Я люблю твоё беспокойство[ ЗАВЕРШЕНО]

Нет
Минхо уже с интересом поглядывал в телефон соседа. Но он никогда не читал чужие переписки, как бы они близко ни общались. Он очень ценил доверие и выбор ведать другим об информации.

—От неё нет слухов уже долго. Я понимаю. Но я волнуюсь. —пришёл Бан Чан, и начала говорить.
Минхо понял, что значит привязанность. Он сталкивался с этим самом но это было связано не то чтобы с людьми, а скорее с его любимыми делами.

—Ты одержим. —озвучил свои мысли Ли Ноу. —Ты постоянно о ней говоришь. Лучше посмотри, что тебе прислали. И мне расскажи.

Бан Чан вздохнул и взял в руки телефон.

—Что мне прислали? Видео на мой номер..—он открыл сообщения. Его лицо приобрело странное выражение. Что-то в перемешку с радостью.

—Пойду прогуляюсь. —понимающе сказал Минхо. Он вышел из комнаты.

***
Два часа назад

Я поставила телефон на пыльный подоконник и вздохнула, поправляя прядь и смотря в камеру по привычке лучшим ракурсом.

—Видео не позволит тебе нафантазировать лишние детали. А ещё, почему люди думают, что письма круче чем видео? Это же бред. В видео можно сказать больше. И ты меня видишь и слышишь. —справедливо размышляю я. —Я записываю это видео, потому что очень дорожу тобой. Ты самый близкий человек в этой жизни, как бы это дурно не звучало.
У меня есть к тебе несколько просьб. Крис. —от родного имени у меня подкатывает ком к горлу, но я заглушаю эмоции: мне ещё нужно говорить. —Первая: отдохни. Вторая: люби себя. И третья. —я вздыхаю. —Забудь обо мне. У тебя будет миллион людей, но достойных тебя. Может я и не хочу, чтобы они были, но, зато, ты будешь счастлив. Пойми, что некоторым не суждено исполнять мечты в этой жизни.  В детстве мне отец рассказывал одну сказку. Про поросенка и соловья.
Гнездо соловья находилось рядом с хлевом. Оно было наверху, но оттуда можно было смотреть и общаться с поросёнком. И так уж получилось, что птенец и поросёнок родились в один день. Они жили совершенно разной жизнью, но обладали одинаковой мечтой—научиться летать.
Поросёнок и птенец часто любили говорить об их общей мечте. И они оба искреннее верили, что научаться летать.
Поросёнок и птенец научились залезать на деревья, чтобы залезть на самое большое дерево и спрыгнуть оттуда. Спрыгивая, оба надеялись научиться летать.
И настал день исполнить их мечту. Они залезли на самое высокое дерево в округе, которое у них было. Птенец это делал с помощью когтей, а поросёнок с помощью копыт. И пока они лезли, поросёнок истёр в кровь свои копыта. Но он не обращал внимания на это, ведь он хотел научиться летать.
Они залезли на макушку, и спрыгнули оттуда. Птенец-соловей научился летать, а поросёнок разбился насмерть.

Я замолчала. Затем, я заставила себя посмотреть в камеру и продолжила. Слишком много плохих воспоминаний у меня с этой сказкой.

—И отец любил у меня спрашивать. Почему поросёнок разбился? Я всегда отвечала: поросята не умеют летать. Потому что они поросята. А отец добавлял: потому что у них нет крыльев. А затем он спрашивал: почему поросёнок умер?
И я никогда не могла не ответить на этот вопрос.  —по моей щеке бежала влажная дорожка из слез. Слезы доходили до подбородка и щекотали кожу, и я из вытирала.— Он говорил, что это из-за гордости поросёнка. Он не мог поверить в то, что недостоин полёта.

Я перевела дыхание. Мои слова отдавались эхом в пустом подъезде.

—Он говорил мне это тогда, когда я начала петь и танцевать. Неужели я не соловей? Думала я. Нет, я соловей.
Но оказалось, что я не он. Мне нужно идти. Я хотела с тобой попрощаться. А ещё, передай моей сестре, что я ее люблю. А также, я успела привязаться к твоим детям. —я усмехнулась. —Может, это больше чем привязанность. Но твои друзья чудесные. Я порой думала, что мы будем дружить до конца жизни. Так и случилось.

Ты подарил мне заботу и любовь. Но забудь это. Забудь меня, прошу тебя. Забудь. Забудь! —закричала я. —Я ненавижу себя за свой эгоизм. И ты меня возненавидь. Прощай.
Я отключила видео. Я долго оттягивала. Люди жаждут моей смерти.

***
Парень оттолкнул от себя стоящего рядом Минхо. Тот удивленно посмотрел ему вслед. Кристофер бежал к самому высокому зданию в Сеуле. Самое высокое. Почему? Почему оно.
По дороге он натянул на себя маску и шапку, чтобы не собирать задержку. Он сел на быстрое такси и приехал быстро, как только смог. Но уже по пути он понимал, что что-то изменилось.

Может эта большая толпа народа перед зданием? Вспышки фотоаппаратов и скорая. А ещё два санитара, расталкивающих народ.

—Примерно десять минут назад. —Чан начала толкать народ. Странное чувство, но голоса приобрели будто другую форму. Словно картинка старого сломанного телевизора у бабушки стала звуком.

—Кто это? —спросил Бан Чан у прохожего. Прохожий не ответил.

—Кто это? Кто там лежит?

—Мы успели. Я же говорил, он побежал очень быстро.

—Она жива. —толкнул Чан парня на своём пути. —Конечно, она жива. Вы ещё смеете утверждать, что это не так? Стоите как на похоронах.

—Нет. —его руку сильно сжал его друг. —Хочешь сделать хуже? От неё ничего не осталось.

Санитары закрыли тело собой, и Чан хотел подойти ближе, но его держали друзья.

—Какого черта, ты смеешь...

—Тут ничего не понятно. Но мертва.
—сообщает санитар будничным тоном. . —Кто бы сомневался. Установили ее личность?

—Люди говорят, она была популярной айдолшой. —отвечает другой санитар. —Красивой. Хотя тут конечно уже не понятно. Зрелище не для слабых, не подпускайте журналистов. А так, с установкой личности, полиция разберётся.

—Мертва. —прошептал Чан. —Да нет же. Она же не могла сдаться. Что за? Почему вы меня не Отпустите? Отпусти. —он грубо вырвался у держащего его парня.

—Аяна. —Бан Чан замолчал, опускаясь на колени рядом с телом. Ему не позволяли открыть чёрный пакет.

—Кто вы приходитесь пострадавшей? —спрашивает осторожно санитар. —Мы вынуждены вас попросить снять маску.

Кристофер не отвечает, впиваясь взглядом вперёд.

—Мы должны идти. —твёрдо говорит Минхо.  Его лицо отличалось серьёзностью и твердостью, даже под маской. Начали собираться журналисты, и это грозило огромной опасностью. —Но сначала позвоним родным.

—К черту ее родных —прошептал Чан, и потянулся к очкам. —Где они были раньше? Я убью ее отца. И эту Тварь, Сон Дауль. К черту анонимность. —слёзы беспомощно текли по его щекам.

Кристофера затаскивают в машину, пока менеджер остаётся рядом с журналистами, чтобы проверить их фотоаппараты. Эта вылазка грозила участникам группы очень большими неприятностями.

Кристофер больше не сопротивлялся. Он смотрел в экран своего телефона и его лицо выражало ты самую страшную пустоту и безысходность, которую так пугает всех людей, которые уже не стремятся от неё избавиться,они хотят закончить что либо. Они живут в своих тяжёлых мыслях, и их опасно трогать.

Каждый парень осознавал, что случилось что-то непоправимое, но не мог предложить свою помощь.
Минхо прислонился к плечу Джисона. Его лицо было очень взволнованно-серьёзным. Джисон сжимал руку своего близкого человека и вытирал то и дело слёзы. Может это было сострадание.

—Где Хенджин? —Спросил Феликс шепотом у Чанбина. Парни было погружены в мрачные мысли.

—Он не знает. Он был в зале. —также тихо ответил ему Чанбин.
Он оторвался на телефон, и снова произнёс: —Чонин сейчас с ним.

***
—Это ужасно. Я чувствую себя ужасно. —Хенджин всхлипывает. —Понимаешь, был человек, и нет. Мне жаль ее. Она была красивой. И она мне нравилась.

—Я понимаю. —Чонин широко открыл глаза и смотрел на парня. Ему было страшно. Но он хотел поддержать парня. Он всхлипнул, и надрывным голосом сказал: —Я понимаю.

—Чонин, не надо. —Хенджин обнял парня, поглаживая его по спине.
Чонин не знал из-за чего именно он плакал. Из-за смерти, из-за Хенджина, или из жалости к несправедливости в мире. —Ты хоть не расклеивайся. Понимаю, мы не самые безэмоциональные ребята. —он стёр с лица Чонина дорожку, будто не замечая застывшего взгляда парня. Сердце Чонина начало биться в два раза сильнее. Как же он хотел поцеловать Хенджина. Он пугался этой мысли.

—Не плачь. Ты всегда можешь обратиться ко мне за поддержкой, братик. —говорит Хенджин. Он грустно смотрит вперёд.

Чонин вздыхает. «Брат». Он для него как брат. А он любит Хенджина с того момента, как он зашёл на прослушивание.