Глава 30
— Только не говори, что веришь, будто он будет с тобой.
— Что тебе нужно, Эйдан? — устало вздыхаю, поворачиваясь к нему. Он стоит, оперевшись на стойку бедром напротив меня. Достаточно близко. Однако я не отхожу, потому что знаю, что он ничего не сделает: в доме находятся родители и Адан.
— Пытаюсь вправить тебе мозг, — непринужденно отвечает, засовывая руки в карманы шорт.
— Он у меня никогда и не съезжал, — качаю головой, задаваясь вопросом: «Что вообще от этого Эйдану?»
— Как ты не понимаешь, что он использует тебя, — громко чеканит Эйдан, преодолев расстояние между нами и хватая меня за плечи, сжимая, к счастью, недостаточно, чтобы причинить боль.
— Он не такой придурок, — раздраженно говорю, толкая его в грудь, однако, как и ожидалось, тот не сдвигается с места.
— Конечно, он – засранец.
Замираю, расширенными глазами смотря на Эйдана.
— Да, он рассказывал, как ты бесила его, — усмехается, словно это что-то значит.
— Я тоже не жаловала его в начале, — фыркаю, — и тоже говорила об этом подругам. Так что твои доводы глупы. И отпусти уже меня! — дергаю плечами, чтобы сбросить его руки.
— Это ты еще молода и глупа.
— В чем твоя проблема? — сквозь зубы говорю.
— В Адане, — яростно отвечает, заставляя меня замереть. — Ему всегда доставалось все лучшее. Девушки крутились вокруг него, почти не давая проходу.
— Может потому, что он не был козлом, как ты, — спокойнее говорю. Так вот что скрывается за маской того неприятного Эйдана.
— Послушай. Чтобы девушка тобой заинтересовалась, не нужно быть грубым, наглым парнем. Не всем такие нравится. У каждой свой вкус, а значит и выбор парня. Тебе нужно просто быть собой. И перестать запугивать всех своим внешним видом и характером.
Эйдан пристально смотрит мне в глаза, однако я вижу, как он борется с улыбкой, желающей появится на лице.
— Не такой и ужасный характер, — все же уголки губ приподнимаются.
— Со стороны виднее, — усмехаюсь, дергая плечами, и он убирает руки.
— Ладно, я не всегда бываю доброжелательным.
— Так это ты притворяешься или на самом деле хамоватый?
— В зависимости от ситуации, — он подмигивает мне, и впервые это не кажется мне ужасным и неприятным. Вероятно, это и есть настоящий Эйдан – с нормальными шутками и словами.
— Оказывается, ты можешь быть нормальным, — со смешком поворачиваюсь обратно. Все же нужно закончить.
— Тебе помочь чем-нибудь?
— С чего это ты таким добрым стал? — с подозрением смотрю на него.
— Может хочу понравиться тебе, — мощусь, на что он смеется. — Так что?
— Было бы неплохо достать запеканку, — указываю ножом на духовку.
— Понял, будет сделано.
Смотрю на Эйдана с улыбкой, пока достает противень из духовки. Такой он мне нравится больше. Не наглый, не говорящий отвратительные намеки. Просто хороший парень и, вероятно, такой же друг.
— Эйдан, — слышится голос Адана, на что резко поворачиваюсь.
— Черт, — рычу, смотря обратно и откидывая нож. Надо же было умудриться порезаться.
— Кирана, — говорят два голоса одновременно.
— Все нормально, — делаю шаг вбок, вставая к раковине и, открыв воду, подставляю палец под струю.
— Ничего не нормально, — на плечо ложиться ладонь Адана, а затем тот немного разворачивает к себе, забирая руку.
Я оборачиваюсь к Эйдану, который стоит, переминаясь с ноги на ногу. По взгляду его вижу, что он хочет помочь, однако не знает, чем именно, да и как подойти. Ободряюще улыбаюсь, уверяя, что все хорошо. Эйдан медленно кивает, словно пытается осмыслить.
— Кирана, — щелчки раздаются с другой стороны, и обратно поворачиваюсь к Адану.
— Это просто небольшая царапина.
— Но обработать все равно нужно, — мягко берет за руку и ведет к выходу из комнаты. — Горе ты мое, нельзя ничего доверить без последствий, — насмешливо говорит.
— А вот и не правда, — возмущаюсь, хотя понимаю, что он шутит.
Адан поднимает мою руку и целует палец, на котором снова появилось немного крови вперемешку с водой. Не могу сдержать улыбку. Сердце трепещет от чувств, эмоций, готовых поглотить всю меня без остатка.
— Какая из частей эта неправда? — со смешком интересуется.
— Разумеется вторая. Мы уже решили, что я твоя, на случай, если забыл, — он ничего не отвечает на это, что заставляет меня немного насторожиться и опечалиться.
— Я помню, — бормочет себе под нос, вероятно думая, что я не услышу. — И хотелось бы, чтобы это было всегда.
Что-то мне не нравится это, совершенно. Что-то случилось, но Адан не говорит об этом, даже когда садит меня на стиральную машинку в ванной и, достав аптечку, снова осматривает руку. Его взгляд сосредоточен, но я остро ощущаю напряжение между нами и не в приятном смысле. Холодное, заставляющее сжиматься. То словно поглощает все, что было между нами до этого, забирает эту потрясающую и желанную часть, не оставляя выбора.
— Адан, — мягко начинаю, хотя боюсь ответа, который может последовать. — Что-то случилось?
— Ничего, — уголки губ его приподнимаются, а взгляд переводится на меня. Вот только улыбка не касается его глаз. Они остаются печальными и потерянными, будто он не знает, что делать дальше. — Все хорошо, — снова переводит взгляд на руку. — Сейчас немного пощиплет.
Он наливает перекись на ранку, от чего я морщусь, но не издаю звука. Не так и больно, рана, к счастью, не глубокая. Адан медленно дует, успокаивая щипание, словно обезболивающее. Больше я не расспрашиваю, зная, что смысла от этого будет никакого: захочет – расскажет, если нет, значит мне и не нужно обладать этой информацией.
— Вот и все, — ласково говорит Адан, заклеивая лейкопластырем палец. — Было бы очень изящно, если бы тут, — проводит по белому, — находились чертята.
— Почему именно чертовка? — мне очень интересно, почему он называет именно так.
Адан щурится усмехаясь. Облизывает губы, что я невольно прослеживаю за этим.
— Потому что ты проказница, шалунья и непоседа, — пытаюсь скрыть улыбку, однако получается очень плохо. — Это слово пришло в голову, когда узнал, что у нас есть игра. И, что за несчастье! Я не знал о ней, хотя косвенно участвовал.
— Если так смотреть, — наигранно задумчиво отвожу взгляд, — то ты и не должен был знать об этом. Это помогало мне находится в новом месте, чтобы не сидела в комнате все время, либо же не умоляла папу отправить обратно.
— Я рад, что все получилось так, — обнимает за талию, вставая между моих ног.
— Я тоже. К тому же последнее время совершенно вылетело это из головы. Да и, — кладу руки ему на шею, погружая в волосы и медленно играя с локонами, — больше незачем участвовать. Мы оба победители. Теперь мы есть друг у друга, а большего и не нужно, — и после поспешно добавляю. — Хотя я все равно буду бесить тебя.
Он усмехается, качая головой, и гладит меня по голове, медленно опускаясь на щеку. Прикрываю глаза. Его прикосновения умиротворяют, заставляя забывать обо всем. Подушечка пальца прикасается к нижней губы, и, сама того не понимая, высовываю язык и провожу по его коже.
— Ты лучшее, что случилось со мной, — шепчет, а после его рот называет мой. Приоткрываю губы, позволяя руководить поцелуем. Сейчас мне просто хочется побыть рядом, почувствовать спокойствие, даруемое им, защищенность и, как ни странно, ощущение дома.
— Я люблю тебя, — но произношу это только в мыслях, упиваясь его прикосновениями.
Почему-то мне кажется, что не лучшее время, чтобы признаваться. Словно что-то сдерживает от произношения этих трех слов. Кажется, будто после этого потеряю себя и не смогу вернуть. Поэтому лучше все оставлю как есть. К тому же для признания есть наше будущее. Или мне только кажется это?
🤠🤠🤠
Весь ужин папа светиться от счастья и, кажется, я догадываюсь с чем это связано. Однако пытаюсь не думать, чтобы еще больше не омрачать, итак, плохое настроение. Мысли все еще крутятся вокруг Адана и наших отношениях. Я не знаю, что с теми происходит, но кажется ничего хорошего. Сердце болезненно сжимается, а мне страшно, что все закончится так. Все хорошо шло до сегодняшнего утра, а затем... Будто просто растворяется.
— Кирана, все хорошо? — слышится голос Эйдана, сидящего рядом со мной.
— Да, — поднимаю взгляд от тарелки, в которой перекатываю кусочек мяса, и улыбаюсь.
Он внимательно смотрит на меня, словно пытается определить: говорю правду, либо обманываю. Пожалуй, первое: по крайней мере я хочу так думать.
— Мне бы хотелось сказать кое-что, — говорит папа и позволяет мне избежать возможного дальнейшего расспроса со стороны Эйдана. Конечно, я благодарна, что он беспокоиться, только сейчас совершенно не хочется об этом думать.
Перевожу взгляд на папу. Он стоит, держа в руке бокал, и улыбается.
— Я невероятно рад, что все мы находимся сейчас здесь. Мне хочется поблагодарить Адана и Ризана, которые следили за нашей проказницей Кираной.
— Папа! — возмущенно говорю, закрыв лицо ладонями, и слышу легкие смешки.
— Не такая уж и проказница, хотя хулиганить любит, — весело говорит Ризан, на что я хлопаю ладонью по его бедру.
Расставив пальцы руки, все еще находящейся у лица, смотрю сквозь образовавшуюся щелку на папу. Он с улыбкой и любящим взглядом глядит на меня, от чего не могу не сделать это в ответ. Хочется посмотреть на маму, но боюсь равнодушия. Правда, все равно не удерживаюсь и бросаю на нее взгляд. Ошеломляюще замираю, когда вижу слегка приподнятые уголки губ у мамы, глядящей на меня. Радость накрывает с головой. Счастье заставляет сердце биться быстрее, а улыбку появиться на лице.
Между тем папа продолжает свою своеобразную речь:
— Также хочу выразить большую благодарность и признательность Корису, — он поворачивается к тому. — Моему брату и теперь партнеру, — замираю, слыша эти слова. Несомненно я рада за папу, однако... Черт, я не думала, что все произойдет настолько быстро. Считала, что есть как минимум неделя. Пусть и догадывалась о таком исходе, но, оказалось, была не готова.
Руки начинают подрагивать, что я спешу убрать их под стол, чтобы не выдать своего состояния. Сердце словно сходит с ума, быстро ударяясь о внутренние стенки. И даже кажется, что я слышу, как оно стучит, перебивая звуком окружающий мир.
Потерянно смотрю на Адана, прикусив губу. Я не хочу, чтобы мы уезжали. Да, с Аданом разговаривали на тему переезда, однако... Кажется, что все между нами переменилось. Или же что-то случилось. Только вот хотелось бы знать что, и уже однозначно понять, будем ли мы с Аданом дальше вместе.
Он тоже смотрит на меня. Его взгляд задумчив, словно размышляет о будущем. Хотя, вероятно так и есть. Вот только я вижу напряжение в теле: сжатая челюсть, мышцы, при прикосновении которые, кажется, будут ощущаться словно камень, и вилка, слегка погнутая в руке.
— Прошу меня простить, — быстро говорит Адан, со звоном положив прибор, а затем стремительно уходит. И в это время мое сердце замирает.
Оставшийся ужин проходит словно в тумане. Я не слышу, что говорят за столом, переспрашиваю, если обращаются ко мне. Не могу не ощутить взгляды Ризана и Эйдана с Хилари, которые, вероятно, с беспокойством смотрят.
— Кирана, что случилось? Ты чем-то расстроена, — спрашивает папа, когда остается на кухне одни, прибираясь после прошедшего ужина.
— Все хорошо, — поворачиваюсь, вытирая тарелку, и улыбаюсь, потому что он не должен подумать, будто не рада за него. — Я не поздравила тебя с подписанием, — протягиваю ему, на что он кладет тарелку в шкаф. — Точнее, не сделала это лично.
— Я видел, что у тебя изменилось настроение, — поникшим голосом говорит, а я сама себя готова побить.
— Пап, — подхожу к нему и обнимаю. — Все хорошо, это не связано с тобой и партнерством. В любом случае знаешь, что я сильная и в любом случае смогу пережить, если что-то произойдет.
— Только, кажется, не это, — мелькает в голове, на что прикрываю глаза, утыкаясь папе в грудь.
— Этого я и боюсь, — обнимает в ответ. — Даже самый сильный человек может однажды расколоться на части. Пусть и только внутри. Вот только это намного хуже. И мне бы не хотелось, чтобы такое случилось с тобой.
Я ничего на это не отвечаю, потому что не хочу врать. Конечно, все может обойтись, однако... Если будет наоборот, то есть шанс, что я как раз и расколюсь на части. И не факт, что смогу восстановиться.
🤠🤠🤠
— Мы возвращаемся, — без приветствия говорю подругам, как только те отвечают на звонок.
— Это же прекрасно! — восторженно кричать они, на что убавляю немного громкость на телефоне.
— Мы уже ужасно по тебе соскучились, — говорит Кира, а Муна кивает соглашаясь. Несмотря на тяжесть на сердце, не могу не улыбнуться. Я тоже невероятно скучаю по ним. — У нас еще будет время до школы. Проведем дни вместе. Сходим куда-нибудь. Можно устроить ночевку. Проведем время без учебы на все сто.
— Только с тобой что-то не так, — утверждает Муна, кажется, заметив мое немного печальное настроение. Ладно, не немного. Я расстроена и подавлена.
— Я не хочу уезжать, — признаюсь, прикрывая глаза, и откидываюсь на подушку, поднимая телефон над собой.
— Ты же знаешь, что в любом случае нужно будет возвращаться...
— Я знаю, — глубоко вздыхаю. — Сейчас нужно уезжать, чтобы папа мог воплотить то, о чем мечтал. Просто я думала, что у нас с Аданом будет еще хотя бы неделя. Мы бы смогли решить все, что происходит сейчас между нами.
— Если он причинил тебе боль...
— Нет, — прерываю Киру, которая готова разорвать любого, кто посмеет обидеть меня. — Он ничего не сделал. Просто... Сейчас все сложно и непонятно.
— Так вам пригодился тот подарочек? — игриво говорит Кира.
— Кстати, спасибо, что напомнила, — открываю глаза, грозно смотря на подруг.
— Я тут не причем, — приподнимает руки Муна.
— Предательница! — усмехается Кира, качая головой.
— Мы благодарны вам, — слышится голос Адана, на что я резко сажусь и опираюсь на руку, потому что на секунду в глазах потемнело, а голова начала кружиться. Но через пару секунд все возвращается в норму, поэтому бросаю на него многозначительный взгляд: зачем? — Я обещал их поблагодарить, — пожимает плечами, отводя взгляд.
— Мы рады, что смогли угодить.
— Кирана, — между тем произносит Адан, делая шаг, однако тут же отступается, словно не решаясь подойти ко мне. Что происходит? — Нам нужно поговорить.
Поджимаю губы, зажмуриваясь. Мне уже не нравится это. Никогда такие разговоры не заканчивались хорошо. Будь то книги или реальность исход один... И не самый хороший.
— Девочки, я перезвоню... потом, — даже не посмотрев на них, говорю, а затем, услышав прощание, отключаюсь.
Бросив телефон рядом на кровать, несмело открываю глаза, сразу же встречаясь взглядом с Аданом. Он глубоко вздыхает, а затем все же делает пару шагов, подходя ко мне.
— Адан, что случилось? — тихо спрашиваю, заламывая свои пальцы.
— Я хочу, чтобы ты помнила. Все, что говорил до этого – чистая правда, — напряженно прикусываю губу, боязливо ожидая продолжения. Мне не нравится начало. Внутри болезненно, такое ощущение, что сердце сдавливают, желая вырвать его из груди. Глаза начинает щипать от поступающих слез, но быстро моргаю, чтобы не показать их. — Но... — он замолкает, опустив взгляд на покрывало и сглотнув. — Думаю, что нам нужно расстаться.
Вот и все. Мое сердце как будто остановилось. Я не могу вдохнуть словно кто-то перекрыл кислород.
Сейчас Адан точно одержал победу.
Он стал потребностью, лекарство от которой только он. Зависимость, от которой невозможно избавиться. Адан Десео – личная потребность, ставшая моей погибелью.