Глава 31
— Кирана, — вздрагиваю, когда на плечо ложиться ладонь, и резко оборачиваюсь, замечая обеспокоенное лицо Муны. — Что с тобой?
— Просто задумалась, — качаю головой, чтобы прийти в себя. Медленно в сознание врываются голоса разговаривающих людей в кафе, в котором мы находимся.
— Ты задумчивая уже довольно давно, — Кира сидит напротив, также смотря на меня.
— Что случилось в тот день?
Опускаю взгляд, облизывая губы. Мне совершенно не хочется вспоминать это. Не хочется возвращаться в то время, когда все мечты просто разрушились.
— Кирана, — делает еще попытку Муна, от чего я не выдерживаю и выпаливаю на одном дыхании.
— Мы с ним расстались.
— Что? — восклицают одновременно.
Я пожимаю плечами, не собираясь повторять.
— Он бросил тебя? — уточняет Кира.
— Нет, все было обоюдно.
Ну, почти, но, не важно, как все произошло. Пусть обернулось так, но грозные нотки в голосе Киры в любом случае заставили меня защищать Адана.
— Если все было обоюдно, то зачем страдать по нему?
— Кира! — возмущенно произносит Муна. — Не нужно еще больше вводить в это состояние.
— Я знаю, как можно вывести из депрессии. Нужно найти нормального парня, — качаю головой, даже не желая думать об этом. По крайней мере точно не сейчас. — Он поможет забыть этого придурка.
— Кира, — устало выдыхаю. — Это в любом случае не поможет. Прошло почти три месяца, но я просто не замечаю других парней. Сердце упорно требует только его.
Кира молчит некоторое время, не говоря ничего в ответ. Муна тоже не произносит ни слова. Наверно, они понимают всю обреченность моей ситуации. Кажется, и я начинаю это осознавать. Три месяца без Адана: его голоса, его самого.
В тот день он и правда не бросал меня. Он просто... пытался позаботиться обо мне? Но пожалуй я пытаюсь себя так утешить. До сих пор не понимаю всю суть произошедшего.
— Думаю, что нам нужно расстаться, — его слова лишают способности дышать. Я начинаю теряться. Рука поднимается ко рту, чтобы при необходимости заглушить крик, желающий вырваться из меня. Зажмуриваюсь, ощущая собирающиеся в уголках глаз слезы.
Я хочу спросить, почему, но не могу произнести ни слова.
— Кирана...
— Замолчи, — резко вырывается, но даже не собираюсь смягчаться. Совершенно не понимаю, почему он так со мной поступает. Зачем привязывал к себе? К чему все это было?
— Я бы очень хотел остаться...
— Пожалуйста, не нужно, — говорю, качая головой, чувствуя слезы на щеках. — Зачем делать еще больнее? Можешь, просто уйти? А в ближайшее время я уберусь из твоей жизни, — собираюсь встать, однако Адан мягко и нежно берет меня за запястье, удерживая и не давая уйти. Поджимаю губы, совершенно не понимая его.
— Я не знаю, поможет ли объяснение, да и нужно ли оно вообще, но считаю, что это необходимо. Не хочу, чтобы ты ненавидела меня.
— Я бы и не смогла, — мелькает в голове мысль, которая невероятно пугает меня после слов Адана.
— Я считаю, что так будет лучше для тебя...
— А меня не хочешь спросить, что будет лучше? — поворачиваюсь к нему, от чего Адан сглатывает, смотря на меня.
— Я знаю, что поступаю неправильно. Просто... Я не хочу, чтобы ради меня ты меняла свои планы.
— Может ты просто объяснишь, что происходит?
— Я уезжаю. И проблема в том, что не знаю, когда смогу вернуться. Через пару месяцев, либо лет...
— Ты с самого начала... — растерянно начинаю, но даже не могу закончить.
— Нет, я не планировал этого, — качает головой, поглаживая кожу на запястье. — Как уже говорил, хотел поехать с тобой, да и сейчас желаю, — поджимаю губы, но не перебиваю, ожидая, когда он полностью расскажет. — У меня подписан контракт, по условиям которого меня могут в любой момент, когда это станет необходимо, вызвать в Испанию. Я был молод, когда связался с ними. До сих пор злюсь на себя за это.
— Ты занимаешься чем-то незаконным?
— Нет, — усмехается. — Я всего лишь архитектор.
И даже это я не удосужилась спросить. Плохая из меня все же девушка для Адана. Хотелось бы начать оправдываться, что мне неважно было это, однако... Все же нужно знать о своей половинке.
— И сразу скажу, что нет определенного времени для проектирования и реализации.
Медленно киваю, говоря этим, что понимаю данное. Вот только не понимаю – зачем нам расставаться. Мы могли бы попробовать встречаться на расстоянии.
— Но зачем нам расставаться?
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.
— Но я несчастна сейчас, — хочется сказать Адану, но я только сжимаю руки в кулаки, чтобы не потянуться к телефону.
За эти три месяца писала ему только пару раз, но у нас не получилось полноценно переписываться из-за разницы во времени и графиков. Поэтому я бросила эту затею. Хотя все еще порывалась писать ему. Он тоже не отправлял сообщений, вероятно, выполняя свои слова, сказанные в тот день:
— Я не хочу удерживать и лишать чего-либо. Зачем тебе тот, кто не сможет приехать, обнять, поцеловать, да и вероятно поговорить? Мне хочется, чтобы нашла того, кто будет рядом. И ради этого я готов отступить.
Только вот мне плохо и больно без него. Я не могу думать о других парнях, когда в голове лишь он. Тот, кого полюбила, тот кто разбил сердце, не подозревая об этом. Он думал, что так будет лучше. Вот только это не так...
— Я тебя понимаю, — произносит Кира, вырывая меня из мыслей. Перевожу взгляд на нее. Она выглядит подавленной, что не на шутку пугает меня. Правда единственное, что не понимаю – что с ней. Ведь то осталось в прошлом.
— Кира, что-то ведь случилось, пока я была в Техасе, — я даже не спрашиваю, а утверждаю, потому что достаточно хорошо ее знаю.
— Ничего ужасного, — улыбается, но меня не проведешь.
Я с вопросительно приподнятой бровью поворачиваюсь к Муне, надеясь, что та скажет. И она правда уже приоткрывает рот, как Кира на выдохе произносит:
— Я поссорилась с Джейкобом.
Джейкоб – парень Киры. Он понравился ей, когда он только пришел в старшую школу. И вот, по счастливому стечению обстоятельств, они начали встречаться в начале лета. Вообще Кира мало говорит об этом, потому что не любит делиться с кем-либо об отношениях, хотя обожает расспрашивать о тех, которые были у Муны, а теперь появились и у меня.
— Помнишь тот день, перед которым Адан выгнал нас?
— Смутно, — непонимающе говорю, переведя на задавшую вопрос Муну. К чему это?
— Я хотела кое-что рассказать о Кире, но она перебила...
— Ну, это помню, а после мне пришлось извиняться перед Аданом, — бросаю гневный взгляд на Киру, которая пожимает плечами. Я не в обиде, просто остался небольшой осадок на душе.
— В тот день она поругалась с ним, а затем вынесла мне мозг этим. Я предложила поехать к тебе, чтобы мы могли что-то вместе придумать, но...
— Я посчитала, — перебила Кира, — что не буду загружать тебя. Правда выразила часть гнева по-другому... — слышу вину в голосе.
— Кира, — кладу ладонь на ее руку, слегка сжимая. — Ничего ужасного не произошло, хоть и было неудобно перед Аданом. Я уже привыкла к твоим таким перепадам, — из нее вырывается смешок, за которым следует моя улыбка. — А он – нет.
Каждый раз, когда я произношу его имя, сердце болезненно сжимается, желая, чтобы он был рядом. И каждый раз отталкиваю это чувство, ведь понимаю, что это вряд ли возможно.
— А что насчет Джейкоба, — замолкаю обдумывая.
Мне с самого начала не очень нравился этот тип. Был он каким-то странным и отталкивающим. Да, он красив внешне, но его общение с другими... Хотя, вроде, хорошо поладил с Кирой, не было того неуважения, которое испытывал к окружающим. Вот только, вероятно, это была маска, которую он надевал, чтобы понравиться девушке. И как бы Кира не пострадала из-за правды о нем.
— Просто пошли его.
— Эйдан! — изумленно выдыхаю, поворачиваясь туда, откуда прозвучал голос. — Хилари? Что вы здесь делаете? — осматриваюсь вокруг, словно сомневаюсь, что нахожусь в Бенде. Однако это так.
— Приехали проведать тебя, — пожав плечами, говорит Эйдан и в наглую, сдвинув меня чуть вбок, садится рядом.
— Вроде я тебе говорила о наглости, — бормочу, ерзая на месте и ударяю в бок, но на него это не действует. Он только усмехается.
— Он просто идиот, Кирана, — из меня вырывается смешок, когда Эйдан бросает хмурый взгляд на Хилари, который дружелюбно просит Киру немного подвинуться, а затем садится рядом с ней. — И не смотри на меня так. Это правда, тут ничего не поделать.
Представляю подруг парням, а затем наоборот:
— Это – Хилари, — киваю напротив сидящего, — а это – Эйдан, — и вновь слегка ударяю, на что он закидывает руку на меня, заставляя ошарашенно расширить глаза.
— Ты тот придурок, который приставал к Киране? — Кира чуть склоняет голову, осматривая Эйдана, на что тот только ухмыляется.
— Рассказывала обо мне подругам? Как это здорово!
Обреченно выдыхаю, но ничего не отвечаю. Все-таки время от времени он остается идиотом. Мы с ними общались время от времени в интернете. Точнее они первые писали мне, спрашивая как я. С Ризаном мы тоже общались. Адана же никто не упоминал, что, вероятно, хорошо. Однако сейчас мне хочется спросить об этом. Вдруг они общались с ним, но я молчу.
Дергаю плечом, заставляя Эйдана сбросить руку. Не принимаю участия в разговоре и даже не слушаю, о чем подруги разговаривают с парнями. Я просто смотрю на стол в одну точку, откинувшись на спинку.
Сейчас, сидя рядом с парнями, воспоминания об Адане еще сильнее прорываются в голову. Раньше удавалось их подавлять, но в данный момент... Эйдан и Хилари напоминают о нем. Напоминают, что я познакомилась с ними благодаря ему. И вот, они здесь, а Адан – нет.
— Кирана, — слышу голос Хилари, на что медленно поднимаю взгляд. — Что с тобой?
— Вы знаете что-то об Адане? — невольно шепчу.
— Никто из нас, — виновато пожимает плечами. — Он ни с кем не общался с тем пор, как уехал, хотя мы писали ему. Даже с Ризаном и родителями, — он замолкает на несколько секунд, будто обдумывая: говорить или нет. — Мы, на самом деле, хотели спросить это у тебя.
— Почему у меня? — обхватываю себя руками, и отчего-то отказываюсь верить, будто Адан общался только со мной все это время.
— Я уверен, что с тобой он однозначно общался.
— Он не писал мне первым, — не отрицаю, что мы общались.
— Потому что у него сейчас только одна цель – быстрее закончить и вернуться... К тебе.
Качаю головой, поджимая губы. Эти слова... Они достигают своей цели, попадая глубоко в сердце. Однако это не приносит облегчения, только доставляет боль.
— Он всегда был таким. Полностью отдавался делу, не отвлекаясь ни на что. Но когда ты писала ему, то он просто не мог не ответить.
Адан не мог знать, когда я напишу ему, но отвечал каждый раз. Не сразу, а примерно в одно и то же время. Вероятно тогда он приходил домой, чтобы отдохнуть. Да и отдыхал ли вообще? Если то, что говорил Хилари правда, то он мог постоянно работать. Хочется верить, что хотя бы немного брал отдыха.
— Он приедет, — обещающе говорит Хилари. — И вы вновь воссоединитесь.
— Если я не найду никого другого, — язвительно бормочу, скрестив руки на груди. Мне вспомнились слова Адана, от которых стало тошно.
— Вот это другой разговор, — весело говорит Эйдан вновь закидывая руку мне на плечо. — Я могу...
— Заткнись, — усмехаюсь, вновь пихая его в бок.
— Как больно, — демонстративно прижимает ладонь туда, куда я ударила. — У меня уже синяк, вот посмотри... — Эйдан приподнимает футболку.
— Эйдан! — возмущенно отворачиваюсь, встречаясь с лукавым взглядом Муны. С улыбкой морщусь, качая головой.
— Хватит всем показывать свое тело, — смеясь говорит Хилари, и я поворачиваюсь к нему.
— Оно же нравится другим. Что скажешь, Кира?
Кира фыркает, отворачиваясь, однако все равно бросает взгляд вниз: на его тело. Мы с Муной смеемся, замечая это.
— Идите вы, — но улыбается.
Сейчас невероятно рада, что такие важные для меня люди вместе и поладили друг с другом. Пожалуй, не хватает только Ризана... И Адана. Как же я скучаю по последнему. И невероятно сильно хочу, чтобы он вернулся к Рождеству. Можно ли загадать желание раньше? Если да, то несомненно загадываю это.
🤠🤠🤠
— Входи, — кричу папе, когда раздается стук в дверь.
— Это я, — раздается голос мамы, на что я резко сажусь. Удивленно, но с радостью смотрю на нее, когда она заходит в комнату и медленно идет к кровати.
— Мам, — выдыхаю. Кажется, я все еще не верю глазам, поэтому слегка щипаю себя. Немного морщусь от боли, прошедшейся по руке.
— Даже не знаю, с чего начать, — немного неуверенно говорит мама через время. — Вероятно, я должна сначала попросить у тебя прощения, — потерянно смотрю на нее, не совсем понимая. — За то, что последнее время часто срывалась, не обращала на тебя внимания, сторонилась и...
— Мам, — протягиваю ладонь и накрываю ее руку своей. — Я ни в чем не виню тебя.
— В любом случае я должна объяснить, — только открываю рот, чтобы сказать, что не нужно, однако вижу, что маме необходимо, и, пожалуй, как и мне. — Конечно, это не оправдает меня, но...
— Мам...
— Два года назад я была беременна, — замираю. Почему я не знала об этом? Но не спрашиваю, просто ожидаю. — И на 4 месяце, — замолкает, сглатывая, а я поджимаю губы, — у меня случился выкидыш.
Прижимаю ладонь ко рту, издавая потерянный вдох. У меня должен был быть брат или сестра, однако... Чувствую слезы, образующиеся в уголках глаз. Медленно они скатываются по щеке. Черт возьми.
— После этого я... Не знаю почему, но я отгородилась. Мне казалось, что могу потерять и тебя. И все это будет на моих плечах. Борд говорил мне...
— Мам, остановись, — шепчу дрожащим голосом, слыша, как она почти срывается. Кажется, и сама недалека от истерики. — Больше не нужно ничего говорить, — и я обнимаю ее, утыкаясь лбом в ее плечо. Внутри мне хочется кричать, но сдерживаюсь. Ради мамы.
— Прости меня, — шепчет, обнимая в ответ и целуя в макушку.
В ответ я только сильнее прижимаюсь к ней. Я не смогу понять всю боль, которую пережила она, но своей любовью постараюсь уменьшить ту, что осталась.
— Вероятно, мне нужно было раньше рассказать.
Протестующе качаю головой:
— Ты рассказала тогда, когда стала готовой для этого.
— Готова ли ты?
Непонимающе отстраняюсь, смотря маме в глаза. Готова ли я к чему?
— С тех пор, как мы вернулись сюда, ты сильно изменилась, — поджимаю губы, отводя взгляд. Мне хочется рассказать, однако страх сковывает тело. — Стала сторонится всех, часто запираться в комнате. Мы с Бордом обеспокоены этим.
Но я продолжаю молчать.
— Это все из-за сына Кориса... Адана?
Резко поворачиваюсь к ней, сама не понимая этого, чем и выдаю себя.
— Как ты поняла? — шепчу.
— Хоть мы с тобой и не общались, — снова вина в ее голосе заставляет прикусить губу. — Я замечала изменения в тебе: как и счастливое, так и печальное.
Опускаю взгляд, вновь чувствуя слезы на щеках. Руки мои захватывают покрывало и принимаются мать то.
— Я полюбила его, — слова срываются с моих губ раньше, чем могу остановить себя. Вот и все, я призналась маме. Прикрываю глаза, ожидая каких-нибудь криков, но тишина.
— Та и должно быть, — ласково говорит мама, накрывая мои руки своими.
— Ты не поняла, — сглатываю образовавшийся ком в горле и поднимаю на нее глаза. — Я полюбила его, но не как брата...
— Я про это и говорю. Несмотря на то, что я держалась в стороне я замечала ваши взгляды, изменение в поведении друг с другом. Мы с твоим папой были такими же: когда только влюблялись, — она счастливо улыбается, вероятно, вспоминая прошлое.
— И не будет разговора, что это неправильно? — все еще с легким страхом спрашиваю.
— Вероятно, это все же не совсем правильно, — прикусываю губу, чувствуя как сердце начинает замедляться, словно готовое в любой момент остановится. — Но мы с Бордом желаем тебе только счастья. В вопросах любви мы же сможем дать только советы, а вот своего избранника получится только у тебя.
— Да, но мы с ним расстались. Он не знал, когда вернется, и дал мне свободу, чтобы я смогла найти...
— Парни – это дети, которые думают, будто знают, что лучше для других. Они действуют на эмоциях, желают сделать так, чтобы любимый человек был счастлив, пусть и в ущерб своим чувствам.
— Но что если он не вернется. Вдруг подумает, что я нашла себе другого?
— Он приедет, чтобы хотя бы убедится, что ты счастлива.
— Но я – нет, — глубоко вдыхаю, а затем медленно выдыхаю.
— А как же мы с папой? — расстроенно говорит.
— Вас то я в любом случае люблю.
Мама качает головой и улыбается. Как же мне не хватало ее все это время. Снова тянусь и обнимаю ее, желая наверстать все то, что было упущено за эти года. Надеюсь, что сейчас все будет хорошо.
🤠🤠🤠
— Ну, что, — говорит Муна, когда мы покидаем школу. Немного щурюсь от обилия белого на улице и сильнее кутаюсь в пальто, прикрывая шею, когда морозный ветерок пролетает мимо, окутывая тело щупальцами. — Какие планы у тебя на Рождество?
— Вероятно посижу с родителями, а затем запрусь в комнате.
— Как скучно, — тянет Кира, усмехаясь. Цокаю языком и качаю головой.
— У тебя есть какое-нибудь предложение? — приподнимаю бровь.
— Ну, — она поправляет лямку портфеля. — Мы могли бы все вместе где-нибудь потусить или ты можешь обернуться и сама придумать времяпрепровождение.
Я хмурюсь, когда Кира смотрит куда-то мне за спину, как и улыбающаяся Муна. Но тут сердце издает слабый удар, будто знает о чем-то, что неизвестно мне.
Я резко оборачиваюсь, и выдох срывается с губ:
— Адан.
В следующее мгновение мои руки оказываются на его плечах, обнимая за шею. Тело прижимается к его, а слезы текут по щекам. Я провожу ладонями по его плечам, спине, желая убедится, что это не видение, а реальность.
— Я здесь, чертовка, — словно понимая меня, шепчет Адан, обнимая за талию и прижимая еще ближе к себе. — И я больше никуда не уеду... Без тебя.
Немного отстранившись, я прикасаюсь к его холодным и чуть твердым губам, которые с готовностью приоткрываются.
Мое самое главное желание на Рождество исполнилось, пусть и загадала его до праздника. Что может быть лучше этого? Может и есть что-то, но прямо сейчас все меркнет. Мы снова вместе. И теперь нам ничто не помешает быть рядом.