Глава /28. "Семья."
Какие ассоциации у вас, со словом «семья»? Радостные моменты, любящие родители, поддержка? Может быть, тёплый ужин, приготовленный материнской рукой? Или вечер на диване с отцом за кружкой чая, в обсуждении морали жизни? Отсутствие крика ,ругани? Семь + я.
Отец, мать, бабушка, дедушка, брат, сестра ,тётя/дядя и я, так? Но для меня, это слово является волшебным, чем-то...недоступным.
Это слово для меня лишь в сказках, рассказах, как сейчас. Те здоровые отношения ,тепло, любовь, описанные мной во многих главах. Не задумались ли вы, не слишком ли это идеально? Лично я такую «Семью», не видела.
В Семье Айзава, для каждого было своё место.
Своя комната, свой угол. Царил покой, любовь.
Они все вместе познают это слово ,создают, красят яркими цветами. Родители, кое страдали почти всю свою жизнь, но при этом остались людьми, вливали в детей души ,дабы дать им хорошую жизнь. Конечно, того, что случилось уже, не изменит никто. Никому это не в силах.
По сему, с таким осознанием, что изменить она ничего уже не может, просидела всю ночь рядом с сыном Карасу. Не отходила ни по нужде, ни по звонку. Сидела, ждала, берегла, смотрела. А он лежал неподвижно, спал.
Айзава хотел было забрать супругу домой, но не смог. Ни в какую та не соглашалась. Вцепившись в забинтованные руки Фумикаге, всё молвила —Езжай домой, будь с Эри.—
Вот и остался отец с дочкой, с угрызение собственной совести, что оставил любимую под натиском её уговоров. Побоялся мужчина насильно её уводить. Но плюсом в уравнении «жизнь», прилетел по уходу Шоты ,Аматэрасу.
Тот в свою очередь не отходил от подруги, приглядывая за ней, как она за сыном.
Протекали минуты раннего утра. Рассвет. Жёлтая заря поигрывала с только побелевшими облаками, пропуская свои лучи в каждый уголок города. Играясь с прохладным ветерком, заглядывая в глаза только раскрывших глаза людей, поглаживая тонкие волосинки младенцев. Не каждых видел свет солнца, ведь многие люди завязывают непроглядной тканью глаза. В надежде не видеть проблем, не пустить слёз и не видеть страданий. Но вот только закрывая глаза на солнце, они перестают видеть и свет в жизни.
Стоящая у окна Карасу, без какого либо намёка на жизнь в выражении лица, разглядывала пылинки, вытающие в пробивающих окно лучах солнца. А вот ворон, будучи на подоконнике, пристально смотрел на девушку, усомнившись в том, что рассвет он хочет видеть больше. —Карасу,— начал он, боком поглядывая на лежащего юношу.
—Ему нужен уход и больничный ,так? У меня есть просьба. Возьмите его к себе временно, дабы оказать поддержку. Но я очень тебя прошу, улыбайтесь. Как всегда.—
Девушка медленно, моргнула, после чего одеревеневшей челюстью начала молвить ответ. —Я не могу, Тэра. Как вижу его бинты, сердце кровью обливается.—
—Карасу, послушай. Это очень важно ,не киснуть в его обществе. Покажи ему вашу обыденную жизнь, делай вид будто бы он с самого начала жил с вами. Покажи его место, в семье.—
Она не до конца поняла, к чему тот клонит. Но в конце концов, ей показалось, что друг говорит ей что-то со смыслом, просто она - не совсем этот смысл понимает.
Промолчав в ответ ,она вздохнув перевела взгляд на висящие на стене часы. Только начало шестого. Желудок тянуще заурчал, давая знать о голоде. Карасу с болью поморшилась, после чего вернулась на стул рядом с Фумикаге. Она закрыла голову руками, опустив её на край кровати. Сумка, надетая ею через плечо, немного стянулась на нём, придавая щипотку неудобств. Но девушка не придавала этому внимания. Ощущая ломящую боль по всему телу, ей хотелось лишь просто залечь дома на кровати пластом, ощущая мягкий хлопок ткани. Но в этих грёзам важное место имел и её сын. Вот лежит он в своей комнате, слушая музыку и читая Агату Кристи.
Потом вот выйдет на кухню, и начнёт готовить яблочных пирог по личному рецепту, о котором яростно просила Эри. И лежит она на этой мягкой постели ,вслушиваясь в каждый шорох и говор ,доносящийся с кухни. Лежит и радуется, что наконец сын дома.
Её разум плавно погрузился в дрём. В прикрытых глазах перебирали пьяна разных цветов ,сливаясь меж собой в новые. Через несколько минут, начали пробегать и сон в обрывку. Видение.
Снежная дорога, руки одеревеневшие от холода, туман густой, сквозь который свету не пробиться. Словно это был новый уголок земли, неисследованный, никем ещё не обнаруженный. А она там призраком видает в воздухе. Пытается дорогу найти ,назад, где снега нет, да трава в приятной прохладе росы расплывается. Обнажённые ноги её проваливаются в холодный снег, превращая их в кусни льда. В высеченную из льда статую, неподвижную, изящную и красивую. Будто бы без души, полностью прозрачную, через которую проходит свет.
Пришла к заснеженной опушке леса. Вокруг туман, но маленького участка он не касался. Карасу застыла на месте, больше не в силах двигаться дальше. Моргнула последний раз, прежде чем застыть статуей. За эту секунду чёрной пелены в глазах, на опушке появилось два ребёнка. Мальчик и девочка. Они вытянули свои худощавые руки пред собою, начавши игру. Из падающей снежинки появился мячик, что начал плавно летать из стороны в сторону.
Детские уста медленно изгибались в словах считалочки, а по ресницам закрытых глаз блуждали маленькие снежинки. Статуя смотрела на них своими стеклянными глазами ,и если бы её сердце не превратилось в прозрачный кусок льда, оно так и сжалось бы от жути. Жути, исходящей от детей. Девушка не могла даже моргнуть, что бы хоть на секунду перестать видеть как лица их искажаются в жуткой гримасе.
По маленьким предплечьям начала стекать кровь. Снежинки превратились в острые колья льда, которые начали вонжаться в тела детей.
Но они по прежнему улыбались, играли. Карасу хотелось кричать. Кожа с них содралась и кровавым слоем упала на снег. Распластанные куски плоти начали окрашивать белую опушку, органы витали с одной стороны на другую вместе с мячом. Ободранные вены свисали с остатков их тел, пока не остались лишь окровавленные скелеты. Глазные яблоки выпали под очередную строку считалочки, а кости хрустели от игры.
—Раз, два, три, четыре, пять!
Будешь ты со мной играть…
Боль, мучения, ошибка.
смех, удары… и улыбка!
Кровь везде!
Скоро будешь на звезде.
Кровь.. Кровь…
Я дарю свою Любовь!
Все свои мечты
Оживишь ты!
Раз, два ,три, четыре ,пять...
Будешь ты со мной играть!—
Вдруг, оба резко повернулись к ледовой статуе, которая с ужасом внутри наблюдала за этим. Скелеты бросили мяч к лежащим на снегу желудку и печени, после чего, вытянув руки пред собою направились шагать к ней.
—Шесть, семь, восемь, девять...
Ключ кровавый откроет все двери.
Ключ...ключ...
Души наши ты измучь!
Мама...мама...
Ты имеешь на нас право!—
Костяные руки подобрали со снега два маленьких сердца и протягивая его вперёд, продолжили :
—Шесть ,семь, восемь,
Девять, десять...
И не сможешь ты стоять!
Твои ноги мы сломаем,
Срежем, сварим и съедим!
Будем мы лишь беды сеять,
Мы по крови побежим!
Шесть, семь, восемь,
Девять, десять...
Мама, дай мне ножик тело резать!
Сердце ты моё возьми,
Ты не бойся, ты бери!—
Мама. Мама...Мама.
—Кха-кха...— Карасу проснулась с гримасой ужаса на лице. Она жадкно начала глотать воздух, схватившись за руку всё ещё спящего сына, припитав свой взгляд паникой.
—Милая?— мужская руки покрыли её плечи, а голос любимого вывел из ступора. Девушка подняла голову, и увидев рядом с собой мужа, скользнула руками по его торсу, прижимаясь со слезами на глазах. —Кошмар приснился?—
В ответ неуверенный кивок. Айзава немного наклонился ,начавши гладить её волосы.
—Всё хорошо, это просто сон. Я рядом, милая. Тебе нужно отдохнуть, поехали домой.— тихо сказал мужчина, поглядывая краем глаза на спящего Фумикаге.
Отсутствие сна ещё никогда так не истощало её, она привыкла подолгу не спать, после того, как устроилась на вторую работу. Но сегодняшняя ночь отличилась своей тяжестью в особом свете. По сему, у неё не было сил даже отрицать своё не самое лучшее состояние. Она промолчала в ответ, после чего оторвала своё тело от тела супруга, и встала с места. Всё начало с болью гудеть ,ныть, ноги слегла сводить судорогами. Но Карасу молча ходила по палате, в попытке найти ворона ,дабы забрать его. Аматэрасу был на подоконнике, свернувшись под свисающими листьями растений, что были в горшках. Он тоже подрёмывал, но когда почувствовал женские руки на перьях, раскрыл глаза и отодвинулся.
—Пойдём домой, Тэра.— тихо, хрипло и очень уставше промолвила девушка.
—Я останусь с ним. Можете ступать, я буду рядом по его пробуждению.— ответил тот, переглядываясь между Карасу и Айзавой.
Она посмотрела ему в глаза, будто бы что то говоря другу молча. На странность, она не стала спорить, убеждать. Лишь аккуратно прикоснувшись к его голове, бережно погладила чёрные, будто смоль ,перья.
—Спасибо.— тихо сказала она, смотря другу в глаза.
Карасу очень переживала, как же её сын проснётся в одиночестве. Но сил оставаться в больничных стенах у неё совсем не было. Поэтому, услышав эти слова от Аматэрасу, ей стало намного легче. Легче от той мысли, что тот её выручает. Вытаскивает из дна мыслей ,из тягучей тины ,которая наровилась поглотить её. Как всегда. Как истинный друг.
Она молча повернулась ,и молча подошла к Шоте, кое стоял у двери и покорно её ждал. Рука её скользнула под его руку, после чего они вышли из палаты, блуждая по больничных коридорам. —Сколько время?— тихо спросила девушка, после чего услышала —7 : 30. Я отвезу тебя домой и уеду в академию. Директору скажу что ты себя плохо чувствуешь, и...—
—Не нужно. Я не могу сидеть дома. Отвезём Эри в садик и уедем на работу.—
—Милая, тебе нужен отдых.—
—Шота, прошу. Со мной всё в порядке.—
Ему это явно не нравилось. Он слегла нахмурился ,после чего устремил взгляд на её лицо. Оно было ровным ,уставшим, но неподступным. Непоколебимым. Он резко почувствовал в ней самого себя, почувствовал то состояние, в котором был долгий период времени. Настолько паршивое, что если не забить голову чем-то другим, то просто мысли поглотят и разорвут на куски заживо.
Мужчина больше не стал противиться. Тем более, оставлять её дома одну без ворона и ребёнка он тоже боялся. —Как скажешь.— с вдохом сказал тот, сдаваясь. —Но со мной в ночную ты сегодня не выйдешь. Вообще хорошо бы тебе уже уволится.—
—На счёт увольнения не знаю. Но отпуск наверное возьму, потому что нужно будет следить за Фуми.—
—Я рад и такому.—
***
Сегодня не день, а сплошная мука. Думаю, если бы мне дали выбор поменяться телами с кем-нибудь или прыгнуть в аквариум с акалуми, я бы выбрала второе. Ибо дать ощущить такие боли своего тела врагу не пожелаю.
Без матов Тэра под ухом и уроки проводить в тягость. В глазах всё серое-серое. Томно перелетающие в небе птицы, пасмурные облака. Такое чувство, что вот-вот ударит молния. Непроглядный мрак в окне. Странная погода для конца апреля.
Я писала опорный конспект для детей на доске, держа в руках книжку. Страницы истории, страницы пережитого...пожелтевшие страницы. Семнадцатый век ,умыслы и ремесло компрачикосов. Всё это проносилось слабым словом между мной и студентами, которым было не особо интересно слушать про уродования детей и торговлю людьми. Но меня почему-то это цепляло. Создание уродов, фигляров для окружающих. Но разве было ли так смешно смотреть на уродов? Если сейчас, в современном мире люди относятся с отвращением к темя у которых просто лишний вес, горбинка на носу и многие другие детали, то как бы они относились к тем, кого уродовали специально для смеха? Как бы они отреагировали на тех, кому выворачивали ноги и руки внутрь, кому их и вовсе отрезали, кому перешивали лицо, отдирали кожу, делали из неё маски и надевали назад?
Вдруг в голову врезалась воспоминание моего кошмара. После комы, это мой самый частый и не приятный сон. Дети...снег. Кажется, теперь я боюсь снега. А точнее, крови, что может появиться на нем в любой момент. Кровь детей, моих учеников. После войны Япония кое-как приходит в себя, и частые стажировки у студентов геройских курсов стали обыденностью. Более того, им разрешили работать на пол ставки в агентствах просто так, не как стажёр ,и рисковать своей жизнью полной ставкой героя. Я знала об этом разрешении, но вот даже не думала, что Фуми попал в этот список. Ходил как телохранитель директора комитета безопасности - Ястреба.
Тот то ведь без причуды теперь.
Он знал как я бы отнеслась к этому : ходить и охранять своего учителя. Должно быть наоборот, говорю как родитель. Может, в таком случае, не попал бы мой сын без сознания в таком ужасном состоянии в больницу. Главное как мне рассказал Шота, Ястреб отделался одним единственным переломом.
Ему наложили гипс и он ушёл. А Фуми остался. Полный бинтов, ваты и пластырей.
—В Китае двухгодовалых детей помещали в маленькие вазы без дна ,после чего оставляли рости в этих вазах. Процесс уродования тела длился больше пяти лет, а когда увечья нельзя было вылечить, разбивали вазы и выпускали уродцев на волю.— бормотала я ,уставше смотря на детей. Те в свою очередь были заняты своими делами. Ладно, чёрт с ними.
Главное сидят тихо ,да и звонок уже с минуты на минуту.
Я написала на доске домашнее задание, после чего, попрощалась с классом и направилась в учительскую. Сегодня у меня восемь уроков по случаю больничного Стрелка, сейчас только закончился пятый. Последние три после часа дня. Так что можно посидеть час в учительской и отдохнуть.
Пройдя прямо по коридору, открыв дверь и войдя внутрь, я обнаружила там Ямаду и Айзаву ,сидящих на диване и о чём-то разговаривающих. Сегодня половины учителей нет, уехали на учёбу в пригород.
—Ято, может водички?— спросил блондин, наблюдая за тем, как я ковыляю в сторону мужа. Отрицательно помотав головой, моё тело рухнуло в его раскрытые руки, прямо ему на грудь. Ох, самое блаженное место...
—Милая, ты в порядке?— тихо спросил он, обвивая меня правой рукой.—Ага.— буркнула я, после чего зарылась носом под его руку.
М-да. Если бы рядом сидел к примеру Цементос или кто-другой ,Шота бы не стал так сюсюкаться со мной как дома. Не из тех кто на людях такое показывает. Но Ямады не стесняется. Спасибо что сейчас именно он рядом сидит, и мне можно хоть немного по ласкаться и вздремнуть на руках мужа.
Я прикрыла глаза, вдыхая лёгкий аромат его одеколона, медленно проваливаясь в дрём. Так быстро уснуть можно только с ним.
Но меня быстро вырвал из сна его телефон ,а точнее быть, звонок. Рука его скользнула к карману, после чего он поднял трубку.
Честно сказать, я даже не слушала. Его голос был таким далёким в моей голове, что я даже не могла вслушаться. И не хотела. Только вот...
Я почувствовала как он резко напрягся. Вернув телефон в карман, он повернулся ко мне, и тихо, ровным голосом сказал :
—Фуми проснулся.—
***
За ошибки простите, утром всё исправлю.
Bonne nuit 🌃.