«Мы обречены.»

Поздний вечер, конец весны. Пташки поют, дети играют. Вечер покоя, прохлады и душевных разговоров. Хорошо когда есть с кем поговорить. Хорошо когда не один. Я рада за всех, у кого есть компания. Моя компания - мои персонажи. У которых протекает тихий вечер, в новом доме.
Семейство Айзава создало свой, родной дом. Не двухэтажный, с бассейном и подвалом. А обычная, трёхкомнатная квартира. Хотя нет, не самая обычная.

Это была хорошая, просторная квартира в новостройке, с новым ремонтом и мебелью. Но это даже не самое важное. Это был дом. Самый настоящий, родной, тёплый, где всегда есть с кем поговорить и где всегда окажут поддержку.
Дом, который всегда имел особое место в мечтах. Дом, в котором не ругаются. Дом, уют в котором, всегда будет крепким, алым узлом завязан на сердце.
Сегодняшним поздним вечером, как обычно, Карасу укладывала маленькую дочь спать. Искупала, напевая в ванне песни, высушила волосы, причесала, переодела в чистую пижаму и поведывая разные сказки, уложила на кровать. Эри всегда засыпала быстро, ибо за день растрачивала много энергии в играх. С недавних пор её пристроили в детский сад, хоть и лишь на год, до первого учебного года.

Поцеловав девочку в лоб, она вышла на балкон, и опрокинув своё тело на креслице, что там было, просто любовалась ночным небом.
Ей не нужен был кто то другой. Она обрела всё, что ей было нужно. Она уже пол года не ночевала на улице, несколько месяцев уже рядом любимый человек, который принял её в самом худшем состоянии и вытянул из него. У неё есть еда, деньги, работа, приносящая удовольствие. Я бы сказала что ей нужно мало для своего счастья, но разве счастливая семья ,такое маленькое счастье? Нет, нет. Это самое большое и бесценное счастье. Когда никто не ругается, не бранит плохим словом.
Карасу чувствовала и знала это. Знала, что её семья, самое драгоценное что у неё сейчас есть, и она будет оберегать это всем своим телом и душой. Отдавать последнее, дабы воспитать детей и наводить в доме уют.

Немного уставше гляда на небо, она вспоминала те ужасные для себя дни. Ту пробивающую насквозь сердце боль, страдания, тоску, одиночество. В голове вырисовывался вопрос «Как я пришла к этому? И что бы было, если бы меня не отправили в командировку пол года назад?»
Интересный вариант разворота событий. Не то что бы прям совсем завораживающий ,но интересный. Хотя Карасу быстро отогнала эти мысли, дабы не представлять худшее. Она знала, что сейчас всё хорошо, и она должна этому быть рада.

-В объятиях звёздного неба,
Под шум городской суеты...-

-Глаза мои лишь ветер разлепит,
Сижу я, накрывшись пеленой красоты,
С другом своим в объятиях сладких,
На огромной земле мы только вдвоём,
Я и ты...-

Их голоса слились в одно русло, после того, как Аматэрасу сказал первые две строки, незаметно и тихо, очутивлись рядом с подругой. Оба знали этот маленький, ни чем не примечательных стих, ведь сами его сочинили. Давным-давно, после очередных побоев в детском доме, они не стали грустить. Тихо присели на траву под дубом, и начали сочинять. Это была в какой то степени клятва двух друзей, клятва, обещание, что они всегда будут только вдвоём. Путешествовать, изучать, работать. Только вот..
С появлением Айзавы ,они в какой то степени потеряли друг друга. Аматэрасу видел, что Карасу нарушила свою детскую клятву, но ни в коем случае не давил. Молча, будто бы так должно было и быть, сам ушёл на второй план своей подруги, по своей воле.

Аматэрасу и Карасу. Имя Аматэрасу, переводится как Божественное сияние. И это имя было выбрано не спроста.

26 лет назад. Детский дом Токио.

В далёком ,тёмном месте затуманенном месте под высоким, толстым дубом, сидела маленькая девочка. Изгой среди своего окружения. Изгой среди всех."Дитя смерти"- как называли её взрослые.
Маленькие ,детские руки, неумело перебинтованные старым, пожелтевшим бинтом, пытались пригладить взъерошенные после издевательств волосы. Алые ,словно кровь глаза, невинно смотрели на небо, в них так и читались молитвы Господу Богу.
Сидела она в полнейшем одиночестве. Никого рядом, ни одной живой души.

Но вдруг, из листвы прямо ей на голову, упало что-то чёрное и мохнатое. Девочка с испугом отпрыгнула, ведь подумала что это очередной камень, брошенный ей в голову. Она вся сжалась, скрестив руки перед собой и зажмурив глаза, приготовившись к худшему. Но вот только худшее не настало. Она приоткрыла глаза, и никого рядом не увидела. Разжав свои руки, девочка огляделась внимательнее. Убедившись в том, что она одна, с облегчением вздохнула. Но...
Она была не совсем одна. Тот самый чёрный комок что то бормоча, начал шевелиться.
Она медленно и настороженно подошла к нему, с интересом разглядывая.

-Чёрт...крылья..- с болью в голосе, взвыла как оказалось, птица. Ворон, если быть точнее. Разглядев животное, девочка быстро взяла его аккуратно к себе на руки, пытаясь помочь. -Эй, отпусти! Не хватало мне что бы какой то ребёнок мне последние перья повыдёргивал! Я не игрушка!- громко сказал тот, пытаясь взлететь. Но у него не получалось ,крылья от падения слишком долго не могли прийти в себя.
-Но я хочу помочь...Тебе ведь больно, разве я должна сделать ещё больнее?- тихо, охрипшим голосом сказала девочкам ,смотря на птицу большущими, алыми глазами. Ворон после её слов притих, пристально смотря на неё. -Чем ты мне поможешь?-
-Не знаю. Скажи мне, и я сделаю.-

Повисло молчание. Они просто смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять умыслы.
Девочка хотела и вправду помочь, и её нисколько не испугал говорящий ворон. Это привело птицу в лёгкий ступор. -Просто положи меня на землю. Я отдохну и взлечу.-
Она кивнула, и вернувшись в тень дуба, бережно переложила пернатого с рук на прохладную траву, присев рядышком.
-Ты...не боишься меня? Выглядишь так, словно говорящих птиц каждый день видишь.- вдруг заговорил с ней тот.
-Нет. Я просто не хочу задавать лишних вопросов тебе. А ты...тоже меня не боишься?
-Тебя-то мне бояться за что?-
-Все меня бояться и играть не хотят.-
-Почему, что за глупцы?-
-Ну не знаю, наверное потому что я родилась четвёртого числа. Я приношу несчастья.-
-Бред. Стой, четвёртого?-
-Да...ты теперь тоже уйдёшь?-
-Нет, что ты. Просто...у меня тоже четвёртого день рождения. В ноябре.-
-Правда? А у меня в апреле.-

Девочка с удивлением смотрела на собеседника, широко распахнув глаза. Ворон увидел в них столько выплаканных слёз, что ему стало жаль девочку. Самому божьему посланнику стало кого то жаль!
-Как тебя зовут?- спросил пернатый.
-Карасу. А тебя?-
-У меня нет имени.-
-Как это? Разве можно жить без имени?-
-Можно ,как видишь.- его взгляд устремился на чистое небо. Он уже давно себя чувствовал прекрасно, просто почему-то не мог улететь от этой девочки и остановить разговор.
-Слушай...а давай будем друзьями? У тебя есть друзья?- взглянул он опять на девочку.
Та от услышанного раскрыла глаза ещё шире, а голос от волнения немного задрожал.
-Друзьями? Ты хочешь дружить со мной? У меня нет друзей. Только брат, но он часто проводит время сам..-
-Ну вот и хорошо. Я стану твоим первым другом. Раз на то пошло, придумай мне имя.

Она застыла, хлопая своими глазищами в неверии. Только что, с ней начал дружить её первый друг! Какое счастье для маленького, детского сердечка. -Аматэрасу. В честь богини солнца! Божественный свет, ты мой божественный свет, Аматэрасу!- с радостью в голосе воскликнула та, с улыбкой на лице.
Ворон застыл. За всю свою пока что не долгую жизнь он видел лишь злобных врачей, шприцы, скальпели, клетки и подвалы, а тут, свет. Свет, исходящий от девочки. В этот момент оба были друг для друга божественным светом, который разогнал тёмный туман внутри.

-Хорошо. Карасу и Аматэрасу...Как рифмично.-

26 лет спустя. Дом семьи Айзава.

-Как хорошо, что меня тогда шибануло током и я потерял контроль над крыльями. Иначе бы не свалился на голову той избитой девочке.-
Сказал ворон, многозначительно смотря на ночное небо, залитое звёздами. Карасу улыбнулась ,и погладив его своей худощавой рукой, сказала -И как хорошо, что мы по сей день живы. Через столько прошли вдвоём...-

Минута молчания. Тихая, без всяких лишний мыслей. Они просто сидели вдвоём ,наслаждаясь этим редким временем.
-Ты изменилась, Карасу.- со вздохом начал ворон. -Очень изменилась. Я рад что ты встретила этого придурка, ибо теперь ты просто сияешь. Спасибо тебе Господь, за исполнение желаний моих и молитв услышанных.- перекрестился он, вытянув правое крыло. Карасу опустила взгляд, легко приподняв уголки губ.
-Я сама даже не заметила, что во мне что-то изменилось.-
-Хах...С детства тебя знаю, но так счастлива ты никогда не была. Только вот...тебя что-то тревожит. А точнее сказать, кто-то. Фуми тебе не звонил?-

Вновь молчание. Она будто бы боялась ответить, расстроить и подтвердить догадки друга. -Ясно.- вздохнул Тэра с разочарованием. Он нахохлился ,и только хотел было закрыть глаза, как вдруг телефон девушки, который был прямо у него под носом, завибрировал. Карасу подняла экран, где было высвечено сообщение от контакта «🖤». Она принялась читать, ибо думала что как всегда было предупреждение, что Шота немного задержится на работе. Работе героя, к которой он так же недавно вернулся, как только из Франции прилетел новый протез для него, от знакомого Карасу.

-Фуми попал в больницу вместе с Ястребом. Я вызвал тебе такси, собирайся и приезжай.-

Это сообщение буквально разорвало материнское сердце в клочья. Она с гримасой ужаса на лице закрыла рот рукой, дабы не вырвался крик, который мог разбудить младшую дочь.
Ворон ,тоже случаем заметивший сообщение, тоже значительно занервничал. Но сидеть не нервничать он не успел, пулей улетел за успокоительным ,дабы Карасу не слетела с балкона. Он очень напрягся. Я бы даже сказала, что его волнение было не меньше чем у самой девушки.

Аматэрасу быстро в полёте бросил ей две таблетки в рот, после чего начал говорить. Не так громко, что бы Эри услышала, но очень взволнованно и эмоционально. -Ято, Ято! Приди в себя! Тебе нужно приехать к нему в здравии, слышишь? Я останусь здесь, с Эри, а ты поезжай скорее!-
Она смотрела на него с глазами полными слёз от страха, но в конце концов, девушка быстро закивала, как бы соглашаясь со словами друга.
Её тело быстро вскочило ,при этом без всякого шума. Она закинула документы сына, несколько копий, деньги и телефон в сумку, после чего взявши только её и во всём домашнем, выбежала из квартиры. Она забыла даже надеть обувь, побежала в тапочках.

Возле подъезда уже стояла ожидающе машина.
Запрыгнув в неё даже не оглядываясь, Карасу поехала в центральную больницу, судорожно пытаясь набрать сообщение для мужа. Мужа. Расписавшись три дня назад без какой либо суеты, торжеств и лишних лиц, как хотел Шота,
они избежали той самой суеты. Временно. До сегодняшнего дня.
-Шота, ты где? Что случилось?-
-Я в больнице с ним. Фуми был на задании с Ястребом и там их ранили. И я не знал что он подрабатывает у него в агентстве, вошёл в курс дела только когда наш отряд вызвали к ним на подмогу. Но к сожалению я не успел, он был уже без сознания когда мы прибыли.-

Сообщения так и разламывали душу на куски. Уже не сердце ,а душу. Ведь от сердца не осталось больше ничего, ни одного осколка.
Карасу тоже не знала о подработках сына. Ведь он резко стал находиться поодаль. Жить в новом доме юнец не согласился, на этот раз отказавши родителям вежливо. Редко звонил, отвечал на сообщения тогда, когда ему первыми напишут. По сему, общались они только в академии. Ей было больно осознавать, что она его теряет. Что уже не так сильно осведомлена о событиях в жизни сына, что он перестал ей рассказывать многое, как прежде. Но совать свой нос в его жизнь их принципа она не могла, каким бы сильно интерес её ни был сильным. Не такой у неё нрав душевный.

Минуты езды до больницы были самыми долгими, натянутыми и невыносимыми. Казалось, что песок протекающих в песочных часах заменяет тёмная, густая и липкая тина.
По её щеке скатилась одинокая слеза, пропитанная страхом и трепетом. Мысли были примерно такими же. Полные горечи и сожаления. Сожаления ,что она не смогла его защитить.
По приезде в место упокоения шприцов и лекарств в шкафчиках, она вырвалась из пут машинного ремня, вбегая в само здание. У регистратуры стоял с окаменелым лицом Шота, с напряжении стуча ногой по полу. Его костяшки рук были в бинтах, а губа немного треснута. Он был очень напряжён и так же сильно переживал, но сдерживал всё в своём твёрдом лице, дабы не разводить панику.

-Шота, где он?! Где?!- подбежала к нему зарёванная супруга, и с болью в голосе вцепилась в его предплечья. Мужчина положил ладони ей на плечи, смотря в испуганные глаза. -Успокойся. Им заняты врачи.- ровно сказал он, но внутри он не находил себе места, бился в конвульсиях.
-Как я могу быть спокойна, пока мой сын в тайне от меня ставит на кон свою жизнь?! Как...? Как ,если сейчас он мог умереть, если сейчас его жизнь находится под инструментами врачей?!- кричала она, выпляёскивая слёзы наружу. Шота застыл и испугался пуще прежнего, ведь крик жены слышал впервые. Но быстро пройдя в себя, он попросил у мед.сестры воды, и крепко прижал её к себе, заключая в объятиях.

На её лоб и голову посыпались короткие поцелуи, а мужские руки крепко держали её внутри себя, дабы всё не развернулось куда хуже. Карасу попыталась вырваться, но не вышло. Она разрыдалась на груди мужа, пока тот пытался напоить её водой с успокоительным. Мужчина аккуратно провёл её к стулу, и посадив её, так же прижал к себе, поглаживая плечи и руки. Карасу же не могла остановить этих слёз. Они выводили её из себя, но почему то всё так же проливались ручьём.

Через несколько минут, сливаясь с толпой других врачей в белых халатах, вышла и докторша с документами Такоями.
-Шота Айзава здесь?- громко воскликнула та, осматривая людей. Услышав свою фамилию ,Карасу подняла голову, вставая быстро с места. -Мы здесь!- подбежала она к врачу, а супруг её только и успевал бегать за ней. -Ваша жена?- взглянула она на Айзаву, и увидев в ответ кивок, развернулась в сторону палат. -Пройдёмте. Ваш сын в стабильном состоянии, но без сознания. Можете сидеть с ним хоть всю ночь.- уставше сказала доктор, провожая пару к нужной палате.

Карасу не могла сказать что либо из-за подступившего кома к горле, поэтому поспешно шагая за врачом, попутно сжимала руку мужа.
Пройдя к палате, врач открыла дверь и вошла, а за ней вслед и родители юноши. Карасу сразу замедлилась, боясь спугнуть итак спящего сына, боясь сделать лишнее движение. Она медленно начала идти к забинтованному телу сына, под слова докторши -Его жизнь в безопасности, просто слишком много переломов. Мы накладывали швы ,поэтому из за наркоза он скорее всего проснётся лишь завтра. Как придёт в себя будем подключать некоторые лекарства, а потом выпишем через несколько дней. Только вот за ним нужен будет уход.-

Девушка свалилась на стул рядом с телом Фумикаге, со слезами на глазах прикладывая ладонь к его забинатованным рукам, в гипсе.
Она поникше смотрела на него, не в силах уйти. А вот врач, посмотрев на это несколько минут, удалилась из палаты. Шота тоже прильнул к супруге, поддерживая её...

***
Бонус! Чутка веселья)