Глава /29. Светлый сон. Смертный сон.
—Учите-е-е-ель! Помогите, ради бога!—
Вдруг, за мою спину спрятался Тодороки ,на его лице был лёгкий испуг ,а глаз дёргался.
—Что слу...—
—Тодороки-кун! Прошу, возьми эти булочки!—
—Тодороки-кун! Я люблю тебя!—
—Тодороки-кун! Распишись на моей руке пожалуйста!—
—Матерь божья...— витающий в воздухе поверх этой толпы сказал Тэра, перекрестившись.
Что за чертовщина? Боже, это ведь первогодки!
Я руками прижала Шото к стене, закрывая его своим телом. Они его съедят, если не на кусочки раздерут домой в качестве сувенира.
—Учитель...— дрогнув голосом ,чуть ли не взвыл парень. Бедный, ему теперь и шагу ступить нельзя. Такая толпа, это же ужас.
—Девочки, успокойтесь пожалуйста.— начала я говорить, но толку не было. Они перекрикивали меня. —Так бл*ть.— мой пернатый друг сделал глубокий вдох, прежде чем начать расстрел своим языком. О боги, сейчас...
—Закрыли свои рты, прикрыли свои вагины, чёртовы расхитительницы бедных парней! А ну живо развернулись в обратную сторону, ещё раз увижу вас рядом с дверьми старшекурсников, все волосы повыдёргиваю! От Цементоса похвал сегодня не ждите, я лично ему про каждое ваше извращение расскажу! Прочь, курицы!— из всей своей мочи накипевшей ярости, закричал он.
После его крика, повисло пять секунд тишины, и вслед за ней, пустота в коридоре. Да уж, я бы так никогда не смогла повысить голос на детей. Хотя бы без мата всех прогнал, что является редкостью. Но вот про вагины наверное было лишнее.
Я отошла вперёд, освобождая стоящего позади Тодороки. Тот с облегчением вздохнул, после чего с благодарностью в глазах, сказал —Спасибо. После сражения всех словно магнитом тянет.—
Не могу не согласиться. Кацу и Шото теперь главная достопримечательность своего класса.
Тэра опрокинулся с ним парой слов, после чего мы зашли в кабинет. Тодороки сел на совё место, дети с улыбкой поприветствовали меня.
Возле доски в углу лежала жёлтая гусеница, тихо посапывая. Какая прелесть. Айзава очень устаёт ,поэтому пусть поспит.
—Дети, посидите тихо несколько минут, мне нужно заполнить журнал. Пока откройте пятый параграф на странице 46.— сказала спокойно я, проходя за учительский стол.
В ответ начал слышаться звук перелистывания листов, и умиротворённая тишина. Но вдруг, ко мне обратился Асуи. прервав тишину. —Учитель Ято, могу я узнать как там Такоями? Как он себя чувствует?—
Я слегла улыбнулась ,ответив —С ним всё хорошо. Он очень быстро поправляется. Сегодня ему сняли бинты с ног и он может вернутся к учёбе с понедельника.—
Да. Это думаю, сама приятная новость для его друзей. После больницы мы забрали его к себе ,что бы я могла ему помочь оправиться, поэтому они давно не виделись. Но некоторые приходили к нам домой его навестить. К примеру, Шото ,Каминари и Минета.
Фуми...он стал меняться на глазах. Не знаю почему ,ведь я просто последовала совету Аматэрасу. Показала обыденность семейной жизни, рутины. Но в любом случае я рада, что бы с его внутренним миром не случилось в хорошую сторону. Ведь это лишь плюс, и Эри очень рада тому, что у неё появился такой брат.
Через несколько минут покончив с журналом, я подняла голову в сторону учеников, и с удовольствием в голосе начала урок.
—Итак, наша сегодняшняя тема Формирование Союза Советских Социалистических Республик. Параграф V ,правители Советских времён и политические отношения Японии с СССР. Очень интересная тема, разделим её на несколько уроков для более детального обсуждения.—
Моя рука начала колдовать над доской, объясняя материал. Дети слушали, записывая с вниманием всё в свои тетради.
Но помимо детей, я почувствовала на своей спине взгляд, явно им не принадлежащий.
Обернувшись ,никого я не застала. Айзава спал так же в углу недалеко от моих ног, дети уткнулись в учебники. Как странно. Кто же это, м? Кто же это тут так сладко спит, прикрыв половину лица волосами?
—Законспектируйте страницы 47-48 самостоятельно. И обязательно запишите годы правлений каждого из правителей ,это будет в контрольной.— сказала я, прикрывая учебник и оставив опорный конспект на полностью забитой доске. Пусть пока перепишут и сделают задания, а я пока займусь своими делами.
Отложив книжку на столе, у сидящего на нём Тэры, я тихо подошла к лежащему Айзаве. Какая прелесть, какое очарование. Никогда я не сталкивалась с таким моментом соблазна, как сейчас. Соблазн затискать его как котёнка.
Только вот...он не спит. Когда он спит, его брови так не напряжены и рот слегла приоткрыт. А сейчас он словно высечен из камня. Может он и спал, но повидимости сейчас проснулся. Я поступлю немного хитро, и наверное за мой поступок дома меня ждёт жестокое наказание - отсутствие объятий с его стороны ночью. Да и если он и вправду не спит, то никак не отреагирует.
Я медленно наклонилась к нему ,прикоснувшись рукой в его щеке, что скрыта была густой копной волос. Отодвинув её пальцами, я уже хотела было его поцеловать при всех, но мне не удалось. Это чудо перевернулась на бок к стенке, отвернувшись от меня. Хах.
И почему он так не любит показывать любовь при всех? Самое настоящее чудо. Кареглазое, бледнокожее чудо.
Позади меня послышались тихие смешки со стороны учеников. Понимаю. Сейчас у меня был облом, меня отвергли, хах. Но ничего кроме улыбки и смешка у меня это не вызывает.
Вернувшись обратно за стол, улыбаясь, Изуку сказал под хихиканья одноклассников —Айзава сэнсей даже с вами такой серьёзный?—
Я ещё раз окинула взглядом гусеницу, после чего ответила —Нет, что вы. Он просто не хочет ослаблять свою планку в ваших глазах. Дома он...— мне не удалось договорить. Меня резко взяли за подмышки, подняли наверх словно игрушку и унесли из кабинета.
—Аматэрасу за вами приглядит.— сказал Шота, прежде чем уйти.
Ч..чего? Что происходит? Как он так бесшумно и быстро всё провернул? Что за хитрец мой муж? —Шота..что ты творишь?—
Продолжая меня нести словно львёнка в вытянутых руках, ни одна его черта лица не дрогнула. Он был спокоен словно удав.
—Несу тебя в укромное место.—
—Зачем?—
—Умерить пыл.—
:D
(рис.не мой.)
***
17 : 00.
Вечер сменил жаркий день очень быстро. Уже начало садиться солнце, прохлада окутывала улицу. Сегодня у нас у нас особенный день. Счастливый день. Первая семейная прогулка, ведь Фуми сняли бинты! Он не давал застаивать своему телу на протяжении всего этого времени и ходил даже с бинтами, но когда его ноги оправились окончательно, посвятить сегодняшний вечер полностью детям, очень хорошая идея. У Шоты сегодня выходной на второй работе, поэтому...
—Ма-а-а-ама!— ко мне в протянутые руки влетела на всех парах Эри, после чего обняла Шоту, брата и Тэру. За тот период пребывания дома...они сбижаюбтся с каждым днём сильнее.
—Как день провела?— слегла улыбнулся любимый, поднимая дочь на руки. —В садик сегодня приезжали циркачи! Было очень весело.— воскликнула она, обвивая шею Шоты своими руками. Какая прелесть.
Я подошла к Фуми, после чего взявши сына под ручку, пошла вперёд. —Не затягивайте там, в кино опоздаем.— сказал Фуми обернувшись.
—Ну! Стоите как будто самого Господа Бога увидели.— каркнул мой пернатый друг.
Мой возлюбленный с красавицей дочерью на руках подошёл к нам, и поцеловав меня в лоб, продолжил шаг с нами. Это...моя семья. Мои дети, мой друг. Моя жизнь. Моя любовь, мои эмоции. И впереди ещё целая жизнь...
«Любимый мой, я не представляю, что будет завтра, я не знаю, как долго мы будем парить на этих безумных крыльях, задыхаясь от страсти и восторга, понятия не имею, через что нам ещё предстоит пройти. Но ты должен знать кое-что. Я люблю тебя, а там хоть небеса об землю.»
***
Спустя пять лет от настоящего времени (2040). Центральная больница Токио.
2045 год.
Больничная койка. Женщина, прикованная уже долгие годы к этой койке. Седые ,короткие волосы, которые врачи были вынуждены обрезать. Это был скелет, обтянутый кожей.
Но лицо её было словно фарфоровое. Словно над этим фарфором проливали пот самые искусные мастера Китая ,в самом его расцвете.
Ни одной морщинки, ни одного изъяна. Лишь обтянутые скулы, и ровные, как гладь не тронутой души, черты лица. Она была словно статуя из льда.
В палату ,тихо вошёл мужчина лет сорока с тростью. От его чёрных, смолистых волос осталась лишь небольшая часть на концах. Они были собраны в хвост, что доставал аж до поясницы. Лицо его было тоже почти не тронутым возрастом, лишь глубокие синяки под глазами и морщины на межбровьи, аристократическая бледность сражала его с каждым днём всё больше.
—Опять пришёл?— охрипшим от возраста голосом, пробурчал недовольно старый ворон, еле перебирая лапками по тумбочке, куда в вазу приземлился букет гиацинтов.
Старик молчал. Он лишь присел на стул рядом с телом женщины, и отложив свою трость, тоскующе склонил голову к её костлявым рукам. Аромат её рук оставался таким же сладким и пленящим его нос. Будто бы она и не спит вовсе, уже долгие года...
—Скоро её не станет.— сказал пернатый, после чего расположился у шеи подруги. Мужчина поднял на него взгляд, при этом сказавши —Почему...всё так?—
Его голос был ужасно уставшим и изнурённым. В нём даже не чувствовалось злобы, лишь одна тоска, отчаяние и боль. Казалось, что тот вот-вот взвоет. Но какому бы влюблённому понравились новости от врачей, что его спутнице осталось лишь несколько часов? Тело женщины за годы сна слишком истощилось, и увы, больше поддерживать жизнь не в силах.
—Вот у Господа и спрошу, как только его увижу.
На тумбочке в конверте я приготовил деньги на похороны и письмо. Письмо обязательно прочти, прежде чем хоронить.— говорил ворон, укладывая голову ей на ключицу.
Айзава не сдержал слёз. Он тихо заплакал, прежде чем нежно сжать руку любимой, и проговорить :
—Милая...ты была права...Мы обречены. Любимая моя, прости меня, прошу. Прости если слышишь, прости старого...милая...—
Сердцебиение ,показанное на аппарате жизнеобеспечения остановилось. Мужчина заплакал сильнее, прижимая к своему лицу холодную руку. —Вот и всё...— прошептал ворон свои последние слова, прежде чем навсегда закрыть глаза. Они были на французском, будто бы сказанные ей лично, что бы она поняла.
Плечи мужчины дёргались от плача, а сердце билось в страхе. Он поднял глаза полные слёз на часы, после чего опустил голову к её бездыханным ногам.
Шота сидел у трупа Карасу долгие часы. Он плакал теми слезами, которые видела только она единственная. Проводил с ней он эти долгие минуты как с живой. Разговаривал, вспоминал, читал любимый её стих про рай. Тот самый, который она рассказывала на скамейке в день собеседования на должность учителя. Думал, мечтал, забывал. Все свои эмоции выплёскивал наружу, прижимаясь к телу любимой до последнего. Пока в палату не зашла мед.сестра.
— 10 : 17.—
—Что?—
—10 : 17. Время их смерти. Вам нужно его записать.—
Обессиленно, без всяких эмоций ,промолвил Шота, еле шевеля губами. Мед.сестра застыла в непонимании, попутно глядя на часы.
А он, так и сидел держа её ледяную руку, смотря пустыми глазами в стену. Холод, что был в её руках, медленно перебрался к нему в ладони на всю оставшуюся жизнь.
«Мы обречены.»
***
Письмо :
«Она очень тебя любила, и сражалась в тот злополучный день ради тебя. Знал бы что она так сильно полюбит ,не подпустил бы тебя к ней. Но даже после моих слов, не бери вину на свою душу. Постарайся как можно чаще навещать её дом во Франции ,посади гиацинты там. И похорони нас вместе, будь добр. Ни в коем случае не хорони на кладбище, хорони в далёкой чаще леса, у цветочных полей под дубом. Такое место есть на окраине заброшенных домов в городе. Она всегда хотела покоиться в живой земле, а не в омертвевшей. Гроб купи из красного дерева, что б был прочный и никакие насекомые к ней не пробрались. Она очень их боится. На похороны никого не зови, будь только с Фумикаге.
Я взял половину тех денег, что были собраны для него, поэтому остальную половину отдай ему. Надеюсь, за столько веры в Господа, я его наконец увижу и душевно с ним поговорю. А ты не кисни, живи. Карасу всегда рядом с тобой. Кстати, кулон что рядом вложен в конверт она купила в Париже перед фронтом для тебя. Но увы ,подарить лично не успела.
Аматэрасу.»
«Я люблю и не забуду,
Очи карие твои.
Я в земле пока побуду,
Видя сладкие миры.»