Рабыня Смерти

Глава 30

Счастье для каждого человека имеет свой оттенок, запах и место. Для одних оно окрашено в зеленый и похоже на воспоминания о бабушкином доме с горячей выпечкой и лужайкой во дворе, для других оно розовое, как улыбка любимого человека или как мечта, а для кого-то - желто-красное, горячее и яркое, словно солнце. Для меня всегда оно представлялось чем-то опасным, обжигающим и недостижимым. Сколько помнила себя, преследовало чувство, будто достаточно лишь прикоснуться к нему, и оно опалит тебя раз и навсегда. А все россказни о вечном счастье воспринимались не более чем сказка для детей. Ведь будь иначе, то тускнели бы в памяти воспоминания обо всем хорошем, теряя детали и четкость? А все худшие события в нашей жизни проживались тысячи раз благодаря памяти, запечатлевшей каждый момент. Неужели изначально вселенная устроена так, чтобы плохое брало верх над хорошим? Или все же это оберегает от глупостей, способных вызвать страдание, и побуждает идти навстречу всему доброму и прекрасному, дабы поддерживать призрачную видимость счастья?

За всю свою взрослую смертную жизнь я не помнила подобного чувства. В определенные минуты я чувствовала радость, задор, мне было хорошо, но все казалось каким-то бесцветным и пресным. Я гналась за разными удовольствиями, стараясь поймать птицу счастья за хвост, но эта тварь поскупилась для меня, не оставляя ни единого шанса на счастливую жизнь.

И слыша бесконечную болтовню от восторженных, рафинированных и пустых девиц об этом самом счастье, уяснила раз и навсегда, что оно просто не для меня.

Могла ли я задуматься о счастье в этом жутком загробном мире? Я бы не стала удивляться, если бы забыла подобное слово. Рассматривала ли я вероятность, что мой худший кошмар, самый жестокий садист, мой мучитель и палач подарит то, что не мог дать никто с более завидной характеристикой? Такой вариант ужаснул бы меня даже в контексте шутки. Но, как я и говорила, птица счастья - та еще сучка. Вот она, я перед вами, влюбленная до безумия, счастливая дура.

Стоит ли описывать, каким облегчением стало оказаться вновь в Инфериатосе после моего бездумного побега. Мне даже было плевать на то, что Дор погрузил меня в забытье. Я до сих пор не понимаю, как это ему удается, ведь он не настолько силен, как его Хозяин. Самым страшным стало пробуждение после всего сотворенного и осознание, где я. Почувствовав Хозяина, мое сердце зашлось в диком восторге. В тот момент казалось важным лишь очутиться рядом с ним, невзирая на все последствия. Я ожидала самого жуткого наказания, которое с радостью бы приняла от его руки. Более того, желание быть наказанной за собственную глупость, из-за которой пострадала моя мама, затмевало чувство самосохранения. Здравый смысл твердил о том, что мне не перенести гнева Верховного Князя, но и жить спокойно дальше, с подобным грузом вины, я бы не смогла.

Стоило встретиться с ним взором, как меня покинули все остальные мысли, оставив радость. Обжигающе-холодный взгляд не вызывал ужаса или ненависти как раньше. Он казался сбывшейся мечтой. Находясь в плену у Кронида, я не надеялась больше увидеть его кристально-синие глаза, не рассчитывала почувствовать мурашек, бегущих по спине, спровоцированных этой синевой. Все это вызывало во мне ураган эмоций, похожий на эйфорию. От его порабощающей энергии воздух вокруг искрился, напоминая о предстоящей расплате. Я с готовностью отдалась его воле, ожидая решения. Но молчание и бездействие Князя всегда сказывались на мне особенно сильно. Увидев перед собой носки его начищенных до блеска сапог, которые я готова целовать и делать все, о чем он попросит, не сдержалась, обняв его ноги и моля о прощении. Возможно, это мой последний шанс прикоснуться к нему хотя бы так и рассказать о том, насколько сожалею о содеянном. Мне невыносима сама мысль, что Ваал считал меня предательницей. Дальше все развивалось как во сне, где страх и отчаяние сменились надеждой.

Равнодушие Ваала убивало меня словно взрыв бомбы. Я знала, что это лишь прелюдия перед тем, как он разорвет меня на части, смешав с мусором у своих ног. Слишком хорошо успела познакомиться с его гневом, чтобы позволить себе расслабиться и просто выполнять приказы. Он явно вынашивал в голове какой-то план, как иначе можно объяснить его бездействие? Я понимала безнадежность своей ситуации, и, воспользовавшись промедлением в наказании, вывалила на него всё то, что терзало мою душу. Мои эмоции к нему стали необъятными, и удерживать их внутри, заставляя замолчать себя навеки, казалось просто невозможным. Даже если этот раз, когда я вижу Князя, последний, и тем более, когда у меня появляется случай заговорить с ним, я ни за что не могла упустить эту возможность.

Реакция Хозяина на мое признание застала меня врасплох. Я ждала чего угодно, кроме случившегося. Его нежные прикосновения вперемешку с проблесками животной страсти, поцелуи, ласки - все это происходило словно в прекрасном сне, от которого не хотелось просыпаться. Он вознес меня на небеса, позволив почувствовать взаимность. В тот момент это выглядело именно взаимностью. Ваал впервые не пытался подчинить меня себе, поработить, заставить почувствовать себя никчемным насекомым. Он относился ко мне как к женщине, которую любят. Возможно, я все выдумала или вообразила от недостатка опыта, но он действительно любил меня в каждом прикосновении, жесте, и даже взгляде. Произошло то, что я не могла себе вообразить, узнав его как своего Хозяина. Мир перевернулся с ног на голову, поменяв небо с адом. Объяснить иначе ночи в объятиях Князя, мягкость его слов и отклик на мои чувства я не в состоянии. А он действительно откликнулся.

Той ночью я забыла обо всем пережитом ужасе. К моему стыду, я даже забыла о маме, обреченной на верную гибель. Полностью, телом, душой и мыслями, я принадлежала лишь ему, моему Верховному Князю. Моему демону. Моему возлюбленному убийце. Обессиленная, но впервые за обе свои жизни счастливая, я заснула у него на груди, предвкушая это самое неуловимое счастье и самую большую и настоящую любовь. И плевать, насколько глупо и наивно это звучит, но я так чувствовала и хотела подобной реальности. Но... Оно опалило меня.

Как и всему хорошему в моей жизни, безопасному счастью в руках моего Хозяина быстро пришел конец.

Гул голосов, доносящихся сквозь дребезжание и скрип, обрывками врывался в сознание. На смену крепкому сну пришла дремота, цепкими пальцами вырывающая из мира без сновидений и тяжелых мыслей. Тело сковал холод, сигнализирующий о потере тепла от тела Ваала, согревающего ночью. Притянула колени к груди, стараясь согреться, но лишь сильнее почувствовала озноб. Приглушенные голоса и странные звуки, привлекающие внимание, яснее проскальзывали сквозь остатки сна. Что-то происходило, и это вряд ли должно мне понравиться. Приоткрыла глаза, осматриваясь. Меня окружало темное тесное помещение, совсем не похожее на просторные покои Князя. Разговор на полутонах, доносившийся из другого конца комнаты, приобретал ясность, позволяя узнать говоривших.

Распознав голоса Дора и Рогнеды, я испытала самое большое разочарование из всех, пережитых ранее. Мне не хотелось слышать или видеть ни одного из них, как и не хотелось, чтобы прошлая ночь оказалась лишь сном. Я прислушалась, стараясь понять, рядом ли с ними Хозяин, но не поймала ни одного сигнала о его присутствии. Причины, по которым я вновь оказалась неизвестно где, мало интересовали. Главный вопрос, разрывающий мою голову, был:

« Неужели мне лишь показалось, что Князь проявил чувства прошлой ночью?»

Я не ждала утром завтрака в постель и тем более каких-то объяснений. Только подобного пробуждения я ожидала меньше всего. Помещение явно двигалось. Невозможно перепутать подобное покачивание и стук колес о дорогу. И пусть в этой чертовой кибитке не оказалось окон, все стало ясно. Я снова во что-то влипла. Вновь услышав тихий голос Дора, почувствовала, словно удар по голове. Вот она расплата! Самая изощренная из всех. Дать надежду, погрузив в состояние счастья и вырвать это все из-под ног, словно коврик, позволяя падать в пропасть, кишащую зубастыми тварями. В этом не могло быть ошибки. Эти двое вновь стали моими тюремщиками, сопровождающими на казнь.

Грудь сжало от обиды, медленно заполняющей каждый атом в теле. Я не питала напрасных иллюзий о «долго и счастливо», ведь где-то на подкорке сознания всегда находилось знание о невозможности подобного блаженства. Счастье – это своеобразный синоним ада, в который ты погружаешься, стоит едва прикоснуться к нему. И скорее всего его выдумал именно мой Палач, чтобы сделать мучения еще более невыносимыми. Ваал умел делать больно, в этом ему вряд ли найдутся равные. Не удостоив и словом, просто передал в руки своих преданных псов. Он все еще считал меня мусором, не достойным личной расправы. Пренебрежение - вот от чего не хватало воздуха, а сердце болезненно сжималось. Наверное, так будет лучше, не видеть его и не выискивать в глазах то, чего там никогда не было и нет. Какая бы участь мне не уготована, я с готовностью приму ее.

Мамино избитое лицо и ужас во взгляде, появившийся там по моей вине, повис перед глазами, подтверждая заслуженность подобного обращения. Я заработала каждую секунду своих мучений. И даже инцидент с Дором - это все наказание за безрассудство и эгоизм.

«Мама, прости меня».

Снова мысли о ней разбередили душу. Она единственная, перед кем я должна искупить свою вину. Лишь её душа и покой важны, и почему я успела забыть об этом, увидев Ваала? Но и высвободить её из плена у меня не было ни единого шанса.

- Проснулась, детка?

Зажмурилась, услышав голос Дора рядом с собой. С нашей последней встречи он перестал радовать, вызывая обратную реакцию.

- Я не слышала, как ты подошел, - повернула голову, окинув взглядом очертания его фигуры во мраке, и снова отвернулась к стене.

- Хотел сделать сюрприз.

В его голосе сквозила усмешка. Раньше мне нравилась его беззаботность и сарказм, но теперь я просто хотела, чтобы он оставил меня в покое и никогда больше не смел заговаривать вновь.

- Для меня достаточно твоих сюрпризов, - бросила через плечо, не поворачивая головы.

- Всё еще дуешься?- кровать рядом со мной слегка прогнулась. Почувствовала близость его тела и сдвинулась в сторону, опуская ноги на пол, стараясь не прикасаться к нему.

- Не притворяйся, что тебя это волнует, - повернулась лицом к Проводнику, увидев, как зеленые глаза светятся в ночи.

- Не буду, - развел ладони в стороны. – Я, правда, не люблю, когда ты дуешься.

- Если ты подошел для пустого трепа, то вынуждена попросить тебя вернуться туда, откуда пришел, - пристально посмотрела на него, вкладывая в каждое слово все пренебрежение, тут же отворачиваясь обратно.

Меня раздражало его присутствие так же, как его голос и существование в целом. Я пыталась рассмотреть наш транспорт, стараясь избавиться от нежеланного гостя. В стенах не виднелось ни единой щели, пропускающей свет снаружи, словно весь корпус сделан из цельного куска металла или из того, что там составляет его материал.

- Можешь рычать на меня, сколько вздумается, только вряд ли получится прогнать, - и снова каждое слово пропитано насмешкой.

- Что тебе нужно, Дор? - произнесла его имя, словно ругательство, демонстрируя свое отношение.

- Немного поговорить.

- Время наших разговоров в прошлом. Теперь тебе придется найти нового собеседника.

На мгновение повисла пауза. Я слегка насторожилась, надеясь на победу в споре, но затем Дор, шумно выдохнув, снова заговорил.

- Но и для обид оно подходит к концу, - тихо произнес он.

- Я так не считаю.

- Да что ты распинаешься перед этой слабоумной, - зло выкрикнула Неда, о присутствии которой я успела забыть. - Она всегда была идиоткой, идиоткой и умрет.

- Ха! - крикнула в ответ. - Ты забыла, что я уже мертва! - громко рассмеялась, пытаясь унять дрожь, сотрясающую тело от сдерживаемой злости.

- Я вообще не понимаю, как ты здесь оказалась с такой пустой головой! - словно из ниоткуда выросла рядом со мной брюнетка, зло шипя.

- Куда мне до тебя! Лучше безвольно выполнять приказы, не важно, что именно от тебя требуется. Важно считать любое задание правильным, даже если это превращает тебя в лицемерную тварь! - соскочила на ноги, оказавшись практически вплотную к Неде, заглядывая в ее предательские глаза, скрытые во мраке.

- Зато я все еще жива и сделаю все, чтобы и дальше оставаться в подобном состоянии.

- Тихо, тихо, - встал между нами Дор, пытаясь увеличить расстояние между мной и брюнеткой. - Девочки, самое время успокоиться и забыть обо всех разногласиях.

- Как ты могла, Неда? Я верила тебе, считала подругой, - почувствовала, как боль от ее предательства вновь разрастается в груди.

- Я тебя предупреждала, не верить никому, даже мне, - холодно ответила она.

- Верно..., - ком подкатил к горлу, не давая больше проронить ни слова.

Я помнила её предупреждение, как и чувство душевной близости, появившейся во время нашего совместного заточения. Невзирая на произнесенные слова, сердцем знала, она лишь притворяется, будто ей все равно на мою судьбу. Только вот от былой нежности и теплых чувств осталось лишь разочарование и тоска по дружбе, которой здесь места нет. А её агрессия в мою сторону только увеличивала образовавшуюся между нами пропасть.

- Значит разобрались? – Дор перевел взгляд с меня на Неду, возвращаясь снова ко мне.

Происходящее казалось каким-то неестественным, будто я все ещё пребываю во сне, и это лишь проекция моих переживаний. Хотелось поскорее очнуться от подобного бреда, пусть даже пробуждение окажется еще более ужасным. Видеть перед собой этих двоих, беспощадно растоптавших мои чувства, оказалось настолько же жутко, как если бы я вновь вернулась к своей прежней жизни в окружении всё тех же падальщиков и ублюдков, с кем я водила дружбу.

Рогнеда и я не проронили ни слова, прожигая друг друга взглядами.

- Ты можешь сколько угодно мысленно проклинать её, Детка, но это ничего не изменит.

- Что вам от меня нужно?! – процедила сквозь зубы, чувствуя, как злость забирает из меня последние силы.

- Присядь, - Дор положил руку мне на плечо.

От его прикосновения к горлу подкатила тошнота. Дернув плечом, освободилась от его руки и вернулась обратно к кровати.

- Доволен? – мечтала поскорее закончить этот фарс и избавиться от их общества.

- Очень, - уголки светящихся зеленых глаз приподнялись, обозначая улыбку.

- В чем дело?

- Ты, наверное, заметила, что мы сейчас передвигаемся..., - начал Блондин.

- В гробу, - выплюнула, не давая ему закончить фразу.

- Очень похоже, согласен, - тихо рассмеялся Проводник, отворачиваясь, взяв что-то в руки. Очертания предмета напоминали стул. Увидев, как его тело начало опускаться, поняла, что мои догадки оказались верны. Он уселся напротив, несколько мгновений просто рассматривая меня с совершенно серьезным лицом. Его глаза горели, не позволяя распознать спрятанные в его душе чувства.

- Александра, - произнес твердым тоном, от которого появилось жуткое предчувствие. – Дело в том, что много веков назад было сделано пророчество о душе, рожденной под падающей звездой слияния миров. Эта душа должна стать ключом к установлению равновесия во вселенной. Так получилось, что ты – этот ключ.

- Что? – замерла, пытаясь понять услышанное. – Мне на секунду показалось, что ты решил разыграть меня, придумав бредовую историю о пророчестве.

Глаза Блондина остались такими же неподвижными, как и в момент, когда он обрушил на мою голову чепуху с падающими звездами. Он словно был абсолютно уверен в каждом произнесенном слове, и от того становилось не по себе. Обычно, в книгах и фильмах с теми, о ком сделано пророчество, не случается ничего хорошего.

- Ты же шутишь, верно? – улыбнулась, пытаясь заставить его рассмеяться в ответ и признаться в своем глупом розыгрыше.

Блондин лишь покачал головой, наблюдая за моей реакцией.

- Он разыгрывает меня? – повернула голову к Неде, стоящей чуть позади Дора.

- Это правда, - ответила она, не выражая никаких эмоций.

Ситуация принимала все более комический оборот, превращаясь в бред шизофреника.

- Хорошо. Даже допуская, что вся история с пророчеством не шутка, то откуда такая уверенность в том, что я именно та, кто нужен для его выполнения. Хочешь сказать, в момент этой вашей самой звезды, во всем мире больше никто не рождался?

- За всеми родившимися велось пристальное наблюдение, - продолжил Дор, облокотившись на колени. – Согласно пророчеству, избранная душа должна балансировать на грани между светом и тьмой. Она не может уклониться в одну из сторон сильнее. И ты Саша, начиная с момента взросления, с того самого момента, когда ты начала делать самостоятельный выбор, ты делала шаг в сторону тьмы и всегда мучилась от содеянного, корила себя и желала вернуться назад в направлении другого выбора. Но в то же время, никогда не стеснялась потакать себе в удовольствиях. Все семь, как вы смертные называете это, грехов подпитывали твою душу. В момент встречи с Хозяином ты успела полностью пройти порочный круг трижды. Некоторые аспекты, конечно же, больше, - усмехнулся Проводник. Ну, хоть для кого-то мои пороки оказались уморительными.

- Хочешь сказать, он не случайно выбрал меня?- во рту пересохло от осознания, что всю свою сознательную жизнь, помимо того, что я принимала неверные решения, так я еще напрямую шла в ад.

Илиодор снова обреченно помотал головой.

- Верховному Князю не обязательно вырывать сердце жертве, чтобы забрать её душу. Он может это сделать лишь с помощью своей энергии.

На какое-то мгновение мне послышалось сочувствие в его голосе, от которого внезапно словно онемело все тело.

- Тогда зачем?- с трудом выдавила из себя. Язык не шевелился из-за сдавившей горло колючей проволоки.

- Того требовал ритуал, - следил за моей реакцией. – До и после он совершил несколько похожих убийств, сбивая с твоего следа врагов, желающих перехватить тебя. Это дало отсрочку, но ряд обстоятельств указал им на тебя.

- Поэтому он проявлял ко мне столько внимания..., - произнесла вслух мысль, горевшую в голове алыми буквами. - Зачем ему нужно равновесие? Разве он не хочет, чтобы все вокруг мучились и страдали?

- Князь не просто повелитель мертвых душ и смерти. Он так же хранитель равновесия. Если в мире будет больше тьмы, чем света, тогда все миры переплетутся, смертные будут истреблены. Тьме нечем будет подпитываться, и тогда она начнет поглощать сама себя до тех пор, пока не останется ничего, кроме вакуума.

- Почему именно сейчас оно должно быть поддержано? Раньше он справлялся своими силами.

- Сейчас появилось много врагов, стремящихся сместить Ваала и установить свои порядки во всех мирах.

- Ожидая подобного, он выискивал и следил за мной всю жизнь?

- Да.

Шок сковал меня, заставляя восстанавливать в памяти событие за событием. Внезапно все встало на свои места. Глаза Ваала, вглядывающиеся в мою сущность в момент, когда я вернулась назад в прошлое, не привиделись, он действительно был там. Всю мою жизнь Князь следил за мной, находясь неподалеку, оценивая пригодность для пророчества. Подпитывая собственную порочность, и проклиная себя позже за каждый промах, я откармливала собственную душу, словно скот на убой. И все, что я ошибочно приняла за проявление чувств с его стороны, оказалось лишь простой охраной вкладов в собственное будущее. Приблизив к себе, Ваал ограждал меня от его врагов, способных умыкнуть нужное оружие.

Былая ненависть с новой силой накрыла сознание, только теперь она была направлена всецело на меня и на те решения, что принимались мной при жизни. Будь я немного сдержаннее, то всего этого кошмара никогда не произошло бы со мной.

Дор, Неда - для всех них я была лишь охраняемым объектом, необходимым Хозяину для великой цели. Никакой дружбы, никакой заботы, никакой любви. Я сама все это придумала. Видимо, моя душа так сильно тосковала по этим простым человеческим привязанностям, что, спроецировав желаемое на отдаленную версию выдуманного, приняла его за действительное.

В очередной раз мир рухнул. Я слышала, как разбивается стекло моих несбывшихся надежд. Огонек веры, тлеющий внутри даже в самые темные времена, теперь погас и погас навсегда. Нет больше напрасных ожиданий, глупых фантазий и призрачного будущего, маячившего всегда где-то рядом. Сколько бы страданий не принес мне Хозяин и его мир, я всегда могла положиться на день грядущий, приготовивший для меня жизнь, к которой рано или поздно я могла приспособиться. Теперь впереди не видно даже тьмы, лишь мерцающая рябь стертого изображения на экране вселенной.

- Что теперь? - из пересохшего горла вышли хриплые звуки, в которых с трудом можно было различить мой голос.

Выпрямившись на стуле, Блондин повернул голову к Неде, словно отыскивая у неё ответ на этот вопрос. Они обменялись многозначительными взглядами, затем посмотрели на меня.

- Хочешь знать правду? – откинулся на спинку стула, нахмурившись.

- Да. Впервые скажи мне правду.

- Твоя душа исчезнет.

- Снова куда-то или - насовсем? – не хотелось больше никаких недомолвок, загадок и полутонов. Мне необходимо знать о том, что меня ждало впереди.

- Насовсем.

Легкость, возникшая в груди от этого признания, наполнила все тело, снимая напряжение. Тяжкий груз, придавливающий меня к земле всё время после смерти, будто растворился в воздухе, позволив дышать полной грудью. Я понимала, что это значит, как и то, что наверняка моя смерть будет мучительной. Но даже мысль о боли во всех её проявлениях, не пугала и не заставляла погрузиться в отчаяние. Происходило обратное. Во мне вновь запылала надежда на прекращение страданий и обретение долгожданного покоя.

- Хорошо, - слегка улыбнулась, наконец-то получив желаемое.

Остальной путь до места назначения мы провели в молчании. Ни Дор, ни Неда больше не пробовали заговорить со мной, а я не желала разрушить образовавшийся вокруг кокон умиротворения. Наслаждаясь спокойствием, время которого истекало, я не пыталась понять, куда мы движемся и почему замурованы в транспорт без малейшего просвета наружу. Слышался топот копыт, ржание лошадей, скрип колес и больше - ничего. Улавливая звуки дороги, я невольно цеплялась за них, не думая совершенно ни о чем. Хотелось растянуть это ощущение безмятежности, сразу перешагнув черту, дарующую его навечно.

Ржание лошадей усилилось, и карета затормозила. Раздался скрежет металла, и глаза ослепил свет, проникший с улицы. Прищурившись, увидела, как Проводник и Надзирательница соскочили на ноги. Не медля, Дор скрылся за дверным проёмом, а Неда повернулась ко мне.

- Выходи, - резко произнесла она.

Послушавшись, прошла к дверям, всё еще борясь с резью в глазах. Остановившись на пороге, увидела перед собой высокую скалу, пронзающую вершиной небо, испещренное молниями.

- Не стой на месте, - голос брюнетки, напомнил о том, что теперь не самое лучшее время любования достопримечательностями.

Спускаясь по ступеням, отметила тишину вокруг. Казалось, будто мы совершенно одни в этом месте. Я шла за Дором, уводящим нас все дальше от кареты, доставившей к месту, от звуков, издаваемых лошадьми. Опустила глаза к обугленной земле, колющей босые ноги, только теперь заметив черный балахон, скрывающий тело. Я наблюдала за нашим шествием как бы со стороны, отдаляясь от настоящего. Всё казалось каким-то нереальным. Наша скромная процессия из трех персон проследовала в пещеру в скале. И снова тьма окутала со всех сторон, возвращая ненадолго чувство реальности. Шаг за шагом мы углублялись в скалу и чем дальше оказывались от входа, тем светлее становилось вокруг. Отблески огня позволяли разглядеть пещеру. На стенах появились очертания языков пламени, вырастающих с каждым шагом. Гигантские пляшущие тени расползлись ввысь перед поворотом. Свернув, мы оказались в огромном зале, освещенном всего несколькими факелами. От масштабов помещения кружилась голова. Свод зала уходил настолько далеко вверх, что невозможно было разглядеть, где он заканчивался. Меня так сильно поразили размеры помещения, что я не сразу заметила фигуры в противоположном конце зала.

Окинув взором весь зал, уткнулась взглядом в возвышение, похожее на алтарь, освещенное десятками свечей. Несколько фигур в тёмном дожидались нас рядом с пьедесталом. Вот оно – место обретения моей погибели. Сделав глубокий вдох, распрямила плечи, улыбаясь собственной участи. Наши шаги эхом отдавались от стен, заполняя гнетущую тишину. Я шла навстречу смерти. Сколько бы не приходилось погибать в прошлом, этот раз станет для меня первым осознанным. И, несмотря на всю жутковатость происходящего, я не боялась ритуала.

Из-за спины Дора, я плохо видела алтарь, как и тех, кто окружал его. Лишь подойдя ближе, почувствовала, как по коже поползли мурашки, а сердце начало сильнее отбивать ритм. Он был здесь. Мне не требовалось видеть его глазами, чтобы знать это. Моё сердце могло бы разглядеть его, даже если я полностью лишилась бы зрения. Осознание его близости пошатнуло спокойствие, превращая меня в оголенный нерв. Стараясь хоть как- то вернуть равновесие, опустила глаза вниз, глубоко дыша. Встреча с Ваалом в очередной раз оказалась тем, к чему я не могла подготовить свое ненормальное сердце, отзывающееся на него словно цветок на солнечный свет. Каждой клеточкой тела я ощущала на себе его взгляд, который лишь несколько часов назад дарил мне нежность. Но это все было не по-настоящему. Вот, что я должна помнить: не позволять собственным чувствам взять верх над разумом и погрузить меня в панику.

Дор остановился, опускаясь на одно колено и склонив голову.

- Ваше Превосходство! Рожденная под падающей звездой слияния миров доставлена для священного ритуала!

- Благодарю вас за службу, - густой сильный голос Ваала разлетелся по залу, окутывая энергией каждого в помещении.

Дор и Рогнеда, поклонившись Князю, направились к выходу. Потеряв близость их тел, почувствовала легкий озноб, проникающий под одежду. Слегка сотрясаясь, я медленно терялась, не понимая от чего именно эта дрожь, от внезапно охватившего страха перед неизвестностью, какой именно будет смерть или от близости мужчины, которому готова была подарить всю вечность. Внутри меня что-то надломилось, пропуская через вымышленную браваду каждый из тех страхов, что я так тщательно старалась запрятать как можно глубже в сознании, мечтая о долгожданном спокойствии. Но стоило появиться Хозяину, и весь самоконтроль полетел к черту.

Время в этом месте словно остановилось. Лишь удаляющиеся шаги моих бывших друзей напоминали о его движении. Как только в зале стихло, зашуршали мантии. Приподняла голову, увидев две фигуры в черных мантиях с покрытыми капюшонами головами, оторвавшихся от своих мест, направляющихся в мою сторону. Бесшумными шагами, тени надвигались на меня. Каждый их шаг отдавался в груди стуком сердца. Все звуки исчезли, оставив только шум крови в висках и глухие удары о грудную клетку. Дыхание участилось, когда почувствовала опасность в лице теней. Я наблюдала за ними словно в замедленной съёмке. Приблизившись вплотную, они протянули руки, обхватывая мои предплечья, потянув в сторону алтаря. Звуки вернулись, едва чужие руки коснулись меня, и все закрутилось будто в ускоренной перемотке, возвращаясь к реальному времени.

Инстинктивно упёрлась ногами в пол, пытаясь вырваться из их рук, но цепкие пальцы лишь сильнее вонзались в плоть. Дикий первобытный страх завладел мной, отыскивая способы для спасения, которых не существовало. Мне некуда было бежать. Ваал или его враги сразу же найдут меня и подвергнут необходимому ритуалу. Тени обвели меня вокруг алтаря, окруженного множеством фигур, похожих одна на другую. Где-то среди этих теней скрывался Ваал, равнодушно наблюдающий за моим ужасом. Обогнув помост алтаря, тени затащили меня по ступенькам, отпуская перед высокой каменной плитой, накрытой белой тканью, скрывающей чьё-то тело. Капюшоны не покинули меня. Схватив мое одеяние с двух сторон, они вмиг разорвали его, оставляя меня совершенно нагую посреди этого помоста. Желая прикрыть тело, ухватилось за обрывки туники, но фигуры в черном, безжалостно вырвали их из рук. Обхватила руками грудь, стараясь защитить хотя бы наготу, нащупала пальцами холодные бусины. Черные матовые камни, как две капли воды похожие на те, что передавали мне вместе с едой во время моей пытки одиночеством в крошечной комнатушке Ваала. Обводя их пальцами, насчитала тринадцать камней, ровно столько, сколько хранилось в моей камере изгоя. В то время я так и не узнала, для чего они появлялись на подносе с едой. Теперь, видимо, тайна раскрыта. Еще одна из немногих деталей, подготавливающих меня к ритуалу, о котором я даже не подозревала.

Тени вновь схватили меня за руки, обвязывая каждое запястье грубой веревкой, протянутой откуда-то сзади. Завязав крепкие узлы, они натянули путы, разводя мои руки в стороны, лишая призрачной надежды на побег. Я задыхалась, понимая, насколько жутко будет погибать вот так, словно жертвенному агнцу.

Звук шагов сзади заставил замереть. Я лихорадочно осматривала зал, в поисках чего-то. Из-за волнения и страха не могла восстановить дыхание, чтобы вернуть себе хотя бы внешнее спокойствие.

«Скоро все кончится, - мысленно говорила себе. - Скоро все закончится навсегда», - повторяла словно заклинание.

Но чувствуя позади себя чьё-то присутствие, еще больше сходила сума.

Рядом со мной вновь выросла тень в черном. На этот раз она не стала притрагиваться ко мне, вместо этого обошла алтарь и встала перед ним лицом ко мне. Я не видела лица, спрятанного под объёмным капюшоном. Тень вскинула руки вверх, крикнув на неизвестном мне языке:

- Cretatos obi meno! Hira tar krapux! Tilo expakominu wenghda divindre. Gov amo buferos! (Священные Создатели! Услышьте ваших потомков! Сегодня состоится священное жертвоприношение. Дайте ваше согласие!)

Факелы на стенах погасли, оставив лишь горящие свечи вокруг алтаря.

- Neglares obi cretatos! (Благодарим вас, Создатели), - продолжила тень.

Пламя в факелах вспыхнуло вновь, вернув тот скудный свет, что освещал эту огромную пещеру ранее.

- Древними создателями послана душа для спасения миров, способная даровать равновесие тьмы и света. Удерживая тьму во мраке тени, отделенной животворящим светом, и неразлучно соединяя их сумеречной границей. Лишь рожденная под падающей звездой слияния миров, балансируя на грани тьмы и света, неспокойная душа, способна подарить силу превосходящую тьму или свет, день или ночь, добро или зло, силу, рожденную из смерти, взращенную страхом и раскаянием.

Тень протянула руку к белой ткани, скрывающей жертвенный камень, и у меня перехватило дыхание. На алтаре лежало мое тело, мое пропавшее мертвое тело. Частично разложенное, изъеденное червями, но не сгнившее до костей, это вне сомнений было оно. Живот скрутило в тугой узел, подгоняя все содержимое желудка к горлу. Мерзкий труп, отвратительный, уродливый труп, лежал прямо передо мной, указав лишний раз на истинность моей сущности. Смотря на тело, я будто отдавала ему все жизненные силы, стремительно покидающие меня. Подавив тошноту, поймала себя на том, что принюхиваюсь к запахам. Я ожидала мерзкой ядовитой вони, гнили, такой же отчетливой и невыносимой, как и запах моих жертв. Но в воздухе висел лишь запах тлеющего воска, жженого фитиля и тепла, идущего от огня.

Самым отвратительным во всем этом зрелище стало отсутствие погребальной одежды. Мой труп, как и я сама, предстал перед окружающими нас тенями во всей своей обнаженной красе.

Внимание от тела отвлек взгляд, упирающийся в спину. Кожа покрылась дрожью, поднимая волоски на теле дыбом.

Хозяин стоял позади меня. Не оставалось никаких сомнений в том, кто это, когда вся сущность встрепенулась, отзываясь на его близость. Он обошел меня сзади, останавливаясь у жертвенника напротив головы трупа, облачённый в тунику тени.

- Жизнь и смерть составляют единую цепь, как тьма и свет, переплелись во вселенной. Одно не может существовать без другого, забирая больше, чем полагается. Во времена, когда тьма решила погасить свет, была рождена она, душа, балансирующая на грани и способная из смерти породить величайшую из пограничных сил вселенной, - продолжил жрец теней.

Он повернулся к высокой фигуре Князя, подойдя к нему со спины.

Ваал распахнул тунику, скидывая ее с плеч в руки жрецу, оставаясь в черных кожаных брюках. Огненные тени заплясали на обнаженном торсе Хозяина. Он смотрел в лицо мертвого тела, не удостоив меня ни единым взглядом. Его равнодушие больно кольнуло в груди, снова напомнив о нереальности его чувств.

- Семя, посеянное тьмой и выросшее в смерти, ждет момента появления на свет.

Новая тень поднялась на помост, держа в руках поднос с окровавленным сердцем. Ваал взял сердце с подноса, сжав его в ладони, тут же передавая его жрецу. Мне показалось, что оно зашевелилось, начиная отбивать стук. Зажатое в руках тени, оно явно билось, будто не находилось отдельно от человеческого тела. Подойдя к алтарю, удерживая оживший орган одной рукой, он опустил вторую руку к грудной клетке трупа, раздвигая ребра в стороны. Чавкающий звук заполнил пространство, возвращая тошноту. Зафиксировав ребра, он осторожно поместил сердце внутрь, ровно в то место, откуда его вырвал Хозяин.

Подцепив что-то с жертвенника, жрец повернулся к Князю, протягивая на ладонях кинжал с черным клинком, не отбрасывающим свет. Ваал молча принял нож, на мгновение прикрывая глаза. Подняв веки, он посмотрел прямо на меня, пробираясь взглядом в мою сущность. В его взгляде читался лишь холод и смерть. Глядя на него теперь, невозможно было поверить, что прошлой ночью это был тот самый мужчина, сумевший отогреть мою душу. Но даже в этом холоде я не могла заморозить сердце, беспощадно ноющее о потерянной любви. Медленно Хозяин направился ко мне, не отводя взгляда в сторону, гипнотизируя своей смертельной синевой. Остановившись в шаге от меня, он замер, все еще удерживая кинжал так же, как его передала ему тень.

- Да свершится же предначертанное! – вскрикнул жрец, вскидывая руки вверх.

Вместе с криком тени Ваал занес клинок. Уже зная, что именно он собирается сделать, я не могла даже зажмуриться, продолжая смотреть в его глаза. Мне хотелось запомнить его, этот кристально-чистый синий цвет, энергию, которой он окутывал не только людей вокруг себя, но даже воздух. Вглядывалась в любимые, и одновременно настолько чужие глаза, и боль переставала иметь значение, особенно когда в них, пусть и на долю секунды загорелся тот блеск, что я впервые увидела в наш последний раз, когда он не подчинял и унижал, а любил меня.

Холодное лезвие коснулось кожи на шее, медленно прочерчивая по ней линию. Боль пронзила меня. Воздух застрял в горле, пузырясь. Я чувствовала, как по груди бежит кровь и капает на пол, чувствовала жгучую боль в горле и жжение в легких, но больнее всего, оказалось, видеть печаль в синих глазах.

Это оказалось самой долгой из моих смертей. На самом деле не могу сказать, что она стала самой болезненной, но то, что самой мучительной – это точно. Всю мою агонию Князь стоял рядом со мной, не отводя глаз в сторону, дожидаясь последнего вдоха. В момент, когда я наконец-то начала погружаться в забытье, он вытащил мою душу. Удерживая, словно на привязи, он перетащил меня в старое тело настолько быстро, что я не успела даже понять, что же, черт возьми, происходит. И только влившись в родную плоть, погрузилась в тихую панику.

Когда я навещала собственный труп в могиле, в назидательных целях, даже погружаясь внутрь, я не могла в нем зацепиться. Мертвое тело оставалось просто гниющей плотью, не вызывающей ни единой теплой эмоции. Оно походило скорее на музейный экспонат, чем на моё некогда родное тело.

Теперь же дела обстояли совершенно иначе. Стук сердца, раздающегося по всему залу, отдавался в ушах. Сделав попытку покинуть носителя, я не смогла даже руку вытянуть из тела. Мне становилось плохо. Меня превратили в зомби или еще какую-то подобную фигню. Он сделал из моего мертвого тела, пробудившийся труп с живой душой. Крик, застрял на выходе из груди. Какой бы живой ни была моя душа, я не могла открыть рот или пошевелить любыми другими частями тела. Я не видела ничего, что происходило вокруг, так как не могла открыть глаз. Меня словно ослепили и обездвижили, заставляя ждать неизвестно чего. И чем дольше длилась эта неизвестность, тем страшнее становилось.

- Жизнь заканчивается смертью, - услышала голос жреца, - свет переходит во тьму. Но сегодня смерть породит жизнь, возвращая баланс.

На губы полилось что-то теплое и густое, заполняя рот, затем поливая грудь и живот. По консистенции очень напоминало кровь, я не удивилась бы, если так оно и оказалось.

Внезапно в животе что-то зашевелилось. Почувствовав первое незначительное шевеление, я пришла в молчаливый ужас. Ничего хорошего не могло шевелиться в мертвом теле, кроме червей. Пусть это будут черви.

- Зерно, посеянное Первородным, готово появиться на свет! - гордо возвестил собравшихся жрец.

Когда услышала его радостную весть, стало еще хуже. Теперь не требовалось объяснений, откуда именно возьмется эта сила. Она выползет прямо из меня. Шевеления в животе повторились, на этот раз став более смелыми. Я чувствовала, как набухает живот, и что-то принимает все более отчетливые формы, смелее шевелясь. С каждой секундой, происходило все больше движений, возрастала их сила и амплитуда. Невзирая на то, что я не могла пошевелиться или издавать какие-то звуки, я чувствовала физическую боль, превращающуюся в просто невыносимую. Нечто разрывало меня изнутри, стремясь найти путь на свободу. Но отчего-то никто не стремился помочь Этому появиться на свет. Подобной боли мне не доводилось испытывать ни при жизни, ни после неё. Оно ломало кости и разрывало плоть, оказавшуюся на удивление крепкой для разлагающегося трупа. Меня словно заживо пропускали через мясорубку. В какой-то момент, я начала терять сознание, не выдерживая мук. Но стоило мне начать проваливаться в забытье, как новая порция боли заставляла прочувствовать каждое мгновение этого ада. Я мысленно молила всех забытых богов о прекращении мучений, но они оставили меня еще очень давно, а потому все надежды оказались тщетными. Когда мне показалось, что невозможно вытерпеть еще большей боли, она начала ослабевать. Находясь в состоянии эйфории мне мерещилось, как меня вытягивает из тела.

- Что-то не так, - словно сквозь сон услышала жреца.

- Кто-то открыл вход в мир забвения, - прорычал Ваал.

Стало тепло от звука голоса Ваала. Моего Ваала.