Рабыня Смерти

Глава 29

Глухая тишина повисла над полем, увеличивая с каждой секундой градус напряжения среди воинов. Воздух искрился от внутренней борьбы новобранцев. Оставались считанные мгновения на обуздание страха и волнения, по истечении которых не останется второго шанса, не будет возможности переиграть битву. С этого поля выйдут лишь те, кто смог совладать с собой, доказав принадлежность к истинным воинам корды Верховного Князя.

Возбуждение солдат, осязаемое перед выполнением задания, все еще парило над ними, стремительно вытесняемое беспокойством. Большинство из новобранцев по-прежнему не знали, как бороться с эмоциями, подогреваясь глупой уверенностью в собственной неуязвимости. Вокруг каждого из них Князь видел ту бурю чувств, что они пытались погасить. И лишь немногие сохраняли абсолютное спокойствие, не позволяя азарту выйти на поверхность. Через несколько мгновений станет ясно, смогут ли эти солдаты стать хорошими воинами и принести победу на поле битвы.

Озвучив все распоряжения, Кроу взобрался на скалу, останавливаясь рядом с Князем. Не произнося ни слова, он замер возле Имперода, окидывая взглядом ряды из сотен новобранцев. Предвкушение битвы в ожидании врага медленно угасало, сменяясь бесстрастностью. Только выстояв против подобного противника, они прояснят, чего в действительности стоит эта кучка самонадеянных молокососов. Пока что каждый из них мнил себя непревзойденным воином и прекрасным бойцом. Но все их навыки - ничто до тех пор, пока они не возьмут верх над собственными эмоциями.

Высокие обсидиановые скалы, окружающие поле предстоящей битвы, разрезали острыми вершинами огненные облака. Густые, будто объятые языками пламени из-за беспрерывно бьющих молний тучи отбрасывали огненные блики на солдат, окрашивая их доспехи и лица в красный цвет. Протяжный зов брогаса разорвал тишину, оповещая о начале битвы. Атмосфера среди новобранцев ощущалась, словно потрескивающий от электричества шар. Князь и Кроу, не проронив ни слова, наблюдали за тем, как солдаты боролись с самоконтролем, возвращая невозмутимость.

Молния ударила в землю у ворот Круатоса, вспарывая почву. Град искр вихрем взвился в воздух, тут же оседая обратно и воспламеняя грунт. Огненные змеи в мгновение ока расползлись по мертвой земле, пробиваясь сквозь трещины на свободу.

Имперод не сводил глаз с ворот, ведущих к первому кольцу Круатоса. Оказавшись на месте, он был разочарован планом Кроу. Новый бой с выродками хорош лишь для разогрева, а никак не для полноценной битвы. Прошлого раза Князю оказалось достаточно для того, чтобы сделать вывод о незрелости бойцов. Эта битва не будет исключением, так как воины успели изучить повадки данного противника и не смогут почерпнуть новых важных знаний, способных помочь противостоять настоящему врагу. Огорченный, но в то же время достаточно сильно уважающий ромуда, чтобы развернуться и уйти, Князь ждал воплощения плана друга.

Зная Кроу как самого себя, Имперод понимал, что у того должны быть припрятаны козыри в рукаве. Разделив с другом многие моменты своей жизни, он понимал ход его мыслей, знал его реакции на каждый из возможных вариантов событий. Стоя на вершине скалы и устремив взгляд вниз, он увидел снятую защиту не только с первого, но и со второго кольца чистилища, только после этого мысленно согласился с принятым ромудом решением. Защита с первых двух колец Круатоса была снята, выпуская на свободу спрятанных тварей. Ожидая, когда плато Круатоса окрасится кровью и получит жертву в форме разорванных на куски тел, Князь испытывал удовлетворение. Оставалось убедиться лишь в уровне подготовки солдат. Предстоял нелегкий и жестокий бой. Ваал не желал пропустить ни малейшей детали происходящего, сосредоточив взгляд на воротах.

Огонь быстро подступал к войску, намереваясь усложнить их испытание. Солдаты не сводили глаз с ворот Круатоса, ожидая противника, игнорируя горячие языки пламени, бегущие им навстречу. Топот сотен лап сотряс почву, оповещая о приближении врага.

Чешуйчатые морды с разветвленными на пять частей пастями, испещренными десятками рядов острых, как кинжалы, зубов, распахнулись в жажде крови. Ядовитая слюна, капающая с шевелящихся, покрытых мелкими зубами языков, стекала на землю, превращая огонь в черный камень. Заняв оборонительную позицию, солдаты крепко зажали мечи в руках, не отводя взгляда от противника. Не замедляя скорости, выродки ринулись разбивать огромными телами ряды воинов Кроу. Отражая точными движениями нападки сторожевых псов Круатоса, солдаты пронзали гигантские туши, словно соломенные чучела. Отрубая языки и когтистые лапы, они окрашивали черно-огненное плато в зеленый цвет. Встав на задние лапы, выродки выбивали оружие из рук новобранцев, пользуясь их беззащитностью и хватая воинов жуткими пастями, перекусывая их крепкие тела. Другим, не сдавшимся, воинам, удавалось отбиваться голыми руками от сторожей Круатоса, умудряясь выиграть время для того, чтобы вернуть свои мечи.

Брызги изумрудной крови с шипением тонули в языках пламени, разгорающегося с новой силой. Огонь обхватывал отрубленные головы и лапы, пируя на останках тварей Круатоса. Черная и зеленая кровь перемешалась на горящей земле, соединившись в одно целое. Пламя превращало останки в уголь, стирая напоминание о погибших.

Князь наблюдал за неравным боем, понимая, насколько самонадеянны эти юнцы. Они не готовы для того, чтобы стать частью корды Князя. Не сейчас и не в приближающейся битве. Он знал, что сегодня останется лишь жалкая горстка воинов, способных занять свое место на поле боя. Как и знал, что Кроу поставил на кон все ради немногих достойных солдат.

Выродки нападали на новобранцев беспрерывной волной. Отразив натиск одних, воины тут же встречали атаки других. Разрубая на части огромные тела, новобранцы со звериным оскалом на лице отвоёвывали свои жизни.

Ваал внимательно следил за действиями загнанных в ловушку солдат. В том, что они справятся с выродками, он не сомневался. Его интересовало дальнейшее развитие испытания. Это всего лишь разминка, основной бой ждал их впереди и именно его ход продемонстрирует, насколько сильно ромуд Кроу смог преуспеть в выполнении задания.

Пронзительные крики перемешались с шумом битвы. То тут, то там тела воинов разрывались на части сами по себе. Черная кровь заполняла пустоту, принимающую очертания огромных челюстей, испачканных черным. Новобранцы не понимали, в чем дело, настороженно оглядываясь по сторонам и крепко удерживая в ладонях рукоятки мечей. Воина за воином, сражающегося против огромных выродков и наносящего им смертельные раны, внезапно разламывало пополам со стороны, где не было и малейшего признака противника.

Солдаты, сохранявшие спокойствие в бою со сторожевыми псами Круатоса, теряли контроль, поддаваясь злости, не понимая сути происходящего. Стоило воину поддаться эмоциям, как нечто тут же расчленяло его. Уничтожив выродков, новобранцы беспомощно размахивали мечами, пытаясь отогнать нападавшего. Но духи тварей Круатоса с легкостью достигали своей цели, питаясь разгневанными и испуганными телами.

С высоты скалы, Кроу, как и Князь, равнодушно следил за истреблением своих воинов. Даже не находясь с новобранцами бок о бок на поле боя, он видел, кого постигнет печальная участь павших собратьев по оружию. Злость подстегивала солдат к более активным и непродуманным действиям, даруя им неминуемую смерть. Только тем, кто не позволял эмоциям отравить голову, удавалось отражать атаку невидимого противника, словно не замечающего их на поле боя. Они хладнокровно наносили удары и, установив местоположение противника, отрубали ему голову. Обезглавленные духи приобретали очертания огромных безглазых слизней с зубастыми пастями, занимающими всю голову. Они ползли на эмоции, находя по ним своих жертв. Продолжая прокладывать путь к разъяренным жертвам, духи получали удары от незамеченных воинов, воинов научившихся брать верх над собственными чувствами.

Бой близился к концу. Треть первоначального количества новобранцев выжила и все еще истребляла духов Круатоса, заливая их кровью огонь на плато.

Ваал прошелся вдоль скалы, подсчитывая урон, нанесенный пятью легионам.

-Что скажешь? – спросил Кроу, держась слегка позади от Имперода, ожидая вердикта.

- Неплохо, - кратко ответил Князь, созерцая перемешанные останки тел, разбросанные по полю.

-Неплохо и только?- нахмурился ромуд.

- Да. Неплохо, - повернулся к нему Ваал, посмотрев в глаза.

- Сколько опытных воинов может выстоять против духов Круатоса? Мои солдаты справились лучше, чем кто бы то ни был в истории. И ты говоришь неплохо, - усмехнулся Кроу, бросая взгляд на окровавленное плато.

- Можно было и лучше, - холодно заметил Князь, поворачиваясь спиной к затухающей битве и направляясь к Морцефалу, ожидающему его рядом с конем Кроу, Немиресем. – Кому, как ни тебе, знать, что всегда есть к чему стремиться. Ты не согласен?

Ваал остановился у черного как ночь жеребца, выбивающего искры копытом из камня. Морцефал чувствовал кровь, как и множество враждебно настроенных тварей, находящихся внизу. Ему не стоялось на месте. Вся его сущность стремилась в бой. Князь положил ладонь ему на загривок. Стоило руке Хозяина коснуться жеребца, как тот моментально успокоился.

Повернувшись лицом к Кроу, Князь одарил его скучающим взглядом. Он видел желание друга выделиться и остаться в памяти предков Великим ромудом и стратегом, так же он видел, насколько сильным порой было его желание, настолько яростным и горячим, что ослепляло друга, лишая здравомыслия. Тем не менее, за многие века, проведенные рядом, Ваал знал, что Кроу как никто другой умел отключать эмоции на поле боя и принимать верные решения. И сегодняшний его эксперимент с духами Круатоса доказал это. Другие бы на его месте не решились жертвовать таким количеством, пусть и не опытных, но воинов, зная о предстоящем сражении, которому суждено войти в историю. Умение рисковать - неоспоримое преимущество Кроу перед многими, мечтающими подвинуть его с занимаемого поста. Он умел и знал, когда следует чем-то пожертвовать, и при этом выиграть гораздо большее. Сегодня он избавился от слабых звеньев, оставив только бойцов созревших морально и подготовленных физически к любым испытаниям.

- Что-то произошло, о чем я не знаю? - нахмурился Кроу, дожидаясь ответа. Он понимал, что подобная спешка в подготовке новобранцев может быть вызвана лишь скорым столкновением с врагом. - Я думал, Кронид еще не готов к новому нападению.

- Ситуация поменялась. Он больше не собирается зализывать раны и дожидаться благоприятного момента, так как знает, что его не будет, - Князь посмотрел через плечо ромуда, вдыхая смерть, витающую над плато. Битва окончилась. На мгновение он закрыл глаза, позволяя силе погибших растечься по телу. Тысячи душ демонов и тварей Круатоса подпитывали его, даруя свои силы. Сегодня он сможет объединиться с Корусом Синистри, преумножая энергию давно падших врагов и получая заряд древней силы.

- Собирай свой центурион и жди приказа, - Князь запрыгнул на спину Морцефала, посылая Кроу предупреждающий взгляд.

- Не терпится поставить его на место! - глаза ромуда сверкнули при мысли о расправе над зарвавшимся ублюдком.

- Для тебя будет достаточно веселья, - слегка улыбнулся Ваал, натягивая вожжи.

- Надеюсь, что все пройдёт не так быстро, как в прошлый раз, и я успею как следует размяться.

- Для этого ты и отправил новобранцев к духам. Все или ничего!

- Все или ничего! - выкрикнул ромуд, громко засмеявшись.

Хохот Кроу эхом отразился от скал, окружая выживших на плато воинов. Подняв руку, он шлепнул круп коня Князя. Морцефал заржал, вздымаясь на дыбы.

- Увидимся на поле боя! – сильнее натянув вожжи и пришпоривая коня, Имперод заставил животное опуститься.

Кроу с улыбкой наблюдал за тем, как удаляется фигура Ваала. Обещание приближающейся битвы было для него слаще любых удовольствий. Его руки требовали крови врага. Эйфория, испытываемая при виде полностью разгромленного противника, не могла сравниться даже с сексом. Война - прямая демонстрация силы, не ведающая рамок и ограничений, величайшее из удовольствий. И возможность забрать столько жизней, насколько хватит сил, будоражила его воображение. Кроу возбуждался еще сильнее, представляя раздавленную голову щенка, возомнившего себя ровней Ваалу. Единственное, что его огорчало – это осознание того, что Имперод не позволит кому-то другому покончить с Кронидом, оставив его смерть для собственного удовольствия. И лучше ублюдку сдохнуть до того момента, как Ваал успеет добраться до него.

Проводив взглядом Верховного Князя, Кроу резко развернулся, направляясь к обрыву скалы. Измученные воины, развалились по всему плато, приходя в себя после битвы.

- Convinhr! – выкрикнул ромуд Кроу, приказывая солдатам собраться.

Он наблюдал, как они подскакивают со своих мест и выстраиваются в ровные ряды. Пришло время объединить всех его воинов.

Возвращение в замок, не сулило Князю ничего хорошего. С момента исчезновения девчонки он ни секунды не находился на месте. Ему требовалось занимать голову чем угодно, кроме неё. Без рабыни исполнение пророчества находилось под угрозой, превращая века подготовки и ожидания в пыль. Но теперь даже мысль о том, что возможно не сможет вернуть ее, повергала его сущность в еще больший хаос. Александра въелась в его сознание настолько сильно, что практически не покидала мыслей, и это настораживало Князя. Не понимая причины такого влияния, придумывал оправдания в виде пророчества и лишь со временем признался себе, что дело заключалось совершенно в другом. Она заставляла его чувствовать. Только подумав о девчонке, Князь сразу ощущал тесноту в груди. Ребра будто сжимались, сдавливая органы и затрудняя дыхание. Рядом с ней всё будто приобретало четкость, показывая все с новой стороны. Он смотрел на мир свежим взглядом. За все прожитые века Ваал не мог припомнить ни единого периода существования, когда он испытывал нечто настолько яркое. Тем не менее, несмотря на новые эмоции и проснувшиеся чувства, Князь не забывал, для чего девчонка появилась рядом и каково её предназначение. Ничто и никто не сможет этому помешать, тем более он сам.

Стараясь сосредоточиться только на итоговом результате пророчества, Ваал все равно вновь и вновь возвращался к мыслям об Александре. Воспоминания о её дерзости, переходящей в полное подчинение во времена их близости, о том, как открывалась в эти мгновения её душа, и как отзывалось тело, вновь вызвали странное волнение внутри. Ему не терпелось снова увидеть её и испытать все открывшиеся эмоции, название которым он никак не мог дать. И в то же время знал, насколько это желание неверно. С каждым днём, с каждой новой мыслью о том, насколько жаждет вновь почувствовать аромат орхидей, прикоснуться к ней и увидеть мурашки от своего прикосновения к нежной коже, он становился противнее самому себе. Следовало обрубить нарастающую привязанность, обезопасив себя и всех вокруг. Скоро все закончится, и не придется заниматься постоянным самоконтролем, позволив жизни течь в привычном русле. Как только Александру вырвут из лап Кронида, нельзя будет медлить ни секунды. Время пришло. Пророчество должно осуществиться следующей луной. Никто не сможет этому противостоять.

Проехав ворота, охраняемые иергонами у проезда на территорию замка и на башнях по всей территории стены, огораживающей дворец Верховного Князя, почувствовал её близость. Следы её сущности буквально окутывали двор, пропитав собой каждый камень. В груди Ваала появилась легкость, словно все то время, пока девчонки не было рядом, его изнутри заполняли гири, чудесным образом исчезнувшие с её возвращением. Спрыгнув с коня и передав вожжи рабу, он твёрдым шагом направился внутрь, сохраняя спокойствие. Под маской внешней невозмутимости пряталась буря, безумствующая в глубинах его сущности. Казалось, что в одно мгновение всё в нём встрепенулось, возвращаясь к жизни. Поднимаясь в свои покои, он старался игнорировать след девчонки, не позволяя себе впитывать его и хотя бы на мгновение насладиться им, прочувствовав энергетику и духовную силу, что так мощно раздражали его ранее, а теперь казались свежим глотком воздуха. Аромат орхидеи едва уловимым шлейфом витал по замку. Поймав первые нотки её запаха, сердце Князя замерло, возобновляя свой бег с такой силой, словно увеличившись в размере. С каждой новой пройденной ступенью аромат усиливался, дурманя Ваала. Оказавшись перед дверями в покои, он глубже втянул насыщенный запах орхидеи. Иергоны распахнули двери, и в тот же миг её аромат волной омыл Князя, опьяняя. Окунувшись в её запах, он непроизвольно закрыл глаза, растворяясь в нем. Сгорая от желания увидеть её, распахнул веки.

Вместо той, о ком думал беспрестанно, его встретил у барной стойки Дор, потягивающий сарканим. Встретившись глазами с Князем, он улыбнулся, приподнимая серебряный бокал.

- Ваше Превосходство, - слегка склонил голову.

- Илиодор! - холодно поприветствовал его Князь, осматривая гостиную в поисках Александры.

- Надеюсь, вы не против того, что я угостился, - взмахнул бокалом, - стараясь скрасить ожидание.

- Где она? - резко спросил Ваал, игнорируя пустую болтовню бывшего Поверенного.

- В твоей кровати, - усмехнулся Блондин.

Ваал повернул голову в сторону спальни, желая наконец-то увидеть девчонку. Он сделал пару шагов к дверному проему, разделяющему гостиную и спальню, заметив спящую темноволосую девушку.

- Пришлось впихивать ее в тело, не дожидаясь тебя. Все же пока безопаснее, чтобы она находилась без сознания.

Ваал прошел в спальню, останавливаясь рядом с кроватью. Длинные ресницы девушки подрагивали во сне, свидетельствуя о скором пробуждении. Размеренное дыхание и умиротворенное выражение лица, подтверждали то, что с ней все в порядке. На фоне черной материи, резко выделялись раскинутые по покрывалу каштановые волосы. Корсет, в котором нашли её тело в день побега, все так же плотно облегал фигуру рабыни. Князь скользнул взглядом по обнаженным частям тела, не забывая о присутствии Дора. Он с удовольствием остался бы просто стоять и наблюдать за ее сном, находясь в молчаливой эйфории от возвращения Александры, но сперва ему требовалось разобраться с делами. Окинув ее еще раз взглядом с ног до головы, он вернулся в гостиную. Увидев девчонку, почувствовав ее запах, Ваал наконец-то смог свободно вдохнуть. Лишь получив доказательства её целостности и безопасности, поверил собственному предчувствию. Наполнявшая тело легкость вызывала желание просто жить, не задумываясь ни о чем. Еще по дороге в замок подобные ощущения насторожили бы Князя, но чувствуя ее рядом, зная о том, что она снова с ним, ему впервые стало плевать на последствия подобных эмоций. Сейчас он хотел прожить лишь этот миг, полностью игнорируя реальность.

Вернувшись в гостиную, посмотрел на Дора, облокотившегося на барную стойку. Нахальное выражение лица Блондина не удивляло его, он знал, каким тот был в действительности, и под видом бунтаря скрывалась совсем другая личность. За прожитые тысячелетия Ваал понял на собственном опыте, что настолько верные друзья и подданные встречались чрезвычайно редко. Правда, порой одна ошибка могла перечеркнуть всё, полностью стерев предыдущие заслуги. И пусть это будет ошибкой лишь в глазах общественности. Ведь именно для жадной до сплетен публики обычно и выдумывается разыгрываемый фарс. Никто не должен знать, как обстоят дела на самом деле.

Направляясь в сторону Дора, Князь обратил внимание на слегка сдвинутые вместе брови Блондина. Несмотря на привычную ухмылку, все его тело находилось в напряжении. Остановившись напротив него, Ваал почувствовал подавленность, терзающую проводника. Это мерзкое разрушительное чувство практически разъедало Блондина, затмевая все прочие эмоции. В его манере держать себя не было ни привычной легкости, ни дерзости, лишь абсолютная удрученность.

Дора окутывала энергия Александры, он словно оказался завернут в нее, как в кокон. Это не могло быть чем-то странным для тех, кто провел вместе столько времени. Тем более такая сильная душа, как ее, не в состоянии не оставлять следа на любом соприкоснувшемся с ней. Только вот этот след оказался гораздо жирнее и глубже, чем после длительного нахождения вместе. Князю не требовалось объяснений появления подобной отметины.

Через мгновение Дор лежал на спине, прижатый локтем Ваала к барной стойке. Длинные сильные пальцы Князя сжимали шею блондина, оставляя на его коже кровавые следы.

- Ты трогал её! - прошипел Имперод. – Снова лапал своими завистливыми руками!

Блондин не пытался остановить Князя, покорно принимая его гнев. Он знал, что наказания не избежать и не собирался искать пути остаться безнаказанным. Получив последнее предупреждение после свадьбы Лилит в виде прогулки до центра Круатоса, он навсегда выучил урок и четко видел разницу между Александрой и всеми остальными девками, появлявшимися ниоткуда и также быстро исчезавшими из постели Князя. Хотя в исключительности своей подопечной он уже давно перестал сомневаться.

- И в этот раз ты получил, что хотел! – Ваал поднял Дора над барной стойкой, всё еще сжимая одной рукой его шею.

Князь приблизил лицо Проводника к своему, проникая обжигающе холодным взглядом в самую глубину сущности Блондина, вытягивая все испытываемые им эмоции. Вожделение, перекрываемое омерзением к себе, наполняли воспоминания Дора. С самого начала его желание к Александре пребывало на самой поверхности, не являясь секретом для Ваала. Но если до этого Князь считал его не более чем животной тягой, то теперь усомнился в этом, увидев, насколько тошнотворным стал для Дора акт насилия над девчонкой. Ему не хотелось брать её против воли. Насколько бы беспринципным ублюдком не был бывший Поверенный, но его всегда привлекали только те женщины, которые сгорали от желания оказаться в его объятиях. Насилие никогда не возбуждало Дора. Тем более над кем-то вроде нее, к кому у него были проблески симпатии, и кто мыслями и душой принадлежал другому. Его Князю.

Гнев жидкой лавой растекался по венам Ваала, пошатнув самоконтроль. Мысли о том, как Дор брал его женщину, сводили Князя с ума. Ему было настолько не все равно, что он готовился разорвать Блондина на мелкие кусочки и скормить выродкам. Внешне сохраняя спокойствие, он вел внутреннюю борьбу, усмиряя желание уничтожить Дора. Разжав пальцы, Князь бросил проводника на пол, перешагивая через его ноги и протягивая руку за бокалом. Сегодня в покоях не было рабынь. Видимо Дор позаботился об отсутствии посторонних глаз.

- Ты знал, так будет, - прокашлялся Блондин. – Иначе я бы не смог вытащить её оттуда.

Игнорируя слова Проводника, Князь наполнил бокал сарканимом, делая глоток терпкой жидкости.

- Доставить любой ценой. И какой именно будет эта цена, мы знали оба, - медленно поднялся на ноги Илиодор, отряхивая брюки. – Кронид не идиот. Иначе не позволил бы мне даже встретиться с ней. Не важно, сколько раз я пожертвовал легионом для пропуска его войск, он никогда не смог бы доверять мне полностью.

Ваал опустил серебряный бокал на место, медленно повернувшись к Проводнику, холодно посмотрев в глаза.

- Даже отдав собственную сестру в услужение этому ничтожеству, я не смог обеспечить себя гарантией абсолютного доверия с его стороны. И ты все это знаешь!

Рука Ваала резко взметнулась вверх, и тяжелый кулак врезался в нос Дора. Отшатнувшись назад, Блондин вытер тыльной стороной ладони кровь, стекающую струйкой по лицу.

- Заслужил, - усмехнулся, посмотрев на кожу, окрашенную в черный.

Глядя на ухмылку на наглом лице Блондина, Князь вновь замахнулся и снова ударил Блондина кулаком в лицо. Проводник упал на пол. Князь наносил Проводнику удар за ударом, пока лицо того не стало напоминать отбивную с кровью. Увидев, что Дор даже не пытался закрыться от кулаков Имперода или дать отпор, Ваал остановился, вытирая руки об испачканную кровью рубаху Дора.

Проводник несколько секунд лежал, не шевелясь, тяжело дыша. Медленно сев, вытер тыльной стороной ладони капающую кровь. Князь молча смотрел на него, не произнося ни слова, Дор также не решался заговорить. Поднявшись на ноги, он не спеша направился к двери.

- Когда свершится пророчество, мы вытащим Шию, - проговорил Князь.

Дор остановился у самой двери, слегка повернув голову к Ваалу.

- Будем надеяться, что еще не будет поздно.

После побега Дора и Александры вероятность спасти Шию сводилась практически к нулю. Кронид выпустит весь свой гнев, стараясь как можно сильнее задеть Ваала и его окружение. И, наверняка, он начнет именно с младшей сестры бывшего Поверенного. Тонкая игра, затеянная Илиодором, требовала многих жертв. Перед ним никогда не стоял вопрос, какой именно выбор следует сделать. Каждый раз Блондин, не колеблясь, жертвовал всем, что мешало ему получить желаемое. И не важно, была ли то его собственная семья или проигранная битва.

Промолчав в ответ, Князь смотрел, как за Дором закрывается дверь. Он размышлял над тем, что очень скоро ему предстоит встретиться с врагом лицом к лицу. И тогда Кронид поплатится за свое непомерно раздутое эго, позволившее ему совершить столько недозволенного.

Еле уловимое движение в спальне вернуло его внимание к настоящему моменту.

Зайдя в соседнюю комнату, он замер в дверном проеме. Девчонка сидела на кровати, подтянув ноги к груди. Темные волосы закрывали лицо, падая на плечи. Мускулы и жилы на ее руках находились в напряжении, будто она готовилась в любой момент дать отпор. Спрятанные за длинными прядями волос глаза враждебно блестели, бегая из стороны в сторону. Она продолжала жадно исследовать лицо и фигуру Ваала, будто удостоверяясь в реальности увиденного. Князь безмолвно смотрел на девчонку, стараясь распознать эмоции, бушующие внутри. Тело рабыни слегка расслабилось, а прерывистое дыхание сменилось более размеренным. В следующее мгновение она кинулась к краю кровати, падая на пол.

Ваал не пошевелился, продолжая наблюдать. Оказавшись на коленях, девчонка покорно опустила глаза. Положив ладони на колени, она делала глубокие вдохи и такие же длинные выдохи. Ее дух трепетал от волнения, но, в то же время, казался легким и радостным. Ваал не понимал, отчего в ней проснулась такая легкость и покорность, как и не понимал, почему внутри него все дрожит. Ему казалось, что всю свою вечность он шел к этому моменту, к этой девушке, ждущей его на полу. Счастье видеть ее, чувствовать беспокойную сильную душу, только это было важным и ничего больше. Его тело зудело от нетерпения прикоснуться к ней и удостовериться в её реальности. За эти несколько дней Князь не раз прокручивал в голове вариант бесследного исчезновения Александры. И хотя он знал, на что способен пойти для ее возвращения и осуществления пророчества, то лишь получив обратно, понял, как сильно он желал увидеть её хотя бы еще один раз. Смотря на это хрупкое, но сильное духом, создание, почувствовал, как пересохло во рту. Для него все происходящее напоминало странный забытый сон, всплывающий в сознании сквозь туманную дымку. Он не мог так яростно желать рабыню, не мог стремиться быть рядом с ней, не мог волноваться в присутствии кого-то. Но все совершалось именно таким образом. Вся сущность Ваала захлебывалась от счастья просто видеть ее.

Хозяин сделал шаг вперед, тут же заметив, как девчонка задержала дыхание, прислушиваясь к его действиям. Внезапно отголоски энергии Дора повисли между ними, тёмным облаком охватывая комнату, пробуждая в Князе слепую ярость. Глаза застила красная пелена. В мыслях проносились образы Дора, берущего Александру, упивающегося ею. Прикрыв веки, Ваал крепко сжал зубы, выжидая момент, когда проклятое наваждение исчезнет. Единственная, кто смогла задержать его интерес не только на физическом уровне, но и всколыхнула весь его внутренний мир, побывала в объятиях другого мужчины, и это разрывало Князя на части. Отправляя Дора за Александрой, он знал, что вероятность подобного развития событий практически неизбежна. Блондину требовалось доказать Крониду презрение к Ваалу и всему, что имело к нему отношение. Князь прекрасно знал о способностях Дора перевоплощаться и выпускать свои темные стороны на свободу, только он не предполагал, как сильно последствия этого таланта будут терзать его изнутри.

Князю хотелось убивать, бесконтрольно отдаваясь гневу и боли, проснувшейся вдруг и пронзившей всю его сущность. Александра принадлежала ему, только ему, и он даже мысленно не мог предположить, что сможет отдать ее в распоряжение кому-то другому. А теперь, когда не было дороги назад, когда злость на себя граничила с безумием, а жажда разорвать Дору горло охватила каждую клетку его тела, Ваал не знал, как бороться с новыми эмоциями и не сорваться на девчонке.

Кровь бурлила в венах, оглушая. Злость заполнила его, пробуждая истинную сущность. Напоминая себе причину, по которой Александра оказалась в объятиях Блондина, Ваал сделал глубокий вдох, пытаясь взять верх над чернотой, вырывающейся на поверхность. Запах орхидей вторгся в его сознание, пробиваясь сквозь алый занавес гнева. Тепло окутывало Ваала по мере того, как его легкие заполнял ее запах. Тьма отступала, пропуская вместе с ароматом цветов свет девушки, сидящей перед ним. Князь задышал полной грудью, почувствовав, как колючие шипы перестали впиваться в сердце. Она заполняла его собой, прогоняя тьму и вселяя надежду на то, о чем Верховный Князь никогда не задумывался раньше, но отчего ему хотелось, черт возьми, улыбаться.

Он открыл глаза, уткнувшись взглядом в хрупкую фигуру на полу. Девушка не двигалась, замерев в том же положении, в каком оказалась на коленях. Ваал подошел ближе, слыша, как сбивается ее дыхание. Он остановился перед ней. Носки начищенных до блеска сапог находились в миллиметре от затянутых в черные чулки коленей девушки. Волны тревоги, перебиваемые облегчением, шли от девчонки, путая Князя. Не произнося ни слова, он поднял руку, положив ладонь на склоненную голову девчонки. В следующее мгновение Александра обняла сапоги Хозяина, падая вниз и прижимаясь к его ступням лицом.

- Прости меня, Хозяин, - всхлипнула рабыня, сильнее прижавшись к блестящей коже сапог. – Прости, меня! Прости!

Не ожидая от неё подобной реакции, Ваал замер, по-прежнему не произнося ни слова.

- Умоляю, прости! Прости! Прости! – словно мантру, всхлипывая, повторяла Александра.

Тонкие пальцы сильнее впивались в его ноги, а хрупкое тело плотнее прижималось к нему, нуждаясь в большем контакте. Снова и снова она умоляла простить её, ожидая от Князя какого-то ответа. Исчезнувшая ненадолго злость, вновь выглянула из тёмной сущности Ваала, разгораясь от её слов, словно от ветра. Ему не требовалось объяснений, за что именно она просит прощения. Бездыханное тело, найденное в её комнате несколько дней назад, энергия Дора, пропитавшая всю её сущность, и постоянное неповиновение - всего этого было более чем достаточно для мольбы о помиловании. Убрав руку с её головы, Ваал расправил плечи, продолжая слушать её рыдания. Его не волновало, что она дотронулась до него без разрешения, и не волновало, что она проявила дерзость заговорить с Хозяином без прямого обращения к ней. Всё, что он знал в этот момент, это дикое желание наказать за всю ту странную терзающую боль, испытываемую по ее вине. Даже раскаяние девчонки, пронизывающее её душу, воспринималось им как хитрый обман, направленный лишь на её собственное спасение. Ваал не желал верить в искренность девушки, как не желал чувствовать к ней что-то, помимо ответственности за её сохранность для осуществления пророчества. Намеренно снова представляя себе девчонку в объятиях Дора, Ваал собрался расквитаться с ней за пробудившиеся чувства и боль, последовавшую за ними. Только вот слова её оказались не пустышкой. Даже сквозь гнев он ясно видел, что вся её сущность горюет о содеянном и стремится к нему, боясь быть отвергнутой. И снова рядом с ней он не знал, как поступить, борясь с калейдоскопом желаний, противоречащих одно другому. Раздавить, унизить, прижать к себе, завладеть её телом. Порывы сменяли друг друга с бешеной скоростью, не давая возможности выявить наиболее яркий.

Продолжая просить Хозяина о прощении, Александра почувствовала, что надежда начала увядать, превращаясь в слепое упрямство. Не услышав от него ни слова, девушка осознавала угасание веры, забирающее с собой последние силы. Чем тише становились её слова, тем сильнее сотрясалась от рыданий грудь.

Дёрнув ногой, Ваал скинул с себя рабыню, освобождаясь от её рук. Повернувшись спиной, он прошел в гардеробную, игнорируя девушку. Он слышал её плач позади себя, с которым она пыталась безрезультатно справиться. Ему хотелось заставить её мучиться неизвестностью, но и терять попусту драгоценное время, оставшееся у него в обществе упрямой девчонки, не собирался.

- Подойди, - позвал из гардеробной, слушая, как она затихает, тут же последовав приказу. Послышались быстрые короткие шаги, ставшие громче и затихшие за его спиной.

- Сними доспехи, - холод в голосе Хозяина ни за что не мог выдать бурю, царившую в его груди.

Девушка обошла Ваала, осторожно прикасаясь к металлу на его теле. Худые пальцы быстро перебирали тугие застежки. Ей потребовалась вся сноровка для того, чтобы расстегнуть пряжки. Ваал не шевелился, позволяя ей выполнить свою работу и вдыхая ее аромат. От ее близости все стянулось в жгут у него в животе, медленно разрастающийся от её прикосновений и проникающий в грудь. Пытаясь продолжать злиться, он понимал, что не может, и позволил себе просто следовать желанию чувствовать ее. Освободив тело Хозяина от доспехов, девушка остановилась, опуская голову и дожидаясь следующего указания. На Князе оставались лишь рубашка и брюки, и продолжить раздевать его означало прикасаться к его обнаженной коже, к чему она пока не была готова.

- Продолжай, - прозвучал низкий голос Ваала, призывающий ее к дальнейшим действиям.

Дрожащими пальцами она прикоснулась к краям рубашки, приподнимая материю вверх. Над брюками показалась полоска смуглой кожи, покрытая темной, уходящей вниз дорожкой волос. Волнуясь, девчонка зажала зубами нижнюю губу, задержав дыхание. Медленно поднимая вверх подол рубашки, она осторожно окинула взглядом мускулистый торс, не оставляя без внимания ни малейшего участка кожи. Как бы усердно не старалась она не думать о Ваале, о его безоговорочной власти над ней, о его теле, все попытки оказывались напрасными. Лишь он владел её мыслями, сердцем и душой. Стоя рядом с ним, дотрагиваясь до его идеального тела, она трепетала от неуместного восторга просто быть рядом. И смотря на его плоский живот с безупречными кубиками пресса, мускулистую грудь, широкие плечи и сильную шею, она боялась дышать, не выдав при этом неуместных эмоций. Слишком хорошо Александра помнила, как это прекрасное тело чувствовалось, прижимаясь к ней. Воспоминания ужаса минувшей ночи напрочь забылись рядом с ним, с её Хозяином.

Стянув рубашку с рук Ваала, Александра без стеснения рассматривала его торс, изнывая от желания провести по нему пальцами. Но допустив огромную оплошность, сбежав из замка, теперь она не могла действовать безрассудно. Только вот и следовать правилам полностью, у нее по-прежнему не получалось.

Ваал следил за выражением её лица, стараясь не анализировать эмоции, бурлящие в её душе. Читая чувства других, он никогда не воспринимал эту способность как нечто особенное. Для него это было настолько же естественным как дыхание для смертных. Но когда он заметил блеск в её глазах, прикушенную пухлую губу, сбивающееся дыхание, ему стало интересно читать её по жестам, выражению лица и взгляду. Ведь даже самый крошечный жест говорил гораздо громче слов. Она разговаривала с ним, не произнося ни слова. Наполненные восхищением глаза заставили его сердце биться быстрее. Миллионы раз он видел подобные взгляды в свою сторону, но ни разу не придавал им значения. И только рядом с ней ему хотелось, чтобы она смотрела на него так всегда. В ее взгляде он не видел хищницы, стремящейся заполучить лакомый кусочек, как и не видел жертву, покорно выполняющую приказы. Она смотрела на него, словно Ваал был всем ее миром, одновременно солнцем, луной и воздухом, которым она дышала. Никогда в жизни Князь не испытывал подобного шквала эмоций, как в эту минуту. Ему хотелось быть ее всем. Безусловно, он понимал, что мог сделать девчонку зависимой от него, и даже взять контроль над ее дыханием. Только с ней ему не требовалось применять силу, как и не возникало необходимости в том, чтобы другие женщины испытывали подобные чувства к нему. На самом деле, Ваалу всегда было плевать на то, что творилось с их сердцами. Эта девчонка полностью поменяла правила. Превратив свою зависимость им в его одержимость ею. Верховный Князь оказался в плену бестолковой девчонки.

- Я не собиралась сбегать, - произнесла она, тут же приподнимая плечи в напряжении, ожидая реакции Ваала.

Князь ничего не ответил, позволяя ей закончить мысль.

Александра почувствовала на себе обжигающий взгляд Ваала, посылающий мурашки по коже. Нервничая, она воспользовалась его молчанием, продолжив:

- Вернувшись в твои покои в сказанное время, ... я увидела Рогнеду.., - боль от всплывшего в памяти момента пронзила грудь рабыни.

Она не могла забыть о случившемся, как бы не стремилась к этому. Душевные муки всегда остаются живыми и свежими, стоит голове лишь напомнить сердцу о дурных воспоминаниях, и оно начинает кровоточить, как и в момент случившегося. Сглатывая застрявший в горле ком, девушка подняла взгляд на Хозяина, заглядывая в его льдистые синие глаза.

- В твоей спальне была обнаженная Рогнеда. Поняв, что у вас произошла близость с единственной, кого я считала другом, я захотела исчезнуть, избавляясь от той жуткой, раздирающей сердце боли, что я испытала в тот момент.

- Почему? - голос Ваала не дрогнул, несмотря на бешено колотящееся сердце. Ему было плевать на проявление своеволия девчонки. Все внимание он сосредоточил на ее глазах, наполненных болью и чем-то, от чего грудь мучительно сжималась.

- Почему? – переспросила Александра, осматривая его лицо в поисках подтверждения необходимости ответа на этот вопрос.

Лицо Ваала оставалось непроницаемым, не позволяя прочитать его.

- Потому что ты стал моим всем!- голос девушки дрогнул, а глаза заблестели от наполнивших их слез. – Вопреки тому, как сильно ты мучил меня, ненависть, владевшая моей душой, превратилась в нечто иное, более сильное и болезненное.

- Что это?

- Одержимость, - смотрела в глаза Хозяину, стараясь протолкнуться за толщу льда, - преклонение, любовь, - слеза скатилась по бледной щеке рабыни, когда во взгляде Ваала ничего не изменилось. – Ты уничтожил меня, заставив желать тебя, несмотря ни на что. Вопреки всему здравому смыслу все мои мысли только о тебе! И неважно, мечтаю ли я в этот момент раздавить твоё черствое сердце или жажду прикосновений, но ты никогда не покидаешь мою голову. Ты превратил меня в ту, что готова мириться со всем! – её голос дрогнул. - Даже - с другими женщинами. Лишь бы просто иметь возможность быть твоей, - глаза девушки заполнила печаль. Она ненавидела себя за то, что чувствовала к Князю, но и бороться с этим чувством не могла.

- Я понимала всю сложность и ненормальность своих чувств, но искренне верила, что в состоянии принять все, предложенное тобой. Пока ты не тронул Рогнеду.

Слезы потекли бесконтрольным потоком по её лицу. Чем больше Саша признавалась в чувствах, тем сильнее понимала обреченность и безвыходность собственной ситуации. Ваал просто слушал её, не демонстрируя совершенно не единой эмоции. Сашу пугало его спокойствие ровно настолько же, насколько приводило в отчаяние.

От слов девчонки у Ваала перехватило дух. Сердце бешено колотилось в груди, перегоняя по венам кровь с огромной скоростью. Но он продолжал просто слушать.

- Думала, что смогу вынести все. Думала..., - облизала пересохшие губы, подбирая нужные слова. - Для меня это оказалось двойным предательством, - тяжело сглотнула, опуская глаза. - Знаю, что глупо, и то, что не имею права вообще считать, будто между нами что-то особенное. Но не могу ничего поделать с собой! - снова посмотрела на Ваала. – Вот здесь все разрывается на части, - прижала ладонь к груди над сердцем. – С тех пор, как встретила тебя, там постоянно кровоточит.

- Черт, я такая идиотка! - отвернула голову в сторону, смахнув слезу со щеки, тихо рассмеявшись.

Ваал поднял руку, взяв девушку за подбородок и медленно поворачивая её к себе лицом. Каждое её слово клеймом оставалось выжженным в его душе. Просто посмотрев в её глаза, он знал, что каждое сказанное девчонкой слово – чистая правда. При звуке незнакомого слова «любовь» почувствовал как вся сущность дрожью отозвалась на него, вспорхнув и отправившись в полет. Ему хотелось, чтобы она продолжала говорить. Ее голос странным образом успокаивал Князя и, в то же время, пробуждал в его теле и сердце чувства, которые всегда были для него чужды. Рядом с ней он, словно канатоходец, пытался балансировать на тонкой веревке из здравого смысла и чувств. Мир вокруг завертелся, но ее глаза, ее присутствие помогали ему сохранять равновесие.

Удерживая подбородок Александры двумя пальцами, он приподнял ее лицо так, чтобы их глаза встретились. Она задержала дыхание, не зная, чего именно хочет от нее Хозяин. Серые глаза девушки светились надеждой. Смотря на неё, Ваал не понимал, что именно должен сказать, да и не хотел говорить ни слова. Единственное, что ему нужно, - это как можно ближе оказаться к ней. Почувствовать ее на всех уровнях, утоляя потребность в их единении.

Ваал провел подушечкой большого пальца по ее нижней губе, вспоминая, какая она нежная. Александра осторожно выдохнула, опасаясь сделать неверный шаг. От нее больше ничего не зависело. Выплеснув свои чувства, оставалось лишь отдаться на волю Князю.

- Ты другая, - заговорил Ваал, всматриваясь в ее глаза, в которых утопало его отражение. - Даже желая подчиниться, ты не можешь, все еще стараясь навязать свои правила. Никому не дозволено проявлять столько непокорности. Всех сковывает страх, желание получить выгоду, вожделение. Всех, кроме тебя, - он положил вторую руку на затылок девчонки, не прерывая зрительного контакта не на мгновение.

Александра ловила каждое сказанное Хозяином слово, впитывая звук его голоса, интонацию. Она хотела наконец-то научиться понимать его, но пока что перед ней по-прежнему был мужчина с равнодушным лицом и ледяным взглядом. Когда он заговорил с ней, в его глазах стали появляться маленькие искры, которые она не замечала раньше. Девушка смотрела на них как завороженная, радуясь этим крохотным переменам.

- Ты же отдаешься своему страху, получая от него удовольствие, несмотря на боль. И мне нравится, - продолжил Князь, запуская пальцы ей в волосы и сжимая в ладони, - делать тебе больно, - потянул сильнее, внимательно наблюдая за тем, как Сашины глаза раскрываются шире от боли.

Оттягивая волосы девчонки, он еще раз провел пальцем по нижней губе, белеющей от нажатия и наливающейся кровью, сразу после освобождения, окрашивая ее алым.

- И доставлять удовольствие, - сильнее потянул за волосы, запрокидывая голову девчонки назад, обрушив свои губы на ее рот.

Как только рот Хозяина коснулся Александры, она простонала. Внутри все встрепенулось, забившись беспокойной птицей. Радость накрыла её с головой, полностью лишая возможности мыслить.

Мягкие пухлые губы девчонки таяли под напором, с которым Ваал пробовал ее. Не сдерживаясь, он терзал её рот, словно оголодавший зверь. Покусывая, он тут же ласкал укусы языком. Ваал не мог насытиться сладостью её губ. Александра отвечала на поцелуй с той же жадностью, упиваясь им. Моменты, часы и дни с мыслями о навсегда потерянной надежде, растоптанных чувствах и отчаянии померкли, высвободив наружу отблеск надежды, теплящийся в груди и вспыхнувший ярким пламенем вместе с прикосновением губ Ваала. Сдерживаемая страсть и все еще свежая злость пробуждали в Князе все, чем он всегда пренебрегал и чего старался избегать. Ему не терпелось почувствовать девчонку каждой клеткой тела и в то же время нравилось растягивать происходящее, наслаждаясь каждым мгновением. Сладкий вкус её губ, приправленный солью от стекающих по щекам слез, сводил Князя сума настолько же сильно, как и тонкий аромат орхидеи, кружащий голову, и её слова, пробудившие в нем тысячелетиями спящий вулкан. Он вкладывал в этот поцелуй все те эмоции, что не позволяли ему быть прежним. Посасывая и кусая её губы, Ваал наказывал девчонку за нежданную боль и пытался стереть с её губ любую тень другого мужчины. Для неё он будет всем, что она знает, помнит и в чем нуждается.

Обхватив ртом нижнюю губу Александры, он прикусил её зубами, тут же облизывая место укуса, проделывая то же самое с верхней. Он обводил контуры её губ языком, изучая их. Александра постанывала от удовольствия, лаская горячие губы Хозяина и сходя сума от сладковато-горького вкуса их поцелуя. Ваал был словно обжигающее пламя, и она желала сгореть в этом огне дотла. Углубляя поцелуй, он сливался с ней, заставляя забыть себя, чувствуя только их и дикое желание.

Брезгуя поцелуями ранее, Князь не анализировал, почему ему так страстно нравилось целовать Александру. Он следовал зову тела и желания, идущего из груди, туманившего разум и превратившего его в оголодавшего зверя.

Отпустив губы Александры, Ваал переместил поцелуи на ее подбородок, скулы, спускаясь к шее и оставляя влажный след на её коже, покрывающийся мурашками от прохладного воздуха. Девушка откинула голову назад, открывая ему доступ к нежной коже шеи. Целуя её, Ваал терял сдержанность, превращаясь в сгусток желания, требующего высвобождения. Отпустив голову рабыни, он не спеша провел руками вниз по её бокам, очерчивая каждый изгиб, возвращаясь вверх, обводя большими пальцами соски девушки, выпирающие через корсет, лишь подразнивая её.

Чувствуя легкие прикосновение Хозяина сквозь плотную материю, Александра застонала от досады. Каждая часть её тела была на взводе. Рядом с ним она всегда, даже вопреки своей воле, находилась в состоянии сексуального возбуждения. Его мощная энергия власти и опасности, в совокупности с животным магнетизмом, превращала Сашу в одну из тех ненормальных, готовых умолять о прикосновениях. Поцелуи и руки Ваала заставляли тело болеть от сдерживаемого желания, отправляя ее от удовольствия в стратосферу.

Резко обхватив девчонку за ягодицы ладонями, Князь приподнял ее, закидывая стройные ноги себе на бедра и снова впиваясь в ее губы. Вонзившись ногтями в широкие мускулистые плечи Хозяина, Александра обхватила губами язык Князя, посасывая его именно так, как мечтала ласкать его член. Сделав несколько шагов вперед, Ваал прижал ее к стене, покрывая подбородок и шею поцелуями, спускаясь к груди. Удерживая одной рукой за ягодицы, поднял вторую к бюсту, дернув за корсаж. Раздался треск материи, и обрывки одежды упали на пол. Избавившись от ненужного предмета гардероба, обхватил ладонью грудь девушки, зажимая между пальцами сосок. Её фарфоровую кожу покрыли мурашки. Волна удовольствия прострелила тело Александры, отдаваясь пульсацией между ног. Когда рот Князя накрыл сжатую в комок вершину груди, она прикрыла глаза, шумно выдохнув. Ваал втянул в рот розовый комок, прикусывая зубами. Саша застонала, откидывая голову на стену. Этот тихий чувственный звук волной прокатился по венам Князя. Желание горело в его крови, вытесняя все прочие мысли. Сегодня он не думал о том, как сломать девчонку и подчинить себе, он просто хотел оказаться внутри нее, владея, клеймя, напоминая о том, что она его. Ваал переключился на второй сосок, терзая его зубами, всасывая в рот, и посылая языком новую волну мурашек по коже девчонки. Её руки блуждали по его спине, впиваясь в смуглую кожу, очерчивая каждый мускул. Она больше не желала сдерживаться. Изнывая от желания, Александра ёрзала бедрами поверх каменного возбуждения Князя. Даже сквозь плотную кожу брюк, Ваал чувствовал жар её лона, сатанея от потребности войти в неё. Оторвавшись от груди, проложил дорожку из поцелуев обратно к губам.

Саша готова была взорваться от сладких мук Ваала. Нижняя часть её тела налилась свинцом, требуя высвобождения скопленной энергии, а от поцелуев Хозяина кожу охватил жар. Запустив руки в его густые темные волосы, она прижалась грудью к обнаженному торсу, потираясь возбужденными сосками о его тело. Зарычав ей в рот, Ваал одним движением сорвал с неё трусики. Не позволяя прервать поцелуй, девушка начала сильнее двигать бедрами, пачкая его своей влагой. Положив руки на поясницу девчонки, Князь сильнее надавил на неё, останавливая искушающие движения. Саша захныкала, потеряв возможность хоть как-то унять боль между её бедер. Упираясь возбужденным членом в её обнаженную плоть через преграду одежды, Ваал терял контроль. Он должен был оказаться внутри неё немедленно, пока чернота не завладела его самообладанием. Оторвавшись от стены, и крепко удерживая девушку на себе, он понес её в спальню, продолжая поедать её губы. Остановившись, он осторожно опустил Александру на кровать, оторвавшись от неё, чтобы расстегнуть брюки. Александра следила за каждым его движением сквозь тяжелые веки. Затуманенный желанием взгляд ни на мгновение не покидал его лица. Не спеша, избавляясь от одежды, Ваал позволил себе насладиться видом её возбужденного тела, распростертого на его черных простынях. Пышная грудь с алыми от его укусов сосками тяжело вздымалась, крича о её нетерпении.

В памяти Князя всплыла их первая ночь в мире смертных. Тогда она так же сгорала от желания, но оно было иным. Всё что ей требовалось в тот момент – его тело. Та Александра не знала, на что шла, но прыгнула с обрыва без раздумий, поддавшись примитивному желанию. Девушка, лежащая перед ним теперь, отличалась осторожностью. Сейчас, прежде чем сделать шаг в пропасть, ей не недостаточно простого влечения, ею владели чувства, и осознание этого сводило Князя сума. Оставшись абсолютно обнаженным, он провел кончиками пальцев от её губ вниз по подбородку к ключицам, очерчивая грудь, спускаясь к плоскому животу и выпирающим косточкам бедер. Саша задержала дыхание, не ожидая подобной нежности. Забравшись на кровать, Ваал не спеша раздвинул коленом её бедра, занимая место между них, прочерчивая пальцами путь к её лону. Когда его рука накрыла горячую влажную плоть девушки, она с шумом выдохнула, прикрывая глаза. Ваал ввёл два пальца между пропитанных соками складок. Александра приподняла бедра вверх, стараясь унять потребность хоть как-то почувствовать Князя внутри себя. Ваал вонзался в ее тело пальцами, накрыв возбужденный комок нервов подушечкой большого пальца. Распахнув глаза, Саша прикусила нижнюю губу, продолжая двигать бёдрами, не в силах дожидаться его больше. Князь накрыл ее тело своим, опираясь на локоть, не прекращая доводить ее до безумия пальцами. Глядя прямо в глаза девушке, навис над ее хрупким телом. Чувствуя Хозяина так и в то же время недостаточно близко, Саша обняла его за плечи. Ваал опустил голову, втягивая в рот мочку ее уха, не переставая массировать клитор и лоно.

- Пожалуйста.., - застонала Саша.

Не реагируя на ее мольбы, Князь провел языком по мочке.

- Пожалуйста, - снова попросила она, хныкнув, когда он переместил губы на тонкую кожу шеи под ухом. - Мне нужно почувствовать тебя.

Ваал игнорировал ее просьбу, превращая девчонку лишь своей рукой в обезумевшее существо. Тяжелый, словно камень член лежал на ее животе, дразня. Опустив руку, она обхватила широкий ствол, предвкушая момент, когда он окажется в ней. Почувствовав ее руку вокруг своего возбуждения, Ваал впился губами в ее плечо, оставляя след. Прикосновение тонких пальцев пустило дрожь по его позвоночнику. Маленькая рука не могла обхватить член полностью, но это не имело значения. Задвигав ладонью по основанию вверх – вниз, она испытывала его терпение. И этот момент стал первым, когда Князь добровольно решил сдаться. Он вынул пальцы из ее лона. Лишившись его ласк, девушка снова приподняла бедра, перебирая ногами.

- Пожалуйста, - взмолилась она. - Ты мне нужен.

Наблюдая за тем, как Князь подносит пальцы к своим губам, слизывая ее соки, Александра задышала тяжелее.

- Хочу тебя, Ваал.

Звук собственного имени из уст девчонки, словно триггер, отключил весь контроль Хозяина. Убрав ее ладонь с члена, схватил тонкие запястья и поднял руки над ее головой, соединяя одной ладонью и прижимая к кровати. Обхватив второй рукой член, замер между ее ног, смазывая головку влагой, стекающей с нежных складок. Подвел член к входу в лоно и с рыком заполнил ее собой. Саша прикрыла глаза, прогибаясь грудью вперёд.

- Да-а-а-а-а, - протяжно застонала девушка.

Облегчение заполнило Ваала. Тугая и влажная, она так плотно обхватывала его возбуждение, что казалось, если он пошевелиться разорвет ее. Закинул ноги девушки себе на поясницу, открыв больше доступа и проникая в лоно чуть глубже. Давая ей несколько мгновений, чтобы привыкнуть к нему, Ваал медленно подался бедрами назад, не отрывая взгляда от лица девчонки.

Почувствовав, что Хозяин снова задвигался, Саша посмотрела на него, встретившись с взглядом синих, как небо, глаз. В это мгновение она не видела в них льда, только огонь. Это пламя обжигало ее изнутри, обещая неминуемую гибель. Но она знала, что уже погибла, позволив ему завладеть своим сердцем. Обхватив Ваала сильнее ногами, прижимая к себе как можно крепче, она смотрела только в гипнотизирующую синеву, утопая.

Князь медленно выходил из неё и так же осторожно возвращался в ее тело, стараясь не причинить боль. Заглядывая через наполненные обожанием и нежностью глаза в ее душу, он видел мириады эмоций, и ярче всех сияла та, что девчонка называла любовью. Она эхом отзывалась в его сердце, согревая и освещая всю сущность. Князь знал, что в эту минуту, этой ночью не причинит ей боль, подарив лишь наслаждение. Вонзаясь в ее узкое горячее лоно, он чувствовал с ней такую близость какой не испытывал ни с одной из женщин. Не только ее тело отзывалось на его ласки, но и душа. Даже не услышав ни звука, Ваал знал все, о чем она хотела прокричать. Взглядами, прикосновениями было сказано гораздо больше чем тысячью фраз.

Каждый раз, как только он заполнял её собой до отказа, из груди девушки вырывались стоны, вызывающие у Князя не меньше удовольствия, чем ощущение её влажного лона. Удовольствие горячими волнами наползало, обжигая поясницу, и каждый звук её удовольствия лишь усиливал его возбуждение. Инстинкты брали верх в моменты наслаждения. Отдаваясь удовольствию, он терял контроль, ускоряя движения бедер и делая более резкие глубокие толчки. Саша царапала его грудь бусинками сосков, приподнимая голову в поисках его губ. Ваал выходил из неё до конца и врезался до упора в её тело. Она подавалась бёдрами ему на встречу, желая почувствовать каждый миллиметр члена, подводящего её к пику наслаждения. Его резкие, рваные толчки сводили девушку сума, превращая в обезумевшую самку, нацеленную лишь на получение удовольствия. Ваалу нравилось смотреть, как она звереет, теряя последние капли связи с действительностью. Под тяжелыми веками скрывался затуманенный взор практически полностью черных, из-за расширенных зрачков, глаз. Зубы терзали пухлые губы, искусывая до крови. Выгибаясь грудью, насаживаясь на его возбуждение, она жаждала разрядки. Положив снова руку на её лоно, найдя пульсирующий нежный комок, начал массировать его. Саша попыталась вырвать руки из хватки Хозяина, но он продолжил крепко сжимать её запястья, наслаждаясь процессом. Ему доставляло удовольствие смотреть, как она отчаянно жаждет высвобождения, но не мог и не хотел позволить ей контролировать процесс. Ваал почувствовал, как ее тело задрожало, и участил движения бедрами. Александра широко распахнула глаза, выгибаясь грудью, издавая протяжный стон. Её тело напряглось в тот момент, как лоно начало сжиматься вокруг члена Князя. Ваал вышел из нее и вонзился в ее тело в последний раз перед тем, как кульминация накрыла его. Он изливался в пульсирующее лоно, не сводя глаз с лица девушки. Жар разлился вверх по его спине, посылая к вершине наслаждения. Но самым большим удовольствием оказалось для Князя видеть утомленное и расслабленное лицо девчонки.

Лежа с закрытыми глазами, она впитывала их удовлетворение. Заполнив её своим семенем, Князь не шевелился, растворяясь в моменте. Эта минута была прекрасна, как и девушка под ним. Он осторожно отпустил её руку, любуясь румянцем на её лице. Александра приоткрыла глаза, посмотрев на него. Встретившись взглядом, она улыбнулась ему, и от этой улыбки внутри Ваала вмиг растаял лёд. Осторожно поднимая руки вверх, она обняла его за плечи и её прикосновение не вызвало в Князе отторжения, ему хотелось её объятий и рук на своем теле. Наклонившись, он запечатлел нежный поцелуй на её губах, понимая, насколько особенным был этот акт, и какой неповторимой для него стала она. Отстранившись, Ваал снова увидел улыбку на её губах.

- Ты улыбаешься, - прошептала Александра.

- Улыбаюсь? – переспросил её, поймав себя на том, что действительно откликается на её улыбку своей.

- Да, - кивнула она. – И, это самое прекрасное, что я видела.

- Ты просто не видела себя, - коснулся ладонью её лица, осторожно убирая со лба мокрую прядь волос.

Девушка слегка закусила распухшую от поцелуев губу, думая над чем-то. Ваал осторожно вышел из её тела, переворачиваясь на спину. Впервые ему не хотелось как можно скорее смыть с себя чужой пот и запах. Он растворялся в этой девушке, и ему это нравилось. Александра сплела их пальцы, поворачиваясь к нему лицом.

- Это было похоже на любовь, - чуть слышно проговорила она.

Ваал замер, устремив взгляд в потолок. Тысяча мыслей вновь зароилось в его голове. И одна кричала громче других: « Этого больше не повторится». Реальность ледяным дождем обрушилась не него. Предназначение девчонки, судьба вселенной и его чувства - все смешалось в тошнотворную картину. Он знал, что должно случиться, и не собирался отступать.

- Тебе нужно спать, - тихо проговорил он, позволяя ей положить голову ему на грудь.

Дождавшись, когда дыхание девчонки выровняется, Князь аккуратно положил её на постель. У него не оставалось другого выбора. Впрочем, никогда и не было. Все давно решено за них. Оставалось лишь быстро обрубить эту губительную связь, что образовалось между ним и его рабыней. Даже если бы он сделал выбор растягивать время до неизбежного, то не смог. Отправившись в купальню, где его по обычаю дожидались рабыни, он вызвал тех, кто заберет девчонку с его глаз и подготовит к исполнению пророчества. Час настал.