Рабыня Смерти

Глава 24

Спертый, пропитанный алкогольными парами критониса, загустевший воздух давил. Шёлковые разноцветные подолы платьев, позволяющие взглянуть на обнаженную кожу дам через нескромные разрезы, мелькали со всех сторон. Знатные демоны, щеголяющие перед самками во фраках, посылали звериные флюиды, обещая горячую ночь. Несмолкаемая болтовня, напоминающая рой жужжащих мух, становилась лишь громче, раздражая своей бессмысленностью. Постоянные осторожные взгляды, одни наполненные страхом и завистью, другие преклонением и вожделением, сопровождали Князя везде, где бы ни появился. Медленно прохаживаясь среди элиты Инфериатоса, он считывал эмоции окружающих, словно те сами нашептывали ему на ухо о своём состоянии. Похоть, жадность, кровь, чревоугодие и снова, похоть и кровь, то основное, на чем были сосредоточены помыслы присутствующих. Для Ваала подобные интересы и желания народа были естественны, Князь не ожидал от себе подобных иного, получая удовлетворение от того, что мир всё такой же, каким знал его тысячелетия. Несмотря на презрение, с которым взирал на слабых, подверженных страстям подданных, среди избалованной верхушки Тёмного мира он чувствовал себя спокойно и твердо стоящим на двух ногах в отличие от собственного замка, где в последнее время старался находиться как можно реже.

Слишком многое начало выходить из-под контроля, уничтожая его самообладание, тем самым лишая трезвости ума и хладнокровия, необходимых правителю для принятия верных решений. Время нещадно приближало наступление новой эры, и Князь не мог допустить ошибки, подвергнув опасности не только империю, построенную отцом и расширенную благодаря прозорливости и во многом хладнокровию Ваала, но и всё мироздание. Война с Кронидом набирала обороты. Потеряв опору, он даст полукровке понимание о существовании слабостей у Верховного Князя, и этим подтолкнёт ублюдка в направлении, которое укажет тому, как пошатнуть Корус Синистри под Истинным правителем. Ваалу требовалось моментально исправлять ситуацию.

Решение отселить девчонку в отдельные, тщательно охраняемые покои, оказалось единственно верным. Испытывать крепость собственного самоконтроля в её присутствии не представлялось возможным. Еще одна подобная стычка, и он раздавил бы рабыню, выпив душу без остатка и разрушив скалу, на которой держалась надежда на пророчество.

Держа в руках бездыханное изувеченное тело рабыни после вспышки неконтролируемого гнева, смешанного с диким желанием, просыпающимся у Ваала рядом с ней, Князь понял, что если продолжит прятать девчонку рядом с собой, то покончит с ней раньше врагов. Осознавая, насколько велика вероятность подобного исхода, глядел на её шею, где под тонкой белой кожей еле заметно подрагивала вена, свидетельствующая о том, что он до сих пор не уничтожил единственное звено, связующее с новой эрой.

Саше требовались восстановление и уход, который Ваал не мог обеспечить рядом с собой, но и прятать вдалеке от себя не считал разумным, понимая, что тогда не сможет защитить. Определив для девчонки покои главной наложницы, он не сомневался в верности принятого решения, как и в его опасности. Выделив среди остальных, Князь автоматически превратил её в мишень для всех недоброжелателей и в первую очередь для тех, кто уже знал о её существовании и, вероятнее всего, о предназначенной ей роли.

При выборе подданного, способного позаботиться об Александре, у Ваала был только один вариант. Он мог доверить её лишь единственному надежному воину, проверенному в деле и испытанному на прочность. Далеко не сразу Рогнеда обрела расположение Хозяина, лишь пройдя через множество битв и испытаний, смогла обратить внимание Князя на свою исполнительность и преданность, продемонстрировав беспрекословное выполнение приказов. Брошенная раз за разом в самое пекло, эта воительница выходила живой даже из самых патовых ситуаций. Упорство и отвага, с которой она отдавалась службе и долгу, так и оставались незамеченными верховными чинами, если бы не пойманный ею шпион Кронида, затесавшийся в ряды воинов корды Ваала. Тогда-то бойкая девчонка и привлекла внимание, вырвав возможность проявить себя. Лишь доказав свою преданность, Рогнеда получила доступ к Александре. Тем самым став одной из нескольких приближенных, входящих в узкий круг избранных, удостоенных чести во чтобы то ни стало оберегать рабыню.

В последнее время Ваал не доверял никому в замке и, тем более, за его пределами. Атмосфера в Инфериатосе накалялась всё сильнее с каждым днем. Чем ближе он становился к исполнению пророчества, тем больше скрытых атак приходилось отражать. Девчонка уже превратилась в мишень. Ваал так же чётко знал, что теперь ей круглосуточно нужна охрана, и прятать её у себя, подвергая угрозе быть уничтоженной им самим из-за той глупости, что сводила его с ума, неразумно. Лучше позаботиться о безопасности рабыни и держать на близком расстоянии, позволив самым надежным воинам, находящимся в здравом рассудке и сохраняющим хладнокровие, оберегать её. При выборе Рогнеды в телохранители Александре учитывался ещё один важный факт, между девушками успела установиться некая связь, способствующая успеху при отражении любого нападении. Именно такой защитник и нужен был Князю для Александры, готовый сделать все не только по приказу, но для которого защита подопечного станет приоритетной из-за личной привязанности. Отдалив девчонку от себя, Ваал смог вновь выстроить стену, отгораживающую мысли о ней. Но те словно паразиты, находили лазейки, просачиваясь через самые крошечные трещины.

Ваал прислушивался к едва различимому пульсу Александры, и его сердце медленно покрывалось коркой льда. Он видел, что сотворил, и понимал, еще немного и уничтожил бы ее полностью, не оставив о девчонке даже воспоминаний. Представив подобное, почувствовал, что грудь сжали тиски, простреливая тело ледяными снарядами.

Даже находясь вдалеке от источника тревог и дискомфорта, созерцая парад тщеславия и самолюбования, Князь снова обнаружил, что она прорывается в мысли. Как бы он ни старался отгородиться от подобных размышлений, девчонка уже пустила корни в его голове, уверенно оплетая ими все внутренности Ваала, переворачивая грудную клетку, врастая в нее и подстраивая под себя. Он не желал терпеть подобное вмешательство, намереваясь освободиться от захватчика как можно скорее, так, чтобы после исполнения пророчества ничто не мешало ему жить как раньше, не отвлекало на ненужную бутафорию.

- Ваше Превосходство! - склонил голову подошедший мужчина.

- Бердис, - беглым взглядом поприветствовал его Князь, возвращаясь глазами к разодетой толпе, лицемерно улыбающейся друг другу.

- Как всегда наблюдаешь? Даже не выпьешь? - улыбнулся, протягивая серебряный бокал Ваалу.

- Не сегодня, - проигнорировал жест ромуда, не размыкая сцепленных позади себя рук.

- Кроу не ответил на приглашение, - встал рядом с Князем Бердис, осматривая танцующих и пьющих гостей.

- Легкомысленно с его стороны растрачивать время на подобные сборища, - Ваал поприветствовал кивком головы рыжеволосую графиню Китанию.

- Перегорит от подобного напряжения, - сделал глоток ромуд, подмигнув графине.

- Ты его недооцениваешь.

- Не настолько, как Лилит, - нахмурился ромуд.

- Сестра глупа, - Ваал повернулся к Бердису. - Она готова раздвигать ноги перед кем угодно, но только не перед достойным. Ею движет жажда мимолетных удовольствий, и полностью отсутствует понятие о чести и долге. Кроу один из немногих, кто горит желанием привить ей подобающие взгляды и единственный, кому это окажется действительно по силам.

- Справиться с Лилит будет не просто, - кофейная кожа ромуда практически сливалась с мраком, царившим вокруг, лишь сапфировые глаза резко выделялись на его темном лице, словно принадлежали совсем другому мужчине.

- Кроу любит вызовы, - вновь отвернулся от Бердиса Князь, следя за толпой.

- Поэтому ты дал ему на обучение зеленых новобранцев? Думаешь, сможет справиться лучше меня?

- Не лучше, но по-своему.

- Ты уверен? - лицо мужчины не выражало эмоций, но Ваал считывал его злость, поглощая её.

- Так же уверен, как и в тебе, - посмотрел в его глаза Князь. - Я знаю, что ты справился бы с их подготовкой за кратчайший срок. Но с этими солдатами лучше совладает он. Я был там и видел прогресс.

- Сделаешь его новым поверенным? - буря в груди ромуда не угасала, ему казалось, что его недооценивают, пытаясь подвинуть с заслуженного места.

- Здесь не время и не место для подобных разговоров, - Ваал не собирался больше обсуждать эту тему.

Зная Князя и его характер, Бердис понял, что лучше сменить объект разговора. Настойчивость не приведет ни к чему, кроме как к игнорированию и возможному отчуждению Имперода.

- Останешься на шоу? - отвернулся от него ромуд, вглядываясь в центр зала.

- Не сегодня, - равнодушно ответил Ваал. Он и так потратил достаточно много времени на это бесполезное действо, которое не приносит никакой пользы, только потакает глупому этикету.

- Вот ты где! - припала к Бердису миниатюрная брюнетка, обнимая его за плечо. - Ваше Превосходство! - склонила голову, заметив Ваала. - Сейчас начнется самое интересное, - снова переключила внимание на ромуда, перекидывая за спину длинные черные жгуты его волос. - Гости требуют основного блюда! - хищно улыбнулась она.

- Можешь начинать, Кинна, - прижал ее за талию к себе, ущипнув за попку. - Я скоро буду.

- Не задерживайся! - провела она языком по белым ровным зубам. - Ваше Превосходство, - вновь поклонилась Князю, прежде чем, вильнув бедрами, скрыться в толпе гостей.

- Долго ты собираешься держать ее при себе? Удивлен, что она все еще здесь,- Князь скользил взглядом по гостям, выискивая перебежчика, зная, что не может больше терять времени и должен как можно скорее покинуть это сборище.

- Пока она мне не успела надоесть. Умеет удивлять, - усмехнулся Бердис.

- Странно, что Арона еще не отравила ее, - уголок губ Ваала приподнялся.

- Кинна смогла расположить ее к себе, - рассмеялся ромуд, взболтав жидкость в бокале.

- Тогда смотри, чтобы однажды они не отравили тебя.

- Думаю, они окажутся более изобретательными, - допил критонис, поставив бокал на поднос проходящей мимо рабыни. - А вот и Дамиар, - кивнул в сторону приближающегося высокого блондина. – Оставлю вас, кивнул мужчинам и направился в гущу толпы.

- Ваше превосходство, - склонил голову ромуд.

- Ты должен быть в ином месте, - посмотрел в кровавые глаза мужчины, тут же подняв взгляд и посмотрев поверх его головы.

Собравшиеся скапливались вокруг центра зала, возбужденно перешептываясь. Свет погас, оставляя освещенным лишь то место, куда устремился взор каждого в помещении. Хрупкая Кинна вышла в образовавшийся в круг, молча взирая на собравшихся вокруг неё гостей.

- Заняло не так много времени, как предполагалось, - ромуд расслаблено провел рукой по взъерошенным волосам.

- Если всё выполнено, то мне неважно, сколько времени на это ушло, - Ваал посмотрел на напряженное лицо Дамиара.

- Можешь не сомневаться. Все готово, - его горящий прямой взгляд не вызывал сомнений в искренности слов.

- Рассчитываю, что не придется, - несколько мгновений Князь ещё смотрел в красные глаза собеседника и, убедившись в достоверности слов, направился в сторону выхода, проходя за спинами собравшихся, интуитивно поворачивающихся к нему и склоняющих головы.

- Все идет по плану, - шел следом за ним ромуд, посмотрев туда же, где были сосредоточены взгляды гостей.

- Дамы и господа! – вышел в центр зала Бердис, обнимая за плечи любовницу. – Приветствую вас на наших традиционных вечерах! – широко улыбнулся, отпустив Кинну и поворачиваясь вокруг себя так, чтобы каждый смог разглядеть его. – Предлагаю на сегодня забыть о ваших заботах и насладиться всеми прелестями этого вечера! - громкий низкий голос раскатился по всему залу, достигая самых дальних частей помещения.

Ваал остановился, повернувшись в сторону начинающегося представления, рядом с ним замер Дамиар, поравнявшись с Имперодом, и сосредоточено следя за происходящим.

- А пока-а-а-а-а, - снова подошел к крохотной азиатке, наклонив голову к ней и коснувшись тонкой шеи, провёл носом вверх по фарфоровой коже до виска, шумно втягивая её запах. Девушка лукаво улыбнулась, склонившись слегка в его сторону, - прошу приветствовать хозяйку этого вечера, Кинну! Эта малышка знает, как сделать ваш досуг незабываемым! – провел руками вдоль её тела, сжимая грудь. Она прикрыла глаза, испустив легкий стон. Бердис укусил её за мочку уха, оттягивая, и только после этого выпустил из объятий. – Ночь забвения открыта-а-а-а! – прокричал, широко разводя руки и поворачиваясь вокруг своей оси.

Одним движением руки ромуд разорвал на девушке платье, оставляя совершенно обнаженной. Покидая освещенное прожекторами место, он не обернулся, направившись к лестнице, ведущей на балкон. За коваными перилами балкона сидела окруженная несколькими мужчинами и женщинами темнокожая девушка с багрово-красными волосами. Она гладила по голове мужчину в набедренной повязке, сидящего на полу возле её ног. Бердис обошел диван, останавливаясь у блестящего ограждения, улыбнулся, посмотрев на Кинну, расправляющую хлыст рукой. Толпа расступилась, пропуская в освещенный круг четырех обнаженный девушек в масках кошек, скрывающих верхнюю часть лица. Каждая из них вела на поводках по двое обнаженных мужчин в масках псов. Парни ползли с эрегированными членами, перехваченными у основания металлическими кольцами. Оставляя рабов стоять на четвереньках, кошки замерли, дожидаясь действий Кинны. Азиатка медленно подошла к первой из девушек, взяв её за подбородок и осторожно приподняв его, влажно поцеловала кошку в губы.

Видевший тысячи раз подобное зрелище и то, что последует за ним, Ваал отвернулся от сцены, направляясь к выходу. Его не интересовали массовые оргии и предшествующее им истязание рабов. Всё это казалось скучным и пустым. Светские рауты Инфериатоса никогда не вызывали у него дрожи нетерпения, сопровождающей ожидание. Зрелище определенно могло возбудить его плоть, вызывая желание присоединиться к массовому безумию, что и происходило время от времени многие годы. Избегать подобных мероприятий он не мог, обремененный положением. Народу требовалось быть ближе к правителю, а ничто не сближало так сильно, как снятие с себя всех масок, оголяя чистую сущность.

В эту ночь Князь не располагал такой роскошью, как время. Предстояло выполнить несколько дел, которые никому не мог поручить, как и рассказать о собственных планах. Не в первой Ваал делал все самостоятельно и в одиночку, но в последнее время слишком многое приходилось осуществлять в совершенной секретности, просчитывая заранее все ходы и возможные последствия событий. И без того огромная стена, разделяющая Верховного правителя и его окружение, укреплялась всё сильнее. Для него не составляло труда, не впускать никого за это ограждение. Никого кроме неё.

- Уходишь? – спросил его Дамиар, провожая к выходу Имперода.

- Мне не зачем здесь присутствовать, - ответил, не поворачиваясь к ромуду.

- Насчет того..., - запнулся блондин, боковым зрением увидев, как Кинна заставила рабов вылизывать ей ноги, в то время как девушки кошки туже сжимали кольца на членах псов, облизывая их набухшие тестикулы. Стоило кому-то из рабов поморщиться или издать звук, его спину тут же обжигала плеть. – Просто поверь, что я справился.

- У тебя нет другого выхода, ты сам об этом знаешь, - обдал его холодом Князь.

- Знаю, - слова Имперода задевали Дамиара. Не для того он столетиями стоял бок о бок с Ваалом, чтобы заслужить хотя бы тень сомнения в его словах. Сжав крепко зубы, он снова повернулся к освещенному кругу. Гости вокруг выпивали, расслабляясь и давая больше воли своим действиям. Для трезвого взгляда демона, происходящее пока что выглядело бессмыслицей. Но в отличие от Верховного Князя, получив приглашение, он не мог покинуть это место. - Раз мы все обсудили, - фыркнул, не скрывая своего недовольства, - пойду выпью. Бердис обещал сегодня выпустить крокодилов.

Дамиар резко развернулся на пятках и, схватив с подноса бокал, встал у колонны чуть поодаль от основной массы гостей, хмуро выпивая критонис. Он привык к поведению Имперода, но в последнее время из их общения полностью ушло доверие, а это всерьез беспокоило ромуда. Что-то происходило, и он ни черта не понимал, где кроется источник этих перемен. Залпом опустошив бокал, он схватил другой, чувствуя, как постепенно мысли затуманиваются, выпуская обнаженные инстинкты.

Покинув резиденцию ромуда Бердиса, Ваал, не теряя времени, вернулся в замок, молниеносно сменив костюм и тут же покинув пределы Инфериатоса. Гул машин заполнил загазованный воздух, пропитывая костюм Князя. С ясного неба заговорщически светила луна, окутывая всё вокруг слабым голубым светом. Уверенным шагом Ваал подошел к автомобилю, открывая дверь и усаживаясь на водительское сиденье. Повернул ключ зажигания, слушая, как взвывает мотор, охватив автомобиль легкой дрожью. Ваал тронулся с места, проезжая по шумным, забитым людьми улицам, глядя прямо перед собой. Свет, отражающийся от неоновых витрин магазинов, падал на темные стекла машины, рисуя в них молодого кареглазого шатена. Остановившись у ночного клуба, Ваал вышел из автомобиля, застегивая пуговицу на пиджаке. С непроницаемым лицом, он перешагнул через порог заведения.

Жертва попалась на крючок за пару минут. Стоило ему оказаться у барной стойки, как смазливая блондинка в поисках приключений, не теряя ни секунды, предложила поехать к нему. Ваал привез ее в отель, задыхаясь как от приторного запаха пачули и смородины, так и от легкомысленности жертвы. Его раздражала глупость, которой жизнерадостно пылала девушка. Она оказалась приторной до мозга костей. Сплошные глупые ужимки, бесконечная пустая болтовня, наигранные томные взгляды, усвоенные из просмотров порно, и легкодоступность. Все, от чего Князь испытывал брезгливость, смешалось в этой идиотке в пересахаренном конфетном коктейле. Девчонка сгорала от нетерпения залезть к загадочному незнакомцу в брюки и насадиться на его член. Но эти игры не интересовали Ваала. Позволив ей раздеться, терпеливо ожидая, когда она, повизгивая от нетерпения, сбросит с себя последний предмет одежды, Князь опрокинул дешевку на постель. Не говоря ни слова, он поднял ладонь, забирая душу, будто из пустой куклы, втягивая её в себя и оставляя на постели бездыханное тело. Не теряя ни секунды, он запустил руку в грудную клетку, разрывая ее, вытаскивая оттуда окровавленное горячее сердце и аккуратно укладывая его на прикроватной тумбочке. Орган за органом опустошал тело, служившее футляром для души, бесследно исчезнувшей в небытие.

Вымыв руки и убедившись, что кровь не запятнала его костюм, Ваал сгорал от нетерпения избавиться от этой омерзительной вони, въевшуюся в каждую пору. В голове тут же всплыл легкий запах орхидеи, дразнящий и приглашающий насладиться им. Осмотрев комнату с трупом еще раз, Князь покинул отель, растворяясь во мраке ночи. Он не любил появляться в мире смертных без необходимости. И если для визита в царство грязи, запахов и бессмысленного существования, не имелось достаточно причин, то он никогда не перемещался в этот мир для праздного времяпрепровождения. Теперь же перед ним стояла первоочередная задача - защитить Александру, и как можно сильнее сбить со следа её преследователей. Конечно, он прекрасно осознавал, что уже поздно путать тех, кто сумел выйти на неё. Но существовало множество других врагов, желающих заполучить её в свои жадные руки.

Поднимаясь по лестнице к собственным покоям, он изнывал от жажды вдохнуть желанный запах, чтобы заглушить невыносимую вонь, преследующую каждый его шаг. Впервые это желание казалось таким естественным и неприкрытым, что он даже не пытался отгородиться от него. Внутри все горело от предвкушения наслаждения её ароматом. Стремление оказаться рядом с ней выросло ниоткуда, затмив разумные доводы избегать их встреч. Впервые Князь шёл на поводу у собственного желания так открыто, лишь слегка прикрывая его стремлением избавиться от проклятой вони, прилипшей к нему из мира смертных.

Несколько мгновений, и он услышал её легкие частые шаги за дверью, заглушаемые другими, более тяжелыми и длинными. И аромат. Ни с чем несравнимый, тонкий, пробуждающий самое тёмное в душе Князя и в то же время, вытягивающий изнутри нечто неизведанное, запах пробивался к нему через толстые двери, дурманя разум. Двери отворились - и его окутало ею. Не двигаясь, Ваал наблюдал за тем, как она прошла в комнату. Ее сердце грохотало на всё окружающее пространство, оповещая Князя о взволнованности девчонки и нетерпении увидеть его. Ваал осматривал девушку с ног до головы и сгорал от желания прикоснуться к бархатистой коже. От одного ее присутствия грудь распирало что-то необъяснимое, затмевающее все известные ему желания и чувства. И с каждой их новой встречей, с каждой мыслью о ней, оно увеличивалось в размерах, намереваясь стереть выстроенную преграду в порошок. Этой ночью Князь намеревался насладиться ее обществом, растягивая каждое мгновение рядом и в то же время, не собираясь показывать рабыне, будто что-то изменилось по отношению к ней. Хватит и того, что она решила, будто имеет право управлять Ваалом, каждый раз стараясь направить в нужную ей сторону. Если она поймет, какую власть в действительности имеет над Князем, вся его реальность может обрушиться ему же на голову, раздавливая каждого, для кого веками выстраивал эту крепость, тщательно укрепляя стены и заделывая трещины.

Погруженный в ощущения, впитывая нежные прикосновения, пьянящий аромат, прислушиваясь к эмоциями, искрящимся вокруг нее, сгорая от нетерпения смять её под себя и пронзать сочное тело, Ваал позволил рабыне вновь перейти черту, разрешив открыть рот и ослушаться приказа. Пронзившая в этот момент злость, стерла полностью всю эйфорию от общества девчонки, открыв глаза Ваалу на то, что он перестал принадлежать себе, и его желания в руках какой-то жалкой души, возомнившей себя особенной, способной изменить Верховного Князя, навязывая ему свои капризы. Понимая, что в происходящем лишь его вина, что сам дал ей повод почувствовать себя исключительной, демонстрируя особое отношение. Чем бы Ваал не оправдывал, и не прикрывал свои поступки, по отношению к Александре, он всё же позволил ей ощутить, что она уникальна. Пришло время продемонстрировать рабыне её настоящее место. Опыт прошлых встреч научил Князя, что она не боится жестокости. Но он знал, как именно отрезвит её, наконец-то выплеснув ей в лицо настоящую реальность его мира.

Отправив девчонку обратно в её покои, он пригласил к себе единственную, кто стал ей дорог и кому она по-настоящему доверилась. Князь знал все о том, какие взаимоотношения сложились у девушек. И слегка недоумевал, откуда могло появиться столько доверия и привязанности у Александры и Рогнеды. Они казались настолько разными, что их сближение представлялось лишенным любой логики и смысла. Но правда была такова, что они обе испытывали друг к другу не простую привязанность, а нечто большее. Швырнув в лицо девчонке фальшивость всего, в чем она была уверена, и что помогало ей черпать силы, он избавит её от напрасных иллюзий, обезопасив себя от соблазна погрузиться в нее еще глубже и растерять единственно важное в его мире - силу и власть.

Рогнеда, казалось, пребывала в замешательстве, оказавшись в спальне Князя. С непроницаемым лицом она ожидала указаний, но сердце ее отбивало барабанную дробь.

- Раздевайся, - приказал Ваал, отпивая из бокала критонис. На краткое мгновение она замерла, словно раздумывая, должна ли. Внутри девушки явно шла борьба, и Князь равнодушно наблюдал за ней, лёжа посреди кровати, допивая напиток. Видел, как она покорно обнажает груди, как резко падает к ногам белье, оставляя её мускулистое тело абсолютно нагим. Не было в ее движениях той отчаянности, с которой это делала Александра, как и не вызывал вид ее обнаженной кожи той бури внутри Князя, что пробуждалась рядом с Сашей. От Рогнеды исходил некий трепет, но Ваала совершенно не затрагивали её эмоции, меркнувшие на фоне отчаянности раздражающей девчонки, сквозившие в каждом вздохе, взгляде, движении. Прикосновения к коже Рогнеды не пропускали сквозь его пальцы разрядов тока, не сводило скулы от желания, затмевающего осознание реальности и пьянящего разум. С ней все было, как и со многими другими, многие века подряд. Но вот удовольствие плоти не пробуждало столько наслаждения, как раньше. Даже её страстные стоны и не скрываемая эйфория не затрагивали в нем совершенно ничего. Словно от былого Князя осталась одна оболочка, отдав все содержимое непокорной девчонке.

Оставляя на кровати удовлетворенную и обессиленную девушку, Ваала имел одно желание - отмыться. Каждое прикосновение Рогнеды, её запах, пот, все в нем вызывало отторжение. Он желал чувствовать на себе следы страсти Александры и знал, что так не должно быть. Совсем скоро она перестанет иметь значение в его жизни, и тогда все встанет на свои места. Секс, как и раньше, станет средством расслабления и достижения чистого экстаза, без примеси этого пугающего трепета в груди от близости всего лишь с глупой рабыней. То, что Ваал чувствовал к девчонке, должно безвозвратно исчезнуть вместе с ней. Он в этом не сомневался, зная, что как никто другой в состоянии контролировать свои эмоции и жизнь.

Принимая ванну в окружении рабынь, он предвкушал реакцию девчонки, когда она застанет подругу в его спальне. Представлял нескрываемый гнев и отчаяние, с которым та не сможет справиться, превратившись в покорную мышь. Такой, какой и должна быть любая другая на ее месте. Медленно выныривая из-под воды, Ваал тут же почувствовал - что-то не так. Он перестал чувствовать Александру. Совершенно. Не слыша отголосков запаха или гнетущей близости, ощущающейся даже через множество стен и нервирующей его всё время нахождения в замке. Сердце замерло, будто стремительно уменьшаясь в размерах. Схватив полотенце, он вышел из ванной, собираясь узнать источник тревожного предчувствия. Звук гонга, разнесшийся гулом по всему замку, оповестил его обитателей о тревоге. Не оставалось ни одного сомнения. Её нет. Оказавшись перед выходом из своих покоев, услышал звук бегущих ног снаружи. Распахнув двери, увидел объятую ужасом Рогнеду, за спиной которой иергоны сбегались в покои девчонки.

- Она мертва, - прошептала воительница, пребывая в нескрываемой панике.

Не медля, Князь устремился в покои напротив.Расстояние до ее спальни казалось бесконечным. С каждым шагом оно словноувеличивалось, не желая давать возможности Ваалу, как можно скорее увидеть Сашусвоими глазами. Ворвавшись вспальню девчонки, Ваал увидел бездыханное тело Александры рядом с кроватью. Нетребовалось слушать пульс, чтобы удостовериться в её гибели. Он не видел души.Её не было в замке, не было где-либо в Инфериатосе, как и в других мирах. Онадействительно погибла.