Ошибка

Как только все долги были сданы, я почувствовала дикое облегчение. Конечно, на этом учёба моя не заканчивалась: учиться предстояло ещё месяца три, а потом снова сессия! Но пока это меня не напрягало. Я позволила себе снова расслабиться и работать в привычном темпе.

Скарлетт предложила на этих выходных прогуляться и «отметить» моё достижение по закрытию долгов. Меня смешит тот факт, что не было меня всего неделю (чуть больше), а разгребала задания я почти месяц! Поэтому, как только услышала слова Скарлетт, не думала ни минуты — сразу согласилась, потому что хотела по-настоящему отдохнуть.

Подруга уже не предлагала мне провести время на вечеринке или в клубе — понимала, что я не стану рассматривать этот вариант. Поэтому сказала, чтобы я сама выбирала место и время прогулки.

Единственный вид прогулок, который мне нравится, — это прогулки по паркам. Не знаю, почему именно парки: природа, приятные звуки, атмосфера? Может быть, всё вместе. Иногда кажется, что парки — мои источники сил, потому что именно после прогулок по ним я чувствую себя лучше.

Сегодня мой выбор пал на набережную вдоль реки Чарльз — это место тоже считается парком. Там многолюдно, особенно по вечерам, но я это как-нибудь переживу. Мы взяли велосипеды, стоявшие прямо у входа в парк, и у нас было неограниченное время езды. Каталась я на них плохо, а если быть честной, то в последний раз садилась на велосипед в шесть лет — и то тогда сзади меня страховал папа. И после его «страховки» я пришла домой со слезами и кровавым лицом: оно было полностью в царапинах, от которых до сих пор можно увидеть едва заметные шрамы.

Первые полчаса меня шатало в сторону, и я падала каждые две минуты. Скарлетт, конечно же, ржала надо мной, но всё равно пыталась помочь: я смотрела на неё и пыталась понять, как у неё это получается. Но, несмотря на её старательные объяснения, до меня ничего не доходило.

Позже я как-то привыкла и стала падать реже. Только через минут сорок мы добрались до набережной. Людей было не так много, как я ожидала. На скамейках сидели семьи с детьми в колясках и просто пары, держащиеся за руки. Мы со Скарлетт сели подальше, чтобы не слышать никого и наслаждаться нашей прогулкой.

Начало марта ощущается в Бостоне моментально: ещё неделю назад мы ходили в тёплой куртке, а уже сегодня — просто в ветровке.

Мой взгляд остановился на водной ряби — она была такой красивой, словно нарисованной акварелью на холсте. Потом он сдвигался в сторону влюблённых — и сердце завистливо сжималось. Я сразу вспоминала о романах, что прочла, и думала о том, когда такое будет у меня. А потом... невольно вспоминался вечер с Алексом. Вспоминались его губы, глаза, голос…

Я прокашлялась, прогоняя эти видения из головы, и на меня повернулась подруга. Лицо у неё было таким же расстроенным, как и у меня. Да, всё-таки моя теория о том, что у них с Максом что-то неладное, подтверждалась. Скарлетт ничего не рассказывала, но я замечала: она больше не разговаривает и не переписывается с ним по ночам, не улыбается сообщениям и даже не упоминает Макса в разговорах.

Я не донимала её вопросами раньше думая, что время неподходящее. Но, кажется, именно сейчас — тот самый момент, когда я могу спросить её об этом.

— Что у вас с Максом?

Скарлетт печально поджала губы и отвела взгляд к речке. В её глазах отражалось небо, и взгляд становился всё стекляннее и стекляннее.

— Вы поссорились после ресторана? — не унимаюсь я.

— И да, и нет, — надрывисто отвечает Скарлетт, сдерживая слёзы. — Та ситуация стала началом. Но мы быстро про неё забыли, если честно. Я покричала на него пару дней, расстроенно говорила ему о предательстве. Но он доказывал, что ничего не знал.

— А дальше что случилось?

— Я просто поняла, что мы разные… И в наших «отношениях», — Скарлетт закатила глаза на последнем слове, — нет никакого смысла.

— В отношениях и не должно быть смысла, — резко говорю я с такой уверенностью, будто действительно что-то знаю об отношениях. — Вы должны быть вместе просто потому, что вам хорошо друг с другом. Разве нет?

— Да, но… — подруга замолкает, чтобы собраться с мыслями. — Мы слишком разные. Во-первых — возраст, во-вторых — интересы и взгляды на жизнь. Мне с ним хорошо, но у нас нет ничего общего. Я люблю гулять, веселиться, а он помешан на работе. Когда я говорю «пошли в клуб», он закатывает глаза и говорит мне такие вещи, что мне становится неуютно.

— Что он говорит?

— Что в клубы ходят только те девушки, которым не хватает внимания или которые хотят развлечения на одну ночь. Меня это очень задело. Я ему сказала об этом, но Макс оправдался, мол, не имел в виду ничего плохого и вовсе не намекал, что я какая-то шлюха.

— Может, он искренен? Я бы не сказала, что Макс — плохой человек.

Пару секунд Скарлетт смотрела на меня, а потом заржала так громко, будто секунду назад не была в слезах.

— Ну да, конечно, — хмыкает подруга. — То же самое ты говорила мне осенью про своего сталкера. Ору.

— Это другое!

— Конечно, — наигранно кивает она. — В общем, поэтому я приняла решение расстаться с ним. Да, мне было хорошо с Максом, но у нас разные приоритеты, разные мысли, взгляды… разные жизни, короче.

Я вздохнула и положила руку ей на плечо в знак поддержки. Что бы у неё ни происходило, я всегда буду рядом, чтобы поддержать в чём угодно, даже если это будет самый несусветный бред, который я когда-либо слышала.

Большую часть времени мы просидели молча: то смотрели вдаль в тишине, то фотографировали природу и друг друга. Я выложила историю в инстаграм, помня о данном обещании Миранде. Сверху добавила подпись: «Грустим и наслаждаемся местом», — и грустный смайлик в конце.

Потом Скарлетт снова заговорила про Алекса, хотя стала делать это гораздо реже. И мне это даже подходило. Про нашу последнюю встречу с ним я не рассказывала. Не потому, что стеснялась или стыдилась — просто не хотела говорить о таком… слишком интимном. Да и пока ничего непонятно, нет смысла болтать впустую.

Темнота подкралась незаметно. Мы обратили на неё внимание только тогда, когда с соседних лавочек начали вставать люди. А потом заметили исчезнувшее солнце и стихшие звуки. Мы стали собираться — нужно было отдать велосипеды в течение двадцати минут. Ехать на нём обратно я не решилась, просто вела рядом.

Когда мы вышли из парка и направились к общежитию, телефон Скарлетт внезапно зазвонил. Достав его из кармана ветровки, она взглянула на экран, прикрыла глаза и, не отвечая, положила его обратно со словами:

— Макс…

— Ответила бы.

— Не хочу разговаривать. Не знаю о чём. Да и смысла просто не вижу.

Не успели мы пройти и десяти шагов, как звонок раздался снова. Скарлетт нахмурилась — стало ясно, что что-то случилось, если он звонит повторно. Макс не из тех, кто будет названивать девушке просто так. Значит, причина серьёзная.

— Ответить? — спрашивает Скарлетт, держа в дрожащих руках телефон.

— Отвечай, — напряжение передалось и мне.

Скарлетт вздыхает, отвечает на звонок и подносит телефон к уху.

— Алло?

— Добрый вечер, Скарлетт. Надеюсь, я не отвлекаю, — говорит Макс очень громко, так что слышно даже мне.

— Ну, немного. А что?

— Айви далеко от тебя?

Я хмурюсь. Внутри всё сжимается от тревоги — как в детстве, когда родители говорят «иди сюда, есть разговор».

— Нет, рядом. Мы гуляем.

— Дай ей трубку. Срочно.

Скарлетт пожимает плечами, глядит на меня с такими же круглыми глазами и протягивает телефон. Я тут же выхватываю его.

— Что случилось?

— Привет. Не знаю, как тебя просить об этом… но мне нужно, чтобы ты приехала ко мне.

— Не поняла, — растерянно отвечаю я и замечаю, как Скарлетт приподнимает бровь.

— Я сначала спрошу: у вас с Алексом всё нормально, ничего не случилось?

— С ним что-то случилось? — обеспокоенно интересуюсь и крепче сжимаю телефон.

— Случилось. Между вами всё было нормально, вы не ссорились?

— Нет… Что произошло, что с ним?

Поняв, что речь идёт об Алексе, что с ним что-то произошло, меня охватила дрожь. Не знаю, что это вообще за реакция и почему она у меня вообще есть, учитывая всё, что между нами было. Но почему-то именно сейчас мне стало очень страшно за него. Страшно узнать, что с ним случилось что-то серьёзное.

— Он пьян. Очень сильно. И зол. С ума буквально сходит, но мне ничего не говорит. Я понятия не имею, что с ним делать. Ты можешь помочь как-нибудь? Уверен, что при виде тебя его попустит.

— Нет, — отрезала я.

Пьяных людей я боялась до дрожи в коленях. А при упоминании того, что он сошёл с ума, мне стало ещё хуже. Никогда нельзя догадаться, что в голове у пьяного человека и на что он способен.

— Айви! — разозлённо крикнул он. — Если не приедешь ты, я вызову ему психушку. Он разнёс мне половину дома.

— Я не несу за него ответственность!

— Я прошу тебя приехать и помочь мне успокоить его. Если он для тебя хотя бы немного что-то значит. Адрес скинул Скарлетт. Выбор за тобой.

И Макс сбросил трубку, оставив меня в такой бешеной растерянности, что я не понимала, что мне делать. Скарлетт запихнула телефон в карман и выпалила длинное матерное предложение, адресованное Максу.

— Козёл! Как он вообще смеет просить о таком. Ещё и манипулирует! Не смей туда ехать. Пусть разбираются сами. Ты не его мамка и вообще ты ему никто, чтобы приезжать и убаюкивать!

— А если произойдёт что-то плохое?..

— Это не твоя вина. И это будет не на твоей совести, Айви. Ты была права, когда сказала, что не несёшь за него ответственность. Алекс взрослый мужик, сам должен отвечать за свои поступки.

Меня хватило минут на пятнадцать. Примерно столько прошло с момента разговора. Мы успели дойти до общежития, и уже в комнате я поняла: не смогу спокойно сидеть на месте — уж тем более лечь спать. Несмотря ни на что, просто не смогу.

Да, он подонок ещё тот, каких поискать нужно. Но как не помочь, если ему, по словам Макса, очень плохо? Я не такой человек…

— Ты с ума сошла?! — кричала мне вслед Скарлетт. — А ну стой!

Подруга выбежала за мной, закрыла нашу комнату на ключ и, схватив за локоть, потащила по ступенькам со словами:

— Одну я тебя не пущу. Если сходить с ума — то уже вместе…

Мне осталось лишь улыбнуться ей и благодарно кивнуть. Такси приехало быстро, и мы назвали адрес Макса.

Всю дорогу у меня тряслись ноги от тревоги. Стыдно даже признаться: я переживаю за него! Переживаю! Думать о таком... До чего я докатилась. Но факт остаётся фактом. Пока я ещё не понимаю, как это описать — просто человеческое сострадание, которое могло бы быть к любому другому человеку? Или всё-таки волнение именно за него?

Максу мы забыли позвонить и предупредить о том, что едем, и он узнал об этом только тогда, когда увидел нас с балкона своего двухэтажного дома. Он стоял снаружи, опираясь на перила одним локтем, а между пальцами другой руки держал сигарету.

Заметив нас, Макс кивнул, потушил сигарету, а через две минуты открыл дверь. Он явно был рад видеть меня вместе со Скарлетт — это было заметно по глазам, которые едва ли не искрились. Но в словах этого не прозвучало: он просто поздоровался и предложил чай.

— Где Алекс? — спросила я, склонив голову.

— На крыше.

— Что?! — выкрикнула я так громко, что рядом стоящая подруга подскочила. — Что значит на крыше?!

— Спокойно. Он просто там сидит.

— Он же может упасть! Тем более если он не трезвый! Как ты вообще мог его пустить туда одного?

Я была так зла на Макса, что уже не думала о рамках приличия. Мне было всё равно, что я на него кричу и отчитываю. А он, на удивление, смотрел на меня не со злостью или раздражением — хотя должен бы, — а с... восторгом.

Ничего не сказав, я бросилась по лестнице. Макс что-то крикнул мне вслед — возможно, пытался объяснить, где находится выход на крышу, — но я решила, что справлюсь сама.

И нашла. Минуты через три, но нашла. В одной из комнат было большое окно, чуть приоткрытое — вероятно, оно и вело на крышу. Я слышала лёгкое шмыганье снаружи и поняла: Алекс там.

Пришлось постараться, чтобы дотянуться до окна. Я напрягла все свои мышцы, которых по факту не было, чтобы подтянуться и ухватиться за оконную раму. Прохладный ветер уже касался моих пальцев и попадал на волосы.

Алекс замер, больше не издавая никаких звуков, когда понял, что к нему забираются. Он повернул голову тогда, когда я карабкалась к нему — цеплялась руками и ногами, пытаясь выбраться наружу.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Алекс, помогая мне выбраться.

Его вопрос остался где-то на втором плане, потому что я случайно посмотрела вниз, отчего у меня перекрыло дыхание. Было очень высоко и явно больно падать. Я, конечно, видела, как Алекс спокойно сидит и ни о чём не переживает, но всё равно паниковала. Здесь упасть — на раз плюнуть.

— Айви? — снова окликнул мужчина.

— А? — придя в себя, произнесла я.

— Что ты здесь делаешь, спрашиваю?

Нет, его голос не был злым. Скорее… настороженным и отчаянным. Несмотря на темноту вокруг, я могла заметить засохшие полоски от слёз на его щеках, которые подсвечивал лунный свет.

— К тебе пришла, — честно отозвалась я.

— Как ты узнала, что я здесь? И вообще зачем?

Пришлось подумать несколько секунд, прежде чем ответить.

— Макс позвонил. Сказал, что ты разнёс ему половину дома, что ты сошёл с ума и тебе нужна помощь. Поэтому я здесь.

— Подожди, — Алекс усмехнулся и выставил указательный палец вперёд. И я только сейчас заметила, что во второй руке у него была бутылка какого-то алкоголя. — Ты приехала сюда, потому что переживала за меня?

Я вздохнула. Опять эта его самодовольная улыбка.

— Считай, что да.

— Нет, такой ответ мне не нравится. Давай без «считай». Просто ответь: да или нет.

— Да. Потому что переживала. Легче стало?

— Намного, — хрипло рассмеялся Алекс и даже поставил бутылку на черепицу.

В первые минуты сидеть на крыше было страшно, а теперь хорошо. Это какое-то успокаивающее, исцеляющее место. Здесь спокойно. И я понимаю, почему Алекс сюда выбрался.

— Давай спустимся? — посмотрела я на Алекса.

— Нет. Мне здесь хорошо.

Алекс был пьян, но не до такой степени, как его описывал Макс. Его язык не заплетался, а взгляд был довольно чётким.

— Что случилось, Алекс? — вопрос слетел с губ с опаской.

Алекс поджал губы, а затем закусил нижнюю. Правая рука сжалась в кулак так сильно, что побелели костяшки.

— Накрыло, — пожал он плечами. — Ничего такого.

Его глаза бегали со стороны в сторону, и по этому состоянию я поняла, что что-то гложет его изнутри так сильно, что ему пришлось сорваться.

— Из-за чего?

— Ты не захочешь это слышать, — Алекс странно, даже пугающе улыбнулся, обнажив зубы.

— Мне не важно. Главное, чтобы тебе стало легче. Когда выговоришься — станет.

Он повернул голову, посмотрел прямо в глаза. В саму душу. Долго молчал, сжимал кулаки, прикусывал губы, зажмуривался, будто боролся с собой. И всё же произнёс:

— Моя бывшая девушка покончила с собой. Из-за меня, Айви. Я… я виноват в её смерти.

На несколько секунд всё исчезло — крыша, ночь, луна. Остались только эти слова, вбившиеся в уши, в грудь. Пульс резко подскочил, отдался в висках. Сначала — страх, потом удивление, и, наконец, понимание: вот оно. Вот та боль, которую он носит в себе, как клеймо. То, что изуродовало его изнутри.

— Как это произошло?

Алекс вздохнул и начал говорить:

— Мы часто ссорились… очень часто. Наши будни из этого и состояли. Это стало нормой — поругаться, обвинить, промолчать. Она всегда винила меня. А я всё глотал, потому что не мог кричать на человека, которого любил. Но однажды всё зашло слишком далеко. После одной из ссор она наглоталась дури. Передоз. Позже призналась, что сделала это назло. Хотела наказать меня. Я был зол, но опять ничего не сказал. Потому что верил: это моя вина. Хоть и не понимал — в чём именно.

Он отвёл взгляд в сторону.

— С того момента она подсела на наркотики. Постоянно. Через месяц я уже не узнавал в ней ту, кого любил. Но продолжал быть рядом. Поддерживал, делал всё, что мог. А потом Питер, мой босс, предложил работу в другом городе, и я уехал. Вечером позвонила её мать. Сказала, что она умерла.

Пауза. Он закрыл глаза.

— Организм сдался. Печень, сердце, всё остальное — отказало. Её организм просто сдался и забрал у меня.

Я слушала, не моргая. Его голос не дрожал, но я чувствовала, как он ломается изнутри с каждой фразой. В его исповеди не было попытки оправдаться. Только боль. Бесконечная и безысходная.

— Я не был на похоронах. Из-за работы не смог. И... ни разу не был на её могиле, — продолжил Алекс, глядя вдаль.

— Алекс… — я выдохнула и коснулась его руки, понимая, что окончательно сошла с ума, если позволяю себе это. — Тебе нужно простить себя. Я знаю, как это звучит — просто. Но на деле это самое трудное. И я понимаю: если бы ты мог, ты бы сделал это уже давно.

Он едва заметно усмехнулся. Улыбка вышла печальной и усталой.

— Но ты должен это сделать. Иначе просто погибнешь под тяжестью вины. Она уже почти уничтожила тебя, но ты всё ещё борешься. Я это вижу. Ты должен измениться не чтобы доказать что-то мне, а чтобы забыть то, кем она тебя сделала. Ты можешь быть другим, Алекс.

Он молчал. И с каждой секундой это молчание всё сильнее напрягало. Мне стало казаться, что я несу бред. Что говорю то, чего он не хочет слышать. Что лезу не туда. Но его взгляд уже не был стеклянным. В нём появилось спокойствие. Только веки начали опускаться чаще от усталости и расслабленности, что принёс алкоголь.

Алекс зевнул. И, как по цепной реакции, я тоже.

Он поменял положение наших рук — теперь его ладонь лежала поверх моей. И нежно гладила. Легко. Без намёка. Без надежды на что-то. Просто касание живого человека, который слишком долго был холоден.

— Вернёмся? — спросила я. Хотя, если бы он сказал, что хочет остаться, я бы осталась.

— Замёрзла?

— Нет, — соврала я, унимая дрожь.

— Прости. Честно. Прости, что тебе пришлось сюда ехать. Я не хотел, чтобы ты видела меня в таком состоянии. Тем более — слушала бред сумасшедшего про бывшую.

— Всё нормально. Тебе это было нужно. Я не жалею.

— Спасибо, — тихо сказал он, убрал руку и медленно поднялся.

Когда он пошатнулся, я вскрикнула. Испугалась так сильно, что внутри всё оборвалось. Одно неверное движение — и…

Я ткнула его в плечо — не сильно, но чтобы почувствовал. Ему стало смешно. А моё сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

Алекс залез в комнату через окно первым, и уже после помог мне спуститься. Он не предлагал «подстраховать», не пытался коснуться моего тела. Просто подал руку, но я знала, что он в любой момент готов словить меня.

Внизу, на улице, Макс и Скарлетт всё ещё разговаривали, но уже направлялись в дом. Я обязательно узнаю, о чём, но завтра.

— Ты останешься на ночь? — спросил Алекс.

— Не знаю, — честно ответила я. Об этом я ещё не думала. — Надо посоветоваться со Скарлетт.

— Макс не отпустит её в такое время.

— Тогда останемся. Здесь ведь есть ещё комнаты?

Алекс кивнул, и я почувствовала лёгкое облегчение. Нет, спать с ним в одной кровати было бы уже слишком для этого дня, поэтому, слава богу, тут много комнат, в которых можно уснуть.

Мы простояли в тишине ещё несколько минут, бросая на друг друга взгляды, а потом я развернулась со словами «спокойной ночи» и быстрым шагом стала идти к двери, будто сбегая от него.

Но пришлось остановиться, когда спиной почувствовала, как он приблизился. Волосы на затылке стали дыбом от горячего дыхания, что обдувало шею. Я замерла. Не двигалась. Стояла с закрытыми глазами.

— Айви… — хрипло прошептал мужчина. — Спасибо за сегодняшний разговор.

— Не стоит за такое благодарить, — вернула я ему его же слова, которые он сказал мне в трудный период.

— Стоит. У меня никогда не было подобных разговоров с кем-либо. С одной стороны простых и обычных, но с другой — таких душевных и трепетных, что сердце уходит в пляс. Слишком красноречиво?

Его смех врезался мне в уши, и я тоже улыбнулась, надеясь, что он этого не видит.

— Айви?

— Что?

— Повернись, пожалуйста.

— Алекс… — я неуверенно произнесла его имя, боясь того, что он захочет сделать. Обычно после таких слов главные герои целовали главную героиню в книгах, что я читала.

— Просто повернись. Обещаю, я не буду делать глупостей.

Поверив, я обернулась и уставилась в его большие карие глаза.

— Ты очень помогла мне сегодня…

В словах было столько нежности, которая, казалось, не была присуща ему. Но он старательно пытался вырастить её в себе. Я молча смотрела в глаза, изредка переводя взгляд на губы — всё думая о том, сделает ли он такую ошибку.

— Можно обнять тебя? — неуверенно спросил мужчина, склонив голову на бок.

Я улыбнулась непонятно чему — каким-то своим глупым мыслям или тому, каким милым он сейчас был. Впервые мне не страшно с пьяным мужчиной. Медленно кивнув, растягивая момент ожидания, я наблюдала за тем, как меняется его выражение лица: улыбка мерцала на губах, а глаза блестели. Алекс очень аккуратно, будто боялся сломать этим действием, обнял меня.

Казалось, что это будет по-другому. Я думала, что Алекс будет вести себя по-другому, но… он определённо умеет удивлять. Мужчина почти не касался меня. Пальцы на моей пояснице едва касались ткани ветровки. Он боялся. Опасался.

Только его голова упала на моё плечо, а нос щекотно коснулся кожи шеи. Он просто уткнулся в неё и продолжал так стоять, тяжело дыша. А я не знала, что и думать.

— Алекс? — окликнула я его спустя минуту.

— Увлёкся, — шмыгнул носом тот и медленно, совсем нехотя, отстранился. — Извини. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Ложись спать и не думай ни о чём.

Алекс прислонил пальцы ладони к виску, мол, так точно, мой командир. Я рассмеялась и на этой ноте ушла из комнаты, оставаясь стоять ещё несколько секунд у двери.

В лучшем случае, мне бы сейчас найти Макса, чтобы узнать, где я могу расположиться. Стоило ступить на первую ступеньку лестницы, что вела вниз, как тут же краем глаза я заметила брошенную тень на стене, на которой было два силуэта, плотно прижавшиеся друг к другу. И, судя по звукам, они целовались. Скарлетт, кажется, мычала и первое время пыталась отстраниться, но потом сдалась.

Помирились.

С улыбкой на лице я сделала тихий шаг назад и зашла в первую попавшуюся комнату, надеясь, что мне можно в ней остаться. Сегодняшняя ночь оставила после себя уверенное чувство, что всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Может, и не сразу. Может, через многие трудности, но «хорошо» точно наступит.