Ошибка

Весёлая песня громко играла в салоне автомобиля, призывая подпевать, подтанцовывать или хотя бы улыбаться. Что Скарлетт, собственно, и делала. У подруги было отличное настроение, которое она так норовила передать мне, только у неё это не получалось. Скарлетт то и дело толкала меня в плечо, предлагая присоединиться к ней или прося натянуть на лицо улыбку. Но я не могла.

Настроения не было от слова совсем. Я с трудом заставила себя поехать на встречу, чтобы не подставлять ни Скарлетт, ни Макса. Но желания не было. Мне было плохо не только морально, но и физически. Вчера днём мама прислала мне несколько сообщений, на которые я так и не нашла в себе силы ответить даже спустя день. Кажется, она снова выпила, потому что не попадала по буквам — и я знала, что её приступы любви начинают проявляться только под градусом. В трезвом состоянии ей почти всегда было на меня всё равно. Я не понимала, почему всё именно так.

А сегодня с самого утра моя голова раскалывалась — я померила температуру, и градусник показал почти тридцать восемь. Резко отказываться от встречи я не собиралась, снова по той причине, что не хотелось никого подставлять, поэтому я просто выпила жаропонижающее и ни о чём не сказала Скарлетт. Отчего-то мне было всё равно на себя. Большую часть моих мыслей занимала мама или Алекс.

Но пока Алекс не появлялся, я о нём и не думала. Решила, что это ни к чему. Как часто говорит Скарлетт: волноваться стоит только тогда, когда это уже случилось, а не забивать голову пустыми тревогами заранее. Тогда её слова казались мне просто удобной отговоркой, но со временем я поняла, насколько в них много смысла.

— Айви, у тебя всё нормально? — Макс уменьшил громкость музыки, чтобы задать вопрос. Я словила его взгляд на себе через зеркало заднего вида.

Я кивнула головой, не желая разговаривать. Но Макс, словно специально, хотел меня разговорить, поэтому на одном вопросе он не остановился:

— Тебе не душно? Ты, кажется, покраснела.

Неужели у меня опять поднялась температура?

— Открой, пожалуйста, окно, — сказала я, сделав вид, будто мне и правда не хватает воздуха, а не потому, что внутри меня снова бушует жар.

Он приоткрыл окно буквально на пару сантиметров — достаточно, чтобы впустить свежий воздух, но не настолько, чтобы замёрзнуть. Зима же. Тем более в салоне работает подогрев.

Скарлетт то и дело бросала на меня короткие молчаливые взгляды. Кажется, она уже начинала что-то подозревать.

Когда мы вышли из машины, Макс галантно подал нам двоим руку — сначала Скарлетт, потом мне. Они шли медленно, вполголоса о чём-то воркуя, но я не вникала — была полностью поглощена собственными мыслями, сомнениями и нарастающим чувством вины. Его я уже ощущала, когда получила новогоднее поздравление от мамы, но так и не ответила. Скарлетт, кажется, пару раз окликала меня, что-то спрашивала, но вскоре оставила попытки, решив, наверное, что я просто не слышу.

Когда мы вошли в вестибюль, краем глаза я заметила, как Макс обнял Скарлетт за талию. Но почти сразу ему пришлось отстраниться, и на лице мелькнула тень сожаления — будто ему не хотелось отпускать её даже на секунду. Он сказал девушке на ресепшене пару фраз, назвав номер столика. Та быстро нашла его имя в списке, кивнула и, натянув вежливую улыбку, повела нас в основной зал.

Ресторан, который выбрал Макс, поражал с первого взгляда своей величественностью и изысканным стилем. Просторный зал с высокими потолками создавал ощущение свободы и грандиозности, а каждая деталь интерьера словно напоминала о богатстве и утончённом вкусе. Золотые вставки в массивных дверях, изящных колоннах и на стенах отражали мягкий свет люстр, наполняя помещение тёплым, мерцающим сиянием. Всё здесь дышало роскошью — от мраморных полов до бархатных кресел с резными спинками. Атмосфера была одновременно торжественной и уютной. Персонал встречал гостей с искренней улыбкой, обслуживая с исключительной вежливостью и профессионализмом, не упуская ни одной мелочи. Казалось, что это место создано, чтобы впечатлять.

Зал был заполнен людьми — буквально за каждым столиком сидела какая-то парочка или большое количество человек, которые смахивали на деловых партнёров. Воздух звенел от гомона голосов, звона бокалов и лёгкой фоновой музыки. Пока я рассматривала помещение, всё ещё не переставая восхищаться его интерьером и атмосферой, Макс вёл нас со Скарлетт к нашему столику размеренным шагом. Скарлетт не переставала улыбаться, словно улыбка заела на её лице ещё в поездке.

Скарлетт поздоровалась с нашим, видимо, четвёртым человеком, и Макс помог ей присесть — отодвинул стул, не забывая о правилах этикета. И когда я, наконец, опустила голову — чтобы, во-первых, присесть, а во-вторых, взглянуть на незнакомца, — то мгновенно застыла… Мой ступор продолжался до тех пор, пока Скарлетт не дёрнула меня за руку. За столом сидел… Эйден. Тот самый четвёртый человек, друг Макса — Эйден. Неужели это всего лишь стечение обстоятельств? Просто совпадение? Разве такое вообще возможно?

За что мне так не везёт?

Почему за столом сидит именно тот, который вмиг стал для меня незнакомцем? Он врал мне о себе с самого начала. И кто знает, сколько ещё лжи осталось за кадром, которую нам просто не удалось со Скарлетт узнать?

Я всматривалась несколько секунд в его лицо, чтобы понять реакцию на моё появление. Думаю, он тоже не рад видеть меня. Наверняка ожидал другую «спутницу». А пришла я.

Как чувствовала, что не нужно было идти.

— Привет, — опустив голову, здороваюсь я с парнем, который не перестаёт смотреть на меня, и я чувствую себя очень неловко от его пристального взгляда, в котором я не могу ничего прочитать.

— Привет, — говорит Эйден, и я сразу замечаю, что его голос изменился. Раньше он звучал мягко, почти ласково, а теперь стал грубее, ниже, чужим. Хотя… может, мне это просто кажется.

— Вы знакомы? — с ярым удивлением поинтересовался Макс, позволяя бровям взлететь вверх.

А вот Скарлетт удивлена не была. Она, кажется, сразу поняла, кто этот незнакомец по тому, как я описывала Эйдена. Да и моя реакция, наверное, тоже о многом говорила. Мои руки немного начали дрожать от странного ощущения страха. Пусть Эйден и врал мне о себе, как показали факты, но он явно не плохой человек, поэтому страх неоправдан. Но, несмотря на все убеждения, он не уходил.

— Да, мы учимся в одном университете и знакомы уже несколько месяцев, — отвечает первым Эйден, и я поднимаю сощуренный взгляд. Значит, учимся в одном университете, да?

Лжец.

Но подавать виду, что всё знаю, пока не буду. Вдруг всплывёт что-то ещё?

— Ага, — подтверждаю я, кивая. — Мы знакомы.

— Вот это совпадение! — снова удивлённо восклицает мужчина, и это уже надоедает.

Вчетвером мы открыли меню, и каждый устремил взгляд в своё. Каждые несколько секунд я отрывала взгляд от названий блюд, чтобы посмотреть, смотрит ли Эйден? И он смотрел. И в этом взгляде было что-то тревожное, незнакомое. Никакой мягкости, к которой я привыкла раньше. Его глаза будто прожигали — не сводил с меня взгляда, и в то же время… не выражал ничего определённого. Ни злости. Ни боли. Ни упрёка.

Только пустота. Или предупреждение?

Я не могла понять, хочет ли он что-то сказать этим взглядом… или просто смотрит.

Пора прекратить себя накручивать, наверное…

— Девушки, выбрали? — спрашивает Макс.

— Я буду макароны с сыром и салат «Цезарь», а из напитков… красное вино.

— А ты, Айви?

— Стейк с картофельным пюре и лимонад.

Макс заметно удивился выбору моего напитка, но промолчал — ещё бы он посмел что-то сказать! Когда Макс и Эйден тоже выбрали себе еду, то жестом подозвали официанта, который через пять секунд уже подлетел к столику и, быстро приняв заказ, упорхал обратно.

Скарлетт внезапно стала молчаливой, что было ей совсем неподвластно, и та улыбка всё же сползла с её лица. Каждую секунду она смотрела на Эйдена, и, кажется, ещё немного — и её спутник — Макс — начнёт ревновать.

— Молодой человек, вы так и не представились мне, — не выдержала Скарлетт.

— Прошу прощения, Скарлетт, за мои манеры, я Эйден.

— И как же вы, Эйден, познакомились с Максом? Сколько вам лет, кстати?

Эйден ухмыльнулся и отвёл глаза в другую сторону, будто бы догадываясь, что устраивает моя подруга. Макс, в отличие от парня, заметно напрягся отчего-то. И это показалось мне странным.

— Макс — мой друг с детства, можно даже сказать почти брат. Когда я учился в школе, он закончил университет и уехал строить новую жизнь. И совсем недавно мы встретились снова. Вот, как-то так, ничего интересного, Скарлетт.

— Вопрос про возраст ты игнорируешь специально или придерживаешься того самого «спрашивать возраст — некрасиво»? — ехидничает Скарлетт, совсем этого не скрывая.

— Я на четвёртом курсе, Скарлетт.

— Это не ответ про возраст.

Скарлетт нахмурилась, замечая, как и я, его резкое молчание.

— Двадцать два, Скарлетт.

— Кстати, на каком ты факультете, Эйден? Не видела тебя вообще в нашем университете. А я многих знаю.

Эйден не перестаёт улыбаться.

— На психологическом, — продолжает отвечать парень, уверенно рассказывая заготовленную им информацию.

— Правда? Я вот недавно была…

— Хватит, — резко прервала их я, несильно стукнув по столу, лишь чтобы привлечь внимание. — Мы, кажется, собрались здесь, чтобы провести хорошо время, а не для допросов.

Скарлетт недовольно закатывает глаза и под столом пинает мою ногу, безмолвно говоря: «Зачем ты это сделала?! Я почти его раскусила!»

Я пнула её ногу в ответ и на этом мы закончили.

Макс поддержал мои слова и затем стал что-то рассказывать, чтобы перевести тему. Я не слушала — буду честной. И Эйден тоже, потому что я смотрела на него и видела, как он неотрывно пялится на меня. Раньше он был другим… казался более скромным. Что же изменилось теперь? Хотя нет — если вспомнить тот странный, морозящий до мурашек взгляд тогда, у магазина, когда за мной пришёл Уилл… Я уже видела это выражение. Просто тогда не придала значения.

Еду нам принесли через пятнадцать минут, и Макс, похоже, немного устал от бесконечных разговоров — едва заметно выдохнул, как бы облегчённо. Эйден первым потянулся к бутылке вина, которая была уже открыта персоналом, и налил всем троим по бокалу. Я смотрела на него, пока он разливал вино… и вдруг взгляд случайно упал на его руку.

На внутренней стороне была огромная порез. Кровь вот-вот засохла, только покрылась коркой, словно рана была получена совсем недавно.

И в момент меня словно окатило ледяной водой. Это ощутилось так буквально, что всё тело сначала сжалось, а затем задрожало самой сильной дрожью, которая только возможна. Ноги под столом тряслись так, будто сейчас ударятся о стол и перевернут его.

Этот след было невозможно не узнать.

Этот след был таким знакомым…

Этот след оставила я.

Тогда, в библиотеке, когда Алекс появился в коридоре.

Виски сжали. Голова заболела так сильно, что я скривила лицо и опустила голову, чтобы это никто не увидел, но, как назло, увидели все. Скарлетт коснулась моей ладони, лежавшей на столе, и опустила голову, чтобы взглянуть в моё лицо.

Я покачала головой, прошептав:

— Всё в порядке.

А сама понимала — нет, всё не в порядке. Я очутилась в своём кошмаре. В том, о котором даже не думала. Я старательно пыталась сложить пазлы, но не выходило. Я просто не понимала или не хотела понимать, что всё это значит. Горло начало сдавливать невидимой верёвкой, которая перекрывала кислород.

Внутри всё горело. Теперь было непонятно — от температуры или от страха.

— Извините… — тихо, с трудом сказала я. — Мне нужно отойти.

Скарлетт сжала мою руку.

— Мне пойти с тобой?

— Нет, не нужно…

Я бросила взгляд снова на руку Эйдена, зачем-то желая убедиться в том, что этот порез — не моя галлюцинация. И всё же он был на руке. А потом встретилась взглядом с его карими глазами, которые стали ещё более пугающими.

И его улыбка, едва заметно играющая на уголках губ, добила меня окончательно. Словно ею он сказал: «Что-то не так, Айви? Хочешь что-то сказать?»

Это, должно быть, очень странно выглядело для всех, но я покачала головой, и казалось, что меня понял только Эйден. Он всё понял — я уверена.

— Ладно… Если что, позвони мне, — подруга не отпустила меня в туалет без сумочки — просто дала мне её в руки, и я быстрым шагом, насколько позволяли каблуки, ушла.

Я не сразу понял, что происходит. Всё происходящее казалось странным, как будто я попал в чужую пьесу и забыл свою роль. А потом — как удар под дых. Осознание пришло не сразу, волнами, но с каждым мгновением становилось всё отчётливее.

Признаться честно, я и подумать не мог, что услышу нечто подобное. Что это скажет именно она. Скарлетт. Та, кого я все эти месяцы считал простой, поверхностной, легкомысленной. Глупой. А она оказалась умнее нас всех. Гораздо умнее

Как — до сих пор не понимаю — но вместе с Айви ей удалось докопаться до правды. До сути. До того, что я прятал так тщательно. Они выяснили, что Эйден — не студент. Что он не учится на психфаке. Более того, никто вообще не знает, кто такой Эйден. Ни одного упоминания. Ни одного следа.

Этот удар я не предвидел. Не мог. Он был точный, в самое уязвимое место. И теперь я перебираю в голове каждую деталь — что меня выдало? Где я оступился? Почему Айви пошла именно к Скарлетт? Что насторожило её?

Айви... Ты не сорвала мой план. Он по-прежнему в силе. Сегодня я всё равно покажу тебе своё истинное лицо. Но ты удивила меня. По-настоящему. Настолько, что на какое-то мгновение я просто... замер. Оцепенел. И если быть до конца откровенным — ты заставила меня почувствовать то, чего я давно не чувствовал.

Настоящее волнение.

Вживую Айви вызывала куда больше эмоций, чем через экран. Как только она вошла, воздух словно сгустился. Я чувствовал её шаги, даже не поворачивая головы. Вблизи лучше видно, как чёрный корсет изящно сузил её талию, сделав её более выраженной, хотя она у неё и так была тонкой. Юбка казалась куда короче, что с одной стороны меня радовало, а с другой бесило — каждый второй в этом ресторане, сидя рядом со своей девушкой или женой, пялился на её ноги.

Второе удовольствие я получил, когда увидел на лице удивление — Эйден явно не входил в её планы. Это было видно по мимолётному удивлению, вспышке эмоций в её глазах. Она не умела притворяться — и в этом её слабость. И её прелесть.

И третье удовольствие пришло только что. Голубые глаза «случайно» — я специально делал всё, чтобы она заметила — коснулись моего шрама на ладони. Полагаю, Айви сразу узнала свой почерк. Помнила, на какой руке оставила рану и какого она была размера — я уверен. И сейчас, глядя на порез с ужасом, непониманием и прочим, девушка начала всё понимать.

Теперь всё в её голове начало вставать на свои места. Где-то в самых глубоких, тёмных уголках сознания она уже знала ответ. Просто боялась в него поверить. Я видел, как её дыхание сбилось. Как она опустила голову, прикрыла глаза, пытаясь совладать с тем, что разом навалилось.

А потом — резко встала. Стул скрипнул, пальцы сжались о край стола. Но она удержалась. Победила слабость, головокружение, тревогу. Голос дрогнул, но прозвучал — она сказала, что отойдёт.

Макс уже начинал что-то подозревать. Его взгляд сверлил меня, но пока никто этого не замечал. Скарлетт напряжённо следила за Айви, её лицо застыло в тревоге. И только я знал, что на самом деле сейчас происходит. Только я чувствовал, как всё начинает двигаться.

По моему сценарию.

— Что происходит, кто-то понял? — тихо, почти шёпотом, но с заметной тревогой в голосе спросила рыжеволосая. Голос её был сдержан, не таким звонким, как обычно.

— Похоже, ей стало плохо, — отвечаю, чуть склонив голову в ту сторону, куда направился лучик. — Наверное, я пойду проверю её…

Я делаю вид, что обеспокоен. Делаю всё, чтобы эта хитрая, слишком наблюдательная стерва увидела: я переживаю. Но в её взгляде — никакой наивности. Она что-то почувствовала. Что-то не сходится. И вдруг, резко, почти со щелчком, она обрывает меня:

— Нет. Я сама схожу.

— Скарлетт, — тихо, но отчётливо, с предупреждением замотал головой. — Я сам пойду. Проверю.

— Кто ты, блядь, такой, а? — её голос стал громче, жёстче, и в ту же секунду она встала из-за стола. — Я прекрасно знаю, что ты не Эйден.

Плечи Макса вздёрнулись, как по команде. Он понял, что сейчас что-то произойдёт.

Я не двигаюсь, только чуть улыбаюсь краем губ.

— Не чувствуй себя слишком умной, только потому что покопалась в университетских документах, ладно?

— О, ты понял? Прекрасно, — она почти смеётся. Низко, глухо. Несколько человек за соседними столиками обернулись.

— Пожалуйста, не забывайте, где вы находитесь, — вмешался Макс, встав между нами. Его голос звучал мягко, но в нём слышался стальной стержень. — Эйден… Пожалуйста, успокойся. Скарлетт, пусть он сходит за Айви. Он её не тронет.

Скарлетт медленно переводит на меня взгляд. Её глаза — ледяные. Она не верит. Она не хочет отпускать меня. Она знает, что за этим стоит нечто большее. Но спорить с Максом — не лучший ход. Она понимает это.

И всё же бросает в лицо:

— Если через пять минут ты не вернёшься с ней — я приду за вами. И если увижу хоть что-то, что мне не понравится… я клянусь, я сделаю с тобой что-то, о чём ты пожалеешь.

Рыжая пыталась казаться грозной. Выдавливала из себя силу, угрожала, метала громкие слова. Только вот всё, что это вызвало у меня — короткий, почти снисходительный смешок. И даже он прозвучал громче, чем вся её угроза.

Я спокойно встал из-за стола и направился в сторону женской уборной.

Открыв дверь, сразу увидел её. Айви. Она стояла у раковины, обеими руками опираясь на край, будто это было единственное, что удерживало её в вертикальном положении. Лицо мокрое — видно, пыталась смыть с себя тревогу холодной водой. Или панику. Или страх.

Если её бросило в жар — мне это даже льстит.

— Айви, — произношу тихо. Тем самым голосом, который она слышала, когда рядом был Алекс. Этого достаточно. Она резко обернулась.

Вся сжалась. Конечности снова задрожали. Но не сделала ничего — ни крика, ни шага назад. Лишь стояла, как загипнотизированная. Только одинокая слеза сорвалась с её ресниц и скатилась по щеке, оставляя за собой блестящую дорожку. Губы — пухлые, в бледно-розовой помаде — приоткрылись, и она прошептала:

— Я не понимаю…

— Нет, Айви, — медленно качаю головой. — Ты всё прекрасно понимаешь. Просто не хочешь принять.

В голове я прокручивал десятки версий этой встречи. Но ни одна не выглядела так. Она была другой. Живой. Настоящей.

Айви, медленно, словно борясь с собой, подняла руку и дотронулась до моей ладони. Осторожно, дрожащими пальцами. А потом — подтянула её к себе, не отводя взгляда.

— Откуда у тебя… Эйден… этот шрам?..

— Ты знаешь, — я чуть подался вперёд и свободной рукой коснулся её волос. Впервые. Она не отстранилась. Позволила. И это сбивало с толку. Почему? Почему она ничего не делает? Не вырывается?

— Нет…

Айви прикрыла глаза, позволяя новому потоку слёз скатиться с щёк. Отрицала очевидное. Так отчаянно хотела услышать оправдание всему, что видела.

— Скажи это, Айви.

Она покачала головой, будто умоляя меня не заставлять. Но я не отступал. Ещё раз провёл рукой по её волосам. Осторожно. Почти ласково. Мурашки пробежали по коже — не от страха, а от того, насколько это было чуждо, ново, пугающе близко.

— Скажи это, Айви. Скажи, о чём ты думаешь, — уже более требовательнее сказал я. — Откуда у меня этот шрам?

— Это я сделала, — признание слетело с её губ со всхлипом.

— Второй вопрос, Айви: кто я такой? Скажи то, что не смогла понять твоя подружка.

Айви вертит головой усерднее, уже сбрасывая мою руку.

— Скажи. Пожалуйста.

— Алекс… — разобрать её слова можно было только стоя рядом с ней.

— Повтори это, смотря мне в глаза.

И она выполнила просьбу. Теперь, вблизи, Айви узнала эти глаза, которые не раз видела в той самой маске. Она вспомнила все свои чувства и эмоции, когда я был рядом с ней, когда пугал её и заставлял бежать.

Всё вернулось к ней.

— Ты Алекс. Это ты. Это всё ты!

Шёпот сменил крик — разъярённый, громкий, полный ненависти, страха и боли. Смелость победила страх, и Айви стала колотить кулаками мою грудную клетку. Я стоял, не двигался, позволял ей прожить все эти эмоции.

— Зачем ты врал мне?

Удар.

— Зачем ты так манипулировал мной?

Удар.

— Зачем водил меня за нос?

Удар.

— Зачем ты всё это делал? Ненавижу! Как же я тебя ненавижу, Алекс! Урод! Псих!

Удар. Удар. Удар. Удар. Удар.

Серия ударов проходилась по груди с каждым разом всё сильнее, и в том месте уже начинало болеть. Пусть выпустит всё, что копилось у неё.

И когда её удары стали медленнее, когда в руках уже не осталось силы, а в теле — гнева, она просто остановилась. Стояла передо мной, тяжело дыша, со слезами на лице.

— Ты ответишь хотя бы на один из моих вопросов? — спросила она, сглотнув.

— Пока нет. Ты не готова сейчас разговаривать со мной.

Айви кивнула, соглашаясь с этим. Сейчас любая информация будет её нервировать и вызывать приступы ненависти ко мне. Мне же хотелось другого. Хотелось, чтобы она поняла меня. Не знаю, сколько на это уйдёт времени, но я определённо сделаю это.