Ошибка

— Чёрт возьми, Алекс, нет! — не сдерживая порыв злости, выкрикнул Макс, размахивая руками, прогоняя этим жестом моё предложение. Вернее, не предложение, а просьбу. Едва ли не мольбу.

— Макс, чтобы у меня всё получилось, мне очень, — я делаю акцент на последнем слове, давая понять всю серьёзность, — нужна твоя помощь.

— Скарлетт меня убьёт, когда узнает. А она не дура, догадается обо всём. Алекс, ты мне друг, но подставляться я так перед девушкой, которая мне небезразлична, не хочу.

— Скарлетт ни о чём не догадается. В случае чего — сваливай вину на меня.

— Ты понимаешь, о чём просишь меня? Сказать Скарлетт: «Пошли на парное свидание, я возьму своего друга, а ты бери подругу»?

— Во-первых, не так.

— А во-вторых, я и слушать не хочу.

— Предложи ей встретиться не самим, а с друзьями, чтобы весело провести время. Это неплохой предлог.

— Это отвратительный предлог, — друг бросает на меня скептический взгляд. — Придут они в ресторан, а там сижу я и ты — человек, которого Айви боится и не переносит. Ты представляешь, как я буду выглядеть в их глазах, особенно в глазах Скарлетт?

— Сделаешь вид, что ты ни о чём не знал. Даже не догадывался, что я псих, сталкеривший подругу твоей любимой.

— Алекс… — Макс устало прикрывает глаза, наверняка прокручивает всю эту ситуацию у себя в голове и представляет, как это всё будет происходить.

Сейчас его помощь нужна мне как никогда. Я решился на самый главный шаг — показаться Айви целиком, вскрыть всю правду Эйдена и Алекса. И сходить в ресторан, когда она ничего не будет понимать, показалось мне самой забавной идеей.

Мне интересна её реакция. Интересен её страх, который точно будет плескаться в голубых глазах. А я буду этим наслаждаться.

Помолчав ещё несколько минут — я дал ему эту возможность, не спешил торопить, — Макс разомкнул губы для ответа:

— Ладно, — медленно кивнул он. — Что-нибудь придумаем…

За окном его лофта уже начинало темнеть, звуки снаружи понемногу стихали, и вокруг опускалась тишина. За двумя стаканами виски разговор шёл быстрее, и уговорить друга в своей афере стало ещё проще. Мы обсуждали план того, как это всё будет происходить, больше двух часов.

Я вслух проговаривал каждую деталь.

Я не переставал прокручивать в голове сценарии того, что будет дальше. После того как всё случится. После того как она увидит меня, узнает правду — всю. Что будет между нами? Как она поведёт себя? Будет ли в её взгляде страх, ненависть... или, может быть, что-то другое?

Как только в сознании всплыла мысль «как она будет себя вести», я невольно перевёл взгляд на большой шрам, пересекающий мою руку. Он резко выделялся на коже — неровный, рваный, как её собственная боль, вырвавшаяся наружу в тот момент, когда она оставила его на мне.

Шрам был меткой. Её меткой. Она пометила меня — чтобы не забыть. Чтобы всегда знать, кто причинил ей зло.

Вот только я не тот, за кого она меня приняла. Я не обидчик. Я не враг. Я не тот, кем она меня видит в своих страхах и воспоминаниях. И, может быть, когда-нибудь, надеюсь, совсем скоро, это осознание пробьётся и к ней.

Макс никогда не расспрашивал о том, что происходит между мной и Айви. Словно интуитивно держался подальше от всего, что касалось нас двоих. Он знал лишь основное — самые общие факты, и, похоже, этого ему было вполне достаточно. И мне тоже. Потому что если бы он узнал всё... все те моменты, те грани, на которых мы с Айви балансировали, — он бы точно передумал. Сразу. Без колебаний.

В девятом часу Макс взял в руки телефон и стал искать в контактах номер своей подружки. Мы уже обсудили всё до мелочей — вплоть до того, что именно он скажет.

— Ставь на динамик, — тихо напомнил я.

Первые несколько минут разговор был безобидным — таким, каким обычно бывает у влюблённой пары. Скарлетт щебетала про учёбу, рассказывала, что наконец-то начала ходить на занятия с рвением, которого у неё не было весь прошлый семестр. Пожаловалась на каких-то «псевдоинтеллектуалов в образе преподавателей», пару раз рассмеялась, и в её голосе звучала та лёгкость, за которую, как я догадывался, Макс в неё и влюбился. Она поинтересовалась его днём, мягко, по-доброму — а он, весь из себя серьёзный и несгибаемый, не сказал ни слова правды. Ни намёка на то, как его сегодня мотало на работе. Ни слова о головной боли, которая не отпускала с утра.

— Кстати, Скарлетт… — сказал он вдруг, как бы между делом. — Хотел бы завтра провести вечер с тобой. Ты свободна?

— Ух ты! — радостно воскликнула она. — Для тебя — всегда свободна!

— Есть одно предложение. Нестандартное. Конечно, ты в праве отказаться… — начал он с той осторожностью, что мы заранее проговорили. — Что, если устроим вечер не только вдвоём? Возьмём с собой друзей. Поужинаем в ресторане, просто хорошо проведём время в компании.

Секунда паузы. И потом — фраза, от которой внутри у меня всё неприятно сжалось:

— Моя подруга вряд ли согласится…

Не то чтобы я не ожидал сложностей, но такой поворот явно не входил в мои планы.

— Почему? — спросил Макс, сохраняя тон вежливого интереса.

— У неё сейчас… скажем, сложный период, — уклончиво ответила Скарлетт. — Не до таких вот… тусовок.

— Так пусть развеется с нами как раз, — не теряет хватку Макс, продолжая действовать по нашему плану. — Это же не «тусовка», как ты только что выразилась. Это просто вечер в хорошей компании, в ресторане.

— В целом, да, ты прав. Я узнаю. О, она как раз пришла, подожди, — слышно, как Скарлетт отдаляет от себя телефон и какой-то шум на заднем фоне. Дверь их комнаты хлопнула, и Айви что-то недовольно бурчит, но замолкает, когда Скарлетт начинает говорить: — Айви, мне звонит Макс и приглашает нас провести спокойно вечер в ресторане, — девушка делает акцент на слове «спокойно», чтобы Айви согласилась.

Спасибо тебе, Скарлетт, что так сильно помогаешь мне, даже того не понимая.

— Я не знаю… — доносится до моих ушей сиплый голос Лучика.

— Пожалуйста, Айви, я уже забронировал столик на четверых, — подаёт снова голос Макс.

— На четверых? — девушка подходит ближе к телефону. — А кто четвёртый?

— Мой друг. Он хороший.

Я не сдержал лёгкой усмешки, когда Макс бросил в мою сторону взгляд, полный иронии и молчаливого предупреждения.

— Ну… даже не знаю, Макс, честно. Я сейчас просто совсем не в ресурсе.

— Смотри, я, конечно, не заставляю, просто предлагаю развлечься вам, девочки.

В телефоне резко стало тихо — кажется, Скарлетт отключила микрофон, чтобы поговорить с Айви. И через секунд пятнадцать она уже уверенно заявила, что всё в силе. Они согласны. Макс быстро назначил время встречи, сказал, что заедет за ними сам, а я буду ждать уже в ресторане.

И этого мне было достаточно, чтобы облегчённо выдохнуть. Ненадолго.

После разговора Макс откинул телефон в сторону и склонил голову.

— Я потеряю Скарлетт после такого…

— Сделай вид, что ты ни о чём не догадывался.

— Она не дура, Алекс. Скарлетт горой стоит за Айви и не простит мне этого.

Я пообещал ему, что всё будет хорошо. Что вырулю. Что не дам этому разрушить то, что он строил со Скарлетт. Я сдержу это обещание. Обязательно. Придумаю как.

Заснуть этой ночью будет труднее, чем когда-либо.

Завтра — день икс. Столько месяцев, столько переосмыслений, столько шагов назад и вперёд. И вот теперь — всё. Завтра всё случится.

Всю ночь, а потом и всё утро меня не отпускала одна единственная мысль: «Как всё пройдёт сегодня вечером?». Она вертелась в голове, как сломанная пластинка, и с каждым кругом давила всё сильнее. Этот трепет в груди был не просто волнением — это была буря, разрастающаяся внутри, как будто в самом центре меня скоро разорвётся плоть, оставив после себя зияющую дыру.

Ожидание ломало меня изнутри. Скручивало тело, гнало из комнаты в комнату, не позволяло просто сесть и выдохнуть. Я будто оказался в капкане собственного нетерпения. Думаю, каждый хотя бы раз в жизни ощущал подобное — это болезненное, почти сладкое предвкушение, когда всё вокруг кажется неважным, потому что впереди — она. Точка невозврата.

Сегодня мы встретимся. В шесть вечера. И тогда, наконец, исчезнут все маски, все недомолвки, все стены, возведённые мной же.

Сегодня я буду для неё открыт. Как книга. Книга, которую она привыкла читать по вечерам — внимательно, вдумчиво. Прочти меня, Айви. Прочти и не закрывай. Я хочу быть твоей историей.

Весь день тянулся мучительно медленно — время будто нарочно расползалось, поддразнивая и проверяя моё терпение. Но когда экран телефона, наконец, показал 17:00, я выдохнул. Дождаться этого момента было труднее всего.

Телефон Айви несколько часов находился в одном положении — она его оставила на тумбочке и не трогала. Но в пять как раз-таки взяла в руки. Пока я сам собирался, параллельно следил за тем, как собирается она уже через камеру её ноутбука, которая позволяла мне увидеть куда больше, чем несчастный телефон.

На её нежном лице была грусть и полное безразличие к надвигающейся встрече. Сначала я думал, что дело во мне. Я переборщил? Запугал чересчур сильно? Под кожей зашевелилось беспокойство. Но потом я стал копать глубже — нарылся в её телефоне на сообщение от матери, которое было отправлено вчера днём. Неровный текст, сбивчивый, полный опечаток и какого-то отчаянного тепла, спрятанного под сломанной грамматикой:

«Привет, милая… Расскажи мамн, как у тнбя днла…»

Сообщения шли один за другим.

«Мне твк жаль, чтл мв с тобой не видемсч».

«Я бв хоткла общаться с тлбой, как полагаетсч маме и дочке».

Слова едва можно было разобрать с первого раза, что означает, скорее всего, что её мать пила. Я уже знал всё о её прошлом, о её отношениях с матерью, о её детстве. И знал о прошлом Айви гораздо больше, чем должен был. Мне даже не приходилось стараться — она сама выливала боль туда, где чувствовала себя в безопасности: в заметки на телефоне. Порой там были стихи, порой весёлые шутки или просто список продуктов. А иногда огромные тексты, которые зачастую были написаны после полуночи. И от этих текстов перекрывало дыхание даже мне.

И вот сейчас… Сейчас мне на мгновение захотелось всё отменить. Отложить. Она и так еле держится. Неужели я хочу быть последней каплей?

Но отступать уже было некуда. Всё просчитано, всё на своих местах, и мой план — как запущенный механизм, который уже не остановить.

Айви тем временем медленно накручивала светлые пряди волос. После завивки они стали чуть короче, но нисколько не потеряли в красоте. Да и ей, честно говоря, не нужно ничего, чтобы выглядеть… безупречно. Айви — это красота без усилий. Самая красивая.

Дальше начался ритуал выбора наряда. Минут десять они со Скарлетт что-то активно обсуждали, вытаскивали одежду из шкафа, прикладывали, тут же откладывали, снова выбирали. Уговаривали, спорили, смеялись. В итоге подруга настояла: нужно быть в чём-то одинаковом.

Скарлетт протянула Айви чёрный кружевной корсет — тот самый, от которого мне будет не оторвать глаз весь вечер, — и короткую юбку в тон. Айви встала перед зеркалом, неуверенно поправляя тонкие бретели. На лице — откровенное сомнение, но спорить с вип-стилистом не захотела — приняла её помощь и продолжала неотрывно смотреть на себя скептическим взглядом. Но с каждой секундой этот взгляд смягчался, и Айви, кажется, привыкала к тому, что её сегодняшний вид не так уж и плох.

А я от него уже в восторге, хотя увидел всего краем глаза.

— Может, у тебя есть юбка подлиннее? — доносится до меня тихий, неуверенный голос Лучика. Кончики её пальцев постоянно дёргают подол короткой юбки, будто бы желая её приспустить.

— Так! — резко вскидывает руку Скарлетт, будто дирижёр, останавливающий оркестр. — Никаких длиннее! Произведи впечатление на незнакомца. А вдруг вы друг другу понравитесь и…

— Никаких «и». — Айви хмурится, голос её становится жёстче. — Я иду только потому, что твой Макс уже снял столик на четверых. И… потому что я хочу забыться. Хотя бы на пару часов. Просто… не думать.

Скарлетт замолкает, наблюдая за подругой с лёгкой тревогой. Несколько секунд тишины — и вот уже мягкий, осторожный голос:

— Ты с вчерашнего дня сама не своя. Опять он?.. Твой поклонник?.. Что-то вычудил?

Плечи Айви дёрнулись — еле заметно, но я всё равно это уловил.

На её лице появляется знакомое выражение — смесь боли, злости и усталости.

— Не называй Алекса «поклонником». Это… осквернение самого понятия, — бросает она с горечью. — И нет. Он не появлялся. Не чудил. На удивление.

Пауза.

— Тогда в чём дело? — осторожно уточняет Скарлетт. — Что случилось?

Айви резко машет рукой.

— Мама, — коротко. И больше ни слова.

Скарлетт понимает — не стоит давить. Вопрос зависает в воздухе и тут же растворяется, будто его и не было. Комната снова наполняется шелестом ткани, перестукиванием каблуков, затаённым напряжением перед вечером, который обещает быть... непростым, но интересным.

Через двадцать минут они были полностью готовы и, так и не выключив ноутбук, покинули общежитие. Я сразу это заметил. Всё ещё наблюдая за происходящим, поймал себя на мысли, что время ускорилось — в груди стало тесно. Вызвав такси, я вышел из своей квартиры с колотящимся сердцем и дрожью в руках, которая не хотела униматься.

Тремор всё сильнее сковывал движения. Чем ближе подъезжала машина к ресторану, тем ощутимее сдавливало грудную клетку.

Я ликую — искренне и с предвкушением. Всё, что сейчас произойдёт, я ждал давно. Но радость идёт в паре с тревогой. Если всё пойдёт по плану — будет идеально.

Но с Айви всё непредсказуемо. Она никогда не шла по написанным мною сценариям, особенно если сценарий — в моей голове.

«Мы едем», — прислал смс друг. Моё такси оказалось быстрее, хотя ехать мне дальше, чем им.

«Я почти на месте», — присылаю ему следом.

«Я нервничаю».

«Я тоже», — признаюсь я и выключаю телефон, крепко сжимая его в руке.

Перевожу взгляд в окно. Улицы плывут мимо в вечерней суете, но я их не вижу. В голове — только одна картина. Я и Айви. Совсем скоро.