Ошибка

Хотелось рассчитывать на благосклонность преподавателей хотя бы в первую неделю занятий — а фигушки! Уже в эту пятницу мне пришлось идти в библиотеку, которая находится в отдельном здании рядом с университетом, чтобы взять материал для будущих семинарных и практических работ по философии — предмету, который непонятно зачем добавили нам во втором семестре.

Я и подумать не могла, что в XXI веке, когда вся информация — в телефоне, когда нейросети уже пишут курсовики быстрее, чем ты открываешь Word, мне придётся лично топать в библиотеку. Библиотеку, камон! Как в старые добрые времена, когда интернет был роскошью, а Google только осваивался на просторах человечества. Мы с одногруппниками сразу поняли, что теперь именно этот старый дед будет нашим самым страшным кошмаром и ненавистным преподавателем.

«Мне не нужны ваши тексты, слизанные с интернета. Я хочу, чтобы вы думали сами. Это важно. А помогут вам в этом книги. Бумажные. Из библиотеки. Я, между прочим, всегда узнаю списанное — особенно если оно с какого-нибудь подозрительного сайта».

Да ты издеваешься, дедушка?!

Внутри всё кипело от возмущения. Ну кто сейчас отправляет студентов в библиотеку с таким пафосом, будто мы пришли в орден знаний, а он — хранитель древней мудрости?! Нет, серьёзно. Просто козёл старый, прости, философия.

Наша староста — девочка с безупречной репутацией, вечно милая, аккуратная, на голову выше нас всех по уровню терпимости и умения находить компромиссы — даже она не выдержала. Обычно она старалась избегать любых конфликтов, особенно с преподавателями: мол, лучше тихо сделать, чем потом разгребать. Но в этот раз кипение коллективного возмущения достигло предела. Она взяла на себя миссию разобраться, какого чёрта нам на второй семестр внезапно подсунули философию, да ещё в таком убойном формате.

Серьёзно — как будто не хватало прочих проблем.

Она поднялась в деканат, как в последний бой, с твёрдой решимостью добиться справедливости, но вернулась через пятнадцать минут с лицом «без комментариев».

Оказалось, что декан — женщина, к которой обычно и подступиться-то страшно, — в этот раз просто… рассмеялась. Искренне. Сначала посмеялась, потом развела руками, как будто ей вообще-то всё равно, и выдала свою коронную реплику:

— Ну что вы, он же уважаемый профессор… работает у нас уже тридцать лет. У него просто свои принципы.

Принципы.

Мы переглянулись. Принципы, блин!

Ну то есть нас даже не попытались убедить или утешить, ничего не обещали упростить или пересмотреть. Просто прямым текстом — живите с этим. Терпите. Привыкайте. Пять месяцев интеллектуального ада обеспечены.

По сути, нам мягко, но очень понятно дали понять: «Дети, хватит ныть. Вам выпала честь учиться у динозавра философской мысли. Радуйтесь. Вы потом внукам расскажете, как вживую трогали страницы».

После пяти пар — а пятую, как назло, читал именно тот самый дед-философ, будто специально решивший добить нас перед выходными, — я мечтала только об одном: добраться до общежития. Там меня уже ждали: тёплая комната, горячий чай, кровать и уютная вечерняя тишина, в которой можно спокойно залипнуть в сериал или почитать что-нибудь приятное — не философию, конечно. Но не тут-то было.

Вместо спасительного уюта — прямая дорога в библиотеку.

Спасибо хотя бы за то, что она находится буквально в двух шагах от учебного корпуса, а не в другом конце города, куда ещё нужно ехать в набитом автобусе, стоя в пробках.

Когда я вошла, в помещении было непривычно тихо. Даже для библиотеки — слишком. Людей почти не было: пара студентов в углу что-то шептали друг другу над книгами, кто-то читал у окна. Эта тишина, сперва такая приятная, вдруг вызвала лёгкое беспокойство. Наверное, потому что я сама была не своей — усталость и раздражение смешались во мне за весь этот проклятый день.

Но тревога развеялась почти мгновенно, когда ко мне подошла женщина-библиотекарь — вежливая, приятная, с мягким взглядом и тёплым голосом.

— Здравствуй, милая. Что ты ищешь? — спросила она так, будто мы знакомы уже лет десять и я захожу к ней каждую неделю.

— Мне нужна книга по философии, — пробормотала я, запуская руки в карманы в поисках заветной бумажки с названием и фамилией автора, которую я сунула туда сразу после пары.

Нашла. Протянула. Женщина пробежалась по ней глазами и тут же, не задумываясь, указала мне, в какой конец зала идти и к какому стеллажу заглянуть.

— Прямо до конца и налево. Самый дальний угол. Там философия, — сказала она с лёгкой улыбкой, будто тоже понимала иронию происходящего.

Конечно, философия в самом конце. Неудивительно. Где же ещё ей быть, как не в последнем углу человеческой жизни?

Я кивнула и пошла туда. Мечтала только об одном — найти нужную книгу как можно быстрее, сфотографировать всё, что надо, и сбежать. Завтра суббота. Это была моя спасительная мысль. Завтра можно не делать ничего. Никакой дедовской философии, никаких библиотек. Только плед, чай и тишина.

Резко завернув за угол, я ухватилась за край стеллажа, чтобы сохранить равновесие… и резко вздрогнула. Прямо передо мной стоял Эйден. Он держал в руках какую-то книгу, а на лице у него было выражение уставшего человека, которого жизнь хорошенько помяла за последнюю неделю. Его взгляд был рассеянным, будто он мыслями был не здесь.

Я застыла. Во мне вспыхнула неловкость. Та самая, знакомая и неприятная. Словно на большую сцену вытолкали, забыв дать сценарий. Я заставила себя заговорить:

— Привет, — вымученно улыбнулась, чувствуя, как дёргается уголок губ.

Я сразу вспомнила нашу предпоследнюю и последнюю встречу. Последняя была неприятной для него, скорее всего. Он всегда был ко мне добр… и даже сейчас, несмотря ни на что, снова улыбнулся. Тихо, едва заметно, но от этого почему-то особенно больно.

— Привет, Айви. Не ожидал тебя тут увидеть, — мягко сказал он, захлопнув книгу и убрав руку в карман спортивных штанов.

— Я тоже…

Если быть честной, я надеялась, что мы больше не пересечёмся. Не потому, что не хотела видеть его, а потому что не могла смотреть в глаза после всего. А он, наверное, и подавно не хотел меня видеть. Может, я действительно задела его сильнее, чем думала?

Я сглотнула и, сделав пару шагов вперёд, аккуратно обошла Эйдена, дотянулась до нужной книги и потянула её с полки. Пальцы чуть дрожали. В груди сжималось. Присутствие Эйдена будто вытягивало воздух из пространства.

Должна ли я что-то сказать? Извиниться? Или просто развернуться и уйти, как будто ничего не было? Пожалуйста, только не начинай разговор. Просто отпусти меня, молча.

Но, как назло, именно в такие моменты судьба решает действовать по-своему.

— Айви, — его голос прозвучал неожиданно тихо, но в нём было что-то… тёплое. Настоящее. Не упрёк и не обида. Забота? Волнение? — У тебя всё нормально?

Я подняла на него глаза. Медленно. Сердце гулко ударилось о рёбра. Почему он снова проявляет эти чувства? Зачем? После всего, что я сказала…

— Эйден…

— Я помню, — перебил он, опуская взгляд. — Помню, как ты мне тогда чётко дала понять, чтобы я не подходил. Я понял. Но я всё равно волнуюсь.

Не подходить ко мне? Неужели он настолько понял мои слова?

— Я не это имела в виду, говоря, что не хочу гулять с тобой или что-то подобное, — начала я сбивчиво, чувствуя, как загорается кожа на лице.

— Неважно, — коротко сказал он, и в голосе не было ни злости, ни укоров. — Ты попросила забыть — я забыл. Просто ответь, и я уйду: с тобой точно всё в порядке?

Я сжала книгу крепче. Кивнула.

— Всё хорошо. А ты?..

Мой вопрос повис в воздухе, как бумажный самолётик, который не долетел до цели и упал на пол. Он не ответил. Не попрощался. Просто кивнул, когда услышал мой ответ, и пошёл прочь, растворяясь между стеллажами.

И снова я осталась одна. В пустой библиотеке, где воздух казался особенно тяжёлым, а тишина — слишком звенящей.

Всё это время я старалась не думать об Эйдене. Не вспоминать ни наши встречи, ни свой поступок. Казалось, мне было всё равно. Ни чувства, ни сожаления. Но стоило только столкнуться с ним, как в груди защемило. Где-то глубоко внутри копошилось неприятное чувство — вина. Она изнывала так же больно, как открытая рана.

Мне нужна помощь Скарлетт… она наверняка мастер в подобных делах.

Достав телефон из кармана, чтобы написать подруге и вообще посмотреть время, я обнаружила его выключенным. Чёрт, разрядился, наверное. Неудивительно, ведь целый день я провела в университете, а зарядку с собой никогда не носила.

Коридор, ведущий к выходу из библиотеки, был погружён в полумрак. Светильники либо перегорели, либо библиотеку уже начали закрывать и попросту выключать свет. Странное напряжение сковало плечи. Я никогда не боялась темноты — даже в детстве. Но с того дня… того кошмара в коридоре… я будто бы стала другим человеком. Более осторожным. Более пугливым. Более уязвимым.

Алексу удаётся запугать меня, привить новые страхи. Заставляет неосознанно вспоминать о нём при любом случае.

Козёл.

Сзади меня внезапно послышались чьи-то шаги. Тихие, словно кто-то старался идти незаметно, чтобы я об этом не знала. Без понятия, возможно, у меня уже просто паранойя на каждом шагу из-за него.

Я резко сунула руку в карман куртки, нащупала холодный металлический корпус канцелярского ножа. Вспомнив тот вечер, я пообещала себе: больше никакой беспечности. Теперь он всегда со мной. Нажала кнопку — лезвие щёлкнуло и выдвинулось наружу. Пальцы дрожали, но я крепче сжала ручку.

— Боишься, Лучик? — голос приглушённый, едва слышимый. И мне в какой-то момент вообще начинает казаться, что он в моей голове.

Я резко обернулась, вытянув руку с ножом вперёд. Передо мной стоял Алекс. Он был здесь. Опять. Как и в прошлый раз — из темноты, с той же улыбкой на губах, прячущейся под маской. Он знал, как появляться, когда я меньше всего готова.

— Не подходи!

— Ой, — наигранно воскликнул мужчина. — Ты умеешь им пользоваться, что вот так кидаешься на людей?

— Ты не человек, — прошипела я, чувствуя, как по спине пробегает холод.

— Пусть будет так, — безразлично бросил Алекс. — Спрячь, можешь пораниться.

Он не боялся. Даже наоборот — наслаждался этим моментом. Как будто я была для него не человеком, а спектаклем, который он ставил и в котором знал каждую реплику.

— Я сказала: не подходи, Алекс! Серьёзно зарежу!

— Прямо зарежешь? — по коридору разнёсся его хриплый, но на этот раз искренний смех. — Сама хоть в это веришь, нежная моя?

Нежная моя. Чёрт, как же мерзко это звучало из его уст. Я не его. Я не нежная. Я не его жертва.

Вспышка злости пронзила меня, и я рванулась вперёд, резко махнув ножом. Лезвие прошло мимо, рассекло только воздух. Чёрт, если бы он стоял чуть ближе…

Я хотела его ранить. Правда. Хотела, чтобы он почувствовал хоть часть той боли, что причинял мне.

— Хорошо, может быть, ты чуть смелее, чем я себе представлял.

— Ты не представляешь, насколько, — цежу сквозь зубы, пытаясь ему что-то доказать, хотя, скорее всего, это выглядит абсурдно, ведь у меня дрожит всё тело. — Уйди от меня, Алекс. Пожалуйста.

Слабость в слове «пожалуйста» была слишком слышна, за что я себя сразу же начала винить. Она была очевидна, но мне хотелось, чтобы Алекс думал иначе.

— Я и не подхожу к тебе, заметь. Шёл вообще-то сзади тебя.

— Что тебе нужно, Алекс? — с усталостью в голосе спросила я, опуская руку. — Ну что? Скажи мне, что?! Почему нельзя оставить меня в покое?

— Разве это не очевидно? Запал на тебя.

— Ты больной, Алекс. Твоё поведение неадекватное, сходи к специалисту!

— Почему тогда ты продолжаешь разговаривать с больным, а не убегать?

Так вот что ему нужно. Он хотел страха. Хотел, чтобы я дрожала, убегала, смотрела на него снизу вверх. А я стояла. Пусть и с трясущимися руками — но стояла.

— Устала бегать.

— Устала? — разочарованно хмыкнул Алекс. — Мы только начали, Айви.

Либо это было моё воображение, либо глаза Алекса стали другими. Во взгляде, казалось, было что-то жуткое. И из-за этого я вынужденно сделала шаг назад, снова выставив нож перед собой.

Боже, почему именно сейчас никого рядом нет? Ни студентов, ни кого-либо ещё!

— И что ты планируешь дальше? — зачем-то спросила я, не зная, хочу ли на самом деле знать ответ.

— Получить тебя. Ты это ещё не поняла, Лучик?

— Хочу тебя огорчить. Этого никогда не произойдёт, потому что ты больной на голову.

— Никогда не говори «никогда», — Алекс подмигнул и сделал шаг так быстро, что я испугалась. И этот испуг помог мне. Я не успела подумать. Только отреагировать. Рефлекторно, со страха, снова взмахнула ножом — и в этот раз лезвие вошло в его ладонь. Слишком глубоко. Кровь хлынула по его пальцам, капнула на пол. И только тогда я поняла, что сделала это. Алекс посмотрел на кровь, потом на меня. И впервые — впервые — его улыбка чуть померкла. Я ранила его. Настоящего человека. Своими руками. Но потом включился мозг, который говорил мне, что он это заслужил, а затем приказал бежать. И я побежала.

Я резко развернулась и сорвалась с места, бросившись к выходу. Ещё никогда в жизни мне не приходилось так быстро бежать по льду — каждая неровность грозила обернуться падением, но в этот момент меня не волновало ничего, кроме одного: спастись. Когда на кону стоит собственная жизнь, страх становится топливом.

Холодный воздух хлестал по лицу, вырывая дыхание из лёгких. Сердце билось где-то в горле, сбиваясь с ритма. Пять минут. Всего пять минут до общежития — я знала это, но сейчас они казались вечностью. Каждая секунда длилась как минута, каждый шаг был сквозь вязкий мрак.

Ноги гудели, будто налились свинцом. Колени дрожали не только от усталости, но и от страха. Я не оглядывалась — боялась увидеть его. Боялась, что он всё ещё рядом, дышит мне в спину. Только бы добежать. Пожалуйста. Только бы…

Дверь в общежитие распахнулась, и я влетела внутрь, всем телом налегая на створку, чтобы она захлопнулась за мной. Громкий хлопок эхом отозвался в фойе. Я резко обернулась, прижавшись к стеклу, вглядываясь в темноту за пределами. Бежал ли он за мной?

Пусто.

Ни души.

Тот самый коридор заставил меня едва не задохнуться от воспоминаний. Я старалась вечером, в темноту, не выходить из комнаты, чтобы не видеть перед собой ту сцену. А сейчас я снова оказалась в ней, только на этот раз Алекса сзади не было — я это точно знала, но почему-то не могла перестать чувствовать его присутствие.

Ублюдок.

Скарлетт смеялась с какого-то видео в телефоне, когда я зашла в комнату. Развернувшись ко мне, её улыбка тут же спала, а смех затих.

— Боже, что такое?

Слова давались тяжело. Будто у меня в горле застрял тугой ком, сдавливающий дыхание. От страха, от злости… от бессилия. Скарлетт молчала, не перебивая ни разу, и за это я была ей благодарна. Просто сидела рядом и слушала, как я пытаюсь связать воедино происходящее, сама толком не понимая, где конец, а где начало.

Но стоило мне упомянуть Эйдена, как её лицо изменилось. Лицо подруги стало серьёзным, напряжённым. И она вдруг задала вопрос, от которого у меня внутри что-то дрогнуло:

— Кто этот Эйден вообще такой?

Я замерла от вопроса, не понимая, к чему она это спросила.

— В смысле?

— Ты хоть что-то про него знаешь?

— Ну да… Он учится в нашем университете, на четвёртом курсе.

— Какой факультет?

Этот вопрос выбил меня из колеи. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Скарлетт нахмурилась, её тело напряглось, и всё её внимание было сосредоточено на мне.

— Не знаю, — отведя взгляд в сторону и пожав плечами, ответила я.

— Чёрт… — прошептала она, и в её голосе прозвучала тревога. — Подумай сама, Айви. Как только появился Эйден — появился и Алекс. Это ведь не совпадение, правда? Или я ошибаюсь? Поправь меня, если да.

Я застыла. Рот приоткрылся — я хотела возразить. Хотела найти опровержение. Но ничего не пришло в голову. Внутри всё медленно оседало в какую-то липкую, тревожную пустоту. Я действительно… никогда не думала об этом. У меня просто не было причины.

— Так и есть… — помедлила я с ответом, не до конца в нём уверенная.

— Нужно узнать об этом Эйдене. Когда и при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?

Я помнила тот момент.

Сняв курточку и обувь, я прошла в середину комнаты и села на кровать к Скарлетт, чувствуя, как тяжелеет всё тело.

— Возле ворот. Там ещё стояла с ним… — я щёлкнула пальцами в воздухе, будто пыталась вытащить её имя из мрака памяти. Скарлетт кивнула, глаза прищурены, как у сыщика, наткнувшегося на первый след. — Аврора, кажется.

Скарлетт не стала медлить. И была настроена она серьёзно, словно проводила самое настоящее расследование. Несмотря на то что в такое время все уже отдыхают, подруга решила потревожить Аврору, найдя в своих контактах номер её телефона. Иногда, конечно, хорошо, что она часто ходит на вечеринки и всех вокруг знает…

Трубку девушка сняла не сразу, но тем не менее ответила.

— Алло? — с удивлением в голосе спросила она.

— Это Скарлетт. И мне нужна твоя помощь. Пожалуйста, ничего не спрашивай, просто ответь на вопрос: что ты знаешь о парне по имени Эйден? Тот, с которым ты общалась у ворот универа?

Пару секунд Аврора молчала, наверное, сначала не понимая, что от неё хотят, а после пытаясь вспомнить такого парня.

— А, поняла про кого ты… — наконец-то отозвалась она. — Ну, я его вообще толком не знаю. Мы тогда у ворот и познакомились, просто случайно заговорили. Пару минут поболтали. Он показался вежливым, вроде как спокойный. Сказал, что учится на четвёртом курсе. И… ещё я видела его имя в списках на магистратуру.

— Ты уверена, что в том списке был именно он?

— Да, сам сказал, когда я спросила об этом.

— А ты не помнишь, Аврора, в этом списке была указана группа или факультет? Мне нужно понять, где именно он учится.

— Ой! Да, точно. Там было написано — психологический факультет. Психология, сто процентов.

— Это всё?

Аврора помолчала пять секунд и ответила:

— Вроде бы всё.

— Спасибо, красотка, буду должна! — после этих слов Скарлетт сбросила звонок и перевела взгляд на меня. — Завтра я пойду в деканат под каким-то предлогом… Не знаю, придумаю что-нибудь. И достану этот список!

Я улыбнулась Скарлетт с какой-то особенной теплотой — почти с отчаянием, но и с искренней благодарностью. Поднявшись с кровати, обняла её крепко-крепко, насколько позволяли силы. В теле будто не осталось ни капли энергии, но в тот момент я понимала одно: если бы не она — я бы просто не справилась. Не додумалась бы до всего этого, не заподозрила бы… я бы продолжала жить в иллюзии. А теперь хотя бы начала открывать глаза.

Мы легли спать поздно — завтра суббота, могли позволить себе не ставить будильники, но Скарлетт всё равно придётся вставать пораньше. У деканата короткий рабочий день в выходные, и она должна успеть туда до полудня. Я снова удивлялась её уверенности — она спокойно заявила, что прикинется замом старосты какой-то группы. Всё равно в лицо её там никто не знает, да и врёт она убедительно, с той холодной наглостью, будто всю жизнь работала шпионкой.

Мы почти не расставались — всё утро были на связи. Иногда созванивались, иногда просто писали друг другу. Я ходила по комнате туда-сюда, не находя себе места. То садилась, то вставала, то снова садилась. Меня трясло. Не просто от волнения, а от страха.

Глаза опустились на переписку, в которой появилась фотография какого-то парня. Сразу же подруга написала: «Так выглядит твой Эйден?»

Я ответила: «Нет…»

Ответа не было. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Я начинала сходить с ума. От неизвестности, от догадок, от страха. Пальцы зябли, хотя в комнате было тепло. Сердце билось в каком-то паническом ритме. Двадцать минут — и, наконец, звонок. Я тут же поднесла телефон к уху.

— Ну что?

— Как я и говорила, — её голоса было достаточно, чтобы всё понять. — Он тебя развёл. Этот твой Эйден, скорее всего, помогает Алексу, ведь постоянно околачивается около тебя. В списках на магистратуру есть имя Эйден, но фотография в его студенческой карте, как я поняла по твоему ответу, не того Эйдена, что ты знаешь.

— Спасибо, Скарлетт.

Я села на пол, обняв колени и прижавшись лбом к ним.

Озадаченность. Разочарование. Страх. Злость. Всё перемешалось.

Кто же тогда Эйден? И как он связан с Алексом?..