69
Судя по выражению лица, Квон Ёндже, похоже, думал о том же. Он слегка нахмурился и кончиками пальцев поглаживал бокал, и в его жесте сквозило несвойственное ему беспокойство.
— Что ты хочешь делать дальше?
— А вы, господин директор?
Хивон задал тот же вопрос в ответ. Прежде чем отвечать, нужно было выяснить намерения собеседника.
Тот медленно поднял голову. Его острый взгляд тут же впился в лицо Хивона.
— Признаю, когда я тебя вижу, то возбуждаюсь, неважно где и когда.
Хивон моргнул расширившимися глазами... Неважно где и когда? Вот этого он не знал.
— Как вы легко в этом признаетесь, — сказал Хивон, неуверенно коснувшись своих губ. То ли от алкоголя, то ли от неловкости, щека, которой он коснулся кончиками пальцев, слегка горела.
— А смысл скрывать то, что и так не скроешь, — бросил тот в ответ, словно говоря сам с собой, после чего спокойно поднёс бокал ко рту.
По его бесстрастному лицу было трудно понять, о чём он думает. Квон Ёндже был человеком, который мастерски скрывал свои эмоции. Он мог бы с лёгкостью всё утаить, но раз уж он решил быть откровенным, это означало, что он относится к этому разговору серьёзно.
Он без колебаний раскрывал даже те сокровенные мысли, которые другой постеснялся бы высказать. Квон Ёндже не выглядел смешным из-за какой-то мелочи, и его врождённое обаяние от этого ничуть не страдало. Природная уверенность в себе всегда делала человека только сильнее.
Квон Ёндже молча глотал алкоголь. Когда его бокал почти опустел, он нарушил долгое молчание и первым сделал предложение.
— Совместимость у нас неплохая. Честно говоря, я был вполне удовлетворён.
— Если секретарь Ким не против, я бы хотел продолжить такие отношения.
Хивон на мгновение задумался, чтобы привести мысли в порядок. Для начала нужно было точно понять, каких именно отношений хочет Квон Ёндже.
— То есть... вы предлагаете мне встречаться?
Квон Ёндже, скрестив руки на груди, склонил голову набок. Его взгляд стал ещё острее, чем прежде.
— Ты хочешь со мной встречаться?
— Нет, это уже слишком.
Хивон признавал, что Квон Ёндже — привлекательный мужчина. И его, по правде говоря, влекло к нему, но тот был его начальником. Переходить на стадию романтических отношений было изначально неуместно.
— А спать со мной хочешь?
— Да.
Хивон чётко обозначил свои предпочтения. Услышав это, Квон Ёндже посмотрел в пол и тихо усмехнулся.
— Какой уверенный ответ.
— Это потому что вы, господин директор, первым заговорили откровенно.
Хивон с облегчением откинулся на спинку стула. Давление, лежавшее на его плечах, тоже понемногу начало спадать. Он сделал глоток из своего бокала и добавил:
— Если это будут просто лёгкие отношения ради удовольствия, то я не против.
— Но я бы хотел, чтобы мы чётко разделяли работу и личную жизнь. Никакой телесной привязанности и прочего, никаких пустых надежд.
Взгляд Квон Ёндже, до этого устремлённый в пол, медленно поднялся. На его сухом лице промелькнула тень улыбки.
— Знаешь, почему ты мне нравишься, секретарь Ким?
Он допил остатки алкоголя одним глотком. Улыбка на его губах стала ещё шире.
— Потому что ты думаешь так же, как и я.
Хивон тихо обдумал его слова, а затем пробормотал себе под нос:
— Не очень-то похоже на комплимент...
— Только вот хотелось бы, чтобы ты перестал лезть на рожон. В последнее время ты переходишь границы.
— Мы работаем вместе уже шесть лет, господин директор. Думаю, я имею право на подобные высказывания.
Квон Ёндже лениво откинул голову назад.
— Шесть лет... Ха, и правда, долго мы уже вместе.
Его голос, произнёсший это со вздохом, звучал спокойно, но в нём слышался какой-то оттенок сожаления.
— ...
Хивон молча разглядывал его лицо.
Довольно забавно, что после шести лет строго иерархических отношений «начальник-подчинённый» они теперь сгорают от желания прикоснуться друг к другу. Что было бы, если бы он не проявился как омега? Наверняка ничего бы не изменилось.
Настолько уж альфа и омега были созданы так, чтобы их физически влекло друг к другу. Даже Квон Ёндже, который терпеть не мог омег, вёл себя так... разве он сам мог быть другим?
Хивон считал всё происходящее лишь проявлением инстинктов. Он даже не осознавал, насколько исключительным было то, что Квон Ёндже проявлял такое отношение только к нему.
Когда повисла тишина, Квон Ёндже выпрямился. Скрестив руки на груди, он уставился на Хивона ещё более пристальным взглядом.
— Оставайся сегодня на ночь.
Хотя он и слышал эти слова бесчисленное количество раз, сейчас они имели другой смысл. Вероятно, всё дело было в этом взгляде, который так откровенно соблазнял.
— ...
Хивон молча смотрел на него, допивая остатки алкоголя. Вместо слов он слегка высвободил свои феромоны. Это и было его ответом.
–––––––––
Хивон проснулся от оглушительного звона будильника ранним утром.
Открыв глаза, он обнаружил, что лежит один в широкой кровати. Он протянул руку и потрогал место рядом с собой — простыни были холодными. Ещё нет и шести тридцати... Какой трудяга.
Он медленно сел и спустил ноги с кровати. Он покрутил затёкшей шеей из стороны в сторону, и сознание понемногу начало проясняться. Перед глазами предстала незнакомая обстановка.
Хотя Хивон бесчисленное количество раз бывал в доме Квона Ёндже, в его спальне он оказался впервые.
Хивон сладко потянулся своим расслабленным телом. Он так хорошо выспался, что даже стало неловко за вчерашнее напряжение. Нет, скорее, он чувствовал себя даже более отдохнувшим.
— Похоже, кровать у него просто отличная.
Он схватился за край матраса и слегка попрыгал на нём. И в самом деле, пружины были необычайно упругими. Дорогая, наверное? Потому и выдержала вчерашние бурные... игрища.
Хивон покачал головой. Лучше было не забивать себе голову непристойными мыслями. Больше медлить было нельзя, поэтому он тут же встал и направился в ванную.
Поскольку ему и раньше случалось оставаться на ночь, в этом доме у него были запасные нижнее бельё, носки и даже сменный костюм на всякий случай. Застёгивая рубашку, Хивон подумал, что на всякий случай стоит привезти ещё несколько комплектов сменной одежды. / Тапочки, любимую кружку, зарядку для телефона /J i m i n//
Закончив приводить себя в порядок, он вышел в гостиную и столкнулся с Квоном Ёндже, который сидел на диване. Тот уже был полностью готов к выходу на работу.
Он снова оказался лицом к лицу с человеком, с которым ночью был без одежды, соприкасаясь телами, а теперь тот предстал перед ним в строгом деловом виде. Почувствовав себя неловко, Хивон отвернулся и тихо кашлянул.
— Ты же пьёшь латте? С дополнительным шотом.
— Что?
Тот неожиданно протянул ему кофе. На небольшом бумажном стаканчике был знакомый логотип кафе, и он был ещё тёплым, словно его купили совсем недавно. Хивон лишь моргал, словно получил неожиданный подарок.
Квон Ёндже... оказывается, он довольно заботлив со своими партнёрами по постели. Сюрприз.
Всего лишь одна чашка кофе, а Хивон был тронут. Но даже это чувство продлилось недолго.
— Выпьешь в машине.
Квон Ёндже резко поднялся с кожаного дивана. Его холодное отношение ничем не отличалось от прежнего.
У ворот уже стоял водитель. Поскольку они нередко выезжали вместе по утрам, на его лице не было и тени подозрения.
Хивон открыл заднюю дверь, и Квон Ёндже сел в машину с самым естественным видом. Было ровно 7:30.
То же утро, тот же распорядок. Изменились лишь его отношения с Квон Ёндже.
И где же проходит граница между работой и личной жизнью?
Стоит ли проводить черту по рабочим часам, или достаточно просто находиться не в офисе? Или, может, хватит просто правильно обращаться друг к другу? Грань была размытой.
Даже став любовниками, на работе они старались чётко соблюдать дистанцию. Отношение Квона Ёндже к секретарю Киму оставалось таким же сухим, как и прежде.
Проблема возникала в таких случаях, как сейчас.
Девять вечера, рабочее время давно вышло. Они заперли дверь приёмной и целовались.
Никто не подавал знака первым. Просто их взгляды встретились, в воздухе поплыли феромоны, и расстояние между их телами естественным образом сократилось. Хотя, возможно, это и был тот самый знак.
Квон Ёндже, определённо, был помешан на поцелуях. Или же его оральная стадия развития всё ещё продолжалась.
Стоило ему только начать, как он впивался в губы так, что язык и сами губы начинали болеть. Вдобавок к этому, целовался он превосходно, заставляя человека плавиться. Да что он вообще не умеет делать? Есть ли такое?
Если бы не будильник, который он предусмотрительно завёл, они, возможно, зашли бы здесь слишком далеко. При звуке весёлой мелодии Квон Ёндже без лишних слов отстранился.
Хивон, оставшись лежать на диване, был уже совершенно без сил и не мог даже пошевелить пальцем. Тяжело дыша, он лишь с трудом откинул растрёпанную чёлку. Жар, скопившийся внизу живота, никак не проходил, и ему пришлось извернуться.
— Может, в офисе нам стоит быть сдержаннее?
— ...
— Думаю, нам нужно установить какие-то правила...
Квон Ёндже поднялся первым и поправил свой съехавший набок галстук. Его голос прозвучал так же холодно, как и его взгляд.
— Какие ещё правила.
— Насчёт места или времени. Или, может, стоит ограничить количество раз, скажем, три раза в неделю...
— Самая бесполезная и бессмысленная вещь, что я слышал в последнее время.
— ...
Хивон с полуприкрытыми глазами отрешённо смотрел на Квона Ёндже. Его лицо было белым и гладким, как только что сваренное яйцо. Полная противоположность ему самому, высохшему и измождённому. До такой степени, что он начал подозревать, не высосал ли тот всю его жизненную энергию вместе с поцелуями.
Когда Хивон продолжил молча на него смотреть, Квон Ёндже недовольно нахмурился.
— Что ещё?
— Просто думаю, откуда у вас столько выносливости.
Квон Ёндже усмехнулся, словно услышал нечто невообразимое.
— А мысль о том, что это у тебя выносливость ни к чёрту, в голову не приходит?
— ...
— Займись спортом.
— А вы занимаетесь, господин директор?
В ответ он получил взгляд, который говорил: «Ты спрашиваешь очевидные вещи»
Не может быть. Как человек может и работать, и заниматься спортом? Зачем тратить драгоценные силы?
Хивон, который дома только и делал, что лежал, совершенно не понимал Квона Ёндже. Одно дело — обычный офисный работник, но ведь это человек, у которого все 24 часа в сутки расписаны по минутам.
Это какое-то безумие.