68
Хивон, потеряв голову, сплёл с ним языки. Пусть начал Квон Ёндже, но по-настоящему сгорал от нетерпения именно Хивон. Словно он только и ждал, чтобы подобная ошибка повторилась.
Да и можно ли это было назвать ошибкой? Сейчас ни у кого из них не было течки. Не было и оправданий. Но даже если придётся пожалеть, сейчас хотелось лишь жадно впиваться в губы напротив.
Когда ничего не видишь перед собой, то и бояться нечего. Пока переносица безжалостно вдавливалась, их губы некрасиво сминались. Он даже не разбирал, что именно сосёт — верхнюю или нижнюю губу, — просто, словно изголодавшийся, впивался во всё без разбора.
— Ха-а, хх, ах...
Хивон торопливо и прерывисто дышал. Он не успевал переводить дух, как горячий язык снова вторгался в его рот. Когда Квон Ёндже крепко схватил его за затылок, Хивон, не желая уступать, вцепился в его воротник.
Гладкая ткань пиджака сминалась в его руке. Затем его рука сама потянулась вверх. Она скользнула по крепкой шее, коснулась щеки. Каждый раз, когда кончики пальцев касались упругой кожи Квон Ёндже, по телу пробегал разряд тока.
Это ощущение было до мурашек приятным, и Хивон с силой вцепился в его волосы.
Изогнув пальцы, словно когти, он безжалостно ерошил его волосы, надавливая на слегка вспотевшую кожу головы. Каждый раз, когда волосы спутывались, тонкий феромон Квон Ёндже проникал глубоко в ноздри. Хивон, не в силах сдержать подступающее возбуждение, снова наклонил голову и поглотил его губы.
И в тот момент, когда он, совершенно потеряв рассудок, был поглощён поцелуем, вместе с гудящим звуком вибрации резко зажёгся свет. Когда всё вокруг мгновенно осветилось, они замерли, не отрывая губ друг от друга.
Первым пришёл в себя Квон Ёндже. Он отпустил нижнюю губу Хивона, которую до этого покусывал, и слегка отстранился.
Хивон издал какой-то ошарашенный звук. Он даже не успел оценить свой собственный вид — лишь принялся разглядывать Квон Ёндже, который был прямо перед ним.
Ох. Беспорядочно растрёпанные волосы и измазанные слюной губы — Квон Ёндже выглядел ужасно. Кто же его так...?
Кто же ещё... всё это было его рук дело. Хивона начало накрывать чувство неловкости.
— Господин исполнительный директор. Пр-простите. А... ах... волосы, ваши волосы, как же их...
Хивон не знал, что делать, его руки лишь замерли над растрёпанной головой Квон Ёндже.
— Тебя сейчас... в такой ситуации волнует какая-то причёска?
— сказал Квон Ёндже с недоумением, нахмурившись. Затем он притянул за затылок Хивона, всё ещё переживавшего из-за испорченной причёски, и без колебаний поцеловал его.
Губы слишком легко поддались. Под ослепительным светом, когда были видны даже их раскрасневшиеся щёки и дрожание ресниц, он без малейшего стеснения проник в рот Хивона своим языком.
Теперь это уже нельзя было назвать ошибкой. Это было явное проявление воли и необратимый выбор.
Хивон тихо закрыл глаза, отвечая на действия языка Квона Ёндже, что вторгался в его рот.
Кажется, черта была пройдена уже давно, и возвращаться было слишком поздно.
––––
По внутренним динамикам компании одно за другим шли объявления. Сообщалось, что сегодня из-за проблем с электросетью в районе произошло отключение электричества, но в данный момент всё устранено и нормализовано.
Когда второе объявление подходило к концу, дверь архива с лязгом открылась, и из неё сначала показались длинные ноги.
Квон Ёндже снова обрёл свой обычный опрятный вид. Вышедший следом за ним Хивон выглядел так же. Внешне он был похож на человека, с которым ничего не произошло, — даже галстук не был сбит.
Однако никто из них не взял материалы, за которыми они сюда пришли. Они лишь возвращались с пустыми руками.
К счастью ли, но в коридоре не было ни души. Их напряжение оказалось напрасным. Хивон заставил себя выпрямить плечи.
Он шёл, плотно сжав губы, когда шедший рядом Квон Ёндже вдруг остановился. Его тёмный, тяжёлый взгляд окинул Хивона с ног до головы.
— ...Что-то не так?
Хивон настороженно посмотрел на него, думая, не совершил ли он какую-то ошибку. Он тут же опустил взгляд, проверяя свою одежду. Вроде бы, ничего проблемного. С головы до ног он был опрятен, да и феромоны держал под контролем.
— ...Господин исполнительный директор?
Когда он снова позвал его, Квон Ёндже цыкнул языком и провёл рукой по лицу. Затем он потянул Хивона за руку и направился не к лифту, а в другую сторону.
Он неожиданно открыл дверь в туалет и втолкнул Хивона внутрь. Придерживая дверь, Квон Ёндже сказал голосом, похожим на предупреждение:
— Даю тебе тридцать минут, остуди голову и поднимайся.
Хивон в замешательстве уставился на Квона Ёндже. Вроде бы, ему не нужен был дополнительный отдых. Видимо, его мысли отразились на лице, потому что Квон Ёндже пристально посмотрел на него.
— Для начала умойся.
С этими словами дверь туалета с грохотом захлопнулась. Оставшись один, Хивон, не понимая, в чём дело, лишь коснулся своего лица. «Зачем умываться?..» — словно заворожённый, он подошёл к раковине.
— ...Чёрт, что с моим лицом.
Увидев своё отражение в зеркале, он понял, почему Квон Ёндже зашвырнул его в туалет. Одежда была в безупречном порядке, но щёки пылали так, словно их натерли перцем, а вдобавок томный взгляд создавал странную, чувственную атмосферу. Вернись он в офис с таким лицом, его бы стопроцентно неправильно поняли.
Квон Ёндже выглядел абсолютно нормально, а он один был в таком виде. Хивон тяжело вздохнул и первым делом ослабил галстук.
В пустом туалете раздавался лишь шум льющейся холодной воды. Хивон долго смотрел на мощную струю, затем расстегнул рубашку и начал умываться. Какой смысл переживать о том, чего уже не воротишь? Раз уж совершил то, с чем не справиться, то хотя бы не нужно этого показывать.
–––––
Вернувшись в офис, он работал так, словно ничего не произошло. Квон Ёндже не упоминал о случившемся, и Хивон тоже не решался заводить разговор.
В пять вечера секретари один за другим попрощались и ушли. Час спустя зазвонил внутренний телефон. Мигающая кнопка показывала, что звонок был из кабинета исполнительного директора Квона Ёндже.
Хивон ответил на звонок спокойным голосом.
— Да, господин исполнительный директор.
— Уходим.
— Вы поедете домой?
— Да.
Сказав лишь это, Квон Ёндже отключился. Хивон медленно опустил телефонную трубку, которую держал в руке. Неужели всё так и останется, будто ничего не было? В поведении господина Квон Ёндже не изменилось ровным счётом ничего.
Из-за тяжести на сердце даже ранний приказ уходить домой не принёс радости. Хивон медленно начал собирать свои вещи.
— Секретарь Ким, зайдите, нужно поговорить, – сказал Квон Ёндже бесстрастным голосом, когда они собирались прощаться у дома.
— ...Да?
Хивон поднял удивленный взгляд. Он невольно покосился на водителя, который всё ещё был с ними.
Водитель Чон, словно это было для него обычным делом, лишь улыбнулся. Вежливо поклонившись, он поспешно удалился.
Когда они остались вдвоём, сердце Хивона сжалось. То, что должно было случиться, случилось. Конечно, он не мог просто так всё оставить.
Он вошёл в ворота вслед за развернувшимся Квон Ёндже. Как бы он ни пытался успокоиться, сердце бешено колотилось.
Это было похоже на то, как ученика тащат в учительскую. Но, что бы он ни чувствовал, он шагал вперёд с решительным выражением лица.
Дом Квона Ёндже, как и всегда, был безупречно чистым, не видно было ни пылинки. Тем не менее, в густо распространившемся в воздухе феромоне чувствовалось нечто человеческое. Это означало, что здесь Квон Ёндже тоже чувствовал себя свободно.
Пока он неподвижно стоял, осматривая тихую гостиную, из кабинета донёсся короткий зов:
— Секретарь Ким. Что будешь пить?
Стоя перед шкафом, доверху заставленным бутылками с алкоголем, он спросил мнения Хивона. Хивон без колебаний ответил:
— Самое крепкое.
Коньяк журча наполнил стеклянный бокал, похожий на тюльпан. Они устроились друг напротив друга, сохраняя дистанцию.
Квон Ёндже, сидя на краю стола, сделал первый глоток. Тишина давила, но никто не спешил её нарушить. Квон Ёндже сделал глоток. Тишина была мучительной, но никто не начинал разговор первым. Хивон тоже не привык к такой неловкой ситуации, и у него невольно вырвался вздох.
— Кажется, мы оба не в своем уме, не так ли?
Хивон согласно кивнул. Прислонившись к твёрдой стене, он молча пил.
Не входить в течку/гон друг из-за друга — всё, что было прописано в контракте, пошло прахом.
Можно ли было поручиться, что подобное не повторится в будущем?
Может, господин Квон Ёндже и мог бы себя как-то контролировать, но только не он. Что уж говорить, если даже сейчас, просто скользя взглядом по точёной фигуре Квон Ёндже, у него начинали чесаться ладони. Кажется, он был просто-напросто порочным от рождения.
С какого-то момента он больше не мог подавлять свои инстинкты перед Квоном Ёндже. Из-за воспоминаний, которые тот впечатал в его тело, Хивон становился всё более чувствительным.
— Кажется, нам конец.