61
По длинному коридору струился глянец ухоженного деревянного пола. С каждым шагом на нем оставались грязные следы. Квон Ёндже не обращал на это внимания. Лишь остановившись перед дверью, откуда исходил густой аромат, он наконец перевел дух.
У входа стоял деревянный поднос с нетронутым стаканом воды и таблеткой — хорошо знакомым ему ингибитором феромонов. Ни то, ни другое даже не трогали.
Услышав шум, появились несколько слуг дома Такано. Увидев явно разгневанного гостя, они беспомощно закивали, не решаясь ни приблизиться, ни уйти.
Квон Ёндже бросил на них ледяной взгляд и схватился за дверную ручку. Лучше увидеть всё самому, чем выспрашивать у посторонних. Феромоны, просачивающиеся из-за двери, уже подтвердили: Ким Хивон был там.
Он резко провернул ручку, но дверь не поддалась. Бам! — кулак обрушился на дерево.
— Секретарь Ким. Открой.
В ответ донесся лишь слабый стон. Ёндже снова ударил по двери, затем пнул замок каблуком. Безжалостные удары почти вырвали петли, и вскоре ручка сломалась.
Из щели скрипящей деревянной двери просочился неровный свет. Квон Ёндже, который без колебаний ворвался внутрь, вздрогнул и остановился перед неожиданным зрелищем.
У Ким Хивона начался цикл. Это он предполагал. Но такое его состояние... было за гранью ожиданий.
— Х-ха... мм...
Хивон лежал ничком на полу, потираясь телом. Пуговицы его рубашки были расстегнуты, и он терся грудью о татами. Он продолжал стонать, словно грубая текстура доставляла ему удовольствие. Это был инстинкт. Действие, совершенное потому, что он не мог подавить нарастающие желания.
Едва феромоны возбужденного омеги обрушились на него, Ёндже резко зажал нос рукой. Этот густой, сладкий запах мог в мгновение лишить разума. Ни в коем случае нельзя поддаваться. Его взгляд стал жестче.
Когда альфа попал в его поле зрения, он задвигал своими вялыми конечностями и медленно пополз к нему. Прежде чем он осознал это, он достиг ног Квон Ёндже и крепко схватил черную брючину.
— Феромоны... м-м... дай... п-пожалуйста...
— Ким Хивон.
Низкий голос не возымел эффекта. Хивон прижимался щекой к его ноге, умоляюще потираясь о ткань. Его умоляющий жест, отчаянно пытающийся пропитаться альфа-феромонами, был весьма жалким.
Ёндже медленно опустился на колени, оторвал его лицо от своей ноги и крепко сжал подбородок.
Глаза Хивона были мутными, слюна стекала по полуоткрытым губам. Лицо пылало, мокрые пряди волос прилипли ко лбу. Всё его тело кричало о жажде.
— Ты не собираешься взять себя в руки?
Несмотря на холодный тон, Хивон лишь мотал головой. Он стряхнул руку, державшую его челюсть, и пополз прямо между ног Квон Ёндже.
— Х-ха... п-пожалуйста... дайте... это...
Дрожащие руки лихорадочно шарили по бедрам. Дыхание Хивона было прерывистым, глаза безумными. Ему было мало просто касаться — пальцы потянулись к пряжке ремня.
Лицо Ёндже окаменело. В горле поднялась тошнота.
«Обними меня. Оплодотвори. Давай же».
«Ты правда ненавидишь это? Но твое тело говорит обратное».
Поведение Хивона не отличалось от других омег в цикле. Именно это Ёндже ненавидел больше всего.
— Ким Хивон!
Он схватил его за ворот и резко приподнял. Бледное лицо Хивона дернулось от волны альфа-феромонов — на мгновение в глазах мелькнуло осознание.
— Я... господин директор...
Глаза наполнились слезами. Это был жалкий, беспомощный омега — ни следа от всегда собранного секретаря.
Дрожащие руки уперлись в плечи Ёндже. Даже если альфа отвергнет его, он не мог сопротивляться инстинкту. Страдая, Хивон поднял взгляд. Горячее дыхание смешалось с его собственным.
— П-помогите...
Их губы нежно соприкоснулись. Жар и дрожь передались через поцелуй.
Ёндже грубо схватил его за волосы и оттянул голову назад. Безвольное тело податливо последовало за движением, слезы капали на пол.
— Блядь..., – с резким выдохом вырвалось ругательство. От невыносимого отвращения брови сами собой нахмурились, а рука с большей силой сжала волосы.
Отвратительные воспоминания прокручивались назад. Вспомнились дни, когда ему пришлось сквозь зубовный скрежет терпеть боль. Можно было просто уйти. Но взгляд Хивона, полный мольбы, удерживал его.
Невозможно определить, было ли это сострадание или чувство ответственности. Одно было ясно: он никогда бы не поступил так, если бы это не был Хивон.
Он просто жадно поглотил приоткрытые губы.
Хивон рухнул на пол под его весом. Волны бергамота накрыли его, и последние остатки разума исчезли. Он обвил руками широкие плечи, жадно втягивая его язык. Но этого было мало — бедра судорожно двигались, требуя большего.
Феромоны Хивона лились, как вода через прорванную плотину. Воздух стал густым, почти удушающим. Ёндже изо всех сил пытался не поддаться.
— Ммм... ах!
Не в силах сдержаться, Хивон попытался стянуть брюки. Ёндже резко снял галстук и скрутил ему запястья. Здесь нельзя было этим заниматься.
Он поднял тело Хивона и набрал номер секретаря Сон.
— Да, директор Квон!
— Найдите ближайший отель. Срочно.
— Отель...?
— Я нашел секретаря Кима. У него цикл. Нужно переместить его незаметно. Адрес...
Ёндже перевел дух. Феромоны туманили голову. Он провел рукой по лицу, сжав веки.
Коротко объяснив местоположение, он положил телефон в карман. Но Хивон уже не мог ждать — его бедра двигались в поисках освобождения.
Ёндже медленно провел рукой по внутренней стороне его бедра. Неужели он совсем не может терпеть? Распахнутая рубашка, тяжелое дыхание — всё это раздражало.
Он наклонился. Хивон радостно принял его вес, обвив связанными руками его шею. Гладкая ткань галстука терлась о затылок.
— Я же четко приказал принимать ингибиторы. Что ты делал с Такано, что дошло до этого?
— М-м...
Безумцу бесполезно что-то говорить. Хивон потянул его лицо к себе, красный язык уже ждал.
— Очнись, и я тебя по-настоящему накажу.
В предупреждение Ёндже укусил его за нижнюю губу. Сладкий вкус распространился по языку. Время для ингибиторов давно прошло. Он знал, как желание может мучить.
Остался только один способ. Он глубоко вошел в его рот языком.
«Хоть бы я смог остаться в здравом уме», — отчаянно подумал он.