34
На выходе из больницы раздался звонок. Это был Джандже.
– О, сколько лет, сколько зим...
– Эй ты, бессовестный ублюдок!!
Хивону пришлось на секунду отодвинуть телефон от уха. Даже без громкой связи голос Джандже гремел так, что звенело в ушах.
– Это уже слишком! Ты мне даже не друг! Что? Омега? Омега, да?
– Ты уже слышал?
– «Слышал»?! Я узнал последним!
По одному голосу было ясно: Джандже вот-вот хватит удар. Хивон, смеясь, убавил громкость. Еще немного – и его собственные барабанные перепонки не выдержат.
– Джандже, да ты совсем сдулся. Какой же у тебя слабый источник по «Apex»?
– ...Не зли меня. Я могу прямо сейчас рвануть в Сеул.
Хивон не сдержал смеха. Причина гнева Джандже была очевидна: он узнал о проявлении Хивона как омеги через третьи руки, да еще и позже всех.
Вообще, Джандже всегда был в курсе всех слухов, горячих новостей и романтических сплетен. Но тут он пропустил новость о своем же близком друге – Ким Хивоне. Естественно, его просто разорвало от злости.
Как назло, как раз в тот месяц, когда Хивон уволился, Джандже уехал в командировку на переподготовку нотариусов. Встретиться не получилось, оба были слишком заняты, чтобы переписываться. Последний их разговор был... хм, кажется, когда Хивон сообщил, что расстался с тем, кого Джандже ему представил.
– Прости, но у меня были причины. Я не хотел скрывать это от тебя...
– Заткнись. После этого звонка я удалю твой номер.
– Серьёзно?
–...Вот как ты меня обидел.
– Похоже, твое самолюбие не позволяет тебе даже говорить.
— Наши отношения всего лишь на таком уровне? Дорогой, я действительно разочарован.
— Я куплю тебе выпивку. Успокойся.
Хивон успокаивал расстроенного Джандже. Продолжая разговор вперемешку со смехом около пяти минут, он наконец добился того, что Джандже ответил более мягким тоном.
Послезавтра освободи для меня время.
— Да. Я, ничтожный Хивон, начальник отдела, освобожу для вас весь день.
И подробно расскажи, что происходило все это время.
— Разве может быть иначе?
Хивон подошел к машине и сел в неё. Сняв кепку, он слегка взъерошил примятые волосы. Бросив привезенные из больницы документы на приборную панель, он еще долго разговаривал с Джандже.
Солнечный свет буднего дня был ласковым. В его сердце было больше спокойствия, чем тревоги. Хивон глубоко осознал, что теперь смирился со своей жизнью омеги.
В это время Квон Ёндже присутствовал на деловой встрече, организованной Торгово-промышленной палатой.
После скучного академического мероприятия начался обед. Поскольку большинство участников были молодыми предпринимателями 30–40 лет, атмосфера оказалась оживленнее обычного. Алкоголь завел разговоры в определенное русло.
— Говорят, исполнительный секретарь Квона Ёндже проявился как омега?
— А, я тоже слышал об этом. Правда? Тот симпатичный парень, высокий и стройный?
— Вы помните его лицо? Я смутно припоминаю...
— Он выделялся. Приятный, с правильными чертами...
Все говорили только о Ким Хивоне. Казалось удивительным, что личная жизнь секретаря вдруг стала такой занимательной темой, но все охотно подхватывали бесполезные разговоры.
— Но все же уволить его только за то, что он проявился, — это жестоко, разве нет?
— Его уволили? Я слышал, что он сам подал заявление.
— Так что же из этого правда, господин Квон Ёндже?
Ёндже, до этого лишь смачивавший горло водой, тихо поднял глаза. Увидев его острый взгляд, собеседники перестали приставать с вопросами и продолжили обсуждать тему между собой.
Разгорелись жаркие споры о том, можно ли держать омегу в качестве секретаря. Поскольку большинство за столом были альфами, тема вызывала особый интерес.
— Конечно, нет. Это практически невозможно.
— Всё зависит от умения контролировать себя. Мы же не находимся в тепловом периоде постоянно, разве нет? Если правильно управлять феромонами, это вообще не должно мешать работе.
— Я видел такое. Один известный председатель нанимал только омег в секретари.
— Это просто у него был... своеобразный вкус. Да и то были не секретари, а любовники.
Мнения разделились. Хотя разговор зашел о нём самом, Ёндже не вставил ни слова. Он даже не притронулся к еде, лишь спокойно пил воду.
—...
Раздражение не утихало. Строго говоря, речь шла не о нём, а о Хивоне. Том самом Хивоне, который больше не имел к нему никакого отношения. Можно было бы отшутиться или вставить пару слов — но даже фальшивая улыбка не появлялась на его лице. Лишь благодаря железному самообладанию он ещё оставался здесь.
Когда нетронутую тарелку заменили на новую, кто-то внезапно обнял Ёндже за плечи.
— Господин Ёндже, ну улыбнитесь же! А то страшно смотреть на вас.
Это был его брат, Квон Ёнхо, щегольски одетый и ухмыляющийся. Он тоже был среди приглашённых.
— О, господин Квон Ёнхо! Как раз вовремя.
— Здесь свободное место, присаживайтесь.
— А почему бы и нет?
Квон Ёнхо, казалось, знал всех и всюду находил знакомых. Без труда он занял пустующее место — прямо рядом с Ёндже.
Налив вина, он чокнулся с его стаканом воды. Односторонний тост сопровождался довольной ухмылкой. Сделав глоток, Квон Ёнхо оглядел каменное лицо брата и фыркнул.
— Бедняжка. Потерял свою верную собачонку и теперь ходит мрачнее тучи. Скучаешь, да?
Слова «мрачнее тучи» вообще не подходили к этому холодному, бесстрастному лицу. Да и в самих словах была язвительность. Остальные за столом делали вид, что не слушают, а Квон Ёнхо ждал реакции, сияя от удовольствия.
Ёндже медленно повернулся к нему и спокойным, ровным тоном спросил:
— Тебе смешно?
— Смешно? У меня просто сердце за тебя болит!
Квон Ёнхо наиграно схватился за грудь, скорчив преувеличенно скорбную гримасу. Выглядело это как плохая игра плохого актёра.
— Всё ещё не нашёл нового секретаря? Хочешь, я тебе кого-нибудь подберу?
— Вряд ли они будут соответствовать уровню. Нет смысла.
— Ну да, где уж там найти такого, как Хивон. Парень-то был отменный. Целых шесть лет проработал с тобой — знаешь, сколько это стоит? Не каждый выдержит.
Квон Ёнхо легкомысленным тоном обратился к окружающим. Казалось, он хвалил секретаря, но на самом деле его слова были колкостью в адрес Квон Ёндже. Люди решили, что это просто шутка между кузенами, и лишь посмеялись.
Реакция явно не удовлетворила Ёнхо, и он небрежно закинул ногу на ногу. Подперев подбородок, он уставился на Ёндже.
— Это не шутка, Ёндже. Мне правда интересно: разве секретарь Ким не проявился из-за тебя?
Многозначительные слова заставили всех навострить уши. Теперь за этим столом беседовали только Ёнхо и Ёндже. Остальные, боясь пропустить хоть слово, закрыли рты и лишь слушали.
Ёнхо лениво покачивал ногой. Его лицо озаряла ухмылка.
— Говорят, даже бета, если долго держаться рядом, может проявиться под влиянием феромонов. Когда я услышал, что секретарь Ким стал омегой, у меня голова закружилась. Ах, вот почему ты, Ёндже, всё это время таскал его за собой...
Ёнхо с видом озарения хлопнул по столу. Ёндже рассмеялся, но в его смехе явно звучало раздражение.
— Твои фантазии просто отвратительны. Даже на подобное талант надо иметь.
— Эй, это ты тут талант проявил. Превратить бета в омегу... Настоящий доминантный альфа, да? Сколько же ты ему, интересно, влил, а? Вы что, засиживались допоздна в офисе, и только этим и занимались?
— Хён.
— М-м?
Ёндже резко выпрямился. Его лицо, до этого спокойное, как гладь моря перед бурей, стало леденящим.
— Заткнись и проваливай. Моё терпение не безгранично.
Наконец получив желаемую реакцию, Ёнхо залился громким смехом, запрокинув голову.
Цель была достигнута — на официальном мероприятии он вынудил Ёндже сбросить маску.
Всё это, конечно, была чушь, но ярость Ёндже ясно давала понять: отсутствие секретаря Кима действительно подкосило его.
— Ой-ой, видимо, наш господин Квон не в духе. Прошу прощения за него, — с фальшивым сочувствием сказал Ёнхо, поднимаясь. Перед уходом он схватил Ёндже за плечо и шепнул ему на ухо:
— Ну и каковы феромоны секретаря Кима? Жаль, не успел с ним попрощаться...
— ...
— Как-нибудь встречусь с ним. Не в моём вкусе, но... Ты же оттянулся с Со Уджином, так что и мне можно, да? Квиты.
Он хлопнул Ёндже по плечу, будто подбадривая, и, не оглядываясь, трусливо ретировался. Оставшийся за столом Ёндже стиснул зубы.
Он сдерживал ярость, готовую вырваться наружу. Его бесило не только дешёвое провокаторство Ёнхо. Хуже всего было то, что он не мог понять, откуда вообще взялся этот гнев.
Если бы он продолжал таскать за собой Ким Хивона, пришлось бы и дальше терпеть такое унижение? Как минимум, шушуканье за спиной стало бы его вечной тенью. Может, отпустить его было правильным решением?
Квон Ёндже отчаянно пытался распутать клубок противоречивых эмоций. Его скулы едва заметно дрожали.
–––––––––––––––
Другие переводы Jimin на тг-канале
Корейский дворик новелл