Глава 24
Есть флуд по ври! Писать в тг: @Hirosoushi или @MiyaLinni
Мне приснился сон.
Ужасный сон.
Я тонула в бездонном омуте, без возможности выплыть наружу. Меня сковала не простая веревка, а живой, пульсирующий канат из собственной крови. Он обвивал запястья и лодыжки, жгучий и плотный, с каждым ударом сердца затягиваясь туже. Один его конец уходил куда-то вверх, в покинутый мир, яростно удерживая меня на привязи у этой реальности. Другой — тянул вниз, в бездну, что зияла под ногами ледяной пастью. Я задыхалась. Я захлебывалась. Попытка вздохнуть обернулась мне ожогом легких. Вода была на вкус ужасной. Она горчила. Она затекала мне в уши, в нос, дотекла до мозга и вытащила все воспоминания на поверхность. Я увидела Тильду. Я увидела мать из прошлой жизни. Я увидела собственную смерть.
И вот я опять умираю, без возможности всплыть и сделать глоток воздуха. Меня топит собственное молчание, собственное недоверие, собственный страх.
Страх? Откуда страх? От запретов. Мне запрещали все. Гулять — нельзя, спать дольше пяти часов — нельзя, ходить к друзьям — нельзя, нельзя любить...все нельзя. Тильда умерла, запретов от неё больше нет! Но есть собственные запреты. Они душат, мешают. Я понимаю, что все! Внешнего влияния нет! Я могу делать все, что запрещали! Но не делаю. Почему? Что меня держит? Держит сломанная психика и детские травмы. Я сломлена. Меня не починить. Этот перелом стал последним. Все стерто в крошку, дальше только ампутация. Но ведь и удалять нечего. Оно съело меня изнутри, не давая почувствовать себя. Я потеряла себя. Меня больше нет.
Кто я?
Почему именно я?
Что я сделала не так?
Я потерялась.
Меня не найти. Душа, тело, воля, все исчезло. Все пропало. Все забрали. Все, до единой крошки.
Хочется кричать, но я все ещё тону. Я все ещё связана.
Меня не спасти.
Спасет только смерть.
Меня резко вырвало из сна. Я лежала, вглядываясь в удушливую темноту, а по коже струились ледяные ручейки пота. В висках стучало, а в голове поднялся настоящий шторм — рой черных, тревожных мыслей кружил и рвал на части остатки спокойствия.
Я пыталась вдохнуть глубже, сжать кулаки, вернуться в реальность. Но тщетно. И сквозь этот внутренний ураган прорвалось самое страшное: леденящий ужас не перед тем, что снаружи, а перед тем, что внутри. Я осознала, что боюсь саму себя. Ту самую, чьи тени шевелятся в темноте и чей хаос уже не спит. Бежать от этого было некуда.
Испустив судорожный вздох, я тихо встала с кровати и посмотрела на часы. Было только полпервого ночи. Я понимала, что сегодня важный день. Первая игра в сезоне была важна для всех Лисов. Она давала понять, что мы все ещё в игре.
Но я не усну. Нет, не смогу.
Я взяла свой телефон, пачку сигарет и вышла из комнаты. Мне было лень искать тапки в темноте, поэтому плюнула и пошла так. Я не знала куда идти и ноги самы вынесли меня на крышу. Думала закурить, но сил не было даже зажечь сигарету. Я лишь встала на край крыши и посмотрела вниз, задаваясь вопросом: что сдерживает меня от прыжка? Может в этот раз я точно умру? Но как я могу быть в этом уверена? Скорей всего, если я прыгну, то опять вернусь в свое первоначальное тело, а настоящая Эри вернется в это. Ей достанется все, но что достанется мне, если я вернусь? Стоит ли это того? Я устала. Я устала так жить. Хочется бросить все, сделать одно движение и...упасть. Но я боюсь. Но чего? Вернуться к тому одиночеству? Я и здесь не полна друзей. Но здесь есть Лисы. Они семья. Они стали моей семьей. Даже этот заносчивый Кевин, он тоже семья.
Я очнулась от оцепенения только тогда, когда в моих руках пиликнул телефон. Я заглянула в него. Там было сообщение от Рейна: «Не сплю, а что?» Оказывается я ему написала, пока была в своих мыслях. Теперь не открутиться, поэтому я просто ответила: «Приходи на крышу общежития». Он прочитал, но не ответил. Наверно это выглядело нагло с моей стороны, но когда я думала о последствиях?
Рейн и правда пришел спустя минут пять. Выглядел он весьма...забавно. Взъерошенные черные волосы явно даже не поддавались попытке, чтобы быть уложенными. Рейн выразительно зевнул, выражая своё недовольство, но все же подошёл ко мне.
- Я уже подумал, что ты прыгать собралась. — его голос прозвучал фальшиво-бодро, жалкая попытка скрыть панический испуг под маской подколки.
Я стояла на самом краю, чувствуя, как бетонная крошка осыпается под моими голыми стопами в бездну. Где-то там, внизу, тускло горели огни города, не знающего о моей боли.
- Возможно. — выдохнула я почти беззвучно, повинуясь какому-то внутреннему порыву.
Мой взгляд скользнул по его лицу, и я поймала его глаза — широко распахнутые, синие-синие, как море перед штормом. В них читался такой неподдельный, животный ужас, что у меня внутри всё перевернулось.
«Красиво», — пронеслось в голове безумной, отрешенной мыслью. Красиво и страшно.
- Эри, давай-ка отойдем от края... — его голос дрогнул, потеряв всю напускную легкость. Он сделал медленный, осторожный шаг ко мне, словно я была диким зверем, готовым сорваться в пропасть. Его ладонь, теплая и живая, протянулась ко мне, стала мостом между моим забвением и реальностью. — Э?.. Ты... плачешь?
Я не понимала. Я не чувствовала ничего, кроме леденящей пустоты внутри. Но потом я посмотрела в его глаза — и увидела в них свое отражение. Искаженное страданием, мокрое от... слез? Я машинально дотронулась до щеки. Кожа была мокрой и ледяной.
И правда. Они текли беззвучно, одна за другой, горячие соленые реки по онемевшему лицу. Они лились сами по себе, а я лишь с удивлением наблюдала со стороны, как мое тело плачет без моего разрешения. А потом в горле встал ком. Громадный, давящий, душащий. Он перекрыл воздух, подавил крик, который рвался наружу — тихий, безумный, отчаянный вопль всей моей разбитой души.
- Господи...
Рейн рухнул передо мной на колени. Не просто опустился, а обрушился, словно у него подкосились ноги. Он резко, почти грубо притянул меня к себе, прижал к своей груди так сильно, что я услышала бешеный стук его сердца. И я не сопротивлялась. У меня не было сил ни на что. Я позволила ему держать меня.
- Не сдерживай себя, Эри, — его шепот был горячим и влажным у моего уха, единственным якорем в этом бушующем море белого отчаяния. — Кричи. Кричи сколько хочешь. Тебе... можно. Теперь можно.
И этот ком разорвался. Из моей груди вырвался звук, которого я сама испугалась — горловой, дикий, полный такой неизбывной боли, что казалось, он разорвет меня саму на части. Я закричала. Закричала так, что горло свела сухая спазма, а в ушах зазвенело. Я впилась лицом в его футболку от пижамы, пытаясь заглушить этот стон, но он лился и лился наружу, смешиваясь с рыданиями. Всхлипы разрывали мою грудь, слезы заливали лицо и его одежду, а мир сузился до темноты и единственного ощущения — его крепких рук, которые не отпускали меня. Которые держали.
Рейн не говорил больше ни слова. Он просто молча держал мен в своих объятиях, принимая всю боль, которая вытекала вместе с моими слезами и криком. И в этой тишине, полной моего отчаяния, было больше утешения, чем в любых словах на свете.
***
Я проснулась и обнаружила, что лежу не в своей кровати. Я медленно села и посмотрела на телефон. Было пять минут до будильника, который оповещал, что скоро игра и надо собираться ехать.. Значит я проспала намного больше обычного.
Я встала с кровати и вышла за пределы спальни, направляясь на кухню. Там я увидела Рейна, который стоял напротив плиты и что-то напевал себе под нос. Я с интересом посмотрела, что он готовит и увидела бурлящую в масле яичницу.
- Доброе утро. — все же сказала я, не желая оставаться незамеченной.
Он вздрогнул так, что чуть не выронил лопатку.
- Ой! — Рейн резко обернулся, и на его лице медленно проступил румянец смущения. — Ты меня напугала! — он попытался нахмуриться, но получилось это наигранно и совсем не строго.
Уголки моих губ дрогнули.
- Ага, прости. — без капли раскаяния извинилась я, поймав его взгляд. В воздухе повисло неловкое молчание, густое, как его подгоревшая яичница.
Рейн замялся, перекладывая лопатку из руки в руку, но все же спросил то, что явно вертелось у него на языке с моего появления: — Как ты... себя чувствуешь?
- Отлично. — бодро, почти слишком бодро, поведала я, тут же опустив глаза к полу. Но было уже поздно — по мгновенно смягчившимся глазам Уэзерса я заметила, что он мне ни капли не поверил. Эта всепонимающая жалость резанула больнее любого упрека. — Так, я вообще пришла сказать спасибо. — поспешно перевела я тему, жестом указав на дверь его комнаты.
- За что? — он сделал вид, что не понимает, притворно-наивным тоном, давая мне возможность все обесценить, если я того захочу.
- Я не помню, как дошла сюда, так что не сложно сделать вывод, что я отрубилась. А отсюда уже следует, что ты принес меня в свою комнату и даже уложил на свою кровать. — я произнесла это скороговоркой, словно отрывок из учебника по логике.
- Какая ты проницательная. — тихо улыбнулся Рейн, и в его улыбке не было ни капли насмешки, только теплое облегчение.
- И спасибо за то, что вообще пришел на крышу. — добавила я, уже почти шепотом.
В этот момент из комнаты заиграл настойчивый, противный будильник. Я специально не отменила его, когда проснулась, чтобы он стал железным оправданием для бегства.
- Это мой, — констатировала я, отскакивая от дверного косяка, как ошпаренная. — У меня игра сегодня.
- Может, не пойдёшь? — его голос прозвучал мягко, но настойчиво. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь — всю мою усталость, всю боль, все трещины.
- Должна пойти. — ответила я, и это прозвучало как приговор самой себе. Нельзя дать слабину. Нельзя показывать, что тебя можно сломать.
- Тогда я приду за тебя болеть. — заявил он просто, без пафоса, как о чем-то само собой разумеющемся.
Я лишь фыркнула, делая вид, что его настойчивость меня раздражает, и развернулась, чтобы уйти, но на секунду остановилась в дверном проеме. Не оборачиваясь, бросила:
- У тебя, кстати, яичница горит. — посетовала я и почти побежала в комнату за телефоном, стараясь заглушить его громкие, комичные ругательства и шум проветриваемой сковородки.
Как только я открыла дверь в свою комнату, на меня, словно ураган, налетела Элисон.
- Эри! Господи, где ты была? — ее глаза были круглыми от беспокойства.
Я прошла мимо нее, стараясь выглядеть максимально беззаботно, и потянулась к телефону в кармане.
- У Рейна. — как ни в чем не бывало ответила я, и в тишине комнаты это прозвучало громче, чем любой будильник.
На эти слова сразу вылетела Дэн с возгласом:
- Так у вас всё-таки есть химия!
- Нет никакой химии! Рейн — мой друг! И вообще, я его отвергла ещё в школе!
Элисон странно вздернула подбородок, всем видом показывая: «Я же говорила». Фыркнув, я прошла в спальню, чтобы переодеться. Не в пижаме же мне на игру ехать. Пока я искала, что надеть (хотя выбор не велик), ко мне подсела Элисон и начала что-то бурно рассказывать. Как оказалось, утреннюю тренировку я проспала, на что Ваймак немного (или много) разозлился. Но по словам Элисон, больше всех разозлился Кевин, в глазах его заметили такой огонь, что за всю тренировку никто, кроме Нила, не приблизился к нему и на два метра. Я закатила глаза, когда услышала это. Его конечно можно понять, но оправдываться не собираюсь.
Переодевшись и перекусив, мы вышли в холл на первом этаже, где встретились с другими Лисами.
Выехали мы заходя, но все равно чуть не опоздали из-за пробок. Взбесило меня то, что Кевин сел рядом со мной и все время зудел на уши своими ругательствами про утреннюю тренировку. Я слушала в пол уха, больше наблюдая за пейзажами за окном.
Забавно, что на наш же стадион нас пропустили только после проверки. Ваймак, ожидавший в комнате отдыха, сразу отправил нас переодеваться.
Когда все управились с экипировкой, Ваймак собрал команду в фойе и передал по кругу листок со стартовым составом брекенриджских «Шакалов». Пробежав глазами список игроков, Мэтт скривился.
- Сет, Горилла вернулся.
- Вот дерьмо. — прошипел Гордон, забирая листок у Бойда.
- По крайней мере, они воспринимают нас всерьез. — заметил Аарон.
- Не тебе же против него играть. — буркнула я, проверяя крепление на щитках.
- Кто это? — не понял Нил.
- Шестнадцатый номер, Хокинг, — пояснил Ники. — Кличка Горилла. Двухметровый уебан весом в сто тридцать пять кило. Увидишь его – ни с кем не спутаешь. Похож на футболиста, который по ошибке забрел не на то поле.
- Он еще и тупой как пробка. В прошлом году пропустил весь чемпионат из-за неуспеваемости, — добавил Мэтт. — Для него это уже что-то типа традиции.
- Он играет в защите, — сказала Нилу Дэн, — и обожает силовые приемы. Не дай тебе бог оказаться между ним и бортиком, Нил. Если зазеваешься, он переломает тебе все кости.
- Но особо не переживай, — осклабился Мэтт. — Горилла будет так стараться замочить Кевина с Сетом, что тебя и не заметит.
- То-то мне полегчало. — Нил жестом указал на свое лицо, лишенное всякого выражения.
- Меня он тупо не видит со своей высоты, — с иронией в голосе заметила я. — Может и тебя не заметит.
- Хватит зря тратить кислород, — вмешался Ваймак. — Шевелите задницами. Выходим на разминку. Начинаем с простых бросков по воротам. Эндрю, Рене, меняетесь по очереди. Эндрю, мячи отбивай так, чтобы они оставались на нашей половине поля. Хоть один улетит во время разминки к «Шакалам», и до второго тайма просидишь на скамейке. — тренер повернулся ко мне. — Эри, а ты сегодня должна выложиться как никогда раньше, чтобы я мог закрыть глаза на инцидент с утренней тренировкой.
- Так точно. — я в шутку отдала честь.
Ваймак продолжил:
- Стартовый состав: Эри, Кевин, Дэн, Мэтт, Аарон, Эндрю. В каждом тайме будет по три замены, так что отдохнуть успеют все, кроме голкиперов. Кевин: только в руке кольнет — и уходишь с поля. Чтоб без глупостей.
- Восемь месяцев прошло. — буркнул Дэй.
- Не стоит рисковать в первом же матче. — мягко заметила Эбби.
- И ещё, — Ваймак впритык посмотрел на меня, — Эри, если Хокинг побежит на тебя, то сразу отдавай пас, иначе этот громила раздавит тебя, что по частям не соберешь.
Я фыркнула, недовольно поморщившись, но промолчала, ведь тренер от части прав. Удовлетворенные, Ваймак и Эбби отправили Лисов за шлемами и клюшками. Вскоре игроки в полной боеготовности выстроились у дверей согласно расположению на поле. Колонну возглавляла капитан Даниэль Уайлдс, номер первый. В ухе у Ваймака торчал наушник, через который он слышал диктора, и, когда объявили «Лисов», тренер вывел команду к скамейкам запасных.
Двадцать минут разминки пролетели как одна, и вот уже судьи дали сигнал игрокам покинуть поле и вернуться на скамейки: «Шакалам» через северную дверь, «Лисам» – через южную.
Судьи дали сигнал и капитаны направились пожать друг другу руки и подбросить монетку. По итогам, первое вбрасывание делают «Шакалы».
Сегодня я играю на средней линии, что судьи объявили две секунды назад. Все остальные тоже разбрелись по своим позициям, не забыв поприветствовать болельщиков.
Горилла встал напротив меня и злостно прошипел:
- Я раздавлю тебя, малец.
- Сначала поймай. — буркнула я, показав ему средний палец.
- Девчонка? — хмыкнул парень.
- Нет блять, хуй на ножках.
- Эри! — рядом взвил Кевин.
Я, не оборачиваясь, показала фак и ему.
Зазвучала сирена. Игра началась. Атакующий полузащитник брекенриджцев подбросил мяч в воздух и ударил по нему клюшкой. Характерный треск заставил Шакалов и Лисов разбить строй и броситься на свои позиции.
Мяч срикошетил от стенки в Дэн. Та приняла его и отдала пас мне, и продолжая двигаться по инерции, врезалась в эту стену. Секундой позже в нее влетел полузащитник «Шакалов», и стенка сотряслась от силы их столкновения. Дэн оттолкнула противника и поспешила вновь вступить в игру. В ответ Лисы одобрительно застучали по плексигласу.
Я пронеслась с мячом к воротам «Шакалов», делая юркие движения, тем самым огибая игроков команды противников. Перед о мной выскочил Горилла, намереваясь забрать мяч, но я уже отпасовала его Дэн. Столкновения было не избежать, поэтому я сгруппировалась. Конечно же я его не сбила с ног, но проматериться знатно заставила. Хмыкнув, я сразу отбежала от него, готовясь ловить пасы от Лисов.
Шакалы начали играть с неистовой агрессией и забили первый гол. Я стукнула клюшкой по полу и побежала на свою позицию. Когда противники сделали первый пас, я сразу перехватила его и, максимально приблизившись к воротам, передала Кевину, чтобы он забил. Тот мгновенно перехватил мяч и с силой отправил в ворота Шакалов. Дэй забил. Трибуны с фанатами Лисов взревели.
Дэн, поймав мой взгляд, резко кивнула и бросила мяч вдоль борта. Чистый, резкий пас, прямо на мою клюшку.
- Бери! — крикнула она, отскакивая на свою позицию.
Я приняла мяч, уже чувствуя, как открыта для передачи Кевину. На одно мгновение мир сузился до сетки на моей клюшки. Только одно мгновение.
Из периферии зрения на меня надвинулась тень. Огромная, неотвратимая. Горилла. Я даже не успела сгруппироваться.
- Эй! — успел крикнуть кто-то, но его голос утонул в грохоте.
Удар был сокрушительным. Не просто толчок, а вся масса вселенной, обрушившаяся на меня. Воздух с сильным хрипом вырвался из легких, и я отлетела назад, как пушинка. Спиной я ударилась о неподатливый пластик борта, и в глазах помутнело. Где-то рядом с противным скрежетом покатилась моя клюшка, увлекая за собой мяч — ирония судьбы, он укатился прямиком к Кевину.
Но это было уже неважно. Важно было то, что я не могла дышать. Паника, острая и холодная, когтями вцепилась в горло. Я инстинктивно схватилась за грудь, пытаясь силой заставить легкие заработать. Мир плыл, но сквозь пелену я увидела его. Горилла, отходя от меня, бросил взгляд через плечо, и на его лице расплылась ухмылка — торжествующая и жестокая.
Передо мной замелькали полосатые свитера арбитров, а сзади, словно из-под толстого слоя воды, доносился приглушенный, но полный ярости голос тренера:
- Да что же это такое?!
Боль пронзала ребра при каждой попытке вдохнуть. Но мысли были ясны: играть я не смогу. Нужно сигнализировать. Клюшки рядом не было. Собрав всю волю в кулак, я подняла вверх руку — слабый, но понятный всем знак белого флага. Сдаюсь.
Сирена пронзительно завизжала, остановив время на площадке. И почти сразу ко мне бросились двое. Кевин подхватил меня под руку, его лицо было искажено смесью злости и беспокойства.
- Ты в порядке? Дыши, спокойно, дыши медленно. — его голос пробивался сквозь звон в ушах.
Я лишь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. С другой стороны подбежала Дэн, отстранив назойливого арбитра.
- Дайте ей пространства! Всё, дорогая, держись за меня. — ее голос был твердым и надежным. Она взяла мою руку себе на плечо, взяв на себя весь мой вес.
Опираясь на них, как на костыли, я покидала поле. На мое место уже вылетал Сет, хлопая лапой по борту. Игра продолжалась.
Меня усадили на скамью и ко мне сразу же подбежала Эбби. Сняв шлем, она покачала головой из стороны в сторону и ощупала мои ребра.
- Перелома нет. — констатировала Эбби.
Ваймак молча осмотрел меня с ног до головы. Я вопросительно вскинула брови. Тренер выдохнул и выдал:
- Неплохо сыграла. Но стоит быть аккуратнее.
- Как будто я специально подставила свою тушку. — буркнула я, и тут же скривилась в лице от боли в легких.
На втором тайме Кевина сменил Нил. Как я поняла, у Дея все же разболелась былая травма на левой руке. Он сел рядом со мной на скамье, и когда игра возобновилась, он спросил меня:
- Как ты?
- В порядке. — ответила я, глядя на поле. — А ты?
- Для первого раза это было неплохо. Достаточно долго продержался. Рука только под конец садить начала. А так, я в норме.
Я кивнула. Дальше мы молча наблюдали за игрой. Лисы все же потерпели поражение, но никто не грустил на этот счет. Все же время до октября есть и мы успеем отыграться.
Тгк: Author: Hirosoushi