Страшно
Когда Джеймс стоит у двери кабинета терапии он думает вопросы Элизабет которий он ответил не правдой и вспоминает ужасные дны.
Он много лет говорил себе, что любовь - это роскошь, недопустимая для человека его профессии. Но всё изменилось три года назад, в Венгрии.
Она была не просто ассистенткой. Они прошли вместе через грязь операций, кровь, предательства. Она видела его настоящего - без маски, без холодного взгляда. И однажды, когда миссия закончилась, когда мир впервые на секунду показался безопасным, они позволили себе то, чего он боялся всю жизнь.
Они решили отложить оружие и отчёты хотя бы на время. Просто быть вместе.
Она смеялась, говоря, что теперь они могут жить, как обычные люди. А он, впервые в жизни, поверил, что это возможно.
Но враги не забыли.
Мафия Венгрии жаждала мести. И сын их главаря сделал всё, чтобы ударить в самое сердце. Он не просто убил её - он сделал это мучительно, хладнокровно, так, чтобы Джеймс никогда не забыл её крик, её глаза, полные боли.
С тех пор Джеймс поклялся никого не подпускать к себе. Он лгал всем и себе тоже: «Я не знаю, что такое любовь».
На самом деле он знал. Слишком хорошо.
Настоящее
Коридор университета.
Элизабет идёт впереди - лёгкая, хрупкая, с книгами в руках. Солнечный свет касается её волос, и у Джеймса внутри что-то сжимается.
Она ни о чём не знает.
В коридоре университета он шёл позади Элизабет, храня ту же холодную маску.
Она казалась такой чистой, такой светлой - и именно это страшило его больше всего.
Ведь он знал: стоит позволить себе шаг навстречу - и её может постигнуть та же судьба.
«Не смей приближаться...» - твердит он себе.
Но каждый её взгляд, каждая улыбка ломает стену, которую он строил три года.
Они вышли из университета, и возле тротуара их уже ждал чёрный Bentley. Джеймс привычно направился к водительскому месту, но Элизабет, прищурившись, решительно пошла к передней двери.
- Я сяду впереди, - заявила она так, будто решение давно принято.
Джеймс перехватил её за руку, сдержанно, но твёрдо:
- Нет. Ты садишься сзади.
- Почему это? - в её глазах блеснула дерзость. - Что я, твоя нянька, чтобы в заднем кресле кататься?
- Это небезопасно, - сухо ответил он. - Здесь нет бронированных стёкол.Это не моя машина.
- Ох, конечно, мистер «железные нервы». - Элизабет подняла бровь. - Ты хочешь сказать, что я умру красивее, если...
Она устроилась на сиденье, театрально вздохнув и поджав губы, будто обиженный ребёнок.
- Следующим шагом, наверное, ты предложишь мне надеть бронежилет и каску, да? - с сарказмом протянула она, глядя на его отражение в зеркале.
Джеймс завёл двигатель, будто не услышал. Его профиль был каменным, и это ещё сильнее подзадорило её.
- Или, может быть, ты поставишь меня в багажник? - продолжала Элизабет, склонив голову набок и прищурив глаза. - Там точно безопаснее, никакие пули не достанут.
На этот раз уголок его губ едва заметно дрогнул, но он всё ещё молчал.
- Ага, вижу, ты уже представил, как я там сижу среди аптечки и запасного колеса, - съязвила она.
Джеймс бросил на неё быстрый взгляд в зеркало и ровным тоном сказал:
- Если продолжишь в том же духе, я и правда задумаюсь.
Элизабет рассмеялась, звонко, почти по-детски.
- Вот, наконец-то! - радостно воскликнула она. - Я же знала, что у тебя есть чувство юмора. Просто оно глубоко запрятано под слоем... - она сделала паузу и изобразила суровое лицо, копируя его. - Под слоем вечной мрачности.
На этот раз Джеймс не удержался: лёгкая, но настоящая улыбка появилась на его лице.
- Ты невозможна, - тихо сказал он.
- А ты - скучный, - парировала она и, откинувшись назад, уже спокойнее добавила: - Но это даже забавно.
Они вышли из машины и вошли в маленькую лавку с мороженым. Внутри пахло ванилью и свежими вафлями. Элизабет взяла рожок с клубничным шариком и, едва выйдя на улицу, тут же умудрилась оставить розовое пятно на губах.
Джеймс заметил это первым. Его взгляд чуть задержался, он будто боролся с самим собой, а потом всё же поднял руку и пальцами осторожно стёр след мороженого с её губ.
Элизабет застыла, слегка раскрыв глаза.
- О, так ты ещё и нянечка прилагаешься к профессии телохранителя? - с иронией прошептала она.
Джеймс спокойно убрал руку, будто ничего не произошло.
- Я просто выполняю свою работу.
Она фыркнула.
- Да ну? Чистить девушек от мороженого - это тоже пункт в контракте?
На его лице мелькнула тень улыбки, и Элизабет тут же оживилась, подалась ближе. Его улыбка вдруг стала ярче, и на скулах проявились ямочки, смягчившие его суровое лицо, покрытое лёгкой щетиной.
- О! Я это видела! Это была улыбка, настоящая! - радостно воскликнула она, будто поймала редкую птицу.
- Тебе показалось, - сухо отрезал Джеймс, но ямочки всё ещё предательски играли на его лице.
- Нет-нет, - она покачала головой. - Я теперь официально объявляю охоту на твою улыбку.
- Опасная охота, - заметил он, глядя прямо в её глаза.
Элизабет чуть смутилась, но быстро взяла себя в руки и с улыбкой добавила:
- Ну, я люблю риск.
Элизабет, заметив его едва заметную улыбку и те самые ямочки, словно засияла изнутри. Она сделала вид, что серьёзно размышляет, и с видом профессора заявила:
- Знаешь, Джеймс, я пришла к выводу. Твоё лицо создано для улыбок. Вот серьёзно, оно как... как крепость. Суровое, неприступное, каменное. Но стоит появиться улыбке - и в крепости открываются ворота.
Джеймс прищурился.
- Интересная теория.
- Теория? Это уже научный факт! - с жаром воскликнула она и откусила кусочек хрустящей вафельки. - И я клянусь, я найду способ заставить тебя улыбаться чаще.
- Это будет непросто, - ответил он, но на губах снова дрогнул намёк на улыбку.
- Ага! - тут же поймала Элизабет, радостно ткнув в него пальцем. - Опять! Видел? Я только что побила свой собственный рекорд - две улыбки за пять минут.
Она сделала победное выражение лица, будто выиграла Олимпиаду. Джеймс покачал головой, но теперь он улыбался уже открыто, и ямочки глубже прорезали его щёки, делая его неожиданно мягким и живым.
Элизабет, заметив это, вдруг стала серьёзнее, её голос потеплел:
- Вот... таким ты мне нравишься больше всего. Настоящим.
Джеймс встретился с её взглядом, и на мгновение между ними повисла тишина - лёгкая, но полная невысказанного.
Они вышли из лавки, и Джеймс сразу заметил, как несколько человек оборачиваются, явно провожая их взглядами. Он мгновенно сжал челюсти - ненавидел быть в центре внимания, особенно когда чужие глаза слишком пристально следят за каждым его шагом.
- Видишь? - тихо, с лёгкой насмешкой сказала Элизабет, перехватив его взгляд. - Они думают: «Какая сладкая парочка. Красавица-девушка и её храбрый телохранитель».
Джеймс чуть качнул головой и попытался сделать вид, что это глупости, но на губах мелькнула лёгкая улыбка, а на щеке обозначилась ямочка, которую Элизабет заметила сразу.
- Выглядишь так, будто тебе это не нравится, - не унималась она. - Но признайся, им трудно не смотреть.
Джеймс уже хотел отмахнуться, но в этот момент Элизабет споткнулась на ступеньке. Он молниеносно подхватил её, крепко удерживая, и она буквально врезалась в его грудь.
Элизабет замерла в его руках, и первое, что почувствовала, - запах Джеймса: свежий, чуть терпкий, с ноткой чего-то строгого, напоминающего древесину и холодное утро. Этот запах был таким же, как он сам - сдержанный, уверенный и будто немного недосягаемый.
Джеймс же, удерживая её, чувствовал только одно: ненавистные взгляды людей, которые наверняка всё это видят. Он напрягся, дыхание стало неровным - не из-за тяжести Элизабет, а от осознания, что они стоят слишком близко, слишком открыто.
Элизабет же, наоборот, впервые за день почувствовала себя в безопасности и даже подумала: как странно... он держит меня так уверенно, но будто сам от этого страдает.
Их глаза встретились - она пыталась улыбнуться, а он боролся с желанием отпустить её как можно скорее.
- Ну и спасибо, - возмутилась Элизабет, поправляя волосы. - Спас - и тут же бросил. Очень галантно.
- Я не бросил, - хмуро возразил Джеймс. - Я просто убедился, что ты можешь стоять на ногах.
Элизабет скрестила руки на груди и с прищуром посмотрела на него:
- А разве не положено спрашивать «Вы в порядке?» или хотя бы сделать вид, что ты волнуешься?
Джеймс чуть вскинул бровь:
- Ты сама ответила на свой вопрос: стоишь, значит - в порядке.
Она фыркнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке:
- Ох уж этот хладнокровный Джеймс Грид. Знаешь, в романах в таких сценах герой обычно задерживает девушку в объятиях подольше.
- К счастью, я не персонаж романа, - сухо заметил Джеймс, но в глазах его мелькнула тень улыбки.
- А жаль, - театрально вздохнула Элизабет. - Было бы куда интереснее.
Джеймс чуть склонил голову, будто собирался ответить что-то едкое, но в итоге только покачал головой и пошёл вперёд.
- Идём, пока ты снова не решила проверить прочность ступенек, - бросил он через плечо.
Элизабет улыбнулась и поспешила за ним.
Они сели в «Бентли». Элизабет демонстративно хлопнула дверцей и, пристегнув ремень, с видом победительницы сказала:
- Видишь? Я всё ещё жива после «опасных ступенек». Может, и переднее сиденье не такое уж смертельно опасное?
Джеймс завёл двигатель и, не поворачиваясь к ней, спокойно произнёс:
- Нет. Здесь правила другие.
- Ты невозможен, - театрально закатила глаза Элизабет. - Настоящий рыцарь в чёрных доспехах. Правда, без капли романтики.
Джеймс мельком посмотрел на неё, сдерживая улыбку.
- Хорошо, что хоть «рыцарь», а не «надзиратель».
- Хм... надзиратель Джеймс Грид. Звучит тоже неплохо, - подколола она, хитро глянув на него сбоку.
Джеймс качнул головой и сосредоточенно вывел машину на дорогу. Но на секунду уголок его губ всё-таки дрогнул, и Элизабет заметила ту самую ямочку на щеке.
- Ага! - радостно указала она пальцем. - Я видела! Ты умеешь улыбаться!
- Тебе показалось, - сухо ответил Джеймс, не отрывая взгляда от дороги.
- Нет-нет, не отвертишься. У тебя даже ямочки на щеках, - хитро протянула Элизабет. - Очень мило, между прочим.
Джеймс тяжело вздохнул, будто сожалея, что вообще позволил себе расслабиться хоть на секунду.
- Надо же, агент с ямочками, - продолжала она поддразнивать. - Твои враги, наверное, в ужасе.
- Элизабет... - Джеймс бросил на неё строгий взгляд, но в глазах мелькнуло тепло. - Смотри лучше в окно.
- Ага, понял. Значит, улыбаешься ты только по особым случаям, - кивнула она и уселась поудобнее. - Ну что ж, буду считать сегодняшнее моим маленьким достижением.
Джеймс не ответил, только покачал головой, но на губах у него ещё долго оставалась тень той самой улыбки.
Чёрный Bentley остановился у парадного входа особняка Саймонсов. Дворецкий уже спешил открыть тяжёлые двери, но Элизабет не торопилась - в этот раз ей хотелось выиграть лишние секунды.
Она обернулась к Джеймсу, который молча закрывал за ней дверь.
- Ну что, мистер серьёзность, - усмехнулась она. - Унылый день окончен, можно хоть немного расслабиться.
- Для тебя он окончен, - спокойно ответил Джеймс, - а моя работа как раз начинается.
Элизабет прищурилась, делая вид, что задумалась.
- Интересно... телохранитель, который даже не улыбается. Это какой-то новый стандарт? Или у тебя в контракте написано: "никаких эмоций"?
Джеймс не поддался на её провокацию.
- В контракте написано: "обеспечить безопасность". Всё остальное - лишнее.
Она засмеялась и, поднимаясь по лестнице к входу, бросила через плечо:
- Ох, бедняжка! Тебя, наверное, даже на свиданиях проверяют на уровень угрозы.
Джеймс чуть заметно фыркнул и ответил так же холодно:
- Если бы я ходил на свидания.
Джеймс провирал реакцию Элизабет на этот ответ.
Элизабет остановилась, резко обернувшись:
- Постой. Хочешь сказать, что ты... вообще никогда?
Он встретил её взгляд спокойными, почти стальными глазами.
- Это не имеет отношения к делу.
Она фыркнула, но улыбка не сходила с её лица.
- Значит, я первая, кто пытается тебя расколоть. Какая честь.
Джеймс отвернулся, проходя мимо, чтобы скрыть, как уголок его губ дрогнул в сдержанной улыбке.
Элизабет, заметив это, победно вскинула брови и тихо прошептала себе под нос:
- Попался...