Поворот
Парадные двери особняка Саймонсов закрылись за ними. В холле уже ждал мистер Саймонс - высокий, строгий, с тяжёлым взглядом, в котором читалась тревога, спрятанная за железной дисциплиной.
- Ты поздно, Элизабет, - произнёс он, бросив быстрый взгляд на часы. - Я не люблю, когда ты задерживаешься в университете дольше положенного.
Элизабет скинула сумку на кресло и, закатив глаза, ответила с лёгкой усталостью:
- Папа, я всего лишь студентка. Я имею право задержаться после пары, поговорить с подругами... и съесть мороженое.
- Мороженое? - голос мистера Саймонса прозвучал как укор. - Ты думаешь, у тебя обычная жизнь? Ты должна быть осторожна.
Элизабет резко вздохнула и посмотрела на отца с вызовом:
- Осторожна? У меня за спиной целый "отдел безопасности" в лице одного мрачного телохранителя, который, кстати, даже дышать не даёт свободно.
Она кивнула в сторону Джеймса, стоящего у колонны в тени, как будто он был частью интерьера.
Мистер Саймонс серьёзно посмотрел на дочь:
- Он здесь не для того, чтобы ограничивать тебя. Он здесь, чтобы сохранить тебе жизнь.
Элизабет усмехнулась, но в её глазах мелькнула боль:
- Жизнь, в которой я даже не могу выбрать, где сидеть в машине? Жизнь, где каждое моё слово слушают, а каждый шаг контролируют?
- Это цена, Элизабет, - отрезал мистер Саймонс. - Цена нашей фамилии.
На мгновение в холле повисла тишина. Джеймс отвёл взгляд, будто не имел права слышать этот разговор, но каждое слово резало ему слух.
Элизабет шагнула ближе к отцу и уже мягче, почти шёпотом сказала:
- Но, папа... я хочу жить, а не только выживать.
Мистер Саймонс нахмурился, но промолчал, понимая, что ответа у него нет.
Элизабет тихо поднялась по лестнице в свою комнату. Внизу ещё слышались шаги отца и гулкий звук закрывшейся двери в его кабинет. Она устало опустилась на кровать, стянула с плеч сумку и провела рукой по волосам.
В этот момент на тумбочке загорелся экран телефона - входящий звонок. На дисплее высветилось имя: Николь.
Элизабет улыбнулась и сразу ответила:
- Привет, кузина! Ты как будто почувствовала, что я хочу отвлечься.
- Конечно почувствовала! - в голосе Николь звучала живая энергия. - Слушай, я звоню не просто так. В субботу вечеринка! Мой день рождения, и ты просто обязана прийти.
Элизабет на секунду замолчала, её взгляд упал на окно, где за стеклом мерцали огни сада. Она вздохнула:
- Николь, ты же знаешь... с моим отцом это будет сложно. Он вряд ли отпустит меня.
- Сложно? - Николь фыркнула. - Перестань! Это всего лишь вечеринка, а не побег в другую страну. Ты заслужила немного веселья. Ну пожалуйста, Лиззи, я хочу, чтобы ты была рядом.
Элизабет улыбнулась уголками губ, прижала телефон к уху сильнее:
- Я подумаю... Но если и приду, то не одна. Ты же понимаешь, у меня теперь хвост в виде телохранителя.
- Ха! - рассмеялась Николь. - Отлично! Тогда приходи со своим мрачным кавалером. Хотя, если честно, он очень даже ничего.
Элизабет смутилась, её щеки слегка порозовели:
- Николь!.. Он просто телохранитель.
- Ну-ну, - с улыбкой протянула кузина. - Тогда решено. Жду вас обоих.
Звонок оборвался, а Элизабет ещё долго сидела на кровати, сжимая телефон в руках. Мысль о вечеринке казалась чем-то запретным, но вместе с тем - манящим, как глоток свободы.
Вечер. Особняк Саймонсов уже погрузился в полумрак. Элизабет поднималась по лестнице к своей комнате, а Джеймс закрылся в своём импровизированном кабинете телохранительа . Наушник шипел, транслируя переговоры из комнати министра. Он слушал механически разговор бил по телифону , пока вдруг не прозвучало имя:
Мистер Саймонс; Брат я буду завтра в собрани ,или они меня не оставят в покои я уже устал.
Хорошо...
- ...Бенедикт Брон.
Он обишал мне что после этого он отстанит от меня.
Джеймс замер. Внутри всё сжалось. Фамилия ударила, как выстрел. Брон. Он помнил эту фамилию - человек, которого он уничтожил три года назад, глава криминальной империи, старший Брон. Но кто такой этот «Бенедикт»? Сын? Брат? Или очередная тень из прошлого?
Он сразу связался с Питом.
- Найди мне всё о Бенедикте Броне. Любые следы. Фото, адрес, возраст... всё.
В ответ в наушнике повисла пауза, и только щёлканье клавиш пробивалось сквозь тишину. Наконец голос Пита прозвучал с ноткой напряжения:
- Джеймс, его будто не существует. В базе нет ничего: ни досье, ни фотографий, ни биографии. Только упоминание фамилии в старых отчётах. Брон - король империи... но младшее имя нигде не проходит.
Джеймс нахмурился, ледяной взгляд упал на экран ноутбука.
- Значит, кто-то позаботился, чтобы его не было в системе.
Сердце билось неровно. Он не мог избавиться от ощущения, что прошлое снова вытягивает к нему руки. И самое страшное - он не знал, кто именно этот человек и какую роль он сыграет.
- Продолжай копать, - коротко бросил Джеймс, отключая связь.
Но внутри он уже знал: если фамилия Брон вернулась, это значит, что впереди не просто опасность. Впереди - война.
Джеймс сидел неподвижно в своём кабинете, но внутри его мысли бились, как хищные птицы в клетке. Имя «Бенедикт Брон» уже осело в сознании, но главный вопрос жёг сильнее: что он делает рядом с министром Англии?
Он снова включил запись, перематывая на последние секунды, пытаясь уловить хоть намёк. Голоса за стенами переговоров звучали глухо, но в словах проскакивали фрагменты: «партнёрство», «ресурсы», «контроль».
Джеймс сжал кулак.
- Чёрт возьми... - пробормотал он. - Что им нужно от министра? Зачем человеку с криминальной империей власть на таком уровне?
Он связался с Питом:
- Пит, слушай внимательно. Если Брон вышел на министра - это не просто разборки. Узнай всё: какие проекты у него на столе, с кем он встречается, какие законы проталкивает. Мне нужно понять, чем он им интересен.
На том конце линии повисла тишина. Потом Пит тихо ответил:
- Похоже, они хотят чего-то большего, чем деньги. Это... политика.
Джеймс откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Его лицо оставалось каменным, но глаза выдавали внутренний шторм.
- Если это политика... значит, они играют в игру, где ставка - сама Англия.
Пит перезвонил Джеймсу ближе к полуночи.
Его голос звучал глухо, будто он находился в архиве под слоями пыли и секретов:
- Джеймс, я нашёл кое-что. Завтра у брата министра, лорда Саймонса, в Кембридже будет закрытая вечеринка. Формально - день рождения, но по спискам гостей всё выглядит иначе.
Джеймс прищурился:
- Кто будет?
Пит сделал паузу:
- Это самое странное. Нет открытого списка. Всё держится в секрете, даже в базе данных нет приглашений. Но... через дипломатические каналы прошла отметка о прибытии двух делегаций из Европы. И ещё... - он понизил голос, - упоминался Бенедикт Брон.
Джеймс напрягся, его пальцы невольно сжались в кулак.
- Значит, это не просто семейный вечер... Это встреча.
- Вопрос только в одном, - продолжил Пит. - Это политическая сделка или мафиозная игра? И почему всё происходит именно в доме брата министра?
Джеймс молчал. Ответов не было. Только новые вопросы.
Он закрыл ноутбук и прошептал сам себе:
- Я должен туда попасть.
Утро началось с редкой для Лондона тёплой солнечной погоды. В особняке Саймонсов было оживлённо: слуги суетились, готовили завтрак, а Элизабет спустилась по лестнице в лёгком голубом платье, с улыбкой, но с маленькой тайной в глазах.
Она заметила Джеймса у входа - он, как всегда, стоял прямо, сдержанно, проверяя часы, будто уже готов был сопровождать её в университет.
- Доброе утро, мистер серьёзность, - поддразнила Элизабет, подходя ближе. - Ты знаешь, какой сегодня день?
Джеймс бросил на неё внимательный взгляд, слегка приподнял бровь:
- Для меня все дни одинаковые. Работа, безопасность, охрана. А для тебя, похоже, особенный?
Элизабет улыбнулась хитро:
- Сегодня у моего дяди в Кембридже вечеринка. День рождения. Туда съедутся многие важные люди. Папа сказал, что мы должны быть там.
Джеймс сдержал реакцию, но внутри у него будто что-то щёлкнуло.
"Вот оно... тот самый вечер, о котором говорил Пит. Значит, вход открыт. Значит, я буду внутри."
Он холодно поправил воротник и ответил:
- Понятно. Тогда мне придётся сопровождать тебя и там.
Элизабет фыркнула и с насмешкой качнула головой:
- Конечно. Я ведь без тебя даже мороженое спокойно съесть не могу.
Она улыбнулась чуть мягче:
- Но, если честно, я рада, что ты будешь рядом.
За длинным дубовым столом сидели мистер Саймонс и Элизабет. Он был задумчив, почти не притронулся к завтраку, только изредка смотрел на дочь поверх очков.
Утро. Элизабет за завтраком осторожно начинает разговор с отцом.
— Папа, — тихо начала она, отодвигая чашку с кофе, — я хочу попросить тебя об одном. Сегодня вечером я пойду на вечеринку к дяде... Но не как дочь министра с охраной, а просто как обычная девушка.
Мистер Саймонс поднял на неё тяжёлый взгляд:
— Элизабет, ты знаешь, что сейчас слишком опасное время. У тебя всегда должен быть кто-то рядом.
Элизабет сделала глубокий вдох, стараясь говорить спокойно, но твёрдо:
— Папа, я не хочу, чтобы все смеялись за моей спиной. Чтобы говорили, что у меня хвост — телохранитель, который ходит за мной шаг в шаг. Я хочу, чтобы Джеймс пошёл со мной, но не как охранник. Я хочу, чтобы он был рядом... как мой парень.
Повисла тишина. Саймонс нахмурился, его пальцы нервно постукивали по столу. Он видел решимость в глазах дочери и понимал: спорить бесполезно.
— Хорошо, — наконец произнёс он с тяжёлым вздохом. — Пусть будет так. Но только этот вечер.
Элизабет улыбнулась — чуть-чуть, осторожно, чтобы не выдать всей своей радости.
Элизабет вошла в сад и увидела Джеймса. Он стоял у перил, держа в пальцах сигарету. Дым тонкой струйкой поднимался в утренний воздух, и в его позе было что-то вызывающе спокойное, как будто весь мир вокруг — шум, тревоги, даже сама Элизабет — не могли поколебать его невозмутимость.
— Джеймс, — протянула она, вставая рядом. — У меня к тебе предложение.
Он медленно выпустил дым в сторону и лениво посмотрел на неё.
— Опасное начало. Обычно после таких слов я оказываюсь в перестрелке.
— Сегодня вечером вечеринка у моего дяди. — Она прищурилась. — И я хочу, чтобы ты пошёл со мной.
— Как телохранитель? — усмехнулся он, стукнув сигарету об край перил, стряхивая пепел.
Элизабет закатила глаза:
— Нет. Я не собираюсь быть девчонкой с хвостом, за которой все будут смеяться: «Смотрите, опять её охранник идёт». Я хочу, чтобы ты пошёл как парень.
Джеймс затянулся и, задержав дым, чуть скосил на неё взгляд.
— Как парень? Ты уверена? Обычно «парни» не носят оружие под пиджаком.
— Ты можешь хотя бы на один вечер притвориться нормальным? — спросила она с наигранным отчаянием.
Он хмыкнул, отпустил дым кольцом в небо и чуть улыбнулся:
— Я пытался. Помнишь нашу первую встречу? Я тогда позволил себе флирт. И что вышло? Ты до сих пор припоминаешь.
Элизабет фыркнула:
— Отличный аргумент. Звучишь как идеальный кавалер.
— Ну, раз уж ты настаиваешь… — Джеймс затушил сигарету о перила, бросил окурок в урну и наклонился ближе. — Только знай: если что-то пойдёт не так, твой «парень» моментально превратится обратно в телохранителя.
Она улыбнулась победоносно:
— Договорились. Главное, чтобы ты не прожёг моё платье своими сигаретами.
— Платье — твоё, а жизнь — моя забота, — сухо ответил он, но в уголках губ мелькнула улыбка, и в ямочках на щеке заиграл свет.
Джеймс да что с тобой солдат.?!
На втором этаже особняка Элизабет стояла у трюмо, пока служанка поправляла последний штрих её образа. Платье нежного пудрового оттенка мягко струилось по её фигуре, открывая плечи и подчёркивая тонкую талию. Ткань переливалась в свете ламп, создавая иллюзию нежного сияния. Волосы были собраны в аккуратный пучок с лёгкими выбившимися локонами, которые мягко обрамляли лицо. Макияж был лёгким, почти воздушным: сияющая кожа, румянец на щеках, нюдовая помада и едва заметные стрелки, делающие взгляд выразительным. Она выглядела не как студентка, а как героиня из романтического фильма, случайно оказавшаяся в реальности.
В это время в своей комнате Джеймс застёгивал смокинг. Белоснежная рубашка идеально сидела на его широкой груди, а строгий чёрный пиджак подчёркивал атлетическую фигуру. Сняв на мгновение рубашку перед зеркалом, он мельком окинул взглядом своё отражение: рельефные кубики пресса, крепкие плечи, несколько старых боевых шрамов на боку и ключице — следы той жизни, о которой никто здесь не догадывался. Он натянул рубашку обратно и застегнул бабочку с холодной точностью.
— Пит, — сказал он в микрофон, — подгони машину к парадному входу. Хочу, чтобы «Бентли» был здесь через пять минут.
— Уже в пути, Джеймс, — ответил голос Пита.
Когда Джеймс вышел в холл, его взгляд мгновенно упал на лестницу. И он застыл. Элизабет спускалась вниз, ступенька за ступенькой, держась за резной поручень. В свете люстры её платье переливалось нежным блеском, лицо сияло мягкостью и юностью, а в глазах искрилась тихая радость.
Джеймс ощутил странный, непривычный удар внутри — словно мир в этот момент сузился до одного образа. Он понял, что впервые за долгие годы перестал чувствовать контроль над собой. Его сердце предательски дрогнуло, и мысль пронзила его, как выстрел:
«Я пленник. Её пленник».
Элизабет, заметив его взгляд, слегка смутилась, но с иронией спросила:
— Ну как? Не слишком официально для студенческой вечеринки?
Джеймс сдержал дыхание, выпрямился и, спрятав эмоции за привычной холодностью, произнёс:
— Ты… выглядишь так, что вечеринка может превратиться в бал.
Её улыбка стала чуть шире, а в уголках губ заиграла кокетливая ямочка.