Дух за Завесой

«Пусть Ужасный Волк заберёт тебя. И он забрал нас. Всех.» — найденная Лавеллан на стенах Скайхолда надпись.

Если сравнивать Арлатанский лес с Горами Охотничьего Рога, то именно здесь мне дышалось легче. Даже несмотря на то, что прямо перед нами раскинулся пустующий лагерь с аккуратно сложенными припасами, будто эльфы ушли не более часа назад, не успев даже погасить огонь в костре.

— Беллара, тебе не кажется, что тут... кто-то есть? — тихо спросила я, останавливаясь под полуразрушенной аркой храма. Той самой, где когда-то мы нашли Надас Диртален.

— Кажется, — выдохнула она. — Нужно быть осторожными.

— Я ничего не чувствую, — пробормотал Даврин, ласково поглаживая Ассана по холке.

Взглянув на грифона, я нахмурилась и пробормотала:

— Даврин, ты уверен, что брать его с собой — хорошая идея? Ты сам говорил, что мало кто знает о том, что они выжили. Может, безопаснее было бы оставить его на Маяке?

— Ему надо размять крылья, Рук. Да и кто его тут увидит? Разве что руины да галлы.

Я лишь вздохнула и махнула рукой, когда Беллара встретилась со мной взглядом и молча кивнула в сторону арки. Ассан взмахнул крыльями, подняв в воздух облако пыли и исчез за каменной стеной храма.

— Если лагерь здесь, значит, они не могли уйти далеко, — сказал Луканис, подходя ближе и окинув взглядом ещё тёплый пепел.

— А как давно они пропали? — спросил Дориан, отряхивая дорожный плащ, зацепившийся за один из каменных обломков.

— Три дня, — ответила Беллара, всматриваясь вперёд, где за разрушенными колоннами простиралась пропасть. Над ней витал голубой вихрь — закрученный, жадный, словно втягивающий в себя сам воздух. — Обычно мы ждём неделю, прежде чем считать кого-то пропавшим. Но Страйф и Ирлен сказали, что ощутили сильный магический импульс именно из этого района.

Прищурившись и вглядываясь в вихрь, я почувствовала, как внутри поднималось беспокойство. Такой портал не мог создать обычный маг. Он был стабилен, и в нём ощущалась чужая, древняя магия. Это не работа Завесного Странника. Даже Беллара не смогла бы удерживать такой разрыв в реальности. Морриган — возможно. Моя магия едва бы продержала портал и пять минут.

Ассан глухо каркнул, и я кивнула, соглашаясь с ним.

— Похоже, у нас нет других вариантов, кроме как выяснить, куда он ведёт, — пробормотала я, не отрывая взгляд от центра портала.

— Ты уверена, что мы сможем вернуться? — нахмурился Даврин, свистнув, чтобы Ассан вновь спустился к нему.

— Я создам портал обратно, — отмахнулась я и подошла ближе к вихрю. — Сейчас меня больше интересует, кто открыл этот.

— Не могли ли это быть Гиланнайн или Эльгарнан? — настороженно спросил Дориан, озираясь по сторонам.

— Могли. Но вряд ли, — я медленно обернулась и окинула взглядом полуразрушенный храм. — Мне стоит поговорить с Надас Диртален.

— У тебя есть догадка, Рук? — Беллара уловила мой взгляд и шагнула ближе, поправляя на руке зачарованный браслет.

— Догадок? Миллион. Вот только сколько верных среди них... — вздохнула я, снова повернувшись к порталу. — Кстати. Знаешь, кому принадлежит этот храм?

— Нет. В записях Соласа об этом не упоминалось. Только путь к нему.

— Если мне не изменяет память... вернее память Серин... — я посмотрела на свою руку. — Фен'Харел запер не только Эванурис, верно?

— Ты думаешь... — Беллара замолчала, вновь всматриваясь в руины.

— Как же я ненавижу встречи с ним, — выдохнула я, прикрыв глаза. В памяти всплыли обрывки прежних встреч. Холодный голос. Лёгкая ухмылка. Стальной взгляд.

— Стоп. Рад, конечно, что вы понимаете друг друга без слов, но может просветите остальных? — буркнул Дориан, и я услышала как он тяжело вздохнул, перебирая что-то в дорожной сумке.

— Раз уж он предусмотрительно оставил портал, чтобы к нему добраться, то думаю он нас... меня... ждёт. Так что подождёт ещё десять лишних минут. — спокойно сказала я, разворачиваясь к остальным.

Беллара всё ещё изучала руины, Даврин с Дорианом бросали на меня внимательные, почти колючие взгляды, а Луканис посмотрел на портал, затем на мою руку, что едва заметно дрожала, и, не говоря ни слова, подошёл ближе, обхватив её своей.

— Я бы хотела это рассказать всей команде и, пожалуй, так и сделаю, когда точно разберусь с тем, что произошло после того, как... прожила своё прошлое вновь, вплоть до того дня, когда Луканис вежливо меня вытащил из утенеры. — прошептала я, глядя на наши переплетённые пальцы. — Сейчас вам нужно понять одну важную вещь. Гиланнайн и Эльгарнан далеко не единственные из Эванурис. Думаю, ты, Даврин, и ты, Беллара, это особенно хорошо знаете. Пантеон, которому до сих пор с благоговением молятся долийцы... звучит красиво, почти трогательно. — я помолчала, с горечью оглядев их. — Но вы ведь слышали и о других, правда? О тех, чьи имена стёрты с камня, а память заперта в страхе. Сейчас их называют Забытыми. Удобное слово. Безликое. Безопасное.

Беллара резко повернулась ко мне, и её взгляд был уже не изучающим, а скорее настороженным.

— После свержения Титанов наивно было ждать примирения между Эванурис и Забытыми. Оба лагеря жаждали власти, почитания, силы. Ваши сказания утверждают, что Творцы были добры к эльфам, а Забытые — жестоки. На деле же... все они были жестоки. Их война разрушала всё, что ещё можно было спасти после войны с Титанами. И страдали те, кто им же служил.

— Но сейчас никто не поклоняется Забытым, — пробормотала Беллара.

— Официально — нет, но ходят слухи. Однако сейчас это неважно. — отмахнулась я, и продолжила: — Я же должна была служить одному из них. Анарису. Если у моего брата был выбор кому служить, то у меня — нет. Спас меня только возраст. Я была слишком молода, чтобы уйти под его начало.

— Подожди... — Беллара нахмурилась и выставила ладонь в мою сторону, — Если шла война между Эванурис и Забытыми, как ты могла оказаться в услужении Анариса?

— Потому что в войне с Титанами они были союзниками, — ответила я спокойно. — Уже после победы они сцепились между собой. Тогда всё и пошло под откос. Я ушла к Фен'Харелу. Как и мой брат до этого.

— Ты служила Соласу? — в голосе Дориана зазвучало искреннее изумление, но глаза выражали подозрение.

— А вы разве ещё не поняли этого? — я скользнула взглядом по их лицам и скривилась от нахлынувших воспоминаний прошлых битв подле Ужасного Волка. — Думаете, обычная эльфийка смогла бы остановить Соласа тогда, на Чёрном Рынке? Или сорвать его ритуал в Храме Волка? Думаете, он бы не подчинил меня себе с помощью магии крови, если бы захотел? Хоть он и говорит, что моей крови было недостаточно для крепкой связи... Но разве стоит верить богу обмана?

Я на миг замолчала, вслушиваясь в шёпот идущий из глубины портала.

— Он меня помнит. И я теперь помню его. Именно поэтому он избегает меня. — выдохнула я и сжала руку Луканиса крепче, черпая в этом прикосновении опору. — Это... неважно. Я, кажется, знаю, как до него добраться. Но пока...

Я снова взглянула на магический вихрь.

— Почти уверена в том, что этот портал открыл Анарис. Я чувствую его магию на нём.

— Анарис?.. — Беллара едва слышно выдохнула. — Но как? Он же заперт в Бездне! Легенды гласят, что Фен'Харел запер Эванурис на Небесах, а Забытых — в Бездне.

— Да. Серин тоже знала эту легенду. Но если Гиланнайн и Эльгарнан смогли вырваться... — я качнула головой, пытаясь отогнать свои подозрения в неизбежном. — Остаётся выяснить, чего хочет он.

— Ты сказала, что должна была уйти к нему в услужение и что у тебя не было выбора. Почему? — тихо спросил Луканис, пока его пальцы ласково поглаживали мои.

— Потому что он потребовал всех магов Пустоты в услужение за свою помощь в войне. Это была цена, которую готовы были заплатить Эванурис. Я должна была принадлежать ему. И думаю, ему не слишком понравилось, что я досталась Фен'Харелу. В последний раз, когда мы встретились, он пообещал забрать меня силой.

— И ты хочешь, чтобы мы все пошли к нему? Особенно ты? — резко спросил Луканис, крепче сжав мою руку. — Это же ловушка!

— Не дури. Он не может знать, что я жива, — отрезала я, осторожно высвобождая руку. — Тем не менее, нам надо найти тех эльфов.

— А зачем ему они вообще? — хмуро спросил Даврин.

— Надеюсь, не для жертвоприношения, — бросила я, разворачиваясь в сторону портала.

Шёпот сгущался, превращаясь в тянущий гул, от которого кожа покрылась мурашками. В его глубине проступил едва уловимый голос Сарела, и именно он разорвал меня изнутри. Лицо исказилось, как от пощёчины, а сердце сжалось так, словно его сдавили стальными кольцами.

— Сначала я, а вы следом, — выдавила я сквозь зубы, заставляя себя вдохнуть глубже, чем могла.

И, не позволяя себе передумать, шагнула в портал. Невидимый крюк вцепился в грудь, впиваясь до боли, и рванул сквозь голубую воронку Тени. Мир сорвался с места и закрутился, ломая линии горизонта и вытягивая меня в холодный, вязкий поток, где не было ни верха, ни низа, ни дыхания.

*******

Моё тело собирало себя по осколкам — как разбитое зеркало, что снова пытается стать отражением. Сознание возвращалось с болью, вязко, шаг за шагом. Я ожидала увидеть знакомые руины, почувствовать пыль под ладонями, но открыв глаза, замерла.

Темнота.

Я моргнула один раз. Второй. Паника разлилась по телу, а мысли сталкивались между собой, гулко ударяясь в череп, и от этого шум в голове рос, будто я стояла прямо под водопадом, не в силах отступить назад.

Я что — ослепла?

И будто от этой мысли, бледное свечение, словно лунный отблеск, скользнуло с моих ладоней, выхватывая из мрака зыбкую пустоту вокруг.

— Что с ней?! Беллара! Что с Рук?! Почему она не приходит в себя?! — крик Луканиса разнесся, как глухой гул под кожей.

Но здесь никого нет... Правда же?

Я попыталась пошевелиться, и моё тело отозвалось едва ощутимыми толчками, словно кто-то несмело проверял, жива ли я. Почти сразу за ними пришло лёгкое, но настойчивое покалывание на щеке.

— Можно было и не бить по лицу... — буркнула я, и голос мой потонул в тишине.

— Я не знаю, но она дышит. — голос Беллары пронёсся мимо меня и утонул в той же тишине, куда до этого канул и мой собственный голос.

— Поразительная способность к выживанию, Рук... — раздался шёпот за моей спиной.

Резко развернувшись и встав в боевую стойку, я замерла. Сплошная темнота дрогнула и в ней запульсировали два алых огня. Глаза. Хищные и неподвижные. Вокруг них проступили очертания маски, будто выточенной из обломков застывшего металла, чуждого и вечного. Из-под капюшона ритуального халата, опущенного на лоб, поднимались рога — тёмные, как обугленные стволы деревьев Арлатанского леса.

— До сих пор бегаешь щенком Фен'Харела? Его стараниями ты ещё ходишь под солнцем?

— Анарис... — выдохнула я, дотягиваясь до кинжала в ножнах. — Как ты затянул меня в Бездну?

Он коротко и беззвучно усмехнулся, ленивым взглядом скользнув по мне сверху вниз, словно оценивая опасность исходящую от меня. И, не найдя в моём облике ничего, что могло бы его насторожить, шагнул ближе.

Кончики его пальцев нежно коснулись моей щеки, но холод этого прикосновения пробрал меня до дрожи. Я невольно вздрогнула, а ладонь, пытавшаяся нащупать кинжал, встретила лишь пустоту. Не обнаружив оружия там, где оно должно было быть, я разочарованно, но сдержанно скривила губы.

— Разве это похоже на Бездну, Рук? — его голос скользнул в самую глубину моего разума, и я, почти в панике, упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он даже не шелохнулся.

— Ты по-прежнему бродишь с открытым разумом, как с открытой раной. Ты — приглашение. Твоя пустота кричит. — он наклонился ближе, хватая мои руки за запястья, и я почувствовала на своей щеке его дыхание.

— Фен'Харел не научил тебя закрывать свой разум от меня? Забавно. Хотя... — он отстранился, позволяя своим рукам медленно опуститься. — Я чувствую его вонь в твоих мыслях. Магия крови. Как низко ты пала. Вы же презирали таких, как я.

— Если хочешь меня упрекнуть — опоздал. — я вскинула голову, и в ту же секунду пелена боли накрыла тело, словно сквозь меня прошёл язык пламени. Я выдохнула сквозь стиснутые зубы и сделала шаг назад. — Что тебе нужно, Анарис? Поболтать? Или просто полюбоваться на трофей, который ты не получил?

— А это ещё кто?! — голос Даврина прорезал пустоту и тут же исчез, захлебнувшись в темноте.

— Fenedhis... нет... это демон гнева! Не дайте ему добраться до тела Рук! — отчаянный крик Беллары осел в гулком звоне у меня в висках, и я стиснула зубы сильнее, чувствуя, как напряжение становится почти невыносимым.

— Я хочу свободы, — ласково произнёс Анарис, в то время как я оседала на колени, сжимаясь от боли. — Эванурис открыли дверь... и я намерен пройти сквозь неё.

— Мне казалось, ты мог свободно выбираться из Бездны, — хрипло выдохнула я, поднимаясь с колен. — А Даэрнтал и Гельдауран тоже присоединятся к нам? Устроим песнопения у костра?

Глаза Анариса вспыхнули сильнее и пустота вокруг нас дрогнула. За моей спиной послышался лязг металла, над головой пронеслась стрела, срикошетив от невидимого пространства, и в том же мгновении раздался шёпот заклинаний Дориана, словно бы тень его магии прошла сквозь моё тело.

— Любопытно, — с ленивым презрением проговорил Анарис. — Вот почему вокруг нас такая же пустота, как в твоём сердце? Ты не помнишь. И ты не живёшь. Это не твоё тело, Рук. Оно чужое.

— И несмотря на это, именно я стою в реальном мире, — усмехнулась я, обхватывая себя руками, — а ты... у меня в голове? Что ты хочешь от меня, Анарис?

— Кажется, демон был один... или... — голос Луканиса на миг вырвал меня в реальность и я вздрогнула, почувствовав чьё-то прикосновение к плечу.

— Нет... ты же... Сириан? — шёпот Беллары вновь потянул меня в пустоту, холодной петлёй обвивая горло, а сверху смыкалась, давя на виски, магия Анариса.

— Вора'шиван? Не могу поверить... Это правда ты, — раздался незнакомый голос и я нахмурилась, пытаясь сорвать с себя подавляющую волю заклинание. — Я надеялся, что ты придёшь. Но не смел верить.

— Сириан... — глухо повторила Беллара снова и вокруг всё стихло, а петля на горле ослабла.

— Тебя, — прошипел Анарис. — Мне нужна ты. Мой вестник хорош в подчинении, но ты... ты — маг Пустоты. Как и я. Быть может, только мы и остались. Мы могли бы достичь столь многого.

— Дай угадаю. Взамен ты расскажешь мне правду, научишь магии без боли, подаришь власть? — фыркнула я, машинально потирая горло, где ещё ощущалось чужое прикосновение, и с усилием начала возводить ментальный барьер между своим разумом и тянущейся ко мне тьмой Анариса. — Мы это проходили. Я не уйду в твоё услужение.

— Ты моя по праву, — его голос затянулся яростью и, шагнув ко мне, он с лёгкостью сорвал и отшвырнул в пустоту жалкие зачатки моего барьера. — Этот щенок не должен был забирать моих магов. Посмотри, что он сделал с нами. Пустота забыта. Твоё тело даже не знало этой магии, пока ты не погрязла в утенере.

— Перестань рыться в моей памяти, — прошипела я, сжав кулаки.

— А ты не задумывалась, куда они исчезли? Ах... уже задумывалась. И, похоже, начала понимать. Чем мы отличаемся, Рук? Я лишь тянулся к магии, которую он боялся взять. А он предал тебя. И не только тебя. Да ещё и прибегнул к магии крови.

— Каково это — быть запертым, Анарис? — прошептала я, с горечью признавая, что в его словах была своя правда. — Если Фен'Харел заточил тебя, значит, он знал, на что ты способен. И я не позволю тебе вырваться.

— Меньшего от тебя я и не ждал, любовь моя, — его голос пролился в мои уши мягким, почти бархатным теплом.

Следом по моему телу, как медленный прилив, скользнула тёплая и липкая магия, просачиваясь в грудь и расползаясь под кожей. Колени предательски задрожали, и я почувствовала, что он это заметил.

Он подошёл ближе, пальцами коснулся моего подбородка, мягко поднимая лицо вверх. Его взгляд вонзился в меня так глубоко, что дыхание застыло в груди.

Мгновение — и всё вокруг меня дрогнуло.

Его очертания начали расползаться тонкой дымкой, будто туман смывал реальность. Маска растворилась первой, открывая чужое, и в то же время до боли знакомое лицо. За ней исчезла чёрная мантия, и сама Пустота качнулась, уступая место фигуре, которую я знала лучше, чем себя. Передо мной стоял Луканис.

Те же длинные чёрные волосы падали на лицо, смягчая резкие скулы. Подбородок был чуть приподнят, а лицо обрамляла та самая ухоженная борода, которая царапала мою щёку при поцелуе и грела ладонь при прикосновении. Чужак даже её воссоздал.

Та же чёрная кожа на перчатках, выгравированные ремни, кинжалы в ножнах. Флаконы с ядом аккуратно расставлены на грудном поясе, точно по памяти. Лёгкая тень от бровей падала на взгляд. Внешне это был он.

Но глаза...

Алые. Пылающие, как жаровня. Они не принадлежали ему. Ни по цвету, ни по выражению. В них не было злости, не было страсти, боли или заботы, только хищный голод, холодное узнавание и превосходство.

Луканис улыбнулся, втягивая мою боль носом, и провёл пальцами по моим губам.

— А если так? — хрипло спросил он. — Ты вернёшься ко мне, Руквааран? Кажется, этот облик тебе нравится больше.

Его тёплое, обжигающее и опасно близкое дыхание коснулось моей шеи. Волна жара рванулась из груди вниз, сводя с ума и распаляя кровь, как будто каждый удар моего сердца подчинялся не мне. Я знала, что это не моё желание, что оно навязано, вплетено в нервы и кожу чужой волей, но тело предало меня без колебаний: плечи расслабились, колени подогнулись, а пальцы невольно сжались в его плечи, жаждая опоры, которой он и был. И именно это — осознание того, что он заставил меня хотеть его, — жгло сильнее любых прикосновений.

Ладонь Луканиса скользнула к моему затылку, вплетаясь в волосы, и потянула меня ближе, как будто всё происходящее было неизбежным. Сердце разрывалось между тем, чтобы поверить, и тем, чтобы помнить, кто передо мной на самом деле. Пустота вокруг нас задрожала от напряжения, и я не понимала, моя ли это дрожь или его магия просачивается в каждую клетку.

— Скажи да. — хрипло выдохнул он у моих губ. — Растворись со мной в этой пустоте.

Слова застряли в горле, обжигающие, как и дыхание, всё ещё касавшееся моей кожи. И пока разум рвался на свободу, тело тянулось вперёд, стирая ту последнюю черту, за которой я могла бы сказать «нет».

— Пшёл прочь из моей головы, — прошипела я, сглатывая предательское желание, и резко сбила его руку, отползая назад. — Ни в этой жизни, ни в другой я не стану твоей. Облачись хоть весь в кожу и застрянь в этом образе навсегда — всё равно нет.

Он ухмыльнулся, и в следующее мгновение сквозь меня прошёл резкий толчок, словно чья-то рука вырвала меня из темноты за шиворот. Я уже не была в Пустоте. Как и Анарис. Теперь он смотрел на меня вполне из реального мира, стоя над моим телом, но в его облике что-то изменилось: взгляд стал глубже, тень — гуще, будто он принёс с собой часть моего мрака.

Не дав мне времени осознать происходящее, он склонился надо мной, резко схватил за горло и рывком приподнял, заставив ноги оторваться от земли. Воздух вырвался из груди, превратившись в хрип. Я забилась, судорожно дёргая ногами, пытаясь достать его хоть ударом, но он лишь слегка отклонился, даже не потеряв равновесия.

— РУК! — голос Луканиса ударил в моё сознание, прорвавшись сквозь шум крови стучавшей в голове. — Отойди от неё, ублюдок!

Но Анарис даже не повернул головы. Только коротко и беззвучно усмехнулся, пока я цеплялась пальцами в его запястье, пытаясь сорвать стальную хватку.

— Либо ты уйдёшь со мной добровольно... либо я затяну тебя в Бездну силой, — прошипел он мне в лицо.

— Пшёл вон... — прохрипела я, ногтями впиваясь в его запястье.

От взгляда Анариса тело пробила дрожь, будто рябь прошла по каждой жиле и каждому нерву. Воздух между нами сгустился и навалился на мою грудь, пока не стало трудно дышать. В голове вспыхнул раскалённый до бела шёпот, и древнеэльфийские слова вонзились в сознание, как клинки, прорезая его изнутри. Я истошно закричала и мне показалось, что череп сейчас треснет, а кости тела пойдут трещинами от натиска.

Анарис не отводил от меня взгляда, впитывая каждый миг моей агонии и уголки его губ дрогнули в тени довольной усмешки. Он не просто наблюдал — он наслаждался, как будто моя боль была для него сладчайшей музыкой.

— РУК! ЧТО ТЫ С НЕЙ ДЕЛАЕШЬ?! — чей-то крик сорвался где-то в глубине зала, утонув в глухом грохоте и ударах, и я не смогла понять, чей он.

Мой разум пылал, словно в него влили расплавленный металл, прожигая синапсы и выжигая остатки воли до чёрного пепла.

— Надеюсь, этот подарок ты оценишь, — прошипел он в мои губы, и рывком отшвырнул меня в сторону.

Я врезалась в стену спиной и сверху с оглушительным звоном посыпались осколки витражей. Лики Эванурис рассыпались над головой и остатки воздуха вырвался из моей груди. Сложившись пополам, я вцепилась пальцами в виски, пытаясь удержать разрывающую череп боль и удержать рвотный спазм. Слюна и кровь смешались на губах, и, вытерев их тыльной стороной ладони, я подняла взгляд на Анариса.

— Не думай, что здесь ты в безопасности, — его голос снова стал ровным, а глаза не пылали так ярко. — Ужасный Волк не спасёт тебя от меня. Ты моя, Рук. И ты будешь подле меня. Добровольно и когда я сам того решу. Не испытывай моё терпение.

За спиной Анариса, по ту сторону дрожащего барьера, стояла моя команда и незнакомый мне эльф. Их испуганные глаза бегали от меня к Анарису и наоборот. Даврин стиснул меч, Беллара прижала руки к груди, Дориан высматривал брешь в стенах руин, которые могли бы обрушить барьер, а Луканис бился о щит, будто мог силой воли прорвать ткань магии.

— Затянешь с собой? — мой хриплый голос прорвался сквозь дрожь в горле, и губы изогнулись в слабой усмешке. — Так вот оно что. Ты не смог выбраться из Бездны, да?

Взгляд скользнул по фигуре эльфа — красная экипировка, бронзовая маска служителя, алый валласлин, расчерчивающий лицо, будто клеймо. Он стоял возле Беллары, недвижимый, как статуя.

— Он тебе нужен для ритуала, да? — ощупывая горло, я кивнула в сторону эльфа. — Что ты ему наплёл? Что возвысишь эльфов? Вернёшь бессмертие, прошлое, силу?

И лишь теперь я заметила слабое голубое свечение у стены. Обернувшись, я различила внутри кристаллов лириума застывшие тела двух эльфов — их лица были искажены болью, а пальцы тянулись в мою сторону.

— Я возвысил этих двоих. И вознесу всех, кто встанет подле меня. — голос Анариса прозвучал почти лениво, словно речь шла не о жизни, а о расходном материале.

— Демон... Он был одним из Завесных Странников... — прошептала Беллара, и в голосе её прозвучал ужас. Она метнула взгляд на эльфа в маске, но тот даже не шелохнулся. — Мы должны были спасти их, Сириан! Спасти, а не... уничтожить!

— Я не... Я... они не должны были... — прошептал Сириан, и под взглядом Беллары, полным боли и разочарования, отвёл глаза. Плечи его поникли, словно он на миг снова стал тем эльфом, что когда-то верил в свет, а не в дымку пустых обещаний.

— Увы. — с ленивым равнодушием отозвался Анарис. — Досадно. Но такое случается, когда ритуал исполняют неправильно. Плата за небрежность.

— Ты не говорил, что они могут погибнуть! — сорвалось с губ Сириана. Голос его дрогнул, но кулаки он сжал до хруста, будто пытался выжечь в себе сомнения.

— Я полагал, ты справишься с таким пустяковым заданием, Сириан. — Анарис чуть повёл рукой в мою сторону, и его силуэт на мгновение задрожал. — Вот она бы справилась. Возможно... я ошибся в выборе своего вестника.

— Почему, Сириан?.. Почему ты делаешь это?.. Почему — с ним?.. — голос Беллары был едва различим между ударами Луканиса по барьеру, и она опустила голову, не в силах больше смотреть в глаза эльфу.

Мне это порядком надоело.

Тьма поднялась по руке и знакомые чёрные жилы, как тонкие корни, пробежали под кожей, окрасив пальцы и затопив зрачки. Но на этот раз в них вплелось нечто иное — тонкие белые нити, сиявшие, как магия исцеления Валендриана. Сердце дрогнуло. Мысли закружились, спотыкаясь одна о другую, словно пытались восстановить то, что уже происходило раньше. Что-то важное. Что-то, что я не до конца понимала, но чувствовала каждой клеткой.

— Потому что только он говорит правду... — выдохнул Сириан, и рука его дрогнула, потянувшись к сестре, как будто он всё ещё надеялся на её понимание. — Он хочет помочь нашему народу. Это ведь то, о чём мы мечтали... То, чего всегда хотели.

Беллара резко отшатнулась, как от удара, и в её глазах вспыхнула ярость, смешанная с такой болью, что она, казалось, резанула воздух между ними. Рука Сириана так и осталась висеть в воздухе.

— Нет. Не таким образом. Ни за что.

Среди этой семейной драмы я даже не сразу уловила, как в глазах Луканиса вспыхнул пурпурный свет, а с лезвия его кинжала начали падать тяжёлые, почти вязкие капли фиолетовой магии, искажавшие воздух. Он бы уже был рядом, если бы мог пробиться сквозь этот барьер. Но он не мог. Поэтому ему оставалось лишь смотреть. Его взгляд, не мигая, прожигал меня насквозь, будто он пытался удержать меня одной силой своей мысли. И лишь когда этот взгляд опустился ниже, к моим рукам, я позволила уголкам губ медленно изогнуться в ухмылке.

— Почему ты не мог остаться просто воспоминанием?.. — сдавленно выдохнула Беллара, сжимая в руках свой лук.

— Анааааариииис... — протянула я, медленно выпрямляясь, чувствуя, как под подошвами захрустело стекло от разбитых витражей. — Так это об этом... подарке ты говорил? — последние слова я почти прошипела, вплетая в них и насмешку, и вызов, и тень обещания, что ещё не всё кончено.

Он наконец отвёл взгляд от Сириана, и в следующее мгновение его глаза метнулись к моей руке — к той, что уже двигалась в воздухе, медленно очерчивая магический контур. Магия Пустоты струилась сквозь пальцы, сплетаясь с белыми нитями исцеления. Вся боль ушла, и вместе с ней отступила слабость. Белые жилы потянулись вверх, к шее, к лицу, оставляя след сияющей силы.

— Так быстро?.. — он сделал шаг в мою сторону, но внезапно замер, словно осознал, что пока ещё не до конца перешёл в этот мир. — Идём, Сириан. Оставим твою сестру наедине с её выбором.

Его взгляд вцепился в мой, не давая ни малейшего шанса отвести глаза. Мир вокруг дрогнул, когда тонкая рябь вновь прошла по его силуэту, и он вновь заговорил — низко, почти ласково, но в каждом звуке слышался приказ, от которого хотелось вырваться и подчиниться одновременно.

— Рук... Я не требовал от тебя жертв. Не просил отдать жизнь. Я вернул тебе голос... и не только твой. — он наконец решился сделать шаг, сокращая и без того хрупкое расстояние, но замер, когда я медленно, почти неслышно, зашипела, обнажая магию, пульсирующую в моих пальцах.

— Ты моя, Рук. Даже если тебя всю покрыл сам Фен'Харел. Даже если мой валласлин — невидим. Я всё равно заберу тебя.

Густая дымка темноты сорвалась с плеч Анариса, закружилась вихрем, окутывая его и Сириана, и они исчезли вместе с барьером, оставив после себя пустоту, в которой всё ещё дрожало эхо его голоса: Ты моя.

Луканис подскочил ко мне, пряча кинжал обратно в ножны. Даврин коротко свистнул, и Ассан, вынырнув из-за стены храма, прильнул к нему, глухо каркая. А Дориан, не отрывая взгляда от меня, шагал следом за Луканисом, сжимая в пальцах посох.

— Иенарель... Хэмюэль... — прошептала Беллара и шагнула к лириумным кристаллам, медленно протягивая руку вперёд.

— СТОЙ! — я рванулась к ней, перехватив её запястье своей рукой, по которой ещё пробегали чёрные жилы, не до конца ушедшие в тело. — Ты в своём уме?! Это же лириум! Хардинг, может, и сойдёт это с рук — она гном. Но тебе?! Тебе это может стоить жизни!

Она отшатнулась, растерянно глядя то на меня, то на запертых в кристалле Завесных Странников, как будто искала в ком-то из нас разрешение, которого не было.

— Можно было бы подождать её... — буркнула я, стараясь проглотить злость, что скреблась изнутри. — Но, похоже, Хардинг ушла с Тааш на ривейнский пляж, собирать себя по кускам.

— Но их нужно освободить... — сдавленно прошептала она.

— И я их освобожу. Но никогда, слышишь? Никогда не касайся чистого лириума, Беллара. Ты должна была это знать. — резко бросила я.

Она обиженно надулась, как ребёнок, которому запретили тронуть что-то блестящее, и я выдохнула, сбросив с плеча руку Луканиса, будто стряхивая остатки ярости, и уже мягче добавила:

— Прости. Я не хотела обидеть тебя.

— Нет, ты права. Просто... — голос Беллары дрогнул. — Я не ожидала увидеть Сириана. А ещё меньше — увидеть, как он помогает Анарису делать... это. — она кивнула в сторону застывших в кристалле эльфов и скривилась от боли.

— Сириан — твой брат? — спокойно спросила я, обходя кристаллы, скользя взглядом по их поверхности в поисках хоть малейшей магической бреши.

— Да. — Беллара выдохнула это слово почти беззвучно, не отводя от меня беспокойного взгляда. — Я думала, он погиб... Когда один из древних артефактов дал сбой, и его втянуло внутрь вихря. С тех пор я не смогла найти ни его тела, ни следов. Но...

Я коротко промычала, не зная, что ответить, и наклонилась к одному из кристаллов — там, почти у самого основания, теплилось слабое свечение.

— Да. С артефактами такое бывает. Особенно с теми, что созданы Анарисом. Он всегда любил втягивать эльфов в ловушки, — пробурчала я, вытягивая лириумный кинжал из-за пояса.

Поднеся кончик лезвия к мерцающему участку кристалла, я ощутила, как внутри что-то дрогнуло, и по поверхности пошла трещина. Кристалл потускнел, осыпаясь голубой пылью, и полностью разбился.

— Один есть, — бросила я, следя, как тело эльфа с глухим звуком падает на каменный пол. Тот шумно втянул воздух и зажмурился от яркости пробивающего сквозь дыры в крыше света.

Беллара тут же бросилась к нему, опускаясь на колени и помогая подняться, бросая на меня быстрые, изучающие взгляды, пытаясь понять, что именно я только что сделала. Даврин подоспел следом, встал с другой стороны и аккуратно подхватил эльфа под плечо, перебрасывая его руку себе на шею, чтобы поддержать.

Я уже отвлеклась от них, заметив слабое свечение в другом кристалле.

— Если Сириан действительно поможет Анарису вернуться в наш мир, — произнесла я, не оборачиваясь, — то Гиланнайн и Эльгарнан сразу же попытаются переманить его на свою сторону. Один маг пустоты не сможет открыть хранилище скверны — даже такой могущественный, как Анарис. Поэтому он и попытается достать меня.

Ощутив на себе хмурый взгляд Луканиса, я молча дотронулась лезвием кинжала до второго источника свечения. Кристалл едва слышно треснул, по его поверхности пробежала паутина трещин, и второй эльф, сдавленно вдохнув, рухнул на каменный пол.

— Хоть я и не думаю, что ему действительно нужна скверна, — проговорила я, следя краем глаза, как Дориан и Луканис бросились к освободившемуся эльфу. — Он не жаждет власти, как Эльгарнан. Ему достаточно отнять то, что дорого Соласу и заставить его заплатить за предательство.

Я выпрямилась и посмотрела на отражение кинжала в осколках лириума.

— И ему нужна я, чтобы возродить магов Пустоты и вырастить новое поколение. А потом — отомстить оставшимся Эванурис. Очистить мир от скверны не так уж и сложно, если ты готов платить за это жизнями... своих же детей.

Магия внутри меня чуть дрогнула, отзываясь чужой хваткой на запястье, и я сдержанно выдохнула.

— Поэтому, Беллара... поговори со своим братом. Пока он не добавил мне лишней работы. — я глянула на кинжал в руке, прищурилась, и в голосе скользнуло едва заметное раздражение. — Пока Анарис заперт в Бездне, хранилище в безопасности. Если только... Эванурис не создадут новый кинжал. Или не решат отнять у меня этот.

Мой взгляд скользнул по испуганным, но живым эльфам, а затем задержался на моей команде, которая смотрела на меня с тем же шоком, что и они. Я выдавила улыбку. Ту самую, за которой прячешь усталость и раздражение.

— Рук... Анарис охотится на тебя, Гиланнайн и Эльгарнан попытаются забрать кинжал, а Солас вообще в твоей голове... — выдохнул Луканис, крепко держа под подмышкой эльфа. — Тебе не кажется это...

— Слишком? Да, пожалуй. — я отвела взгляд к стене с уцелевшими витражами Эванурис, сквозь которые закатный свет ложился на пол золотыми осколками. — Не понимаю, почему именно я...

Потому что ты всегда и везде лезла вперёд, Рук. Ты же знаешь.

Лёгкая насмешка, мягкий акцент и в голосе было столько тепла, что в груди на миг стало тесно. Я замерла, ощущая, как холодок пробегает по позвоночнику, и медленно обхватила себя руками.

— Ну, хотя бы за одно я могу сказать Анарису спасибо.

Луканис нахмурился, Беллара подозрительно скользнула взглядом по моим запястьям, где уже не было чёрных жил. Кожа выглядела чистой, но я ощущала под ней пульсирующую и тянущуюся к Пустоте силу.

— Голос Духа, — хмыкнула я. — Он вернул мне его.

Я вытянула одну руку, глубже втянула в себя холод Пустоты, и пространство в углу руин дрогнуло, сминая воздух в чёрный вихрь. Он не рвался наружу, как у Анариса, а сплетался в плотную и послушную мне спираль, похожую на тень, ждущую приказа.

Махнув в сторону вихря приглашающим жестом, я встретила их вопросительные и настороженные взгляды, и раздражённо бросила:

— Он сделал это в надежде, что я сама уничтожу Соласа. И теперь мне на это хватит и сил, и злости, — отмахнулась я, постукивая носком сапога по камню, словно могла вытряхнуть из него своё нетерпение. — Но я не собираюсь его убивать. Не сейчас.

Луканис приподнял бровь, и в этом движении было больше скепсиса, чем в любых словах. Сделав наконец шаг к порталу и увлекая за собой эльфа с Дорианом, он обернулся через плечо и бросил, почти спокойно, но с той хищной настороженностью, от которой внутри всё сжалось:

— И что, по-твоему, помешает Соласу снова заткнуть голос Духа?

— Например то, что Анарис не только сломал печать Соласа, но и показал мне, как это сделать, — выдохнула я, глядя на место, где мгновение назад стоял тот, кому я когда-то должна была служить.

— И не только он... — шёпот сорвался с моих губ так, что никто его уже не услышал.

Дождавшись, пока остальные исчезнут в портале, я задержалась на пороге, ещё раз окинув взглядом алтарный зал храма Анариса.

Ой, Рук, только не надо проникаться к нему пониманием. Ты уже выслужилась одному. И чем это закончилось?

— Я знаю, Зевран, — прошептала я глухо. — Но заслужил ли он гнить в Бездне за грехи всего эльфийского пантеона? Разве мы с тобой не видели, как Фен'Харел порой бывал страшнее Анариса?

Ты когда по залу пролетела и головой об стену ударилась, в дребезги разбила инстинкт самосохранения и остатки разума?

— Не ты ли меня безрассудству и научил? — хмыкнула я, глядя на чёрный портал.

Не перекладывай с больной головы на здоровую.

Я невольно хихикнула, чувствуя, как знакомое тепло и едкая насмешка голоса возвращают мне часть сил.

— Ты даже не представляешь, как мне не хватало наших перебранок.

И, сделав шаг в вихрь, я позволила Пустоте поглотить себя.

*******

Откинув мокрые волосы за спину, я долго рассматривала лицо Варрика сквозь пар, поднимавшийся от чаши с чаем, прежде чем сделать медленный глоток.

— Что-то нашла на нём, магичка? — его бровь едва заметно дёрнулась в раздражении от моего пристального взгляда.

— Ты выглядишь лучше, — заметила я, ставя чашу на прикроватную тумбу. — Синяки почти сошли, да и рана, похоже, затягивается.

— Хочешь отправить меня на разведку? — хмыкнул гном, скользнув взглядом к Бьянке, которую кто-то успел привести в порядок.

— И рискнуть остаться без истории, которую ты сейчас пишешь? — я кивнула в сторону книги, в которую он что-то скрупулёзно заносил, когда я зашла в лазарет.

— Я расскажу тебе свою историю, если ты объяснишь, зачем явилась, — нахмурившись, он откинулся на подушки, устраиваясь поудобнее.

— Стоит ли Солас спасения? — выпалила я, не желая больше тянуть с тем, что меня беспокоило. — Заслуживает ли он понимания? Я знаю Фен'Харела, но не теперешнего Соласа. Хотелось бы услышать и твою версию. Раз уж ты полез к нему со своими речами и едва не получил кинжалом в сердце, значит, у тебя был... стимул рискнуть.

— Стимул, говоришь? — Варрик прищурился, изучая меня так, словно пытался прочесть мою злость между строк. — А что ты думаешь сама, Рук?

— Что ты уходишь от ответа, хитрый гном, — раздражённо бросила я, откинувшись к спинке кровати, стоявшей напротив Варрика. — Если бы я знала ответ, мы бы говорили о чём-то менее... опасном.

— Например, о тёмном ассасине, которому удалось покорить сердце одной упрямой эльфийки? — усмехнулся он, ловко перехватывая подушку, которую я в него запустила, и чуть тише добавил: — Ты хочешь им верить. Луканису. Соласу. Каждому одинокому волку, который жаждет понимания. Так почему же ты начала сомневаться в том, кого выбрала ещё до Завесы?

Я задержала взгляд на его глазах, понимая, что простого ответа всё равно не получу.

— Фен'Харел никогда не доверял мне... нам... настолько, чтобы мы могли выбраться из его планов без последствий. Даже сейчас, живя в моей голове, он явно что-то задумал. И я окажусь при этом по уши в...

— Дерьме? — хмыкнул Варрик. — Добро пожаловать в мой клуб. Так было со мной. Так было с Лавеллан. Такие люди приносят в твою жизнь самые интересные проблемы.

— И смотри до чего они довели тебя, — фыркнула я, махнув в его сторону рукой.

— Всё не так плохо, Рук, — ухмыльнулся он и похлопал по обложке своей книги. — Я прожил насыщенную жизнь. Повстречал одержимых духами, демонами, богов, спасительниц, драконов и Создатель знает кого ещё.

— Одержимых духами — это ты сейчас про меня? — прищурилась я, отпивая остывший чай.

— Ты не первая одержимая духом в моей жизни, магичка, — усмехнулся он, возвращая книгу на тумбу. — Хоук и я знали одного отступника-одержимого. Его звали Андерс. Он подорвал церковь в Киркволле и тем самым разжёг войну между магами и храмовниками. Вернее обострил.

— М-да... как много церквей в Тедасе взрывается. Лавеллан ведь тоже пережила взрыв Конклава?

— Верно, — кивнул Варрик. — И, как оказалось, тот взрыв случился из-за Соласа и его сферы... ну и Корифея, конечно. Брешь, сила, которой она закрывала разломы — всё оттуда.

— И после этого ты хочешь, чтобы я к нему прониклась?

— Ничего подобного я не хочу. — резко фыркнул он. — Ты уже к нему прониклась. Осталось только решить, хочешь ли ты и дальше верить богу обмана. Действуй мудро, Рук. Каждое действие может вызвать последствия, которых ты не ждёшь.

Нахмурившись, я не отводила взгляда от Варрика, позволяя его словам медленно осесть в голове.

— Пожалуй, прежде чем разговаривать с ним, мне нужно узнать ещё кое-что, — тихо произнесла я, наблюдая за малейшими изменениями в лице гнома.

— Например? — Варрик даже не моргнул, пока смотрел прямо в мои глаза.

— Навестить Инквизиторку и Морриган. Выслушать их мнение о Соласе. — спокойно произнесла я, вновь выглядывая из-за чаши с чаем.

Я готова была поклясться, что в его взгляде на миг сверкнуло что-то знакомое, прежде чем он едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Хорошая мысль, Рук. Жду твою историю по возвращению, — в его голосе проскользнула лениво скрытая насмешка. — Уверен, она затмит даже мою.

Я поднялась с кровати, кивнула и, задержав последний взгляд на гноме, направилась к двери.

Тебя проводить к последнему воспоминанию, Рук?

Да, Зевран. Прежде чем налететь на Соласа, я хочу, чтобы почва была готова.

*******

Обхватив себя руками и выдыхая облака пара, я нахмурилась, глядя на арку, занесённую снегом, словно Перекрёсток решил подражать горам Охотничьего Рога. Белые хлопья прилипали к ресницам, а камень под тонким слоем льда казался костью, выточенной временем.

— Ты уверен, что оно здесь? — стуча зубами, спросила я.

Уверен в этом так же, как и в том, что тебе следовало взять плащ потолще. Ты же знаешь, что плохо переносишь холод, так зачем надела кожаную броню и этот плащ без меховой подкладки?

— Если бы ты упомянул, что воспоминание прячется возле элувиана на заснеженной стороне Перекрёстка, я бы прихватила что-то получше, — буркнула я, вглядываясь в серую дымку. — Разве я уже не находила одно из воспоминаний здесь?

Ты же не думала, что мы тогда единственный раз пытались ворваться во дворец Эльгарнана?

— А почему бы тебе просто не рассказать всё самому? Раз уж ты так хорошо помнишь.

И лишить себя удовольствия посмотреть на твой шок, когда ты снова увидишь своего горячо обожаемого Фен'Харела?

Фыркнув, я подошла к обрыву, откуда холодный ветер рванул за ворот, и спрыгнула. Снег и дымка разошлись под ногами, открывая ворота выводящие на мост дворца Эльгарнана.

— Ещё ты забыл упомянуть, что здесь был бой, — пробормотала я, чувствуя, как в пальцах оживают кинжалы. — Значит, мне придётся пережить его снова? Хотя мне не кажется, что я переживала его до этого.

Вот тут я тоже не хотел портить тебе сюрприз, — лениво отозвался Зевран в моей голове, пока тени солдат проступали из глубин чужой памяти.

Первый страж рванулся ко мне, и я, скользнув в сторону по обледеневшему камню, ощутила, как ветер срывает дыхание и хлестко ударил меня по лицу. Снег, поднятый нашими движениями, закружился в воздухе, мешая видеть, но я уже собирала в груди тяжёлое и плотное чувство энергии, позволив ему стечь в руки. Земля под сапогами откликнулась глухим дрожанием, и острые, как клыки, каменные шипы вырвались из неё, ударяя в грудь ближайших солдат. Раздался треск щитов, приглушённые стоны и глухие удары тел.

— Пока я разбираюсь с ними... — сделав шаг в сторону, я пропустила клинок мимо лица, и пробила ногу противника ударом сапога, — ...не мог бы ты рассказать, почему ты раньше злился на меня и пытался взять контроль над телом и разумом?

Это не я. Валендриан недоволен тобой. Как и Фелассан. Я лишь пытался не дать им загнать тебя сразу к Эльгарнану.

— Ладно Валендриан, но Фелассан всегда отличался терпением... почему же... — я ушла в перекат, одновременно выпуская молнию, что прошла цепочкой по троим солдатам, — ...они подталкивали меня к откровенно суицидальной миссии?

Ты могла спасти тех эльфов, которых убил Фен'Харел, — нужно было лишь забрать идол. Но ты выбрала команду. Я бы поступил так же. А Фелассан... он слишком зол на Волка.

Чёрные жилы проступили по моим рукам, и холод пронзил до костей, когда пришлось выскользнуть в реальность и вернуться обратно в Тень, уходя от удара. Огненный шар сорвался с ладоней, сметая новую волну стражей, но я заметила, что их косит не только мой огонь, но и огненные снаряды катапульт со стен дворца.

— Они меняют тактику, — донёсся за спиной чёткий голос Соласа, и я резко обернулась, увидев его рядом с Фелассаном. Оба выглядели как призраки, вырезанные из тончайшего льда, и от их присутствия мороз в воздухе стал острее. — Это значит, что реликвия настоящая. Эльгарнан боится.

Удар катапульты с грохотом расколол воздух, и волна силы подхватила меня, отшвырнув назад. Я пронеслась сквозь их полупрозрачные силуэты, которые дрогнули, словно колеблемые ветром воспоминания. Лёд чужой памяти пронзил меня до костей, оставив во рту привкус металла, а в груди тяжёлый и чужой выдох.

— Но как же... — выдохнула я, нахмурившись. — Зевран, мы точно были в этом бою? Я не ощущая двойственность реальности, как в прошлый раз.

И да, и нет. Сейчас — скорее да.

— Очень понятно. Спасибо. — прошипела я, уходя от удара щитом в грудь.

Мои шаги отдавались по мосту тяжёлым гулом. За моей спиной Фелассан выкрикнул приказ, и мимо меня пронеслись духи, похожие на вырезанных из дерева воинов, разя врагов с нечеловеческой точностью. Я держалась за ними, продвигаясь всё ближе к стенам, но огненные снаряды били по обе стороны, уничтожая как духов, так солдат.

— Подкрепление! Нам нужны подкрепления! — донёсся крик сверху, и я выпустила зелёный луч из руки, вытягивая из кричавшего жизнь.

А вот и Фенрис решил тебе помочь.

— Как мило с его стороны. — выдохнула я, оглядевшись вокруг. — Почему тут так много застывших духов?

Воздух сгустился, дрожь прошла по камню моста, отдаваясь по всему моему телу, и я сжалась от нарастающей вокруг силы.

Потому что сейчас произойдёт это.

Красный свет обрушился сверху, словно солнце разорвалось прямо над моей головой. Воздух вспух от жара, и жгучая вспышка вырвала зрение, прожигая веки изнутри. Кожа зазвенела от боли, будто её ударили тысячей тонких кнутов. Я рухнула на колени, и руки задрожали, не выдержав лавины силы, хлынувшей в это место.

А это всего лишь отголосок.

— Тут... не мог... никто выжить... — прохрипела я, пытаясь подняться на ноги.

Оглядев мост, я увидела запертые ворота дворца, ряды духов, застывших в позах последнего движения, и призрачные силуэты Соласа и Фелассана, колышущиеся в воздухе. Холод от каменных плит тянулся в ноги, а над головой висела неподвижная, вязкая тишина, в которой даже собственное дыхание казалось громким.

— Разрушение сражалось до последнего... но всё было напрасно. Мы не взяли крепость, — прошептал Фелассан, взглядом окидывая своих павших воинов, будто ещё пытаясь их оживить силой мысли.

— Подождите... это тело... это я? — хрипло выдавила я, поднимаясь на ноги и глядя на недвижимую фигуру, замершую там, где упала я сама.

Нет, Рук, это не ты. Он тебя тогда спас. Вернее... ты оказалась в другом месте, пока Эльгарнан был занят тут.

— Всё было не напрасно, друг мой, — ровно сказал Солас, даже не глянув на меня. — Пока духи отвлекали врагов, наши агенты захватили реликвию.

— Отвлекали? — Фелассан вскинул голову, и его лицо скривила горечь.

Холод вцепился в меня сильнее, когда я увидела в глазах Соласа не сочувствие, а безразличие. Или принятие неизбежного.

— Никакая сила не прорвала бы эту оборону. Но враг должен был увидеть нашу решимость, — продолжил он всё тем же бесстрастным тоном. — Это была тяжёлая жертва, но она дала нам шанс закончить войну.

— Ты знал, что отправляешь их на смерть? Солас... мы не можем опускаться до такого, — тихо сказал Фелассан, сжимая кулаки, и не отводя взгляд от Ужасного Волка.

— Они следовали зову своей природы и погибли, занимаясь любимым делом, Фелассан. — ответил Солас и отвернулся от него, всматриваясь в дальний конец моста. — Утешь себя тем, что эта война не исказила их нутро и духи не превратились в нечто чуждое себе.

Порыв ветра сорвал их силуэты, унося их в ту же пустоту, что и крики павших. Я осталась одна на мосту, среди мёртвого ветра и застывших теней. Холод впился в кости, пытаясь выжечь изнутри нарастающую боль. В голове медленно и неумолимо складывалось понимание того, что за реликвию они выкрали. И чьи руки сомкнулись на ней.

— Рук?.. — тихий и едва слышный выдох Луканиса разорвал тишину вокруг меня, и боль от этого звука ударила по мне так же резко, как и истина, которую я пыталась гнать прочь, но носила в себе всегда. Солас предал нашу жертву. Бог обмана обвёл вокруг пальца самых верных — тех, кто отдал ему всё, даже собственные жизни.

— Он... он... — выдавила я, и слеза, скатившись по щеке, тут же застыла от мороза.

Вот почему мы решили, что сегодня с тобой должен быть я. Со мной проще пережить смерть... не так ли?

Колени предательски подломились, и я рухнула на обледенелые камни у лириумной статуэтки волка. Холодная земля прожгла меня сквозь одежду, а тело выгнулось в беспомощной, звериной судороге, словно чьи-то невидимые руки рвали меня изнутри. Хрустело всё — кости, связки, память, — и с каждым рывком что-то умирало внутри меня, а что-то, спрятанное глубоко, наоборот, вырывалось наружу. Замки, державшие мои воспоминания, трещали один за другим, и вместе с ними трескалось моё дыхание, сердце и вера в то, что всё это было не напрасно.

*******

Тень за окнами кабинета была густой и вязкой, словно Солас соткал её из чёрного стекла и дыма. Поверхность едва заметно колыхалась, и от этого казалось, что сам Ви'Ревас глубоко и медленно дышит, как спящий зверь. В комнате царил бледный, серо-голубой свет, похожий на тот, что прорывается сквозь толщу холодной воды. Он размывал грани предметов, а сами стены словно втягивали в себя любой звук: шаги, дыхание, шорох ткани. Лишь пульсирующее свечение лириумного кинжала в моей руке напоминало о чём-то живом и тёплом. И оно било в глаза даже сквозь мою тьму.

Я утонула в мягкой обивке кресла и тело налилось тяжестью, будто каждый мускул тянул меня к земле. Зевран мягко, но крепко удерживал меня за плечо, и это было единственным якорем, не дававшим мне уплыть в беспамятство. После ослепляющего заклятия, которым я вырубила стражу Эльгарнана, мир для меня превратился в размытое, лишённое форм пятно, и только тепло его руки удерживало меня в настоящем.

— Солас... ты уверен, что это поможет победить их? — мой голос сорвался на хрип, в горле пересохло, а язык будто прилип к нёбу. Пришлось сглотнуть, чтобы выдавить слова, и в этот момент я ощутила, как мои пальцы другой руки на подлокотнике задрожали, сжимая ткань кресла.

— Да, — ровно ответил он, даже не подняв на меня взгляда. Не то чтобы я могла это проверить, но я ощутила, как он, привычно, устремляет взгляд куда-то за окно, туда, где мысли уходят дальше этой комнаты. — Но понадобится ещё кое-что. Сначала я создам сферу, которая вберёт в себя достаточно... силы. Столько, чтобы соткать ткань, способную навсегда запечатать Творцов в Тени, а Непокорных — в Бездне.

— И чем нам поможет то, что они будут там заперты? — фыркнул Зевран, и пальцы на моём плече сжались так, что я ощутила сквозь ткань его перчатки напряжение сухожилий. — Стоит им добраться до любого элувиана на Перекрёстке — и они снова будут в Арлатане, как ни в чём не бывало.

— Они не смогут выбраться из того места, куда я их отправлю, — спокойно возразил Солас, и в его голосе не было ни капли сомнения. В следующую секунду что-то тяжёлое и металлическое с глухим, протяжным звоном упало на стол, словно ставя точку в его словах.

— Тебе хватит на это силы? — тихо спросила Мерриль, но в её тоне послышалось напряжение. И я кивнула, соглашаясь с её опасением.

— Поэтому вы здесь, — выдохнул он, и по едва уловимому движению на плече я поняла, что Зевран напрягся. — Чтобы возвести такой барьер, мне нужно невероятное количество силы. И... — он запнулся, тяжело сглотнув. — Магия крови.

— Ты шутишь? — дрогнувшим голосом выдохнул Фелассан. — Солас! Мы не используем магию крови. Никогда. Каждой такой уступкой мы всё больше становимся похожи на Эльгарнана... и на Анариса.

— Наша кровь? — тихо спросила я, опустив лицо туда, где лежал кинжал. — Ты сказал — сфера. Она впитает нашу кровь? Это Анарис подсказал тебе?

— И да, и нет, — произнёс Солас, медленно обходя стол и его шаги глухо отдавались в полу, словно он нарочно тянул время. — Да, нужна ваша кровь. — он остановился совсем близко ко мне, и я уловила лёгкий запах трав и меха из его плаща. — Нет, идею я получил не от него.

— Как ты собираешься заманить Творцов в Тень? И Непокорных? Они ведь редко покидают Бездну, — негромко заметил Фенрис, подойдя ближе и положив ладонь на моё другое плечо.

— Тем, что я умею лучше всего, — хитростью. — ровным голосом ответил Солас, взяв кинжал из моей руки. — Я бы не просил вас об этом, если бы был другой способ. Но они уже вскрыли хранилище скверны. Гиланнайн проводит эксперименты на пленниках. Сейчас скверны ещё недостаточно, чтобы поглотить весь мир... но это лишь вопрос времени. Митал... — он на миг опустил голову и выдохнул, как будто с этим воздухом уходила его боль. — Она пыталась их остановить. И отдала за это жизнь. Мы не можем позволить её жертве быть напрасной. Или вы готовы смотреть, как эльфы становятся чудовищами, а мир теряет леса и озёра? Ради этого мы победили Титанов? Чтобы отдать всё их ярости, скрытой за именами богов?

В комнате повисла густая тишина. Каждый обдумывал то, что последует далее. Каждый вспоминал то, ради чего готов был пожертвовать собой. И я зацепилась за воспоминания, будто они могли удержать меня от боли принятого решения. Серин у озера, смеющаяся и брызгающаяся водой, а рядом Луканис, забывший на миг обо всех войнах, что окружили наш хрупкий мир. Мамин голос, тёплый и строгий, отцовская ладонь на моём плече. Брат... его взгляд в ту последнюю минуту, когда он шагнул навстречу смерти ради того, чтобы война закончилась. Страх сжал грудь и холодом разлился по телу.

Подняв голову, я несколько раз моргнула, отгоняя мутную пелену, пока расплывшиеся очертания не начали складываться в форму. Зрение возвращалось ко мне рывками. Пальцы вцепились в подлокотники кресла так сильно, что ногти впились в ткань, чуть не разрывая её.

— Хорошо, — выдохнула я, заставляя голос звучать ровно, хотя дрожь уже поднималась к горлу. — У меня... есть время попрощаться с дочерью?

— Ну, раз Рук вызвалась, я не могу выглядеть слабее, — хмыкнул Зевран, и его пальцы на моём плече сжались чуть крепче.

— Это меньшее, что я могу сделать, — мрачно произнёс Фелассан, и в его голосе слышался тот усталый гнев, что остаётся после слишком долгих похорон. — Когда столько эльфов и духов гибнет... просто стоять в стороне невозможно.

— Ты уверен, что это сработает? — тихо спросил Валендриан.

— Нужно восемь могущественных магов, — ответил Солас. — Нас восемь. Этого хватит, чтобы соткать прочную тюрьму.

— Где это нужно сделать? — дрогнувшим голосом спросила Мерриль. — Ви'Ревас ведь не подойдёт?

— Верно. — ответил он спокойно, но в этой спокойной уверенности была придавливающая тяжесть приговора. — Я выбрал Тарасил'ан те'лас. — он перевёл взгляд на меня. — И нет, Рук. Времени нет. Эльгарнан уже заметил пропажу. Если он поймёт мой замысел прежде, чем мы его завершим... мы проиграем.

— Кто сообщит нашим родным? — впервые за всё время подал голос Абелас. — Мы же не можем просто исчезнуть.

— Диртамен Рук, — ответил Солас, опускаясь обратно в кресло и поднимая к лицу лириумный кинжал.

— Ты дал ему голос? — выдохнула я, и дрожь, которую я пыталась сдержать, всё же прорвалась в голосе.

Я не увижу Серин... И Луканиса...

Слёзы жгли кожу, и я резко отвела взгляд к двери, пряча лицо в тени, лишь бы никто не увидел, как предательски дрогнули губы.

— Не только голос... — глухо ответил Солас и немного помолчав, прошептал: — Простите меня...

— Ты сказал, что времени нет. — выдохнула я, поднимаясь с кресла и хватая Зеврана за руку. — Не хотела бы я умирать в снежных горах, так и не увидев дочь... — слова застряли в горле, и я с усилием выдавила: — Но выбора нет, верно?

Зевран помог мне дойти до двери и каждый мой шаг к ней отзывался в теле тяжестью, перемешиваясь с сомнениями. Остановившись у двери, я не стала оборачиваться назад, но не потому, что боялась взглянуть на Фен'Харела, а потому что знала: если увижу его лицо, то следующий шаг уже не сделаю.

— Если всё это окажется напрасным, Солас... — голос сорвался на едва слышный хрип, но каждое слово сквозило тихой угрозой. — Я достану тебя даже спустя тысячу лет.

*******

Холод пробирал меня до костей так, что даже дыхание казалось ледяным и тяжёлым. Пальцы на кинжале онемели, и я уже не была уверена, держу ли его для внезапной битвы или просто вцепилась в эфес из упрямства. Ветер хлестал по лицу, занося в глаза острый снег, а под ногами скрипел наст, пряча под собой пустоту горных расщелин.

И всё же было в этом что-то абсурдное: я стояла на ветреном уступе крепости, дрожа не от страха, а от холода, и думала, что в этом месте можно умереть и без всяких ритуалов — просто достаточно замерзнуть.

— Где Солас? — буркнула я, чувствуя, как слова превращаются в облачко пара. — Не верю, что жду своей смерти, но...

— Он ушёл заманивать наших божеств по своим местам, — выдохнул Фелассан. Его голос растворился в порыве ветра, а вместе с ним и тёплый пар изо рта.

— Один?! — я резко обернулась, и снег хрустнул под сапогами. — А если он не вернётся? Что он себе думал?!

— Не могла бы ты не кричать, — скривился Фенрис, оглядывая скалистый хребет, чьи тени ложились на ущелье, как лапы гиганта. — Здесь звук разлетается слишком далеко.

— Думаешь, что они вернутся? — хмыкнул Зевран, и зубы его тихо застучали от холода, будто он нарочно подыгрывал моим словам.

— Предусмотрительно не исключаю такой вариант, — отрезал Фенрис, взглядом скользя по массиву, на котором стояла крепость Тарасил'ан те'лас.

Я проследила за его взглядом на тёмные башни с заиндевевшими бойницами, которые вздымались над пропастью, и камень показался мне каким-то мёртвым и слишком выветренным до серости.

— Он знает, что делает, Рук, — спокойно произнёс Фелассан.

— Я так не думаю, — пробормотала я, переводя взгляд на Валендриана.

Он смотрел на меня слишком пристально, слишком долго — так, словно хотел выловить в моём взгляде ту самую слабину, момент, когда я опущу глаза и признаюсь, что хочу уйти и попрощаться с семьёй. А я и правда хотела.

Хотела увидеть Серин и Луканиса, почувствовать их рядом, впитать каждое касание, как глоток воздуха перед тем, как уйти под воду. Но мы были здесь, среди этого ледяного ветра, и никакой дороги назад уже не существовало.

Я пыталась прикрыться привычной насмешкой, сделать голос лёгким, как раньше, но ирония застревала в горле, разбивалась об отчаяние. Сегодня я умру. Не в бою, не с оружием в руках, а тихо, без свидетелей, даже не успев сказать им «прощай» и подарить последний поцелуй. И именно это ожидание перед концом казалось страшнее самой смерти.

— Почему нам не подождать его внутри? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя пальцы ног уже не чувствовали тепла. Как и сердце.

— Потому что он наложил защиту на крепость, — глухо бросил Абелас. — Не хотелось бы погибнуть раньше времени и впустую.

Ветер сорвался с гор, хлестнув по лицу ледяным шлейфом, и мне показалось, что он запах мехом и чем-то лесным.

— И мне бы этого не хотелось, — хрипло произнёс Солас, выходя из тени главного входа крепости. Его шаги тонули в снегу, а взгляд — в тяжести того, что он нёс. — Так же, как и того, что сейчас должно произойти.

Взглянув на него, я заметила, как боль прорезала его черты, оставив на лице тени, от которых он казался старше своих лет. Пальцы, сжимающие лириумный кинжал, едва заметно дрожали, будто сам металл тянул из него силы.

— У нас мало времени, — прикрыв глаза, сказал он, и на выдохе слова превратились в белое облако пара. — Сейчас они ищут кинжал, но скоро поймут, что он не там, где я сказал.

— Ты уверен, что у тебя хватит сил провести ритуал? — тихо спросил Фелассан, перехватив его под руку, опасаясь, что тот упадёт.

— Более чем, — коротко бросил Солас и кончиком кинжала указал на зубчатую защитную стену, за которой скрывался внутренний двор. — Ритуал пройдёт там. Вам придётся лечь в круг... а я, — он слегка поднял клинок, и холодный блеск лириума резанул глаза, — проткну каждого из вас. Кровь впитается в сферу и даст мне силу, достаточную, чтобы поднять барьер.

Отпустив наконец эфес кинжала, я обхватила себя руками, стараясь удержать дрожь, что теперь шла не из-за холода.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Валендриан, озвучив то, о чём, наверное, думали все.

— Иначе я не стал бы просить вас о такой жертве, — хрипло ответил Солас.

— Нам нужно будет произносить заклинание или тянуть магию из Тени? — спросила я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Нет, — качнув головой, выдохнул он. — Заклинание произнесу я. Вашу добровольность... я уже получил. — он поднял взгляд к небу, и в его лице что-то потемнело. — И удар тоже нанесу сам. Боюсь, времени у нас остаётся всё меньше.

Опустив голову, я уставилась в белоснежный снег под ногами, и сделала первый шаг к воротам крепости. За спиной мерно и глухо заскрипели чьи-то шаги, но ни один из нас не произнёс ни слова. И я не знала, что сейчас было бы правильнее — попрощаться или помолиться. Только молиться уже было не к кому.

Я окинула взглядом двор, мысленно очерчивая круг, и, выдохнув так, словно выталкивала из себя последнюю каплю сомнений, шагнула к стене. Снег под сапогами сухо заскрипел, но стоило мне опуститься, как он оказался вязким и ледяным, моментально впившись в одежду. Я легла на спину, ощущая, как холод пробирается к коже, и как от него немеют плечи, затылок и лопатки.

Вглядываясь в тяжёлые снежные тучи, что нависли над крепостью, пропуская лишь бледные, почти болезненные лучи солнца, я услышала как рядом, один за другим, опускались в снег те, кого я называла друзьями. Даже Валендриан. Мы могли спорить до хрипоты, доводить друг друга до бешенства, но он тоже был в этом круге.

Слёзы жгли глаза и затекали в уши, холодом впиваясь в кожу. Губа предательски дрожала, выдавая то, что я пыталась скрыть. Как же хотелось успеть объяснить Луканису, ради чего я иду на это. И как же не хотелось оставлять Серин.

Я повернула голову и встретила испуганный взгляд Зеврана. Никогда прежде я не видела в его глазах такой страх. Он, как и я, держался из последних сил, но я знала: у него тоже было кого терять и кому причинить своим уходом боль. Пальцы сами хотели дотянуться и сжать его ладонь, найдя в этом хоть крупицу опоры. Но между нами лежал снег и расстояние, которое мы уже не могли преодолеть.

Скрип снега выдал, где остановился Солас, и в тот же миг в моём теле разлилось странное тянущее чувство, будто сама магия пыталась рвануться к моим ногам, стремясь уйти прочь. Холод внутри стал гуще, чем ледяной воздух вокруг меня.

Медленно подняв взгляд к небу, я увидела, как свет слабел, уступая место тяжёлой и сгущающейся тьме. Раздался первый короткий хрип, за которым пришёл влажный и липкий звук крови. Земля подо мной дрогнула, а в вышине полыхнули молнии, прорезав облака тонкими жилами света, складывающимися в неясный узор, похожий на зачатки сетки.

Грудь сжало так, что стало трудно дышать. Второй глухой хрип разорвал тишину, перемешавшись с надломленным шёпотом Соласа. Я вцепилась взглядом в небо, боясь увидеть, с кого он начал и к кому он подойдёт следом. Каждый звук отзывался болью под рёбрами, словно и мою грудь пронзали этим кинжалом вновь и вновь. Я молила лишь об одном — чтобы моя очередь пришла быстрее, лишь бы не слушать, как по одному гаснут те, с кем я дошла до этого конца.

С третьим ударом над нами раскинулась уже не прозрачная сетка, а плотная, мерцающая плёнка, натянутая, как кожа на ритуальных барабанах. Земля под спиной содрогнулась сильнее, и в гулком эхо ущелий покатились обломки камней, перемежаемые глухим шорохом снега, срывающегося с уступов.

С четвёртым ударом воздух прорезал короткий и отчаянный вскрик Мерриль. Я узнала бы этот крик среди тысячи.

Сквозь глухой шум крови в ушах я слышала, как Солас умолял её простить его, как обещал покой и мир без тиранов для её семьи. Он говорил это так, словно этими словами можно было стереть ужас того, что он делал.

Пятый удар взорвал небо зелёной вспышкой, такой яркой, что я зажмурилась, но всё равно увидела её сквозь веки. Свет, густой и живой, опустился вниз, пронзив нас, как ледяной шпиль, и ушёл глубоко в землю. От этого разряда по коже пробежали жгучие мурашки, а зубы свело, будто я прикусила металл.

Я повернула голову к Зеврану как раз в тот миг, когда над ним склонился Солас. Лицо Ужасного Волка оставалось отрешённым, взгляд устремлён куда-то сквозь нас, будто он уже был наполовину в другом мире. Или в собственном кошмаре. Зевран смотрел прямо на меня, цепляясь за мой взгляд, как за последнюю ниточку жизни, и пытался вытянуть на губах улыбку, слишком слабую, чтобы её можно было назвать настоящей.

— Нет... нет... — мои губы шевелились в беззвучной мольбе, горло сжималось, но я знала, что не смогу остановить это.

Слёзы текли без остановки, обжигая переносицу и падая на снег. Рука сама рванулась в его сторону, будто я могла вырвать его из рук смерти, но наткнувшись лишь на ледяной воздух, она беспомощно зависла в пустоте.

Взгляд невольно зацепился за кинжал, лезвие которого уже потемнело от свежей крови. От острия тянулась ало-голубая нить к сияющей круглой сфере, которую Солас сжимал в другой руке.

Резкий, безжалостный удар в грудь разорвал воздух, и кинжал жадно втянул в себя новую порцию крови, переправляя её через руки Соласа в светящийся сосуд. Я видела, как жизнь гаснет в глазах моего лучшего друга, как тускнеет привычный огонёк насмешки. И единственная слеза, дрогнув на его ресницах, сорвалась вниз, оставив крошечное тёмное пятно на белом снегу.

Солас поднял на меня взгляд и уголки его глаз изрезали морщины боли. Я не знала, что выжигало его сильнее — тяжесть утраты или сила, которую он гнал сквозь себя. Снова вскинув взгляд кверху, я заметила как тусклая плёнка уже почти сомкнулась над небом, а земля подо мной дрожала не толчками, а непрерывной и мелкой, сводящей зубы, вибрацией.

— Мне жаль, Рук... — тихо сказал Солас, опускаясь рядом. Его тень легла на моё лицо, а в голосе дрогнуло то, что я не могла назвать слабостью — скорее сожалением, которое он не позволял себе до сего дня. — Я бы хотел этого не делать.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, — выдохнула я и прикусила губу до крови, чувствуя, как её вкус смешивается с холодом.

— Melava somniar. Mala taren aravas. Ara ma'desen melar, Ruk'vaaran, — прошептал он, занося лириумный кинжал.

Его взгляд, тяжёлый и полный неизбежности, задержался в моих глазах, и в тот же миг кинжал вошёл в мою грудь, пронзая дыхание, сердце и всё, что я ещё успела назвать своим.

Холодная судорога охватила всё тело, но я не была уверена, реальна ли она или это только моё сознание разрывается волнами энергии. Я слышала, как кровь бьёт в ушах тяжёлыми толчками, каждый раз отдаваясь пульсом в лезвие.

Воздух запах железом и лириумом. Мир вокруг меня дрогнул, линии крепостных стен и гор потеряли чёткость, и вместо них я увидела лица: Луканис, смеющийся у окна нашего дома; Серин, протягивающая ко мне свои руки; Зевран, кидающий в меня снежный шар; маму, вплетающую в мои волосы цветы; папу, помогающего достать мне любимую книгу с высокой полки; детский смех той, чьё имя я уже не могла вспомнить.

Я чувствовала, как кровь и магия вытягиваются из меня сквозь рану, как нечто глубже плоти — моя душа, уходит по лириумному лезвию в сияющую сферу. И в тот миг, когда я перестала существовать, мне показалось, что я уже где-то возродилась.

Мысли рассыпались, утекая, как сухой песок сквозь пальцы, память блекла и исчезала. Я ощущала, будто заперта в тесных, гладких стенках, и знала, что должна что-то сделать. Но что?

И вдруг моё сознание начало растягиваться, словно паруса аравели, охватывая всё — горы, леса, зеркальные озёра, моря, блеск дворцов и суровые стены крепостей, дыхание зверей и шёпот эльфов. Я тянулась к каждому, стараясь укрыть собой, вплести в невидимый покров защиты. И я была не одна — рядом, в том же бескрайнем пространстве, ощущались другие: их воля, их устремление повторить мой жест, их тепло, смешанное с болью. Вместе мы обогнули каждый край этого бесконечного мира, и, вернувшись к началу, просто... исчезли.