Дух за Завесой

«Сначала они боялись его. Теперь боятся меня. А я... боюсь, что научилась жить с этим.» — из дневника Рук.

Столовая Маяка была непривычно тихой. Даже пламя в камине словно потрескивало вполголоса, не желая нарушать ту зыбкую границу, что держала всех нас в покое. Или, скорее, в оцепенении.

Я сидела за длинным деревянным столом, медленно и равномерно стуча ногтями по доскам, будто отсчитывая не минуты, а остатки того, что уцелело от наших жизней. Вокруг меня были те, кто выжил. Эммрик, Даврин, Луканис, Беллара, Тааш, Нэв, Дориан, Хардинг. Все в повседневной одежде, умытые, усталые, с чужими глазами на своих лицах. А за моей спиной стоял Варрик, как последний оплот поддержки. Я чувствовала его присутствие даже без оглядки, словно сама Завеса дышала мне в шею.

— Лина прислала весточку, — сказала Хардинг, заполняя молчание голосом, слишком бодрым для таких слов. — Последние из мирных жителей добрались до Лавендела.

Но я не ответила, просто кивнула, будто жестом пыталась отогнать ощущение пустоты, которое эта весточка не заполнила.

— Янос со своим отрядом удерживал позиции, пока все они не покинули Вейсхаупт, — добавила она и замялась. — Да, Стражи тоже добрались.

— Точнее, те немногие, кто выжил, — мрачно вставил Даврин. — Более тысячи... Вот сколько соратников-Стражей у меня было. А теперь... Один бог. Один архидемон. Вот и всё, что потребовалось, чтобы практически истребить весь орден.

Я подняла глаза, но смотрела не на него, а сквозь. Сквозь всех нас, сквозь камень Маяка, сквозь ту боль, которая ещё не сказала своего слова.

— Клянусь тебе, Даврин. Мы заставим Гиланнайн ответить за всё. За каждого убитого ею Стража. За каждое осиротевшее дитя. Её ждёт расплата.

— И как мы это сделаем? — усмехнулся он без смеха. — Все мы видели, что она натворила. Это за гранью...

— Однако мы убили её архидемона, — подала голос Беллара. — Уже что-то, верно?

— Это крайне редкое достижение, — хмыкнул Варрик.

— Ага. А он ещё и превратился в змеюку с лишним комплектом голов, — добавила Тааш. — Все осквернённые драконы будут теперь творить такую...

— Что ж, — Эммрик поднёс чашу к губам, не отпивая, — по крайней мере, нам удалось сделать Гиланнайн смертной.

Смертной... Но от этого не менее опасной.

Мои пальцы стучали по столу в ритме пульса — мерно, упруго, будто сердце билось не в груди, а в дереве. Я думала о том, как убить бессмертие, которое стало смертным. Как её найти и как вновь подобраться.

Она сама найдёт тебя.

Вот так просто, да? Безумие тянется к безумию?

Ты была всем, Рук. Но не безумной. Хотя... если пересмотреть некоторые твои деяния в прошлом... Я передумал. Ты безумна.

Спасибо. Это я поняла ещё на этапе «голоса в голове». Ладно. Где именно она должна меня найти?

Эффектное появление привлечёт её внимание.

И где ты предлагаешь «эффектно появиться»?

Спроси у порождений тьмы. Они не исчезают просто так. Стражи могут засечь направление их отступления из Вейсхаупта. Возможно, Гиланнайн будет там.

Я кивнула едва заметно. И в тот самый момент уловила голос Хардинг:

— ...Тебя никто не осуждает, Луканис.

— Да ну? — глухо отозвался Даврин. — А я вот осуждаю. В этом Вороне сидит демон, верно?

— Так, при чём здесь... — начала Хардинг, но он перебил:

— Откуда нам знать, что ему можно доверять? Может, демон заставил его дрогнуть.

— Ну всё. Притормозите. Мы переходим на... — начала я, но не договорила.

— А ты, Страж? — Луканис повернул голову в его сторону. — Что насчёт скверны, которая течёт в твоей крови? Та же скверна, которой Гиланнайн может так легко управлять.

— Одну секунду... — попытался вмешаться Эммрик.

Но было уже поздно.

— И вообще, — резко бросил Даврин, — откуда нам знать, что ты вообще за нас? Может, демон тебя уже поглотил? Может, ты не промахнулся тогда, а не захотел убить её? Не ты ли чуть не задушил Рук в Андерфельском Нагорье? Не ты ли напал на неё в Порочной Церкви?

Я вскинула на него глаза.

Он это видел?

Но Даврин не смотрел на меня, только на Луканиса — холодно, яростно, с какой-то сдержанной обречённостью.

— Перестаньте, — тихо сказала я. Пальцы замерли над столом, но так и не коснулись дерева. Но никто меня не услышал.

— О-о... — Луканис усмехнулся, но в его голосе не было веселья. — А может, ты просто ждёшь, когда моя одержимость станет твоим шансом подобраться к ней поближе? Ты же не упустил возможность поцеловать её. Даже битва, даже архидемон, даже Гиланнайн тебе не помешали. Просто признайся: ты мечтаешь перерезать мне глотку и оказаться в её постели.

Стулья грохнули о пол, как звук падающей маски. Они вскочили одновременно — двое, чьи руки давно тянулись к оружию. Ещё секунда — и понадобилась бы магия. Но сейчас, я надеялась, хватит одного крика.

— Я СКАЗАЛА ХВАТИТ!!!

Кулак ударил в стол, и вспышка белого света взвилась в воздух, ударная волна прошла сквозь всех, как резонанс. По моим рукам поползли светящиеся жилы, волосы поднялись ореолом, затеняя лицо, и в глазах открылась бездна — глухая, неподвижная, не отражающая даже огня.

Все отшатнулись, испуганно глядя на меня. Все — кроме двоих.

Луканис опустил взгляд, словно именно этого и ждал. Словно его страх стал явью. А Даврин смотрел прямо. В глазах не было ни ужаса, ни сомнения — только вызов. Немой, колючий: «И что, Рук? Испепелишь нас?»

Я медленно выдохнула, заставляя злость отступить. Волосы осели на плечи, белые жилы медленно исчезли с рук, глаза снова сияли золотом, а не тьмой.

— Извините, — сказала я ровно, но прозвучало это так, словно я не сожалела, а просто констатировала факт. — Это... Я не хотела никому навредить и это не должно было случиться.

— Ты и не навредила, — тихо сказала Нэв. — Просто... постарайся не пугать нас так. Хотя... я, например, не испугалась.

Она попыталась улыбнуться, но эта улыбка дрогнула.

— А я, между прочим, восхищён. — подал голос Дориан, лениво откинувшись на спинку стула. — Это было весьма выразительно и страшно красиво. Особенно волосы. Вдохновляюще. Даже немного эротично.

Он криво усмехнулся, словно пытался сбить напряжение со всех нас. Но я не ответила и не улыбнулась. Луканис по-прежнему не поднимал взгляда, как будто боялся встретиться с моей тенью, а не со мной. Остальные же, напротив, смотрели слишком пристально. Словно ждали, что я снова взорвусь. И мне было всё равно.

Вам нужен был лидер? Хорошо. Получите.

— Мы здесь все заодно и по одним и тем же причинам. Все мы видели те ужасы, что боги несут с собой, и решили противостоять им. Нам всем надо полагаться друг на друга, объединиться перед лицом невероятных трудностей. Другой надежды у нас нет.

Слова звенели в воздухе, точно металл, коснувшийся камня. Ни испепеляющего гнева, ни жалости, только ровная, выточенная ясность. И всё, что волновало меня сейчас — это смогут ли они ещё быть командой.

— Мы все думаем так же, Рук, — сказал Эммрик мягко. — Но остаётся нерешённый вопрос: каким образом? Мы едва пережили схватку с одним богом.

— Я почти настиг её, — тихо сказал Луканис.

— Почти, — Эммрик скрестил руки. — Но вы со Злостью не едины во мнении, Луканис. Вы боретесь за контроль... Неудивительно, что вы упустили такой редкий шанс.

— Пожалуй, все мы думали о чём-то другом, — добавила Хардинг почти шёпотом.

— Ну ты и влетела, магичка...

Слегка обернувшись, я взглянула на Варрика. Он стоял у камина, скрестив руки на груди, будто не он только что стал свидетелем моего срыва. Его лицо было спокойным — ни осуждения, ни страха, только та живая тоска, с которой он смотрел на меня на Думате, рассказывая об Инквизиторе и Хоуке. Словно он уже проходил это с ними. И вот теперь — со мной.

Я прикрыла глаза, на долю секунды позволив себе усталость, но ничего не сказала.

Каждый задумался над чем-то своим. Каждого гложила своя боль, своя потеря, своя тень. Но с каждой из этих теней разбираться предстояло мне.

Вот и другая сторона лидерства, Рук.

— Пока мы не решим наши проблемы, мы не будем готовы к битве с богами, — спокойно сказал Эммрик. — Секунда невнимательности, малейшая ошибка — и это станет фатальным. А боги не дадут нам второго шанса.

— Мы не имеем права отступать, — кивнула я и опустила взгляд на руку, где больше не было белых жил. — Они воспользуются этим в мгновение ока. Мы должны опережать их. Быть готовыми к каждому их шагу.

Я постучала пальцами по столу, и мысли сами выстроились в цепочку:

— Хардинг, можешь связаться с Линой? Узнать, нет ли у неё свободных разведчиков?

— Разведчиков? — удивилась она. — Зачем?

— Порождения тьмы, что напали на Вейсхаупт, не появились из ниоткуда. Сейчас они, скорее всего, отступают туда, откуда пришли. Если отследим — возможно, выйдем на след богов.

— Принято.

— Что до остального...

— Послушай, — вмешался Даврин. — Я ничего не имею против Эммрика. Он прав, что нам надо привести мысли в порядок. Но Вейсхаупт... Это не просто шум в голове. Это было... слишком.

— Как и Минратос, — тихо сказала Нэв. — То, что там творят венатори, не менее ужасно. И они не остановились.

— Это не просто отвлекающие факторы, Рук, — добавил Луканис, глядя не на меня, а сквозь стол.

Я выдохнула. Не потому что устала, а потому что, кажется, начинала привыкать. Он всегда был как прилив — приходил, когда я тонула, и исчезал, стоило мне вынырнуть. Только вот вода теперь была холоднее.

— Как бы то ни было, нам всем стоит сделать паузу. Проветрить головы.

Тишина повисла, вязкая и густая, как дым после пожара. Несколько секунд никто не шелохнулся. Луканис встал первым. Его стул скрипнул, будто возражая, но он опять не посмотрел в мою сторону, только провёл рукой по столу, как по воде, и направился к выходу. Даврин же задержался. Его взгляд скользнул по мне — не враждебный, не испуганный... просто усталый. Точно он хотел сказать что-то, но решил, что не стоит. А может, просто не знал, что именно. Потом и он встал, и ушёл. Остальные последовали за ними — без слов, только шорох ткани, скрип дерева и лёгкий звон шагов по каменному полу. Никто не спорил, никто не сказал «спасибо», никто не сказал «встретимся на ужине?».

Я осталась одна. Почти. Сидела и смотрела на огонь, словно надеялась, что он ответит за меня. Варрик подошёл со спины и молча опустился на место, где до этого сидел Луканис.

— Итак. Как, по-твоему, всё прошло? — голос Варрика прозвучал ровно, почти рассеянно, будто он спрашивал не меня, а пламя в камине, что медленно подбиралось к полену.

— По крайней мере, никто никому не вцепился в глотку, — я отвела взгляд, снова уставившись в отблески на столешнице, дрожащие, как рябь по воде. — Хотя было близко.

— У тебя собралась довольно пёстрая компания, магичка, — хмыкнул он. — У каждого за плечами груз, у каждого — история, которая не отпускает. Опасная смесь. Особенно если впереди не история... а война.

Я не ответила сразу, просто позволив его словам осесть между нами, как пыль на руинах.

— Эммрик прав, — сказала я, будто сама себе. — У каждого внутри что-то тлеет. И всё это... в итоге оседает на мне.

— Добро пожаловать в клуб, — хмыкнул Варрик. — Так уж бывает с теми, кто остаётся. За плечами других — хвост. А у тебя вся спина из этих хвостов сплетена. Так помоги им, Рук. Поддержи. Разруби узлы, пока они их не задушили.

Он замолчал на миг, а затем, мягко, почти без нажима, добавил:

— Начни с Даврина и Луканиса.

Я опустила взгляд. Пламя плясало на стенках чаши, из которой я так и не отпила.

— Ты видел его? — тихо ответила я. — Словно теперь я тот маг, на которого у него когда-то был контракт. Только теперь он не знает, принять ли заказ... или просто уйти. Он боится меня, Варрик.

— Вот и разожги в нём то, что способно победить страх. Ты — связующее звено. Вы с ним давно уже не просто союзники.

— А стоит ли? — выдохнула я, не поднимая глаз. — Впереди два бога. Три, если считать Соласа. И если быть честной... шансы выжить у нас ничтожны. А у меня — и того меньше. Зачем снова сближаться, если за этим — только боль?

— Тогда хотя бы не отталкивай его. Дай ему выстоять, Рук. Иначе он рухнет раньше, чем ты его оттолкнёшь. Он и Злость — как два пса, сцепившиеся за одну душу. Но он всё ещё сражается. Не лишай его причины.

Я молчала, и Варрик знал, что я уже с ним согласилась.

— И ещё... — добавил он, — Нэв. Ей тяжело даются переживания насчёт Минратоса.

— А как же боги? — прошептала я, почти не вслушиваясь в собственный голос

— По твоей просьбе Стражи выследят их с помощью порождений тьмы. На это уйдет время. — Варрик приподнялся, откидываясь к спинке.

— Которое мне стоит провести с командой... — тихо выдохнула я.

Медленно кивнув, почти незаметно, будто этим движением я подвела итог всей нашей беседе.

— Но сперва... Солас.

Варрик усмехнулся и устало добавил:

— Лучше ты, чем я. Он захочет выведать всё насчёт Гиланнайн и архидемона и понять, почему получилось убить лишь одного из них.

Он встал. Его шаги были почти бесшумны, лишь в голосе прозвучала та самая теплая, призрачная насмешка, которой мне так не хватало всё это время:

— Утомила меня вся эта болтовня. Пойду... притворюсь, что сплю. Увидимся позже, магичка.

И я осталась одна. Пальцы вновь коснулись дерева. Такой неслышный стук. Тише, чем мой пульс.

*******

Свет от свечей дрожал на стенах, извиваясь тенями былых решений. В панорамном окне отражалось стекло, сквозь которое вода, казалось, медленно проникала внутрь — не каплями, а тяжёлым, вязким безмолвием. В глубине скользили рыбы, как мысли — холодные, блестящие, ускользающие от осознания. Всё вокруг дрожало. Всё звало погрузиться.

Сидя на полу и обхватив колени, я дышала ровно, будто сама превращалась в свечу — в дрожащий огонёк, плывущий в темноту и выгорающий до тишины. Глядя в себя — в глубину, где он давно уже ждал меня.

Я погружалась в Тень, но не через ритуал Круга, не по велению магии, а просто позволяя ей вобрать себя. Мысли обнажались, как нервы под кожей, и где-то в их глубине проступало эхо — призрачное, неясное, но зовущие. Я шла за ним, шаг за шагом, словно падала в бездну, в которую давно научилась смотреть.

Мир вокруг меня сдвинулся, пространство растворилось в дымке, и когда я вновь открыла глаза — передо мной была Тень, состоящая из пустоты, тишины и разлома.

Стоя на обломке земли, на самом краю, где под ногами дрожала каменная плита, а впереди зияла пропасть, я увидела Соласа. Он был по ту сторону, как всегда — один, неподвижный, и слишком настоящий для этого пространства. С руками, сцепленными за спиной, с той самой улыбкой, которую я уже не знала — хочу ли стереть или понять. Она будто была вызовом и насмешкой, и чем больше я смотрела, тем отчётливее ощущала, как что-то внутри меня стягивается в узел.

— Падение Вейсхаупта отозвалось по всей Тени, — произнёс он, не меняясь в лице. — Как и смерть архидемона.

Голос его был сух — ни гнева, ни сожаления. Только истина, извлечённая из самой бездны.

— Но, если я не ошибаюсь... — он склонил голову чуть в сторону, — Эльгарнан и Гиланнайн всё ещё не повержены.

— Мы разобрались с архидемоном Гиланнайн. Но убить её саму у нас не вышло. — опустив взгляд, я едва заметно вздохнула. — Сейчас меня больше волнует состояние моей команды.

— Понимаю. — его голос оставался ровным, но в нём звучала тень той тяжести, что несут бессмертные. — Произошедшее, полагаю, пошатнуло дух твоей команды.

— Они могут остановить богов, — сказала я, не отводя взгляда от бездны. — Нужно лишь, чтобы они сами в это поверили.

Он кивнул, будто одобрял не меня, а сам факт моего понимания:

— Верно. У них не должно быть ни малейших сомнений в том, что ты в них веришь. — и задержав на мне взгляд, добавил: — Одной лишь логикой одолеть Эльгарнана и Гиланнайн невозможно. Те, кем движут алчность и корыстолюбие, всегда меняют союзников. Те же, кто искренне тебе верен, последуют за тобой куда угодно.... Даже на смерть, если это потребуется.

В груди дрогнуло что-то острое, не имеющее формы, лишь предчувствие будущей боли.

— Я не собираюсь отправлять свою команду на верную смерть. — выдохнула я тихо, но с той твёрдостью, что рождалась не из ярости, а из страха потерять.

Он едва слышно вздохнул, словно позволил себе тень сожаления.

— Если ты заслужишь их верность, — сказал он, не сводя с меня взгляда, — то отправлять никого не потребуется. Они сами вызовутся.

Вскинув голову, мой взгляд стал твёрдым, почти упрямым, но в глубине я почувствовала дрожь:

— Я не могу укрепить боевой дух своих спутников, зная, что мне придётся послать их на смерть. Всегда можно найти другой способ.

— Возможно, — мягко согласился он, с той самой осторожной интонацией, в которой слышался не спор, а предупреждение. — Но всё же... подготовка команды — единственный способ избежать приказа, о котором ты так боишься подумать.

— Буду иметь в виду. — выдохнула я, с тем тоном, каким обычно отвечают, когда уже всё давно учли — и сделали по-своему. — У тебя есть мысли, что делать дальше?

— Если ты будешь сражаться с приспешниками Эльгарнана и Гиланнайн, — произнёс он с той самой прохладной отрешённостью, которая у него заменяла сострадание, — то получишь нужную возможность.

— Ты считаешь, что командиры антаама или венатори могут привести нас к богам? — спросила я, склонив голову.

— Возможно. Но, что куда важнее, ты разозлишь их. — его голос оставался ровным. — В Вейсхаупте вы лишили Гиланнайн бессмертия. Такой позор, такое оскорбление ни она, ни Эльгарнан не смогут оставить просто так. Если ты продолжишь мешать их планам, тебе не придется их искать. Они придут к тебе сами.

— Значит, я должна вынудить богов совершить ошибку? — проговорила я, почти насмешливо.

Он смотрел на меня всё с тем же безупречно спокойным вниманием — настолько неподвижным, что казалось: не он наблюдает за мной, а сама Тень глядит сквозь его глаза. От этого взгляда становилось неуютно, словно мои мысли были уже прочитаны, а решения — предсказаны.

— Я твёрдо уверен в твоей способности привести врага в бешенство, — произнёс он, словно не делая комплимент, а зачитывая факт. — и им не стоит тебя недооценивать.

Между нам легла пауза.

— И ещё. Тебе удалось выжить в сражении с Гиланнайн — и этим немногие могут похвастать. Но её сила меркнет в сравнении с могуществом Эльгарнана.

Он сделал шаг вперёд и добавил:

— Если он выйдет на поле боя лично.... Тебе стоит помнить, что в таких битвах, как наша, отступить ради шанса сразиться потом — это победа.

Чуть кивнув, не в знак согласия, а словно прокручивая всё сказанное им, мои мысли сместились, но не в будущее, а назад. Туда, где чьи-то жизни висели на волоске. Где он всё же дал мне волю.

— Я хотела поблагодарить тебя, — тихо произнесла я, словно признавая нечто, что не хотелось признавать. — За то, что тогда ты ослабил хватку. Это дало мне шанс... спасти их.

Он едва заметно склонил голову, но не как ответ и не в знак уважения, а словно просто уловил лишний звук в Тени. На его лице не было ни удивления, ни признания, а лишь та самая тень высокомерной отстранённости, что всегда стояла между нами, как холодная стена.

— Всегда рад помочь. Но скажи честно, Рук... стоило ли оно того?

Я почувствовала, как внутри что-то напряглось. Не страх, а раздражение и горечь, от той самой тяжести, что никогда не уходит, стоит только заговорить с ним начистоту.

— Ты думаешь, что я не смогу его контролировать?

— Я убеждён в обратном, — произнёс он, и в голосе прозвучала ледяная уверенность. — И более того: теперь твоя команда тебя боится. Вспышка силы, потеря контроля — всё это оставляет след. Должна ли ты полагаться на такую силу, как на главный инструмент победы?

— Я договорилась с ним.

— Ты думаешь, что это договор? — он усмехнулся, мягко, почти сочувственно, как взрослый, слушающий ребёнка. — А если в следующий раз он решит, что знает лучше? Будет ли у тебя выбор?

— Я думаю, что именно эта сила поможет завершить то, что не получилось у тебя.

Он не ответил сразу. Молчание повисло, как медленно затягивающаяся рана. Лицо его не дрогнуло, но в глазах вспыхнуло что-то отдалённое, не то память, не то сожаление.

— Тогда скажи мне, — произнёс он, наконец, ровно, почти мягко. — в тебе теперь видят спасение? Или новую версию того, кем был я?

— Я не бог, Солас.

— Я тоже, — отозвался он, и в его голосе не было ни тени иронии. — Но нас боятся. Сначала — меня. Теперь — тебя.

Я упрямо молчала, не желая признавать его правоту. Но он и не ждал слов, вычитывая мои мысли в моих же глазах, словно каждая эмоция уже была ему знакома. Что-то в его взгляде дрогнуло, он резко выпрямился, и воздух между нами словно изменился. Напряжение дрогнуло, словно сама Тень задержала дыхание.

— Именно поэтому, — сказал он наконец, — я принимаю решение вновь подавить его голос.

Мир вокруг меня качнулся. На миг я не услышала ни собственных мыслей, ни шороха Тени, только его голос.

— У тебя будет достаточно силы, чтобы подобраться к богам. Но пока не стоит рисковать теми, кто тебе предан.

— Просто так? — прошептала я. — Даже не спросив меня?

— Мне не требуется твоё разрешение, Рук. И ты ещё скажешь за это спасибо.

Я медленно наклонила голову, не с гневом, а с холодной иронией, с той усталой насмешкой, что в другой жизни могла бы принадлежать ему.

— О, благодарю, Солас. Спасибо, что снова решил за меня. Что я теперь стою здесь, раздираемая между архидемонами, богами и Завесой, которую ты так жаждешь разорвать. Как бы я вообще жила... без твоих мудрых, нужных решений?

Он смотрел на меня спокойно и в его взгляде не было ни злобы, ни сожаления, а только тихое и ледяное принятие.

— Пожалуй... ты бы жила слишком скучно.

Я не ответила, не усмехнулась и не сдвинулась с места. Тень вокруг меня стихла, но не в звуках, а в глубине. Как будто что-то важное, что шептало мне из самого нутра, вдруг... оборвалось. Без рывка, без боли, без крика — просто исчезло. Пустота разверзлась там, где ещё миг назад пульсировало что-то живое. И место, где был голос, стало глухим. Тёмным. Мёртвым.

Он снова сделал это, но теперь без моего согласия.

До этого момента я хотела ещё спросить у него кто такой Фелассан, Зевран и... Рук. Они явно были частью его прошлого. И моего. Но, возможно, мне стоило сначала попробовать найти ответы самой? Ещё лучше покопаться в его голове, раз уж он так уверенно копается в моей. Я оставила эти вопросы и мысли при себе. Как нож за поясом. Как яд в колбе. Как последнюю карту — для момента, когда и он потеряет равновесие.

Моё сознание вынырнуло из Тени не резко, не с испугом, а словно поднималась со дна, где давно закончился воздух. Свечи всё ещё горели вокруг меня и их блики дрожали на стекле панорамного окна, а за ним лениво плыла рыба. Грудь вздымалась неглубоко, заново учась дышать в этой тишине и реальности. Хотя разве можно было назвать Маяк реальностью, если он сам стоял в Тени?

Ноги затекли, пальцы дрожали, но волновало меня не это, а то, что я не чувствовала Духа. Там, где раньше пульсировал тёплый, звенящий ритм, как само его дыхание, как дремота на границе сна, теперь не осталось ничего. Ни гнева. Ни силы. Ни тревожного, трепещущего «мы». Осталась только я и пустота.

Я сжала пальцы в кулак и почувствовала, как ногти впились в ладони. Не от боли, а от бессилия. Или ярости. Хотя, возможно, это было одно и то же.

Всё, что я могла спросить, всё, что хотела услышать — исчезло в этой тишине. Фелассан. Зевран. Рук. Слова, что пульсировали на языке, так и не стали вопросами.

Пламя свечи качнулось от лёгкого сквозняка и на миг мне показалось, что за моей спиной снова звучит голос. Но это была всего лишь тень. И я знала, что она молчит.

*******

Столовая заливалась мягким светом свечей и огня от камина, но тишина в ней казалась неуютной. Не из-за отсутствия слов, а из-за их тяжести. Все они уже были сказаны в бою, в крови, в Вейсхаупте. Здесь оставалось только доесть свою еду и обдумать план дальнейших действий.

За прошедшие дни, что растянулись в одно тягучее, безликое утро, от Лины и Алистера так и не было никаких вестей, а поэтому мы все погрузились в свои мысли и дела.

Тааш ела молча, склонившись над миской с тушёным мясом и овощами. Хардинг сидела рядом, отпивая вино из чаши, и, наконец, первой нарушила молчание:

— Думаю, тебе стоит поговорить с Линой, Даврин.

Тот поднял голову с той самой угрюмой медлительностью, с которой обычно поднимают клинок после поражения.

— С чего бы вдруг? — буркнул он. — Она хоть понимает, каково это — остаться в живых, когда архидемон мёртв?

— Она осталась. — Хардинг произнесла это спокойно, почти мягко. — Она тоже выжила, Даврин. После того, как убила архидемона.

Он откинулся на спинку стула, отложив ложку, как если бы еда вдруг потеряла вкус. Я наклонилась к огню, чувствуя, как вино обжигает горло, и произнесла, не глядя на него:

— Может, скверна изменилась. Или, вернее, изменилась сама её природа. Боги нарушают правила, по которым мы жили. Что если те, кто остались — не ошибка, а закономерность?

Он ничего не ответил, только опустил глаза на свою тарелку, а потом, словно что-то в нём решилось, собрал остатки еды и встал, пробурчав:

— Я отнесу это Ассану.

Когда он ушёл, Хардинг выдохнула, будто с облегчением. Затем повернулась ко мне, касаясь плечом моего локтя:

— Мы с Тааш уходим в Кэл-Шарок. Сталгард снова нас зовёт. А ещё...

— Голос, — подсказала я. — Тот, что ты слышала во время битвы в Вейсхаупте.

Она кивнула.

— Сталгард сказал, что это Оракул. И если он прав, то я должна понять, что это было. И почему сейчас. Хотели взять тебя с собой, но...

— Я поняла. — бросив короткий взгляд на неё, затем на Тааш, которая делала вид, что не слушает. — Вам нужно время побыть вдвоём. Без нас. Без богов.

Она чуть улыбнулась, с тем выражением, которое обычно скрывают за желанием не обидеть, и вернулась к Тааш, обсуждая предстоящий путь.

Стук ножа по доске вернул моё внимание. Луканис, у противоположной стены, нарезал фрукты — методично, почти отстранённо. Судя по тому, как аккуратно он складывал ломтики в ткань и потом в небольшую дорожную сумку, это было не для себя. Он готовил всё для Беллары, Дориана и Эммрика, которые собирались в Арлатанский Лес на поиски пропавших Завесных Странников и... которые отказались от моей помощи.

За эти дни я не дождалась от него ни слова, ни взгляда, ни даже мимолётного кивка. Только ровный, отстранённый ритм ножа, будто он резал не фрукты, а собственные мысли — медленно, молча, словно проверяя, выдержат ли.

Он не проронил ни звука за весь ужин и не участвовал в разговоре. И когда я подошла, чтобы взять яблоко, наши руки столкнулись. Его пальцы дёрнулись мгновенно, будто я была пламенем, способным обжечь. И даже тогда он не посмотрел на меня.

Что-то во мне сжалось, но не от обиды, а от холода, который становился слишком привычным. Я сжала пальцы вокруг фрукта и перевела взгляд на дверь, что вела прочь из столовой.

Может... стоит уйти? Вновь отправиться на Перекрёсток. Найти новое воспоминание Соласа...

Дверь отворилась с лёгким скрипом, и в проёме появилась Нэв — запыхавшаяся, с каплями влаги на капюшоне, как будто Минратос только что отряхнул её с себя. В руках она сжимала свернутый пергамент, словно боялась, что тот исчезнет, если ослабит хватку.

— Рук, — её голос прозвучал мягко, почти с облегчением. — Элек поймал меня в Минратосе. И, знаешь... он, кажется, сильно печётся о тебе. Был так... воодушевлён, когда передавал этот кусок своей хитрой радости. Просит о встрече на закате, в «Мощёном Лебеде».

— Вот как? — я подошла ближе, взяла из её рук влажный пергамент и развернула.

Не против провести красивый закат на пляже Минратоса? Но сначала обсудим найденный мной артефакт в «Мощёном Лебеде». Даже если ты против — я всё равно буду ждать. И поторопись, пока венатори не нашли меня раньше. Шутка. Ты найдёшь меня быстрее.

Улыбка появилась на моём лице сама по себе. Вот кто, похоже, по-прежнему не видел во мне чудовище. Кто не боялся. Кто не отстранялся.

Я не сказала никому, что Солас снова заглушил Духа. И даже Луканису. Может быть, потому что не хотела слышать облегчение в их голосах. А может — потому что надеялась, что они привыкнут к своему страху... и поймут, что он не нужен.

Луканис застыл. Нож в его руке всё ещё был опущен к разделочной доске, но он не двигался.

Образ Варрика внутри головы тихо и беззлобно хмыкнул.

Не подталкивать к краю, да? А может, именно этого толчка ему и не хватает? Может быть, только Злость способна заставить его сделать шаг ко мне. Ну или прочь. Ведь сейчас, при каждом моём слове, он просто уходит. И каждый раз срочно находит какое-то дело.

Я посмотрела на пергамент, аккуратно сложила его и, не сказав больше ни слова, направилась к себе в комнату.

Пора было решить — надеть ли доспех, как щит... или выйти без него. Открытой.