Дух за Завесой

«В каждой ночи есть тьма, глубже самой ночи. Ты лишь решаешь, как глубоко утонешь в ней. Но всё же... твоя тьма всегда шепчет только моё имя, Рук.» — Луканис в переулке у «Мощеного Лебедя».

Подземные тоннели под городом встречали нас вязкой, солёной и такой густой тишиной, что казалось стоит мне крикнуть, как соль сдерёт горло до крови. Каменные стены, где-то подгнившие, местами обитые досками ещё со старых времён, держали на себе шёпот тех сделок, что никто и никогда не записал в бумагах. Здесь всегда пахло сыростью, кровью и страхом.

Элек шёл первым, ведя нас по этим тоннелям, где даже камень мог сбить с пути. Может Нэв и выбралась бы отсюда одна, но я — вряд ли.

Его шаги звучали ровно настолько громко, чтобы я помнила: впереди меня шёл не призрак, а человек из плоти и... странного притяжения. И оно не было таким, как с Луканисом. Луканис выворачивал меня наизнанку сразу, одним взглядом, одним словом — так, что все слова застревали в горле. А Элек... Элек цеплял иначе. Он был опасен своей хищной простотой. В нём не было загадки. Всё, что он хотел, было видно в глазах и в том, как он смотрел на мою шею, на запястья, на губы. Он не боялся касаться меня и делал это каждый раз, когда я спотыкалась или хваталась за стену, будто для него было совершенно естественно подставить руку под локоть, словно я всю жизнь именно этой руки и ждала.

И всё же он не пытался сделать из меня хрупкую девицу. Не пытался обманываться. Он знал, кто я. Знал, что я не сломаюсь от одного удара. И, странным образом, именно это делало дыхание свободным. Элек был тенью и ночью, как Луканис. Но если Луканис — тьма в самой глубине ночи, то Элек — сама ночь, из которой растут тени. Такая же опасность, только честнее.

Пока я обдумывала в голове этих хищников, у которых слишком много зубов и слишком мало той осторожности, что, кажется, давно покинула и меня, Нэв за моей спиной шла так, что каждый её шаг звучал как тихий укор. Я ловила себя на том, что больше смотрю на спину Элека, чем под ноги, и вот уже под моими ногами камень, ещё камень, стена, об которую я врезалась плечом. Если бы он не подставил руку — мой лоб бы встретил выступ, и весь этот поход окончился бы на месте.

— Ещё раз заденешь камень, Рук... — выдохнула Нэв мне в затылок так тихо, что в словах не было угрозы, а сплошное разочарование.

И, словно в насмешку, я наступила на новый булыжник. Тот с грохотом покатился вниз по тоннелю, шумя так, что нас теперь, наверное, слышали и венатори, и антаам в Тревизо. Элек обернулся и посмотрел на меня так, что даже слов не потребовалось — весь его взгляд говорил: «Ты серьёзно?». Нэв лишь тихо выдохнула и больше ничего не сказала. Мой стыд сделал за неё всё остальное.

Натянув капюшон ещё ниже, лишь бы не чувствовать их взглядов, я свернула за очередной поворот. В самом конце тоннеля дрогнула тонкая, едва осязаемая нить света — выход под старым сараем, если верить Элеку. Он отодвинул доски так тихо, будто делал это тысячу раз и никто ни разу не поймал его за руку.

Стоило нам выбраться из под пола, как воздух сразу сменился. Влажная подземная глухота отступила, а вместо неё в лицо ударил солёный ветер порта, такой терпкий, что им можно было напиться. Под ногами привычный камень тоннелей сменился влажной и пахнущей рыбой мостовой Рынка Нитей. Над головой гудели краны и натянуто скрипели канаты, держа тяжёлые платформы, что медленно раскачивались в воздухе.

— Если верить моему осведомителю, то Дамас за теми главными дверьми, что ведут к причалу — Элек бросил мне через плечо, но не обернулся. Только прижал ладонь к дверному проёму, который вёл из сарая наружу. — Дамас всегда выбирал самое открытое место для сделки. Вот и дождался, пока сделка с ним самим... стала зрелищем.

Нэв фыркнула и потянулась за коротким посохом на бедре.

— Потише. Ещё не хватало, чтобы они услышали нас раньше, чем мы их.

Я уже собиралась шепнуть Элеку, чтобы не рвался первым, но не заметила ящики, стоявшие слишком близко и не скреплённые друг с другом. Стоило мне опереться рукой, как верхний грохнулся вниз, разбив что-то стеклянное так громко, что вся тишина порта лопнула в одну трещину. Казалось бы, на этом всё могло бы кончиться, но я отдёрнулась обратно, задев кувшины с вином, и теперь густая багровая жидкость, словно кровь под нашими ногами, медленно стекала по полу к выходу из сарая.

Элек обернулся так медленно, что я почти услышала, как трескается его терпение.

— Молодец. — процедил он так ровно, что от этого стало ещё обиднее. — Рук, ты просто подарок.

Я только скривилась, чувствуя яд на кончике языка, но не дала ему вырваться. Лишь коротко выдохнула сквозь зубы:

— Сегодня явно не мой день.

За сараем послышался хриплый приказ, кто-то сказал проверить шум. Элек тихо выдохнул, доставая кинжал из ножен так лениво, что казалось, он больше ленится, чем готовится к бою. Я повторила его жест, чувствуя, как под кожей сгущается поток воздуха, готовый сорваться.

Шаги приближались, чужой силуэт двинулся к дверному проёму, но прежде, чем кто-то успел войти в сарай, Элек вынырнул из тени и воткнул лезвие под рёбра венатори так спокойно, словно втыкал нож в хлеб.

Выскользнув следом за ним, я вытолкнула из ладони резкий поток воздуха и двоих фанатиков отбросило следом за тем, кого Элек уже проткнул кинжалом. Они грохнулись спиной на стоявшие рядом ящики, разбив их в щепки и подняв в воздух пыль и запах старого дерева.

Нэв шагнула следом за мной, её ладонь зажглась холодом и ледяной шпиль вонзился в горло мага крови, пригвоздив его к ближайшему столбу так точно, что тот не успел даже вскрикнуть.

Швырнув первый шар пламени в лицо ближайшему культисту, от которого тот рухнул с коротким визгом, я увидела как за ним из темноты уже рванули двое с кинжалами. Едва успев пригнуться, я почувствовала, как лезвие рассекло воздух так близко, что волосы завились от жара заклинания, что я не успела выдохнуть.

Нэв, чуть поодаль, подняла ладони и со злым треском вырвала из воздуха целый рой ледяных шпилей, которые рванули в грудь щитоносцам, выбив из ряда двоих, что не успели поднять щиты вовремя. Но один из магов крови за их спинами зарычал что-то чёрное, и лёд на миг растаял в багровой вспышке, залипая водой мостовую.

Элек среди них был чёрной полосой тени. Я видела только, как за его спиной один падает на ящики и ломает их до щепок, второй захлебнулся своим криком, третий рухнул под стойку, что посыпалась сухой пылью и хламом.

— Рук! — рявкнула Нэв, когда ещё один ассасин вынырнул из-за прилавка сбоку. Я вывернула ладонь, и взрыв ветра отбросил его в ближайший столб.

Но маги крови не отступали. Я слышала, как воздух между нами становится плотным, горячим и вязким, и как он тянул лёгкие вниз, будто вытягивал меня изнутри.

Элек вдруг оказался позади меня. Его рука вцепилась мне в плечо так сильно, что я почувствовала пальцы под ключицей, а голос хлестнул прямо в ухо:

— Покажи мне, как ты злишься... или им. Только не стой на месте.

Он толкнул меня обратно в строй и я сожгла всё, что видела перед собой. Пламя взвилось в небо, прожигая ряды щитоносцев, а за спинами раздался вопль мага, который уже не договорит ритуал.

Нэв шагнула вперёд рядом со мной и из её пальцев, следом за моим огнём, сорвался ледяной вихрь, сминая остатки строя и сковывая тех, кого я не успела прожечь до кости.

Огонь и лёд встретились в воздухе с таким грохотом, что мир между мной и Нэв треснул и взорвался белым обжигающим паром. Всё вокруг исчезло в кипящем мареве. Щитоносцы, шлемы, даже её силуэт, всё растворилось в сверкающей слепоте.

Пар хлестнул по лицу, в носу защипало гарью и озоном, кожа на руках мгновенно стала мокрой и словно обожжённой. Я щурилась, пытаясь вырвать взглядом хоть что-то из тумана, но уже чувствовала, как те, кто выжил после нашей атаки, несутся на нас.

Слева что-то глухо ударилось о стену, и судя по стону, это была Нэв. Её отбросило так сильно, что хриплый звук вырвался у неё вместе с воздухом. Я успела лишь повернуться, как в грудь врезался чей-то щит. Удар вышиб из меня дыхание, согнул пополам, а потом отбросил назад, словно куклу. Металл скрежетал рядом с моим ухом, клинки звенели по камню, а я отступала, теряя равновесие. Ещё шаг, и уже не было ни воздуха, ни опоры под ногами. Меня загоняли в угол.

Пар рвался клочьями под ударами магии и стали, и в этой рваной дымке я увидела, как Элек ворвался в их строй сзади. Я слышала, как воздух прорезал хрип, рык и хруст ломающихся костей. Он двигался среди щитов так быстро и так близко, что те едва успевали разворачиваться. Один меч всё же чиркнул ему по боку и его рык, глухой и звериный, пробил пар лучше любого клинка.

Нэв уже поднялась, кровь на виске смешалась с инеем на её ладони. Она метнула последний ледяной клинок и тот вонзился прямо в висок одному из магов, оборвав его шепот заклятья на полуслове.

Выдохнув всё, что накопилось за этот бой и за этот день, я вновь собрала магию в груди и пламя рвануло из моих ладоней не лучом, а всей моей злостью. Волна огня ударила в последние ряды венатори, чей щит не смог выдержать мою ярость. Металл задымился, кожа зашипела, крики стихли так быстро, что за ними остался только запах палёного железа и мокрый, вязкий хруст под ногами.

Элек перехватил выжившего мага за горло и швырнул его прямо ко мне. Я ударила кулаком так, что под кожей треснули чужие кости и моя рука вспыхнула болью, но я даже не дрогнула. Второй маг пытался уползти за расколотый прилавок, но ледяной клинок Нэв прошил его насквозь и воткнулся в стену так глубоко, что его хрип отозвался в моём горле.

На этом всё кончилось. Только пар ещё вился над телами, как призрак нашей злости.

Элек стоял рядом, опершись рукой о стойку. Кровь стекала по его боку, но глаза были сухими, спокойными, даже насмешливыми. Он глянул на меня снизу вверх, скривив губы в хищной усмешке:

— Ну что, подарок? Будешь ещё ящики ронять?

Я хрипло рассмеялась, но скорее от усталости или потому что иначе бы закричала. Глянув на его бок, я протянула руку туда, где рваная ткань уже темнела от крови. Но он перехватил мои пальцы, легко, чуть грубовато, и широко усмехнулся:

— Сначала себе посмотри на плечо, Рук.

Но я вырвала пальцы из его хватки и всё же дотянулась до раны. Ладонь легла под рёбра и эхо заклинания, которое Серин когда-то шептала в Круге Магов, отозвалось в голове и выскользнуло через кончики пальцев. Кровь нехотя притихла, под кожей осталась тупая пульсация, но сама рана всё ещё дышала болью. Элек дёрнулся, втянул воздух сквозь зубы и хрипло выдохнул:

— Всё жду, когда ты меня так трогать начнёшь без дыр в боку.

Я хмыкнула, но ничего не ответила. Элек кивнул подбородком на моё плечо и я опустила взгляд на рукав. Кровь медленно тянула ткань к локтю и выдохнув сквозь зубы, я приложила ладонь к ране. Тёплая пульсация прошлась по ней, останавливая кровотечение, а сама рана выглядела так, словно ей уже дня три, не меньше.

Элек усмехнулся шире и качнул головой:

— Ну вот. Теперь ты снова моя головная боль. Вся. От целой кожи до упрямой головы.

Нэв подошла ближе, смахивая со лба ледяные капли, которые таяли и струились по её щекам, смешиваясь с тонкой струйкой крови у виска. Я уже потянулась к ней ладонью, но она отмахнулась:

— Не надо, сама справлюсь. — она приложила пальцы к ране, короткий морозный хруст и кровь запечаталась ледяной коркой, которая сразу же пропала, как и рана. — Лучше Элека обработай толком, пока он не сдох от твоего рукоделия.

Я цокнула языком, но покорно вытащила из сумки флакон настойки и бинты. Элек хмыкнул, но не сопротивлялся, когда я осторожно промыла края раны и перетянула их свежей тканью.

Нэв скрестила руки на груди и оглядела нас, чуть криво усмехнувшись:

— Быстро ты. Но мы только разогрелись. За дверьми нас ждёт всё самое интересное.

Взглянув на Элека, на его бок, я медленно покачала головой так, будто могла ещё решить, что делать с ним дальше.

Не с такой раной же его брать с собой?

— Может, дальше мы сами? Или Нэв всё-таки закроет тебе этот бок до конца, а?

Элек усмехнулся, хрипло, но глаза сверкнули так, что я поняла — от меня он точно не отстанет:

— Только попробуй оставить меня. Я тут сдохну. Скуки ради. Или на зло тебе.

Нэв тяжело выдохнула, подошла ближе и ткнула его пальцем под рёбра так, что тот едва не рыкнул:

— Честно говоря, Рук, может ты сама уже начнёшь лечить всех, с кем так глазки строишь?

Я вскинула брови и, к собственному удивлению, засмеялась — коротко, с усталой ноткой:

— Так зато ты ревнуешь, Нэв. Признайся.

Она только фыркнула, но губы дёрнулись в улыбке:

— Ещё слово... и я зашью его тебе намертво.

Пока она возилась с его повязкой, я проверила свою руку. Кровь больше не сочилась, и боль казалась смешной по сравнению со всем, что было минуту назад. Осмотрела всех: мокрые, грязные, злые, но живые. Значит, можно идти дальше.

— Ладно, — пробормотала я и кивнула на ворота. — Все дышат? Тогда за Дамасом.

Элек вытер нож о рукав мёртвого культиста, шагнул к огромным воротам причала и бросил через плечо с той же ленцой, что всегда:

— Тогда держись ближе, Рук. Ящики кончились — теперь ронять будешь себя.

Он пнул створки ворот так, что они распахнулись с гулом, впуская нас в сердце Рынка Нитей — туда, где Дамас ждал свою сделку с собственной жизнью.

*******

Доски разошлись под ударом Элека и передо мной открылся порт во всей красе. Высокие краны, скрип блоков, воздух, натянутый верёвками и цепями, как тетива. В самом центре сидел Дамас. Его руки были привязаны к стулу, а голова устало опущена. Над ним стоял маг крови, чьё лицо было закрыто маской венатори, а под ногами — рунный круг, пульсирующий красным светом.

Я тихо выдохнула, Нэв шагнула ко мне сбоку, а Элек сцепил руки за спиной, но глаза его были прикованы к Дамасу. Он глухо шепнул, почти со стоном гнева:

— Если этот чёртов фанатик тронет его ещё хоть раз — я вырву его кости через рот.

И словно услышав Элека, Дамас поднял голову и посмотрел на нас. Его взгляд прошёл сквозь меня и мои губы дрогнули, когда зрачки заполнило красное свечение.

Нэв и Элек рванулись вперёд почти одновременно, я пошла следом, но глаза мои шарили по углам порта, считывая каждый шорох и каждый шаг в тени.

Голос Нэв резанул воздух чище стали:

— Вот так встреча. Это Макал Дамас? Я с радостью заберу его с собой.

Маг едва повёл плечом под мантией, но даже через ткань слышалось, как скользнул по языку яд подчинения:

— Я не вправе его отдавать. Дамас служит нашему лидеру.

Сам же Дамас впился в Нэв взглядом. Его глаза светились таким красным свечением, что воздух между ними казался горячим. И хоть голос, сорвавшийся с его губ, был мужским, в нём слышался чужой отголосок — что-то, что шевелилось за словами, как тень за факелом:

— Привет, Нэв. Давно не виделись.

Я метнула взгляд на Нэв, но та только выдохнула сквозь зубы:

— Так ты меня знаешь.

Дамас, или то, что теперь стояло за его глазами, чуть склонил голову, и верёвки упали с его запястий, словно растворились в воздухе.

— Дамас не знает. А вот я — знаю. Тебе уже удавалось меня остановить. Но моя цель осталась прежней...

— Элия, — выдохнула Нэв и это имя упало на камень порта, как кость, брошенная под ноги хищнику.

Дамас шагнул на полшага ближе, маг венатори за его спиной напрягся, но не посмел коснуться его.

— Избавь Минратос от этого преступника. Убей его. Разве в Портовом городе это заметят? Меня не остановить.

Нэв качнула головой, а взгляд у неё стал таким тяжёлым, что им можно было прибить Дамаса к камню порта.

— Элия, что ты наделала? Ты говоришь через него напрямую. Управляешь им. Такая магия крови...

Дамас рассмеялся так, что его смех проехался сквозь грудь и застрял у меня под рёбрами.

— Впечатляет? Это лишь бледная тень той мощи, что некогда была у Тевинтера.

Его глаза блестели чужим светом, когда он шагнул ещё ближе, подставляя грудь под наш общий удар, если бы мы рискнули.

— Сколько с тех пор прошло, Нэв? Сколько ещё придётся страдать нашему городу? Вы разобрались с Батарисом и его реликвией. Вы нашли нас здесь. Но на этом всё.

Я бросила на Нэв короткий и острый взгляд: «Батарис? Реликвия?», но та лишь скрипнула зубами, не отвечая.

Выдохнув, я вернула взгляд на Дамаса и мой голос прозвучал слишком спокойно для того, что рвалось за зубами:

— Привет, Элия, да? Жаль прерывать ваше воссоединение...

Дамас вскинул подбородок, его губы растянулись в усмешку и голос Элии зазвенел ещё выше:

— Очередная подружка Нэв? Даже она тебе не поможет. Восставший Бог указал мне путь. К нашему наследию. Нашему спасению. Я — будущее этого города. И ты не посмеешь мне помешать.

Словно по команде, из углов порта, из-за ящиков и кранов вынырнули венатори. Их маски горели рунами, руки цеплялись за рукояти кинжалов и магические посохи.

Элек шагнул ближе ко мне, его голос тронул моё ухо ледяной ухмылкой:

— Нам нужно поскорее победить Дамаса. Но не убивайте его.

Маг за спиной Дамаса уже шептал слова ритуала — я потянула воздух и выплюнула в него сгусток пламени, но не уследила за тенью сбоку.

Фанатик прыгнул мне на плечи, лезвие скользнуло по горлу, но не глубоко — я захрипела, вцепилась в его запястье и рванула вниз, опрокинув вместе с собой на камень.

Нэв схватила венатори за горло, нож блеснул у его подбородка, и кровь перерезала воздух горячей струёй. Второй ассасин метнулся к ней сбоку — она вскинула ладонь, ледяной шип пробил его через глазницу так быстро, что он застыл на месте прежде, чем упасть.

Элек... Элек двигался так тихо и быстро, что я не слышала шагов — только знала: за его спиной падают те, кто пытался прикрыть магов. Один ассасин прыгнул к нему со спины, но Элек перехватил его в полёте, вонзил нож под рёбра и вывернул лезвие так, что я услышала хруст и рвущийся хрип.

Дамас, или Элия за его глазами, всё ещё стоял в центре. Руки раскинуты, рунный круг под ногами пульсировал, взгляд цеплялся за меня, как раскалённый шип в горло.

Я оттолкнула мёртвого ассасина от себя, вытерла кровь со щеки рукавом, вскинула руку и всё внутри меня рванулось огнём к тому кругу, что подпитывал его силу.

— Разве городу стало лучше с Нитями? — рыкнул он, и его голос вздрогнул чужим эхом. — С их покровительством и жалкими интригами? Стало ли ему лучше с тобой, Нэв?

Эхо этого «Нэв» резануло меня больнее клинка. Я шагнула к нему сквозь ещё догорающие языки огня, схватила за ворот рубахи и ударила ладонью по лицу так сильно, что хрустнуло у него в челюсти. Дамас рухнул на камень порта, застонал, но я уже не смотрела на него.

— Уж явно Минратосу лучше с Нэв, чем с тобой, Элия, — выдохнула я сквозь боль и вкус крови.

Я коснулась горла, пальцы тут же соскользнули в разрез, и горячая кровь потекла под ладонью. Я слышала, как Элек подскочил ко мне, хватая за запястье, проверяя, сколько крови течёт.

— Тише, Рук. Дай посмотреть, — рыкнул он мне под ухо так, будто весь бой ещё не кончился.

Я дёрнулась, отстраняясь, но он удержал меня так крепко, что сквозь гул крови я почти рассмеялась.

— Всё нормально... — выдохнула я хрипло, но слово оборвалось кашлем, в котором была соль, медь и ещё больше крови. — Элек... не сейчас.

Он впился взглядом в моё горло — его рука легла мне под подбородок, чуть приподняла лицо к свету. Я видела в его глазах эту злость, которую он обычно тратит на других, но сейчас она была для меня.

— Тогда молчи и не рыпайся, — отрезал он, не дожидаясь согласия, и прижал ладонь к порезу, затыкая его моим же дыханием.

Его плечи едва заметно опустились, когда он выдохнул — коротко, резко, но я уловила, что в этом выдохе не злость, а облегчение: порез оказался мелким, крови было больше, чем беды.

— Не глубокая, — пробормотал он так тихо, что я бы не услышала, если бы не чувствовала его дыхание на коже.

Я вскинула уголок губ, упрямо, так, как могла только я:

— Видишь? Жива.

Нэв шагнула ближе, глаза горели лихорадкой. Я, всё ещё чувствуя руку Элека у горла, быстро огляделась по сторонам — порт дышал только дымом и солью крови. Из тех, кто мог бы поднять клинок, не осталось никого: только мы трое и Дамас, чьё тело ещё дрожало от чужого голоса внутри.

Нэв поймала мой взгляд, вопрос в её глазах был лишён слов: «Ты цела?»

Я коротко кивнула, чувствуя, как пальцы Элека медленно отпускают мою шею.

Нэв чуть расслабила плечи и шагнула вперёд — прямо к Дамасу:

— Элия, ты прибрала к рукам Нитей. Да, это даёт венатори чуть больше власти, но я-то тебя знаю. Тебе нужно что-то ещё. Ты заманиваешь нас в ловушку. Для чего?

Дамас поднял лицо и впился в неё взглядом. Кровь медленно стекала из уголка рта, но голос звучал всё ещё чужим:

— Для Минратоса. Для восстановления нашей древней власти. Для возрождения предназначения.

— И плевать, сколько жизней это унесёт. — прошипела Нэв. — Мы уже играли в эту игру.

— Эта игра никогда не кончалась.

Я облизнула пересохшие губы и процедила сквозь зубы:

— О, понятно. Высокопарные речи. Чудовищные планы. Ты ничем не отличаешься от других венатори.

— Рук... — Нэв вскинула руку, словно хотела удержать меня за плечо, но было поздно.

Дамас вскинул ладонь и поток магии крови рванул ко мне, вырывая из костей силы, холодом впиваясь под рёбра. Я зашипела, но удар на себя приняли двое. Нэв заслонила меня ледяным щитом, а Элек перехватил руку Дамаса и сжал её так сильно, что хруст кости пробился сквозь гул крови в ушах.

Дамас дёрнулся назад, его глаза полыхнули багровым светом:

— Прощай, Нэв.

И голос Элии пропал вместе с этим светом. Тело Дамаса обмякло, рухнуло на колени, дыхание вырвалось из него рвано, хрипом, будто он вспомнил, что у него всё ещё есть собственные лёгкие.

— Венхидис... — выдохнул он. — Чёртовы культистские змеи... они за это заплатят.

Я шагнула ближе, клинок в руке ещё дрожал. Подозрительно всмотрелась в его лицо, выискивая хоть тень той чужой хищной силы, что секунду назад говорила его ртом. Но в глазах Дамаса теперь был только человек — уставший, злой и живой.

— Я знаю, что мы пришли спасти его, но он — главарь преступной группировки. И он очень зол.

Элек лишь скривил губы в своей ленивой усмешке:

— Разве можно его винить?

Я фыркнула, отводя взгляд:

— Тоже верно.

Дамас тяжело поднялся, опираясь на локоть Элека, и первый вдох вышел у него таким тяжёлым, что даже Элек хмуро качнул головой.

— Меня пришла спасать сама Нэв Галлус, Элек и... а ты кто?

Я чуть склонила голову и позволила себе короткую ухмылку:

— Рук. Всегда пожалуйста за спасение.

— Вы помогли мне... И я слышал, что вы вернули украденную реликвию из красного лириума, но виновный в этом венатори ушёл безнаказанным. Батарис.

Я бросила вопросительный взгляд на Нэв, на который у неё не было слов, только короткое пожатие плечами: «да, было».

Он качнул головой и едва заметно дёрнул плечом, словно сбрасывал остатки чужой крови из собственной шеи.

— У меня есть на него компромат.

Нэв коротко хмыкнула, но я слышала, как под этим хмыком что-то тихо рвётся и снова собирается в кулак:

— И его хватит, чтобы Драконы Тени вступили в игру?

Элек скользнул рукой по плечу Дамаса и на миг всмотрелся ему в глаза так внимательно, что в этом взгляде читалось и удивление, и едкая насмешка над тем, что его босс предлагает помощь Драконам Тени:

— Батарис рисковал многими жизнями. Если ты можешь помочь с его арестом...

Нэв кивнула едва заметно, пальцы у её пояса дрогнули на посохе:

— Сделай это, Дамас.

Тот криво ухмыльнулся, но в этой ухмылке я слышала горький яд:

— Считайте, что дело сделано.

Дамас коротко кивнул Элеку, как приказ или молчаливое «пора».

— Элек...

Я шагнула ближе, и он сначала скользнул взглядом к моей шее, где ещё теплилась боль, а потом впился глазами прямо в мои:

— Ты обещал имена. Я жду.

Он улыбнулся так медленно и мягко, что этот изгиб губ царапнул под рёбрами почти ласково, и оттого ещё больнее:

— Ты только что с ней говорила, Рук. Остальные — лишь пешки. Главная у них — Элия.

Я хрипло рассмеялась. Смешок разодрал горло так, что рана зашипела огнём, но я не замолкла, а выплюнула этот смех в лицо его наглой честности:

— Вот как... Игры со мной? Правда, Элек?

Дамас уже отворачивался, Элек легко перехватил его под локоть. Они пошли вдоль мокрого камня и свиста портовых кранов. Прямо перед тем, как шагнуть за угол, он обернулся, посмотрел на меня и этот взгляд сказал за него всё: «Конечно играем, Рук».

Я проводила их силуэты глазами, пока они не слились с влажной тенью порта, и только тогда коротко выдохнула. Выдох получился с хрипотцой, словно он оставил на моём языке привкус его усмешки.

— Здесь больше никого нет, — сказала я, больше себе, чем Нэв. — Та, что управляла им...

Нэв шагнула ближе, кутаясь руками в остатки злости и чего-то ещё, что мне всегда хотелось назвать страхом за Минратос:

— Она исчезла.

Я чуть дёрнула уголком губ, так и не решив, кто из них, Элия или Элек, раздражает меня сильнее.

— Ничего. Зато теперь мы знаем, кого надо выжечь из города первой.

*******

Маяк встретил нас тишиной. Нэв шла рядом, ещё вся в крови венатори, но мыслями уже где-то в своих расчётах и тенях. Я шла чуть позади, стараясь не думать о том, что оставила в Минратосе. Злиться ли мне на Элека? Или проще признать, что сама виновата? Слишком быстро поверила и полезла туда, куда звал? Хотя и одно имя — уже не пусто. Нэв всё равно свяжется с Драконами Тени и Элеком, в надежде, что те смогут найти Элию. Или хотя бы её след.

Мы почти синхронно поднялись по лестнице в главный зал, как услышали глухой выдох и хруст удара о стол.

Даврин сидел на краю дивана, сжатый, как пружина. В его руке находился лист пергамента с сургучной печатью, и я слышала, как та хрустит под костяшками пальцев. Он поднялся с места, едва я переступила порог, и сказал так ровно, что за этим ровным можно было расслышать глухую ярость:

— Алистер прислал письмо. Первый Страж собирает всех Серых Стражей в Вейсхаупте. Всех — кроме меня. Видимо, слишком обиделся, что я держусь рядом с тобой.

Я коротко и устало усмехнулась. Смеха в этом не было: только следы крови на моей броне, на коже и в волосах.

— Даже не сомневалась.

Только тогда он моргнул, будто впервые увидел нас по-настоящему — заляпанных чужой кровью, со ссадинами и свежими ранами.

— Рук... всё в порядке?

Я махнула рукой, словно с этим движением отмахнулась от его взгляда и от себя тоже:

— Всё нормально. Что ещё в письме?

Даврин сжал пергамент ещё сильнее:

— Первый Страж считает, что архидемон проснулся. Лина же думает, что Гиланнайн тоже. Она слышит в Зове женский шёпот, не только архидемона. Но Первый Страж не хочет и слышать про это. Для него всё просто новый Мор.

Он выдохнул, сухо и зло:

— Хотя и этого Мора хватит, чтобы погубить Тедас.

Устало выдохнув, я сверлила взглядом пергамент, который не обещал мне в ближайшее время отдых:

— Сколько у нас времени?

— День, два, если повезёт. — его голос дрогнул только на последнем слове.

Посмотрев за его спину, я перевела взгляд сначала на Нэв, затем на Даврина:

— Позовите всех. Сейчас. Нэв, ты иди за Луканисом, Дорианом и Эммриком, а ты Даврин — за Хардинг, Тааш и Белларой.

Он коротко кивнул, но уходил медленно, раз за разом оглядывая меня с ног до головы, будто ждал, что я вот-вот рухну или зашиплю от того, что какая-то рана снова открылась. Нэв же ушла за ним так быстро, что казалось в ней не осталось и капли усталости. В отличие от меня.

Когда они вернулись, я уже сидела там, где когда-то сидел кто-то другой — в кресле с резными волками по бокам, что вечно держат в пастях мою усталость и сомнения. Над головой тускло пульсировала голубая сфера. Я всматривалась в этот свет, раскладывая внутри себя всё по полкам:

Сначала — архидемон. Я знаю, что только Серый Страж может убить его так, чтобы он не выродился снова, в новой твари находящейся поближе. Значит, если мы доберёмся первыми — это будет Даврин.

Потом — Гиланнайн. Только кинжал Соласа сможет пройти защитные чары и убить её. Но кто это сделает? Хорошая ли это идея доверить мне кинжал и редкий шанс убить эльфийскую богиню? Может стоит попросить Луканиса? Он профессиональный убийца. Более того, он убийца магов, а как сказала Морриган, не стоит обманываться верой. Эванурис всего лишь могущественные маги. Луканис явно сможет сделать сокрушительный удар лучше меня. Но хочу ли я им рисковать? А разумно ли сдерживать его от того, что в его крови? Быть убийцей. Должны ли мои... чувства... быть выше желания спасти этот мир?

Когда последние шаги стихли и передо мной все расселись, я заговорила твёрдо, уже приняв все решения:

— Как вы уже все поняли, Гиланнайн решила нанести визит Серым Стражам в Вейсхаупт. Вместе со своим ручным архидемоном и порождениями тьмы, которые она извратила. Хотя куда уж больше... сложно представить.

Мой взгляд зацепился за Луканиса. Его взгляд, внимательный и злой одновременно, был направлен на мою шею и сам он выглядел так, словно готовится поймать меня, если я вдруг решу умереть прямо в этом кресле.

— Даврин. Сначала нужно убить архидемона. Если нас не опередит кто-то другой из Стражей... мне придётся просить тебя сделать это.

На этих словах мой голос запнулся.

Память Серин подтолкнула ко мне то, что я не обдумала ранее. Серый Страж, который убьёт архидемона не выживет. А значит я потеряю его.

Мои глаза нашли его взгляд и Даврин тяжело и глухо кивнул, будто всё это и так было решено задолго до меня, и не о чем тут переживать.

Я сглотнула ком в горле и заставила себя продолжить:

— Когда архидемон падёт, Гиланнайн станет смертной. И тогда её можно будет убить. Но убить её сможет только лириумный кинжал Соласа. И нужен тот, кто не промахнётся. Я могу драться магией или даже кинжалом, но ещё я могу промахнуться. Второго шанса не будет.

Луканис медленно перевёл взгляд с моей шеи на мои глаза.

— Поэтому... Луканис, я прошу тебя сделать это. Убить очень могущественного мага. Кто, как не Демон Вирантиума, создан для того, чтобы убивать магов?

Он не сказал ни слова, только коротко кивнул и вдавился спиной в диван, скрестив руки, снова глядя на мою рану.

Я перевела дух и закончила:

— Остальные поможете им пробиться к цели. Как и я. Нужно лишь понять, как добраться туда быстро...

— Там есть элувиан. Его подарили долийцы и зеркало должно находиться в одном из залов Вейсхаупта, которые примыкают к главному залу, где и должен быть Первый Страж. — тихо вставил Даврин.

— Отлично. Теперь все должны отдохнуть, подготовить оружие и броню. А завтра мы выдвигаемся в Вейсхаупт. Есть ли вопросы?

Никто не ответил. В чьих-то глазах читался страх, кто-то уже мысленно раскладывал оружие по весу. Эммрик что-то пробормотал о планах Вейсхаупта и первым вышел из зала. За ним — остальные.

Со мной остался только Луканис, который сидел напротив. Но стоило мне опустить взгляд, как он уже поднялся и подошёл ближе. Его голос хлестнул мне в лицо едва слышным рычанием:

— Признайся, ты коллекционируешь эти раны или просто решила умереть? Ты же сказала, что это будет всего лишь разговор. Что это, Рук?

Сначала злость дернулась где-то под рёбрами — острая, как нож. Я хотела выпалить «не твоё дело», но усталость сплющила её до едва слышного:

— Возникли... осложнения.

Он опустился на колено рядом настолько близко, что я различала в его дыхании и упрёк, и странную, неуместную нежность. Тёплая ладонь легла поверх моей руки, и я, кажется, забыла, как правильно дышать. Он не уходил. Не отстранялся. И сам сделал шаг ко мне.

Хороший знак, Рук. Значит, Гиланнайн точно умрёт.

— Могу я помочь обработать раны?

— Я бы предпочла сначала смыть с себя всю эту кровь. — хмыкнула я, оглядев себя ещё раз.

Он прищурился и сухо, но без насмешки, выдохнул:

— Тогда... помочь и с этим?

— Вот как? — я всмотрелась в него, и на миг мне показалось, что передо мной вовсе не Луканис, а кто-то, кого он сам давно не ощущал внутри себя.

Он лишь поджал губы, склонил голову набок, как бы спрашивая: «Ну?»

И кто я такая, чтобы отказать тому, чьи руки умеют лечить лучше любого заклинания?

*******

Моя комната встретила меня тихим полумраком и свежестью, кто-то полил мяту в горшке у моей кровати. Я прошла внутрь, не оборачиваясь, хотя слышала за спиной медленные, но такие уверенные шаги Луканиса, что сомневаться в том, что он зайдёт, было бы глупо.

Я успела только расстегнуть ремни и ослабить застёжки, как его руки перехватили их раньше. Металл кинжала звякнул о пол, кожаная экипировка сползла следом, как и тонкая рубашка.

— Не рыпайся. Я потом займусь чисткой. — его голос прозвучал почти лениво, но пальцы работали быстро и почти грубо.

Я еле удержала смешок, так мне хотелось ответить что-то колкое, но в горле саднило, и силы уходили не на слова, а на то, чтобы не дрожать под его руками.

Он откинул остатки брони в угол, пальцы прохладно и осторожно коснулись моей шеи. Легкий нажим и я едва не дёрнулась под ними.

— Терпи. — глухо бросил он, будто я и так не терпела.

Мне уже хотелось сказать, что я и сама могу, но слова застряли где-то внутри. Он смотрел на кровь под шеей так, словно хотел вырвать её вместе с памятью о том, кто её пустил.

Молчание затянулось. Его взгляд не уходил с моей кожи. Я чувствовала, что вот-вот что-то сорвётся. И сорвалось.

— Кто такой Элек? — спросил он так тихо, что кожа под его пальцами похолодела ещё сильнее.

Я резко отдёрнулась и только теперь заметила, что на мне вообще-то больше ничего нет. Ни брони. Ни сорочки. Оголённые плечи. Горло в чужой крови. Я и Луканис. И воздух между нами, который трещал.

Я схватила плед с дивана, резко закуталась и выдохнула, выровняв голос:

— Ты следил за мной?

Он не отвёл глаз и смотрел так, будто за этой тканью видел всё: и шрамы, и мысли, и моё упрямое «не твоё дело».

— Я сопроводил тебя. До Мощёного Лебедя. — он говорил медленно и рвано. — Видел, как ты выходишь оттуда. С ним. И Нэв. Видел, как он смотрит на тебя. Имя мне сказала Нэв, когда звала всех к тебе.

— Тогда зачем спрашивать меня? Спроси Нэв.

— Я спрашиваю у тебя. — в его голосе не было угрозы, только что-то, что обжигало не хуже магии.

Я опустила голову, спряталась за складками ткани, но ответила:

— Помощник главы Нитей. Он дал нам имя Элии. А она связана с Эльгарнаном. За это я и Нэв помогли ему спасти Дамаса. Вот и всё.

Он слушал до последней запятой, потом коротко кивнул и сжал мою руку так, что я чуть не выронила плед.

— Идём. — сказал он тихо.

Я пыталась упереться, но он не позволил. Вывел меня в коридор, а потом — в купальню. Тяжёлая дверь за нашими спинами глухо захлопнулась под его ладонью. Луканис скользнул взглядом по каменной ванне, полной пара, и кивнул туда, будто это был не вопрос, а приказ без слов.

Вода была горячей, пар стелился по камню и он молча опустил меня на каменный бортик, стянул плед с плеч и с таким спокойствием смывал кровь с моей кожи, словно знал: если сейчас отпустит — я куда-нибудь сбегу. Вместо него.

Он поливал волосы, массировал кожу головы. Пальцы скользили по затылку так терпеливо и неторопливо, что в какой-то миг я закрыла глаза и, не удержавшись, почти мурлыкнула:

— Что случилось, Луканис? Это разово?.. Или ты снова можешь касаться меня? Я... я придумала, как...

Договорить у меня не вышло. Он спрыгнул прямо в воду, так и не стянув одежды, и рот его закрыл мои слова, пальцы — моё горло, чтобы я больше не говорила. Только дышала им.

Вода пенилась вокруг нас, стягивая усталость с кожи, но Луканис держал меня крепче, чем эта тёплая вода. Его ладонь всё ещё лежала у моего горла, но теперь не для того, чтобы я не говорила, а просто напомнить: я — здесь, я — с ним.

Он оторвался от моих губ так медленно, что я почувствовала, как его дыхание цепляется за моё. Лоб к лбу. Вода капала с его ресниц на мои щёки, смешивалась с чем-то горячим, что я не успела спрятать.

— Я не Элек, — выдохнул он хрипло, совсем близко, так, что его слова обжигали мне губы. — Я опаснее. И я всё равно тебя найду. Везде. Даже если сам тебя отпущу.

Мне хотелось уколоть его ответом, посмеиваясь про себя, но губы выдали только короткий, тёплый и ленивый смешок, который больше походил на мурлыканье:

— Кажется, у тебя слишком много свободного времени...

Он хрипло фыркнул, зацепив зубами мою мочку, зарываясь носом в мокрые волосы у виска:

— Когда не спишь, остаётся только думать о тебе. Только трогать тебя в уме... — он обхватил моё лицо чуть грубее, чем нужно, — А теперь я хочу делать это не в уме.

Я вздрогнула от его голоса, от его рук и от того, что больше не оставалось щитов между моей кожей и его зубами.

— Тогда не уходи... — сказала я слишком тихо, слишком прямо.

— Я стараюсь... — рыкнул он мне прямо в шею, а губы тут же вцепились в кожу под моим ухом. — Я очень стараюсь, Рук...

Он прижал меня спиной к тёплому камню бортика, так резко, что из горла вырвался тихий стон. Его ладони уже скользили под воду, хватая меня так, словно я могла раствориться вместе с паром.

Его рука нашла изгиб между моих бёдер, вода ударила теплом о кожу, о камень, но я слышала только, как он рвёт воздух моим именем, когда я стянула мокрую ткань с его плеч и тела.

Мой стон сорвался так громко, что камень под водой отдал его эхом обратно — целым рваным криком.

— Тише, Рук... — это был не приказ, а мольба, растянутая в горячем выдохе прямо в уголок моих губ. — Иначе весь Маяк нас услышит.

Я не ответила. Мне нечего было сказать. Я только вцепилась ногтями в его спину и позволила себе то, чего боялась и ждала одновременно... Раствориться в нём целиком.

Луканис выдохнул «чёрт бы тебя...» прямо в моё горло, и я услышала как вода зашумела под нами, когда он вжал меня в тёплый камень ещё ближе, так что всё остальное перестало существовать.

Его ладони рыскали по моей коже под водой — горячие, нетерпеливые, так что я сама подставлялась под них, выгибаясь и ловя зубами его плечо, лишь бы не вскрикнуть громче, чем нужно.

— Рук... — он сказал моё имя так низко, что это не было именем, только рык, который остался у меня на губах. — Если ты ещё раз уйдёшь за кем-то... так... — его пальцы впились в бёдра, прижимая их к своим бёдрам так плотно, что воздух вышел из меня одним долгим стоном, — я тебе клянусь...

Я рассмеялась, сквозь этот стон, сквозь его зубы у моей ключицы, а он лишь сдавленно выругался, обжигая кожу дыханием.

— Ну давай, демон... — выдохнула я ему в висок. — Скажи мне... что ты сделаешь...

Он не сказал. Он просто впился в меня так, что вода вновь дёрнулась под нашими телами, выливаясь за край борта, а я вскрикнула так, что он зажал этот крик своей ладонью.

— Рук, тише! — услышала я шипение сквозь его пальцы. — Пусти меня... быть с тобой... до конца...

Я едва заметно кивнула, но этого хватило ему, чтобы все сомнение сгорело между нашими телами. Он двигался жадно и вместе с тем так осторожно, что каждая его жёсткость превращалась в моё спасение от того крика, что рвался наружу. Я таяла под ним, под водой, под этим камнем и под этим миром, слыша только его имя, своё имя, его голос, который шептал между поцелуями самые грязные и самые честные слова.

Он знал, где прикоснуться так, чтобы дрожь сбила дыхание, и где остановиться, чтобы не дать мне разбиться о собственное удовольствие. Каждая его рука держала меня там, где мир заканчивался и начинался он. Я чувствовала, как он хрипло выдыхает моё имя, снова и снова, словно только так мог убедить себя, что я настоящая.

Его тело сменило ритм. Он был жёстким и нежным одновременно, и я не сразу поняла, что мой голос сорвался в его ладонь, в его рот, что закрыл мне крик поцелуем. Он рванул бёдрами ещё глубже, до сладкой боли, до того, что в глазах всё размывается его лицом и светом.

Луканис выдохнул моё имя так низко, что дрожь пронзила меня насквозь, вместе с его телом, вместе с горячим спазмом, что вырвал у меня остаток воздуха.

Я ещё слышала, как он почти рычит мне в шею, что не отпустит, что держит меня, и я держала его так же, ногтями в спине, ртом у его скулы.

Когда последняя дрожь сошла с его пальцев и моего горла, я всё ещё сжимала его за шею так крепко, будто если отпущу — он исчезнет. Его дыхание распадалось на короткие смешки и обрывки слов — бессвязных, но живых, и я ловила их губами.

Проведя пальцами по его мокрым волосам, я зарылась в эту тёплую спутанную гриву, и тихо, чуть запыхавшись, спросила:

— Слушай... Вот смотри... У меня сейчас нет одержимости Духом, а у тебя демоном. Это можно считать... ну... успехом?

Он рассмеялся так искренне и глубоко, что вода под нами вздрогнула, а его грудь под моей ладонью отозвалась вибрацией. От смеха у него хрип сорвался к шёпоту:

— Чёрт, Рук... Только ты могла в такой момент подумать о статистике одержимостей...

Я хохотнула в ответ, но замерла, когда он вдруг посерьёзнел, взгляд чуть затуманился размышлением:

— Мне кажется... Злость и правда... поверил тебе. Мне стало чуть легче. И я думаю... он...

— Ого, что же он? — подхватила я с широкой ухмылкой, зарываясь носом в его щеку.

Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание у губ:

— Как я тебе уже сказал однажды... Ты можешь даже демона захотеть тебя.

Я засмеялась так тихо, что смех нырнул прямо ему в губы, когда я коснулась их:

— Знаешь, Луканис... Мне есть за что поблагодарить Соласа. Кроме его бесценных советов, как убить эльфийских богов, конечно... Он сдерживает голос Духа. Значит, мне больше не надо прятаться от тебя по углам.

— Как великодушно с его стороны, — протянул Луканис с такой тягучей иронией, что я снова хихикнула.

— Дааа... Кто бы мог подумать, что эта проклятая связь хоть раз даст плоды.

— Рук... — он чуть нахмурился, проводя пальцем по моему лбу, как будто мог стереть этим все мои беспокойства. — Ты уверена, что он не навредит тебе?

— Нет, — я честно улыбнулась и ткнулась носом ему в подбородок. — Я не доверяю богу Обмана, Луканис. Но пока не могу выкинуть его из головы... значит, выжму из него всё полезное.

— Ты слишком упрямая. — он хмыкнул так тихо, что это было скорее рычание. — И я всё ещё не знаю, радоваться мне этому или наказать тебя за это.

— Агааааа... Кстати... Мне надо поговорить со Злостью.

— Что? — его голос с хрипом сорвался.

— Ну ты же сам сказал: Злость теперь оттаял ко мне! Я должна...

— Нет. — он сжал мои бока так крепко, что вода хлюпнула по краям. — Рук, то, что я сказал — мои догадки. Он может просто ждать, когда я ослабну. Ты не...

— Луканис, я знаю, как...

— Нет! — он отрезал так жёстко, что вода вздрогнула вместе со мной. И прежде чем я успела выпалить что-то ещё, он взял меня за руку и вытянул вверх, из воды, легко, словно я была легче перышка.

Пар окутал нас целиком, когда он набросил на меня сухую ткань, а сам завернулся в другую, не отводя от меня взгляда.

— Идём, — рыкнул он, подхватывая мои пальцы и вплетая их в свои так прочно, словно никакой Злости, Соласа или Духов уже не существовало. — Я ещё не закончил с твоими ранами.

Как же он легко ломает все мои планы... И всё равно — как же я люблю, что именно он их ломает.

Он кинул короткий взгляд на мокрую одежду у воды, фыркнул, будто пообещал разобраться с ней потом, и повёл меня к дверям.

*******

Стоя у элувиана и всматриваясь в его гладь, я вдруг поймала себя на том, что боюсь не того, что увижу там, за границей света и камня, а того, что потеряю тех, кто стоит за моей спиной.

Даврин сказал, что в Вейсхаупте есть свой элувиан, когда-то подаренный Стражам долийцами и если нам повезёт, он ещё цел. Если нет — придётся крушить стены так, как мы крушим кости порождений тьмы.

Я думала, стоит ли сейчас произнести что-то наподобие напутственной речи. Слова, которые заставят их всех идти за мной, даже если внутри я сама уже разламываюсь под этим светом зеркала от страха потерять хоть кого-то из них.

— Приготовьтесь, — сказала я, чувствуя, как слова скребутся о горло тише, чем шаги по пустому залу. — Сейчас нам надо действовать всем вместе.

Даврин фыркнул так, что воздух дрогнул под его бронёй:

— Поверить не могу. Они и правда собираются атаковать Вейсхаупт? Стражи к этому не готовы.

Я медленно выдохнула и позволила себе то, что могла бы показать только своим — беспокойство:

— Боги собираются перерезать Тедасу горло. Если мы не перережем их глотки раньше...

Луканис чуть склонил голову набок и в этом жесте было всё его спокойное безумие, которое я знала наизусть:

— Главное, дайте мне к ним подобраться.

Я качнула головой, не отводя взгляда от блеска портала:

— Главное — не промахнись.

— Не сглазь. — он усмехнулся так лениво, что кто-то другой мог бы подумать, что он шутит.

Тааш за моей спиной тихо хмыкнула, пряча смешок за ладонью:

— Кто скажет Первому Стражу, что мы к ним заглянем?

— Я бы хотела пропустить эту часть. — ответила я почти самой себе.

Медленно обернувшись к ним всем — к Даврину, Нэв, Луканису, Белларе, Тааш, Дориану, Хардинг, Эммрику, я всматривалась в их лица, выискивая хоть крупицу страха, хоть намёк на сомнение, хоть повод оставить их здесь. Но в каждом взгляде мне отвечала одна и та же решимость — та, что не оставляла мне права колебаться.

— Воспользуемся элувианом, о котором сказал Даврин. Проберёмся в Вейсхаупт по-тихому. Никто нас не увидит. Потом найдём Алистера и Лину.

Нэв скрестила руки на груди, но в её голосе было то, что не отмахнёшь от себя просто так:

— А дальше какой план?

Я медленно втянула воздух, позволив ему выжечь всё лишнее внутри:

— Убить бога. И покончить с этим сегодня.

Я ещё раз посмотрела на элувиан и в этом взгляде было всё, чего я не сказала вслух.

Пусть сегодня никто из них не умрёт. Пусть умрёт лишь та, что зовёт себя Матерью Галл. Пусть умрёт архидемон. Пусть хоть я умру. Если такова цена, я её заплачу. Но не они.