Дух за Завесой

«Надас Диртален — костяная полка для тех знаний, что не рискнули доверить живым. Если он откроется мне — значит, я заслужила быть живой хронологией Элвенана.» — из личного дневника Беллары.

— Эммрик, а ты не боишься, что Манфред с вашими вещами потеряется по дороге на Маяк? — спросила я, когда мы шагнули из элувиана и ступили на влажную землю Арлатанского леса.

— Он ещё ни разу не терялся, — ответил профессор с тем сиянием в глазах, которое бывает только у человека, предвкушающего редкую находку. — Ну... лишь однажды. Но тут больше вина духа Любопытства, чем бедного Манфреда. Впрочем, я твёрдо уверен, что Смотритель лично проследит, чтобы мой неутомимый ассистент добрался до Маяка со всем добром и всеми костями на месте.

— А если нет... — протянул Дориан, скользнув взглядом по Эммрику так, словно тот был частью редкого артефакта, заслуживающего отдельной полки, — то я лично помогу собрать Манфреда по кусочкам и доставить всё ваше добро на Маяк.

Он едва заметно улыбнулся уголком губ, в котором пряталась лёгкая, но вполне недвусмысленная насмешка.

— И, раз уж на то пошло, проведу для вас экскурсию. Очень... обстоятельную.

Я не сдержала смешок, короткий и почти детский, мгновенно спрятанный за ладонью. Эммрик же замер на секунду, прищурился, как будто всерьёз задумался над перспективой, и, судя по блеску в глазах, не нашёл в ней ничего отталкивающего.

Элувиан остался позади, укутанный светом и тенью от деревьев, деля зеркало пополам. Рядом с ним доносились голоса Завесных Странников, как призрачное напоминание, что здесь всё ещё живут, а перед нами растянулся лес Арлатан — тяжёлый, влажный после дождя, словно мир после долгого сна. Тропа встречала нас не враждебно, но сдержанно. Мох под ногами пружинил, как будто что-то прятал, но не столько опасность, сколько воспоминания оставленные шагами других эльфов. Капли на листьях дрожали, хоть тут и не было ветра, а в каждом движении воздуха ощущалась та тишина, которую не хочется нарушать. Скверна не расползлась сюда и порождения тьмы ещё не заполонили лагерь, и эта мысль хоть немного, но успокаивала.

Мой взгляд зацепился за далёкие руины храма Фен'Харела, и сердце на миг сжалось от того, что память всплыла слишком резко. Здесь вырвались на свободу два осквернённых бога, и лес до сих пор помнил их шаги. Следом я вспомнила кровь Варрика на камне, свой шок от осознания того, что Солас чуть его не убил, а затем появилась тупая и тяжёлая пульсация в затылке, когда тело вспомнило взрывную волну, которая отбросила меня в стену.

Моя рука рефлекторно дотронулась до затылка и мысли заняли освободившиеся боги. Мы должны понять, где Гиланнайн и Эльгарнан. Солас сказал, что надо искать среди жестоких и продажных тиранов, агрессоров, что страшатся собственной уязвимости и хватаются за любую возможность почувствовать себя сильнее. Необходимо попросить Хардинг пробить через агентов таких. Если боги выныривают через чужие амбиции, значит, именно амбиции смогут выдать их.

И вдруг чей-то голос прервал мои мысли:

— Здесь всё так спокойно, — пробормотал Дориан. — Как будто лес пытается скрыть то, что тут произошло.

Беллара остановилась и обернулась к нам. Её взгляд скользнул по Эммрику, Даврину и смущенно задержался на мне.

— Мы пойдём не в сторону храма Ужасного Волка, — в её голосе чувствовалось как долго она держала предвкушение в себе, — Есть другой путь и я нашла его почти год назад, в одном из дневников Завесных Странников. Тогда многое было стёрто, половина символов даже не читалась, но теперь мне удалось восстановить всё. С помощью записей Соласа на Маяке.

— Записи Соласа? — уточнил Даврин.

Я посмотрела на неё внимательнее, чувствуя, как мои предостерегающие слова уже разбились об её энтузиазм.

— Ты уверена, что эти записи приведут нас туда, куда надо? — тихо спросила я. — Мы обе знаем, что Фен'Харел любит доносить лишь часть достоверной информации.

Беллара вскинула брови и отмахнулась, как будто я заговорила о чём-то банальном, вроде дождя или заплесневелого сыра в провизии.

— Рук, ни один эльфийский артефакт не является безопасным. Ты носишь с собой его лириумный кинжал, а сам Солас, прости, обустроился у тебя в голове.

Я не ответила сразу, только вдохнула чуть глубже. Лес зашевелился где-то вдали, как будто подслушивал.

— Твоя правда, — произнесла я. — Тогда веди. Я тебе верю больше, чем этим руинам.

Ассан шагал рядом со мной, мягко ступая по веткам и листьям, но уши держал напряжённо. Даврин тоже был настороже, взгляд его бегал по теням между деревьями, выдёргивая из них любое шевеление, которое могло скрывать угрозу. Эммрик же, наоборот, словно шёл на бал. Спина прямая, взгляд горящий, в каждом шаге — восторг и готовность к новым открытиям. Он то и дело наклонялся к корням, прикасался к коре, словно читал невидимые глифы прямо с поверхности мира, и бросал любопытный взгляд на Дориана.

— Завеса здесь тоньше, чем в Некрополе. — сказал он. — Изумительно.

— Знаем, — отозвалась я. — Некоторые из нас чувствуют это... слишком хорошо.

Мы некоторое время шли молча, не нарушая тишину даже дыханием, только шаги и влажный хруст мха под ногами слышался в этой тишине, да шелест веток, которые словно шептались друг с другом, но не с нами. Беллара осторожно, но уверенно шла впереди, словно каждый корень под ногами знал её, как старого друга. Миновав арку, где каменные колонны срослись с древесными лозами, мне показалось, что руины больше не принадлежали времени, только Завесе. Здесь она вибрировала особенно ощутимо, но не тревожно, а словно наблюдая за нами.

Всё было почти спокойно. Почти. Именно в этом «почти» дыхание стало чуть короче.

— Не нравится мне это место, — пробормотал Даврин, прижавшись ближе к Ассану. Тот дернулся, как перед прыжком, шумно втянул воздух и поднял голову.

Я тоже почувствовала это — металлический привкус, словно кровь осталась на языке.

— Порождения тьмы, — сказала я, и в тот же миг кусты встрепенулись.

— Там! — крикнул Дориан, и его рука метнулась в ту сторону, куда наши взгляды и так скользнули следом.

Они выползли с яростью и желанием убивать. Их было около двадцати. Искажённые, покрытые наростами, гнойной плотью и обожжённой скверной. В их глазах, где когда-то был разум, теперь же пульсировал красный лириум. У одного из них пасть была в груди, у другого кости проросли сквозь кожу, как корни умирающего дерева.

Ассан сорвался в прыжке первым, Даврин за ним, с мечом в руке, который не нуждался в мыслях, только в цели. Дориан поднял руки, и пламя сорвалось с его ладоней пульсирующим потоком, словно живое. Оно перерезало ближайших тварей надвое, как будто знало, где искать их уязвимость. Эммрик вонзил посох в землю и она дрогнула под нами, поднимая костяной шип, который вспорол двух генлоков снизу вверх, не оставляя шансов.

Магия в моих руках уже пульсировала нетерпением. Завеса отозвалась, но не плавно, не ласково, а жадно, словно сама хотела рвать и очищать. Она прошла по моим венам и вырвалась наружу ледяным вихрем, обвив ближайшую тварь и запечатывая её плоть хрустящим мёртвым льдом. Стрела Беллары вонзилась следом и разорвала генлока на осколки — хрустящие, мокрые, разлетающиеся в траву, как гнилые кости.

Крикун обернулся на взрыв и метнулся к Белларе. Быстрый, изогнутый, с когтями, как у демона. Эльфийка не вздрогнула, лишь сорвала магией с земли осколок древнего камня и вбила его твари между глаз с такой точностью, словно вбивала гвоздь в дерево. Тварь дёрнулась и рухнула.

Беллара вытерла кровь о край плаща, дёрнула повреждённым плечом, и процедила:

— Ненавижу, когда мне мешают искать древние штуки.

Через несколько минут всё было кончено. Лес снова замер, но не расслабился. Он ждал, что мы сделаем дальше.

Я вытерла ладонь о плащ, огляделась и вдруг заметила, как за спиной раздвигаются ветви, а за ними открывался овраг. Кивком я привлекла внимание остальных и направилась в ту сторону. Даврин поднял голову, шагнул следом и жестом велел Ассану держаться ближе. Дориан нахмурился, коротко коснулся плеча Эммрика, словно проверяя, не сбила ли его встреча с порождениями тьмы, а Беллара оказалась рядом со мной почти сразу. Взгляд её уже цеплялся за противоположный край, будто руины за оврагом могли выдать ей свой секрет ещё издалека.

Моста на ту сторону не было, только два обломанных пьедестала по краям.

— Прекрасно, — буркнул Дориан. — Кто последний доберётся до элувиана, тот и прыгает?

— Подождите, — медленно сказала Беллара.

Она шагнула в сторону пьедесталов, протянула руку в свою сумку и достала из неё артефакт. Внутри него пульсировал крошечный осколок кристалла, как сердце, которое должно было замереть тысячи лет назад, но упрямо продолжало биться.

Её пальцы легко коснулись его, и лес вокруг на миг словно вслушался. Ветки над нами едва заметно склонились к оврагу, воздух сделался густым, словно задержал дыхание и от кристалла пробежала сеть тонких голубых нитей. Они скользнули к обломанным пьедесталам по краям оврага, и между ними начал складываться мост. Сначала это был только прозрачный контур, зыбкий, как сон на рассвете, а потом — прочная лента из камня и света, над которой тихо шелестела Завеса.

— Ну вот, — выдохнула Беллара, улыбаясь так, словно сама уговорила лес впустить нас дальше. Она быстро сверилась с заметками в своём блокноте, коснулась пальцем какой-то пометки на полях и первой шагнула на мост, который казался мне слишком тонким, чтобы держать хоть что-то тяжелее моего посоха.

Я шагнула вслед за ней и под моими ногами, сквозь каменные пластины, просвечивала затуманенная зелень оврага. Каждый наш шаг казался осторожным диалогом между нашим весом и древней магией.

По ту сторону моста медленно вырастало плато, словно из тумана, обнажая стены руин, что вцепились в скалы так упрямо, будто отказывались признать вековую усталость и право времени стирать их следы.

Сквозь лёгкую дымку проступали витражи с вытянутыми силуэтами Эванурис, застывших в цветном свете. Митал, Эльгарнан, Гиланнайн, Фалон'Дин, Диртамен, Андруил, Силейз, Джун... и Фен'Харел. На этом образе мой взгляд зацепился дольше всего.

Сделав ещё один шаг ближе, мои глаза ослепил отражённый свет от солнца, который скользнул по изображению Волка. И этого касания хватило, чтобы внутри меня что-то дернулось и рвануло вверх.

*******

Открыв глаза и чувствуя под ногами промокшую траву по щиколотку, я подняла руку, пытаясь отгородиться от слепящего солнца. Лес вокруг меня дышал влагой, где-то впереди потрескивал костёр, а лёгкий ветер донёс до меня запах жареного мяса, настолько живой, что желудок свело тугой и голодной судорогой.

Арлатан?

Куда именно вытолкнуло меня зеркало я не знала, но деревья, силуэты статуй эльфов над спокойным озером и обросшие мхом руины храмов подсказывали мне, что это Арлатанский лес. Я стояла живая и босая, а за спиной больше не слышались шаги храмовников. Там находились только зеркало и тишина.

Свет костра мигал между ветвями, а вместе с ним до меня долетали чьи-то мягкие голоса и приглушённый смех. И я не знала, чего боюсь больше. Того что они меня увидят или что прогонят.

Я сделала шаг в сторону костра, и ветка хрустнула под моей ногой так громко, будто выдала меня всему лесу. Из-за деревьев вышла эльфийка и направилась в мою сторону. Чистое лицо, ясные глаза, и в них не было привычного страха перед тем, кем меня считали. В них было удивление и такая простая, бессловесная жалость, что я впервые за все эти дни почувствовала себя не чудовищем, а кем-то, кого можно не бояться.

— Эй, — сказала она так тихо, что её голос обнял меня теплее огня. — Ты откуда, милая? Кто тебя так?

Я попыталась ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Слова застряли где-то в груди, спутавшись с болью и страхом.

Эльфийка не отпрянула от моего хриплого шёпота, а наоборот, подошла так тихо, что лес не услышал бы её шагов. Она осторожно провела ладонью по моим спутанным волосам, по острым скулам, что обнажились после долгих дней голода и молчания. Такое лёгкое, почти материнское прикосновение, от которого что-то во мне дрогнуло и треснуло. Сдавленно всхлипнув, как загнанный зверёк, я ткнулась лбом в её ладонь, не пытаясь больше сдержать рыдания.

Хлеб ломался в моих дрожащих пальцах, горячая похлёбка обжигала язык, но я всё равно глотала жадно, не веря, что еда не исчезнет в следующий миг. Элва, как позже представилась эльфийка, вымыла мне волосы у реки, помогла вычистить кровь из под ногтей, дала свою запасную тунику и покрыла меня пледом.

Я пыталась отвечать на её вопросы, но голос скрипел, как ржавый замок.

— Тебя... где держали? — спросила она тихо, словно боялась спугнуть мой хриплый голос.

Я сглотнула еду, которую уже успела набрать в рот, и слова зацепились за горло:

— В Круге... В темнице. Они сказали... я одержима. Но... я не одержима.

Я не знала, зачем говорю ей это. Может, потому что её ладонь лежала у меня на плече так, словно она и правда мне верила?

Элва кивнула, не перебивая меня, только чуть сжала моё плечо.

— А сюда тебя кто привёл? — продолжила она, всё тем же ровным, тёплым голосом.

— Зеркало, — выдохнула я, и пальцы сами обвили кружку с травяным настоем, чтобы спрятать дрожь. — Было в стене... В темнице. Я шагнула... и вот.

Элва не выпрямилась, не отдёрнула руки, только перевела взгляд на пламя костра.

— Значит, тебе повезло, — сказала она так просто, что я не сразу поняла, где в этих словах подвох.

Я подняла на неё глаза и она встретила мой взгляд так спокойно и прямо, словно видела во мне не чужака, а кого-то давно знакомого.

— Ты знаешь, куда попала? — спросила она мягко.

Я отрицательно качнула головой.

— Это Арлатан. Дом тех, кто ещё помнит, кем мы были. Здесь Солас собирает нас, чтобы вернуть украденное — вечность, силу, имя. — Она приблизилась так близко, что её волосы коснулись моих щёк, а голос стал тише, но каждое её слово жгло внутри: — Никто больше не закроет нас в клетке. Мы будем жить вечно. Мы снова станем теми, кем должны быть.

Я сглотнула и внутри меня шевельнулся голод, но не от каши, а от её слов.

— А это... возможно? — выдавила я.

— Да. — ответила она так, словно это было святой правдой. — Элувианы не ошибаются, когда открываются тебе. Ты вернулась домой.

Я замерла, и во мне, под коркой страха и острой, почти болезненной жажды быть среди тех, кто хоть раз назовёт меня своей, вдруг раздался глухой голос: «Не верь им. Уходи в рощу. Только там ты останешься собой.»

Моя рука, которую держала Элва, дёрнулась, точно кто-то сжал мои вены изнутри. Губы приоткрылись, но слов не было.

Опять? Опять ты у меня в голове?

Но Элва не слышала ничего. Она всё так же держала меня за руки, смотрела так светло, словно в её глазах не могло быть лжи. И от этого внутри меня всё резче билось две правды: одна — её, другая — того, кто шептал.

Элва мягко улыбнулась, не увидев мой ступор, и подала руку, помогая встать с пледа. Это простое движение снова напомнило мне, где я и кто передо мной.

— Пойдём, я покажу тебе его.

Я шла за ней через ряды палаток, уткнув подбородок в ворот туники, слишком удобной, чтобы быть реальной после темницы. В центре лагеря стоял эльф, ростом выше большинства долийцев, в тяжёлых бронзовых наплечниках, отполированных так, что в них отражался багровый отблеск костров. На его плечах покоился мех — белёсый, с прожилками рыжего, странно живой на фоне металлического лоска доспеха. Руки сцеплены за спиной, движения спокойные, взгляд глубокий, внимательный, словно олицетворение самой Тени. Он не шевелился, но держал всё вокруг под своей властью.

Свет скользил по высоким скулам, по острому взгляду, в котором было больше памяти, чем жизни. Он говорил тихо, но даже этот шёпот слышали все, кто стоял кругом. Так слушают того, кто умеет превращать слова в клятвы.

Я застыла, не сразу поняв, что Элва подтолкнула меня ближе. Его глаза, холодные и тёплые одновременно, нашли мои, и на миг мне показалось, что я снова у зеркала в темнице. Но теперь это зеркало стояло на ногах и говорило.

— Рад, что элувиан привёл ещё одно дитя эльфов к истине, — сказал он, и его голос был таким мягким, что всё, что во мне дрожало, вдруг осело в груди, как пыль после бури.

Я обернулась к Элве, но она смотрела на него так, будто солнце взошло среди ночи.

Когда она рассказала ему за элувиан и меня?

Он шагнул так близко, что я почувствовала слабый запах травы и ночного воздуха. Кончиками пальцев Солас коснулся моей кожи чуть выше бровей и внутри что-то тонко звякнуло, как если бы мои кости вдруг вспомнили, что они не из плоти, а из самой Тени.

— Ты дома, — шепнул он.

В тот же миг сквозь этот шёпот прорвался другой — ближе, горячее, настоящий. Ладонь Эммрика легла мне на лоб, почти в то же место, где секунду назад был его палец.

— Рук! — его голос прорезал тишину памяти, как скальпель, вытаскивая меня обратно.

*******

Арлатан из прошлого рванулся прочь. Костры, Элва, мягкий яд слов Соласа — всё выдохлось за одно сердцебиение. Я распахнула глаза, и передо мной снова был Арлатанский лес настоящего и витраж Фен'Харела, который отбрасывал блики солнца на моё лицо.

Эммрик держал меня за плечи, и только тогда я поняла, что дышу слишком часто, словно ещё не вернулась окончательно.

— Рук! — он крепче сжал мои плечи — Ты с нами? Магия вокруг тебя едва не сорвалась вихрем!

Я часто заморгала, пытаясь вписать свой разум обратно в реальность.

Передо мной, в нескольких шагах впереди, Беллара обернулась через плечо. Её лицо было напряжённым, взгляд бегал от меня к кончику моста, к дымке впереди, словно она одновременно следила и за мной, и за безопасностью пути.

— Опять Дух? — спросила она и голос её дрогнул, но она быстро подавила дрожь.

Я отрицательно мотнула головой, успокаивая её беспокойство.

Даврин чуть отступил вперёд, чтобы дать мне пространство прийти в себя, но ладонь всё ещё лежала на рукояти меча, как будто он мог рассечь моё воспоминание сталью, если понадобится.

Дориан, стоявший чуть позади Даврина, не сказал ни слова, только мягко коснулся моего локтя, едва ощутимо, так, чтобы, если я вдруг снова провалюсь в чужую память, он успел меня удержать прежде, чем я рухну в неё с головой. Его взгляд скользнул по моему лицу внимательнее, чем обычно, и в этом взгляде впервые мелькнул вопрос: Выдержу ли я ещё одно воспоминание? И если нет, что тогда останется от меня?

Я отвела свой взгляд от него и тихо выдохнула.

Эммрик склонился ближе, и его голос прозвучал всё тем же тёплым, но до предела сосредоточенным тоном учёного, который всё ещё держал меня за плечо, словно чтобы не дать мыслям улететь снова:

— Как часто возникают такие провалы? Сколько воспоминаний уже было?

Чуть склонила голову в бок, как если бы взвешивала внутри себя его «сколько» и свой ответ, я почти прошептала:

— Пятое. Это уже пятое.

Мне совсем не хотелось заострять на этом внимание. Особенно здесь, на мосту, сотканным из чьей-то древней магии и под давлением моей «магии срывающейся вихрем». Я махнула рукой, словно стряхнула остатки тревоги в пропасть под ногами и говорила всем: «Жива, дышу, мост под нами пока держится, значит шагайте вперёд, пока он не передумал.»

Чуть подтолкнув Дориана в спину, задавая общий ритм движения, я сама шагнула следом. Но если честно, последним, о чём я думала сейчас, был Архив.

Он не сказал мне, что уже видел меня. Вернее Серин. Сколько времени она тогда пробыла в том лагере, сколько успела сделать для его планов? И почему она всё-таки ушла? Почему оказалась в той самой роще в Бресилианском лесу, где всё и началось заново, только с другим именем?

Эти вопросы я собиралась задать Соласу, как только мы вернёмся на Маяк.

И ещё драконы. Это ведь были даже не архидемоны, а я потом почти неделю собирала себя по осколкам после Тревизо. А боги? Как их убить? Можно ли вообще убить того, кто называет себя бессмертным? Или я опять играю по чьим-то правилам, написанным за моей спиной и без моего согласия?

Мои пальцы сжали рукоять кинжала под плащом.

Пора бы и мне задать свои правила.

Беллара ступила на твёрдую землю первой. Каждые несколько шагов она останавливала нас, вытаскивала из сумки сложенные листы с записями и, прищурившись, сверяла символы на обломках стен с теми, что выводила рукой ещё на Маяке. Иногда кивала, иногда тихо чертыхалась, запинаясь о старую плиту или винтовой корень, проросший сквозь кладку.

Мы шли следом, под треснутыми колоннами, вдоль высоких арок, которые казались костями зверя, умершего стоя. На перекрёстках коридоров стояли пьедесталы, почти заросшие мхом. Беллара склонилась к первому, щёлкнула задвижкой на артефакте в ладони, и камень внутри дрогнул светом. Синий луч вырвался, пронзил воздух и упёрся в кристалл над массивными дверьми в дальней стене храма. Тот отозвался слабым мерцанием, но путь не раскрылся сразу. За дверью прятался следующий коридор, такой же тихий, но снова закрытый, и снова новый пьедестал и новый узор.

Казалось, что мы почти дошли, но каждый открытый проход оборачивался ещё одним тупиком, ещё одной цепочкой настроек. Сначала Даврин бурчал сквозь зубы, потом просто вздыхал, а Эммрик, наоборот, становился только живее, разглядывая резьбу и бормоча что-то о «искусстве древних шёпотов».

Наконец мы вышли из последнего зала, но не в очередной коридор, а в старый сад. Здесь деревья проросли сквозь камень так крепко, что, казалось, и сами стены держались за их корни. В центре сада стоял ещё один храм, но меньше и скромнее, укрытый зеленью и затянутый тонкой дымкой, что стелилась перед входом.

Беллара остановилась прямо у границы дымки, пальцы её замерли над страницами блокнота и на миг дрогнули, словно она всё ещё надеялась вычитать там способ пройти, но, судя по тому, как она нахмурилась, ответа не нашла. Сделав ещё один осторожный шаг вперёд, дымка, словно живая, вздулась пузырём, дрогнула и впилась краями в арку дверного проёма, отрезая нам путь внутрь.

Я подошла к ней вплотную и, прежде чем сделать хоть что-то бездумное, встретилась с ней взглядом.

— Можно я попробую? — спросила я, кивнув на дымку.

Беллара всмотрелась в пульсирующую границу барьера, провела пальцем по одной из страниц и наконец, снова взглянув на меня, едва заметно кивнула.

Мне казалось, что этот барьер дышит так же, как тот, что окружал храм Фен'Харела во время ритуала. Я шагнула ближе, протянула к нему руку и позволила пальцам коснуться холодного марева. Лёд скользнул по коже, а внутри что-то рвануло, словно Завеса, барьер и я совпали в один затянутый вдох. И тогда, точно вырезанные из пустоты, из дымки вышли два стража, глядя прямо в меня.

Они были высокие, закованные в древние латы, сквозь которые пробивались жилы света и трещины живой энергии. Лица были закрыты шлемами, но тишина их взгляда коснулась меня острее, чем меч. Они не напали на нас, а лишь выстроились так, будто проверяли нашу решимость.

Я выдохнула, уже зная, что сейчас начнётся что-то прекрасно-отвратительное, но ладонь с барьера убирать не спешила.

— Похоже, они хотят понять, зачем мы здесь, — сказала я тихо, чувствуя, как под ребрами заново просыпается всё, что я старалась оставить за мостом.

Дымка напротив дрогнула и первый из стражей шагнул ближе. Его голос не звучал ртом, он расколол тишину прямо в костях:

Надас Диртален — сосуд знаний. Он откроется тем, кто не отвергает даже тех, кто забыт. Только принявшие обе стороны достойны взять знание Элвенана.

Беллара тихо ахнула и мгновенно прижала к груди блокнот, глаза её светились так, словно она уже держала в руках хронику Элвенана.

— О, да это же не просто барьер — это же ходячий экзамен по эльфийской истории! — Беллара всплеснула руками так, что едва не выронила блокнот. — Если бы мне дали неделю... хотя нет, плевать на неделю, пусть хоть час, чтобы всё переписать дословно! — выдохнула она с таким энтузиазмом, что Эммрик едва не рассмеялся.

Даврин недовольно скривился, отгоняя Ассана, который вознамерился расковырять корни ближайшего дерева в поисках червей.

— Эльфы и их любовь к загадкам и пафосу... Когда всё кончится просто дверью и ключом? — пробурчал он себе под нос и ткнул пальцем в Ассана. — А ты хорош трескать червей!

Эммрик шагнул чуть ближе к Белларе и с тем светлым азартом, который у него бывает только перед уникальными манускриптами, пробормотал:

— Вот ни на миг не жалею, что пошёл за тобой, Рук. Ни на миг.

Только Дориан молчал. Он стоял немного в стороне и наблюдал, как от моей руки, ещё лежавшей на барьере, по дымке расходится тонкая серебристая волна, словно в такт моему сердцу.

Я отдёрнула ладонь и выдохнула:

— Прекрасно. Архив хоть этого стоит?

Первый страж склонил голову и его голос пробился сразу в нашу голову:

Где скрыты те, кого пантеон отверг, а Фен'Харел запер обманом?

Беллара выпрямилась так резко, что едва не выронила записи.

— В Бездне! — ответила она без колебаний.

На миг я подумала, что это ничего не дало, но дымка за стражами дрогнула и стала прозрачнее.

Второй страж шагнул из тени, гравировка на его клинке заискрилась синим отблеском.

Как боги передавали свои эмоции тем, кто шёл за ними?

Беллара лишь усмехнулась, словно этот вопрос был смешон своей простотой.

— Через бронзовую маску. Символ власти и сосуда чувств.

Дымка зашипела, вздулась и попятилась ещё дальше, оставляя только последний оплот.

Голос двух стражей одновременно хлестнул по мыслям, холодом зацепив горло изнутри.

Кто из Забытых желал убить Фен'Харела?

Беллара резко вскинула голову к стражу, губы её дрогнули, пальцы заметались по страницам блокнота, выискивая хоть строчку, хоть намёк. Но ответ не рождался, даже в её восторженном рое мыслей.

А вот я замерла. Ответ вспыхнул не голосом Духа и не Серин. Он вспыхнул голосом, которого я не слышала с последней медитации. Солас. Его тихий, предельно спокойный шёпот срезал все мои мысли.

Анарис.

— Анарис, — сказала я дрогнувшим голосом и Беллара резко обернулась в мою сторону, а Дориан, прищурившись, вновь глянул на мою руку.

Теперь ты можешь говорить вне Тени? Прямо в моей голове? Как этот чёртов Дух?

Но в ответ зияла пустота. Ни единого нового слова, ни крохи шёпота. Только тишина, слишком плотная, чтобы быть просто пустотой.

Эту тишину разорвал лязг стражей, которые разошлись по бокам от арки. Их свет потух, словно магия, которая питала их, иссякла.

Дымка рассыпалась всполохами серебра и синевы. Барьер пал, но я резко вскинула руку к груди, как будто что-то холодное ещё тянулось из него за мной. По венам пробежала острая волна и так же резко стихла, спрятавшись под кожей.

Я медленно выдохнула и, чувствуя, как сердце отбивается под рёбрами чуть быстрее, чем должно, прошептала:

— Ну что ж... Архив ждёт. Беллара, постарайся не разнести его от восторга, а то эльфы тебе этого не простят.

Она первой шагнула под тяжёлый каменный свод, туда, где коридор храма встретил нас запахом застоявшегося времени и влажным холодом, что лип ко внутренней стороне горла, заставляя держать дыхание тише, чем мысли.

Стены, едва подсвеченные отблесками рун, трещали не камнем, а магией. Старой, упрямой, такой густой, что каждый вдох казался будто пропитан Тенью, жгущей кончики пальцев, сквозь перчатки.

Эммрик шёл за Белларой, раз за разом касаясь стен ладонью, как будто трогал забытые слова. Даврин, шагавший позади меня, держался возле Ассана, чтоб остановить того, если он ринется обнюхивать каждый выступ. Дориан скользил взглядом по нашим спинам, но мысли его явно были где-то глубже этих стен. Там, где любой Тевинтерский маг ощущал вкус силы, сталкиваясь с древней магией.

Я шла посередине, ловя каждым шагом то покалывание, то тяжесть под рёбрами. Храм нас не отталкивал, но и не пускал окончательно, заставляя выстоять каждую пядь пути как выстраданную монету в эльфинаже.

Коридор вывел нас в зал так резко, что я почти споткнулась о собственные ноги. Посреди древнего зала, застенчиво скрываясь за клубами пыли, возвышался каменный, прорезанный рунной вязью, с гнездом в центре, в котором будто что-то жило, постамент. Глифы на полу под ним едва светились, как дыхание, которое кто-то затаил на тысячелетие.

Беллара застыла. Я слышала её короткий вдох, который звенел громче, чем треск камня под сапогами.

Шагнув ближе к постаменту, я сразу ощутила, как магия чуть дрогнула под кожей. Не торопясь подчиняться, но и не сопротивляясь. Она просто ждала.

— Что делает этот кристалл? — спросила я у Беллары, едва слышно, чтобы не потревожить этот вязкий, затаившийся покой.

— Он питает артефакт, — выдохнула она, не отрывая взгляда от пульсирующего света. — Фокусирует окружающую магическую энергию. Поэтому эти штуки всё ещё работают... даже спустя тысячи лет.

Она медленно протянула к нему руку, почти благоговейно, как будто боялась спугнуть его свечение.

Я знала, что будет дальше. Почувствовала это в дрожи света, что пробежала по камню постамента. Кристалл вспыхнул, рванулся вверх из магического круга и тут же дёрнулся обратно, будто что-то невидимое цепляло его за само сердце постамента.

— Ну нет, так не пойдёт! — выдохнула Беллара и рванулась за кристаллом, едва не сбив меня плечом. Её ладони метнулись следом за мерцающим светом, воздух вокруг зашипел и заискрился тонкими нитями магии.

Беллара ухватилась за кристалл, вырвала его из гнезда постамента и свет полоснул по её пальцам. Кристалл выскользнул из её рук и с глухим звоном рухнул на каменный пол.

Я вскинула руку, словно этим жестом могла прижать не только команду к месту, но и саму магию, не дав ей сорваться. Сердце гулко ударило под рёбрами, потому что я не знала, что произойдёт внутри зала, когда кристалл бьётся о камень. Тишина или взрыв?

Но меньше всего я ожидала того, что произошло. Из замершего на полу кристалла, точно дух из Тени, вырвался светящийся силуэт. Линии энергии сплелись в броню, скрыли лицо под маской, и он заговорил, не голосом, а резонансом в воздухе:

— Сулан'нэн. Вир сулеванан, энасал диртара. Я — Надас Диртален.

Беллара шагнула ближе к кристаллу, к появившемуся духу, и её руки дрогнули, словно она хотела коснуться его.

— Так... эээ... У меня есть вопросы.

Силуэт, что звал себя Надас Диртален, слегка повернулся к ней, как если бы слышал не её слова, а всё, что шевелилось у нас под черепом.

— Я — Надас Диртален. Что ты...

И голос резко оборвался, а сам дух втянулся обратно в кристалл, словно в глубину, где его нельзя было достать. Всё смолкло, даже магия замерла в этой тишине, натянутой, как тонкая нить.

— Значит, это и есть Надас Диртален? — спросила я Беллару, хотя уже знала ответ.

Беллара кивнула рассеянно, но огонёк в её глазах не погас, а лишь затаился, как искра под пеплом.

— Да. Это он и был... Или есть.

Она тяжело выдохнула и посмотрела на кристалл, всё ещё мерцающий на холодном камне.

— Кристалл, правда, сломан. Его нужно починить.

— Сможешь? — осторожно спросил Дориан, тоже вперив взгляд в кристалл.

Беллара усмехнулась, но в этой усмешке было упрямство, знакомое каждому из нас.

— Ну, это же я. Чинить древние побрякушки — моя любимая часть жизни.

Я скользнула взглядом по команде и заговорила, не скрывая усталой усмешки:

— Ну, раз Беллара получила то, что хотела... — я кивнула на кристалл в её руках, — теперь моя очередь. Мне ещё предстоит встреча с очередным воспоминанием Соласа.

Дориан фыркнул, а Даврин только хмыкнул, но я продолжила, чуть мягче:

— Путь обратно к элувиану займёт часа два, если лес не решит проверить нас ещё раз. На Перекрёстке нет ночи, но тело всё ещё помнит, когда ей положено быть.

Я провела рукой по виску и выдохнула так, словно сама просила у леса пару часов тишины.