Дух за Завесой

"Рук. Интересное имя, но это, смею заметить, далеко не самое интересное в ней. Завеса звенела, когда она вошла. Манфред, кажется, впервые замолчал не из-за поломки моих инструментов. Я предчувствовал редчайшее явление — женщину, наделённую голосом, в котором слышится не только воля, но и отголосок чего-то... куда более древнего. Я предложил ей присесть, а она — разрушение всех моих теорий. Превосходный день." — Из писем профессора Э. Волькарина ученику Корину, «Очерки о живых, которые не вполне живы».

Перекрёсток встретил нас молчанием. Под нашими шагами дрожали линии глифов, словно пергамент под чернилами, а свет, вкрадчивый, как вздох, стекал по аркам уходящим в пустоту.

Слева от меня шагал Даврин, ладонь белела на рукояти меча, но не от страха, а от того напряжения, что не знало, куда деваться среди таких мест. Его взгляд скользил по древним деревьям и руинам, зависшим в свете, и в этот миг он напоминал мне человека, который всегда верил только в камень под ногами, но внезапно оказался среди облаков.

— Каждый раз думаю, что удивляться тут больше нечему, — пробормотал он. — И каждый раз...

— Тедас не кончается тем, что нам показали в книгах, — заметила я. — И слава богам. Или их отсутствию.

Позади меня послышался лёгкий шелест ткани. Беллара оглядывалась с любопытством, впитывая Перекрёсток не глазами, а кожей, как исследователь впитывает не карту, а сам путь. А Дориан...

— Ну, это точно не Минратос, — хмыкнул он, поправляя воротник. — Но знаешь, с хорошим вином и коврами я бы тут обосновался. Может быть. Если бы не духи и бесконечные порталы в ужасы.

— Начни с вина. Ковры Перекрёсток тебе точно не простит. — бросила я ему хмыкнув.

Лодка Смотрителя скользила над бездной, и под килем дрожал воздух, будто чернила под пером. Казалось, мы не двигались вовсе, но одно лишь движение весла тянуло нас сквозь эту пустоту так мягко, словно она шла по воде, и где-то впереди уже вырастал новый причал.

Я сидела у носа лодки, поджав ноги под себя. Пальцы на рукояти посоха чуть побелели, но не от страха перед новым участком на Перекрёстке, а от того, как под кожей ещё жгла магия. Не буйно, но как уголь, в котором ещё не угасло пламя.

Смотритель стоял позади — недвижимый, закутанный в чёрный плащ, что колыхался от ветра, которого здесь не существовало. В руке он держал весло, которое размеренно погружалось в воздух под нами, словно рассекал воду, а из-за железной маски на меня смотрели глаза, светящиеся так ярко, что казалось он видит во мне всё. Даже то, чего я сама ещё не знаю.

Даврин тихо хмыкнул своим собственным мыслям и провёл рукой по загривку Ассана. Грифон сидел на палубе почти без движения, но крылья иногда дрожали, словно он чувствовал, что под нами нет ничего, кроме магии и пустоты.

Беллара устроилась чуть впереди меня, с локтем, прислонённым к борту. Она не отводила глаз от струящихся вдали руин и арок. Пальцы то и дело перебирали висюльку на поясе. Привычка, которая у неё появлялась в момент, когда рядом возникал новый маршрут и слишком много вопросов.

Дориан развалился на скамье, как в библиотеке Маяка. Только взгляд выдавал, что он запоминал каждый изгиб этого пути, чтобы однажды рассказать кому-нибудь так, словно всё это был не его путь в реальности, а какой-то роман Беллары.

— Ты уверена, что этот новый причал ведёт к элувиану в Некрополь? — спросил он, не поднимая головы.

Я хмыкнула, проводя пальцами по борту и древесина отозвалась вибрацией, как живая.

— Если элувиан приведёт нас не туда, значит, нам не судьба попасть к профессору. Все вопросы сможешь потом задать Хардинг и Тааш, когда они вернутся из Ривейна. Это они нашли этот ход, пока высматривали элувиан, который ведёт на побережье.

— Тааш? — Даврин прищурился, всматриваясь в меня так, будто пытался прочесть между словами что-то ещё. — Она так и не оставила драконов в покое?

— Она просто не смогла простить себе того дракона в Минратосе. — сказала я тихо. — Теперь ей нужно доказать, что это был лишь сбой. И заглушить то, что рвёт изнутри, когда чувствуешь, что не справился. Я понимаю её.

Лодка заскрипела и мягко ткнулась в новый причал. Я первой ступила на камень и снег хрустнул под ногой так хрупко, что я замерла. Белый цвет всегда казался мне слишком чистым для таких, как я. Посмотрев на узоры, что оставила моя подошва, я пыталась понять, как в этом месте вообще может быть снег. Я не знала, нравится ли он мне, но знала, что сейчас этот снег был белее всего, что я носила в голове. Холод не обжигал меня, он... заполнил паузу внутри. Мне должно было быть холодно, но было только тихо.

За спиной скрипнула лодка Смотрителя, когда Дориан шагнул следом и тихо чертыхнулся, снег провалился у него под сапогами до щиколотки.

Беллара почти сразу обошла меня, тронула пальцами каменную статую волка, что сторожила новый причал. Морда у зверя была испещрена трещинами, но взгляд всё ещё казался живым. И на Перекрёстке это не всегда была метафора.

Ассан, едва его лапы коснулись земли, фыркнул и начал рыскать клювом по снегу. Даврин шёл за ним так близко, что их шаги звучали, как одна цепь.

Справа, за ветвями и треснувшими плитами, возвышались руины — крепостная арка, оборванная лестница, распахнутые окна, в которых плясал ветер. Даже отсюда слышалось, что что-то внутри ещё дышит. Старая злоба или просто память камня.

Прямо по центру виднелись деревья, которые вросли друг в друга так тесно, что корни сплелись в узел, державший в себе сердцевину. Она светилась изнутри неровным, тусклым светом, то ли кристалл, то ли рана, оставленная магией. Завеса в этом месте казалась тоньше, как плёнка льда над быстрым ручьём. Стоило подумать о том, чтобы прикоснуться, и шёпот под черепом оживал, звенел там, где ещё болели сожжённые синапсы.

Слева простиралась простая каменная арка, а за ней мелькал холодный и спокойный отблеск элувианов.

Я едва заметила ещё один спуск под корнями — узкая тропа, которая ныряла в туман, такой же, как тот, через который Смотритель провёл меня к первому воспоминанию Соласа. Ноги дрогнули, словно они тянули меня туда, где я могла понять Ужасного Волка лучше. Но я втянула воздух и твёрдо сказала себе под нос:

— Некрополь. Сначала он, а остальное — потом.

Ассан фыркнул и двинулся вперёд. Даврин прошёл мимо меня, а пальцы привычно скользнули по рукояти меча.

— По крайней мере, тут не продувает до костей как в Морозных Горах, — пробурчал Дориан, кутаясь в мантию так, будто она могла защитить его не только от холода, но и от всего Перекрёстка разом.

— Не радуйся слишком рано. — Беллара скосила на него глаза. — Перекрёсток слышит всё и может подумать, что тебе тут даже нравится.

Возможно Перекрёсток и слышал нас, так как магия под кожей задрожала, пытаясь пробиться сквозь выжженные нервы, и возвращалась вспышками боли. В пальцах ныло, в висках пульсировало. И всё же каждый шаг вперёд был шагом к моей цели.

Я едва ступила за причал, как мир взорвался рыком. Из пролома в стене руин, правой тропы, выползли тени порождений тьмы. Два генлока бежали в нашу сторону, разрывая снег и землю своими когтями. Их рёв отдавался под ногами, словно эхо по пустой крепости. За ними, изломанные костями и скверной, с глухим лязгом копий, вышли два копейщика.

Но мой взгляд был прикован к самой опасной и мерзкой твари из них. Огр вышел из-за руин — чёрный, одновременно словно мёртвый и всё ещё живой. Скверна капала с его клыков на снег, как чернила на старый свиток.

Я стояла чуть впереди всех, и впервые за все эти дни мне показалось, что магия будет меня слушаться. Не так послушно, как раньше, не так нежно, но всё же слушаться. После Тревизо и Минратоса я едва держалась на ногах, а сейчас... Сейчас я чувствовала себя живой. Я могла убить эту тварь. Я должна была.

— Огр — мой. — бросив короткий взгляд на Даврина и Дориана, чтобы даже не думали со мной спорить, я рванулась в его сторону.

Первый выброс магии рванул из ладони чисто: острый заряд полоснул брюхо чудовища, мясо на животе лопнуло, тёмная кровь прыснула на землю. Огр зашатался, ударился о землю, ревя от боли. Внутри меня дрогнуло торжество.

А сейчас ещё раз! Я смогу!

Я обернулась на камень среди обломков — старый глыбняк, как раз для сокрушительного удара в голову. Магия собиралась в запястьях, но в следующий миг я почувствовала её не под пальцами, а под своей кожей. Судорога прошла по венам, боль охватила руки, как будто кто-то разрывал нервы изнутри. А камень... даже не дёрнулся.

Нет, нет, нет! Только не сейчас!

Огр, почуяв слабость, врезал лапой в землю. Та, под его кулаком, с треском раскололась, трещины побежали, как молния, прямо к Белларе. Она стояла в стороне от меня, натягивая тетиву, и целилась в копейщика.

Камни вынырнули из земли и ударили в неё волной, отбрасывая её о рядом стоящий валун. Я лишь успела услышать её короткий вскрик, а следом хриплый стон.

— Беллара! — задержав дыхание, я рванулась к ней, напрочь забыв об огре.

Даврин успел лишь быстро взглянуть на меня, но от его взгляда я почувствовала укол в груди, который был острее сбоившей магии. И прыгнув к огру, он заполнил мою ошибку собой. На бегу его клинок вспыхнул кровью генлока, который не успел даже понять, что умер, а Ассан рванул следом за ним, и его рёв слился с рёвом твари.

Дориан, вскинув посох, прожёг копейщика, в которого целилась Беллара, молнией так яростно, что завизжал воздух. Он ринулся к Белларе следом за мной, и закричал, не глядя на меня:

— Рук! Второй копейщик — твой! Я сам займусь Белларой!

Я на секунду встретилась с глазами Беллары, в которых плескалась боль и злость, и она аккуратно кивнула. Значит выругает меня потом.

Выдернув кинжал из ножен на ходу, я развернулась в сторону копейщика, который уже метил копьём в мою сторону. Сталь меня ещё не подводила. Кинжал не рвал мои нервы и не шипел под кожей.

И зачем мне понадобилось швырять камень магией, когда можно было перерезать глотку? Вот тебе и стиль, Рук.

Шагнув вперёд и скользнув через мёртвые тела генлоков, я ринулась на копейщика, который уже метнул в мою сторону копьё. Острие просвистело так близко, что я почувствовала, как воздух разорвался у щеки, но шаг влево, резкий разворот, и я не сбавляя темп, увернулась от второго копья, которое воткнулось ровно там, где ещё мгновение назад находилась я. Копейщик едва успел повернуть ко мне рыло, когда пытался схватить третье копьё и проткнуть меня им. Я нырнула под выпад железного острия, прижалась к боку твари и резанула кинжалом так глубоко, что услышала, как рвётся плоть, словно ткань, которую слишком сильно натянули.

Он рявкнул, попытался развернуть копьё в мою сторону, но я уже подобралась к нему за спину. Лезвие раз за разом шептало сквозь его шею кровью.

Никакой магии, только грубая сила, кровь и скверна по всей моей экипировки. Ах вот почему я выбрала сначала магию... И пусть кто-то ещё скажет, что я не справлюсь без красивых заклятий.

Когда туша рухнула на землю, я стояла над ней тяжело дыша. Руки ещё саднило после того, как магия пыталась разорвать мне нервные окончания. Посмотрев на ту, которая держала дрожащий кинжал, я аккуратно вытерла с лезвия кровь и скверну о край плаща, и вернула его в ножны.

Мой взгляд зацепил Ассан, который заворчал у ног огра. Даврин стоял над мёртвым телом порождения тьмы, точно повторив моё движение, вытерев клинок о край уже своего плаща. Дориан сидел на коленях рядом с Белларой и вокруг его ладони плясали золотые искры исцеляющего заклятия.

Я кинулась к ним, зная, что внутри меня ещё тянется боль, но сейчас она была второстепенной.

— Ты цела? — спросила я, опускаясь рядом с ней и хватая её ладонь.

Беллара фыркнула, скривилась и пробормотала сквозь стон:

— Это мне за роман, Рук? Признайся. Тебе настолько сильно не понравилось, что ты натравила на меня огра.

Я усмехнулась и наклонилась так, что почувствовала, как она затаила дыхание.

— Если бы я хотела отомстить за твой «роман»... — выдохнула я ей почти в ухо. — Поверь, Беллара, я бы не тратилась на огра. Я бы пришла сама. И хуже всего, что тебе бы это понравилось.

Она захлопнула рот, взгляд у неё мигнул чем-то между испугом и тем, что никак не назовёшь только страхом.

— Интересно, — раздался за моей спиной ленивый голос Дориана, и я услышала, как он хмыкнул, — А мне ты так будешь угрожать? Или только избранным?

Я лишь скосила на него глаза через плечо, поднимаясь с земли и оттряхивая с коленей снег, и он картинно поднял руки признавая поражение, но уголки его рта предательски дрогнули от смеха.

Беллара хрипло втянула воздух и тихо выдавила:

— В следующий раз... напомни мне никогда не показывать тебе черновики...

Даврин подошёл ко мне и положил ладонь мне на плечо. Тепло от его руки пробило даже доспехи.

— В другой раз... — сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза, без тени упрёка. — ...просто оставь огра мне, ладно? У меня для них особый подход.

Он чуть улыбнулся уголком рта, устало, но по-настоящему:

— А ты... ты нужна нам целой, Рук. Иначе у Беллары не будет героя для её романа, который покорит весь Тедас.

Я хмыкнула, отводя взгляд в сторону, чтобы он не видел, как уголок губ всё же дёрнулся вверх.

— Пусть Беллара пишет про Ассана, — буркнула я, махнув рукой в сторону грифона, который как раз довольно чистил перья, не обращая внимания на нашу возню. — Он куда надёжнее. И... меньше спорит.

Но руку с моего плеча не сбросила. Пусть ещё чуть-чуть побудет.

Беллара, посмотрев на руку Даврина, упёрлась о землю и попыталась встать, я быстро, но аккуратно обхватила её за предплечье, ощущая под пальцами быстрый пульс, и медленно подтянула к себе. Она скривилась от боли в плече, но взгляд не отводила. И чем ближе её лицо оказалось к моему, тем медленнее она дышала.

Глаза у неё были такие, словно она видела сейчас не кровь на снегу и руины вокруг нас, а что-то... куда более личное. Я усмехнулась, тряхнула волосами и пробормотала так, чтобы слышала только она:

— Беллара... если ты и дальше будешь на меня так смотреть, до Некрополя мы сегодня можем и не дойти.

Я хотела, чтобы это прозвучало как шутка, но Беллара не засмеялась. Только чуть прикусила губу, и взгляд её мигнул теплом, которое никакой мороз не перебьёт.

Дориан за моей спиной картинно закашлялся, посох его звякнул о камень.

— Прошу, продолжайте. А я пока перепроверю список: Луканис у твоих ног, Даврин уже почти там, Беллара — ну, сами видим... Прекрасно! Осталось только меня добавить в этот гарем при Маяке. Не могу же я выпадать из коллектива.

Я дернула бровью, смерила его ленивым взглядом поверх плеча, но с той самой угрозой, которая обычно пряталась под кожей вместе с магией.

— Ох, Дориан. Если уж ты сунешься в этот «гарем», то готовься не только завтрак готовить. Придётся ещё и уговаривать меня не разнести твой кабинет, когда ты начнёшь ныть о том, как тебе тяжело угождать мне каждую ночь.

Беллара подавилась смешком и хрипло зашипела что-то невнятное про «черновики» и «никогда больше», Даврин отвернулся, скрывая ухмылку, а Дориан сцепил ладони, делая вид, что молится всем забытым богам Тедаса, но в глазах плясал довольный демон.

Мы подошли к арке, где магия пульсировала мягко, как сердцебиение. Глифы, вплетённые в обрамление портала, вспыхнули при нашем приближении, как если бы нас уже ждали.

— Вот он — элувиан, который ведёт в Некрополь, — сказала Беллара, но голос её дрогнул не от трепета перед новым переходом, а от боли.

Она едва заметно скривилась, перехватила плечо здоровой рукой и скосила на меня взгляд, быстрый, смущённый, словно она всё ещё слышит эхо моих слов.

Я тихо кивнула и, не разрывая взгляда, коснулась её локтя кончиками пальцев, ровно на миг, но в этом прикосновении было молчаливое «Прости» и не менее молчаливое «Ты готова идти вперёд?».

Беллара едва слышно выдохнула, почти улыбнулась краешком рта и кивнула мне в ответ

Я вернула ей этот кивок и подняла взгляд на остальных.

— Готовы? — улыбнувшись спросила я.

Дориан, скрестив руки на груди, чуть наклонил голову, и в этом наклоне светилась насмешка, смешанная с искренним принятием:

— Абсолютно не готов. Но кто из нас когда был готов к твоим авантюрам, Рук?

Я вскинула бровь, на секунду криво улыбнулась и ткнула пальцем ему в грудь, ровно настолько, чтобы он отпрянул на полшага.

— Ты сам напросился к профессору, Дориан. Не сваливай теперь всё на меня. Или ты правда думал, что прогулка среди могил будет пикником с вином?

Он хмыкнул, взгляд у него мягко скользнул между мной и Белларой, слишком уж красноречиво.

Беллара спешно поправила ремень лука на плече, будто только это удерживало её от ещё одного смущённого взгляда в мою сторону.

Даврин стоял чуть позади всех, но я чувствовала на себе его внимательные глаза — спокойные, тёплые, но слишком честные. Он одной рукой медленно гладил загривок Ассана, и тот тихо фыркал, словно тоже понимал, что хозяин сейчас что-то считывает во мне.

— Готовы или нет — всё равно поздно отступать, — сказал Даврин, чуть хрипло, и только в его голосе не было ни грамма игры. — Только... — он посмотрел прямо мне в глаза, и в этом взгляде было что-то похожее на «не смей рваться вперёд одна снова».

Я хмыкнула, отвернулась к элувиану и выдохнула:

— Профессор Волькарин ждёт нас.

Холодное мерцание портала отразилось в моих глазах, и я шагнула первой.

*******

Большой Некрополь не встречал нас стражами и горожанами, как это бывает в других больших городах. Только тенями и тишиной. Улицы здесь были слишком правильными, как будто построены не для жизни, а для вечного порядка. Каменные арки вздымались, как кости в склепе. Над нами тянулись балконы, чьи перила были покрыты резьбой — не из цветов или гербов, а из узоров смерти. Где-то из окон струился тёплый свет, как если бы и правда жили здесь... только не живые.

Ассан шёл тише обычного, как будто даже он чувствовал: шум здесь неуместен. Даврин поглаживал его загривок, словно сам пытался унять в себе желание дотянуться до меча.

— Я должен был быть готов к такому, — пробормотал он. — Но всё же... когда мёртвые обгоняют живых в организации быта — становится не по себе.

— Я, если что, предпочитаю некромантов цирку храмовников, — тихо сказал Дориан. — Хотя... если какой-нибудь морталитаси начнёт читать стихи — сбегу.

Беллара фыркнула, но не ответила. Она шла впереди нас с такой уверенность, как будто знала, куда нам надо. Или хотела казаться, будто знает.

На перекрёстке улиц из резного обсидиана и чернёного камня перед нами медленно распахнулись створки дверей — тяжёлые, с ржавыми петлями, скрипящие так глухо и протяжно, словно сам Некрополь вздохнул через камень. Изнутри донёсся ровный голос, сухой, но удивительно спокойный:

— Прошу, не наступайте на пентаграмму. У меня тут почти всё выверено.

Мы переглянулись. Дориан приподнял бровь, Беллара едва заметно кивнула мне, Даврин проверил рукой Ассана и тот ответил негромким фырканьем.

Только после этого мы шагнули внутрь.

Зал раскрылся перед нами кругом древнего камня, своды которого были увешаны черепами, но не настоящими, а вырезанными с таким мастерством, что каждый будто смотрел в душу. Или настоящими. Я не могла ещё определиться правда ли тут могут висеть чьи-то останки. По полу тянулись руны, сплетаясь в сеть, мерцающую в такт дрожащему пламени десятков свечей.

В самом центре этого мира костей и символов стоял высокий и худощавый мужчина, одетый в длинный тёмно-синий кафтан, украшенный золотыми нитями. Лицо светлое, черты безупречные и на первый взгляд холодные, но глаза... глаза были такими живыми, что от них хотелось увернуться. В уголках этих глаз жил тот самый огонёк, что выдают людей, которые слишком много знают и всегда рады рассказать ещё больше.

Он стоял у массивного стола, заваленного пергаментами, костями, мерцающими глифами и одним весьма собранным скелетом. Тот лежал в круге рун, вытянув вдоль тела конечности. Над его грудной клеткой парил пульсирующий зеленоватый свет.

— Вы как раз вовремя, я почти закончил. Манфред, будь добр, поверни левую лопатку. Аккуратнее, ты же не хочешь лишить его руки, снова?

На последнем слове руны вспыхнули чуть ярче, скелет дёрнулся, подал тихий скрипящий звук, не совсем стон, но и не просто механический треск. Свет втянулся внутрь, и фигура, бывшая мёртвой сотни лет, вдруг обрела решимость. Он аккуратно встал, даже не шатнувшись, и не колеблясь взял кирку из стоявшего рядом ведра с инструментами. Не дожидаясь команды от своего создателя, скелет направился к выходу, в сторону улиц Некрополя.

Мужчина удовлетворённо выдохнул, как художник, завершивший последний мазок на портрете скелета.

— Видите? Всё, как я и рассчитывал. Немного мотивации, немного некромантии, щепотка поэзии и помощник готов. Правда, теперь он поэзию только шипением сможет выражать, но что поделать, не у всех второе пробуждение проходит гладко.

Рядом с ним стоял второй скелет. В нарядном, хоть и потрёпанном, жилете с медными застёжками, с аккуратными ремнями через грудную клетку и изумрудно-зелёными камнями, играющие роль глаз. Они светились мягким, призрачным светом, а движения были удивительно точными. Не рывками, не рассыпающейся походкой мертвеца, а с грацией хорошо обученного дворецкого. Он даже слегка вскинул кулак в приветствии, словно был рад нашему появлению.

Правда, речи от него добиться было невозможно — он лишь издавал тихие, выразительные шипящие звуки, на которые профессор отвечал с невозмутимой вежливостью, как если бы беседовал с архонтом за вечерним чаем.

— Это Манфред, — пояснил мужчина не оборачиваясь. — Его подъязычная кость, увы, так и не согласилась сотрудничать. Но поверьте, шипение у него весьма содержательное. Иногда даже язвительное. Не волнуйтесь, он не кусается. Почти никогда.

Манфред издал шипение, будто решил подтвердить слова профессора.

— Ага. Да. Я тоже думаю, что гости сегодня весьма примечательные. Особенно та, что стоит рядом с грифоном. Не часто видишь такого спутника.

Манфред повернулся в нашу сторону и слегка поклонился, его кости при этом тихо щёлкнули.

— Позвольте представить себя: профессор Эммрик Волькарин, историк, некромант, вольный писатель, и, в некоторых кругах, — он подмигнул, — раздражающий романтик.

Я почувствовала, как напряжение в груди отпустило. Здесь пахло ладаном, магией и древностью. Но ни капли страха, ни мрачности, ни трупов.

— Спасибо, что согласились встретиться с нами. — сказала я.

— Признаться, я не мог отказать в столь... — Эммрик склонил голову, — интригующем запросе. Кроме того, слухи о вас опережают даже слухи о возрождении грифонов.

Дориан медленно выдохнул, почти смакуя каждое слово:

— Как и о вас, профессор. Говорят, именно из-за вас антиванские Вороны уже который год не могут завершить свой контракт на короля Антивы.

Эммрик слегка склонил голову, будто всерьёз обдумывая слова Дориана, и ответил ровным тоном, но с тенью насмешки в голосе:

— Чистой воды выдумки. Никаких контрактов и никаких... услуг.

Дориан хмыкнул, качнув подбородком в сторону Манфреда:

— Странное совпадение, конечно. Всего-то семь попыток за три года. И каждый раз его величество выбирается из постели бодрее, чем до яда. Чудеса!

Эммрик спокойно развёл руками и внимательно взглянул на Дориана, словно отмечая его осведомлённость.

— Его величество просто славится... отменным здоровьем. Бессмертным. Но исключительно в метафорическом смысле, разумеется.

Манфред зашипел и профессор кивнул, будто соглашался со словами скелета.

— Да, да. Я ухожу от темы. Простите. Вас интересует то, что за пределами смерти, а значит за гранью обычного понимания. Прошу, присаживайтесь. У нас есть что обсудить.

Мы устроились вокруг стола, заваленного свитками и книгами. Каменные кресла были удивительно удобны. Заклинание «высоких стандартов», как с усмешкой отметил Дориан. Беллара осталась стоять, как часовой у двери, то и дело бросая взгляд то на профессора, то на меня. Даврин не выпускал Ассана из поля зрения, а я просто... дышала. Тишина Некрополя напоминала о себе даже здесь, под куполом знаний и смерти.

Эммрик не сел, он двигался вокруг нас, глазами выискивая книги, которые могли бы помочь ему ответить на вопросы, которые ещё не прозвучали в этой комнате, но вместо книги подхватил бокал.

— Расскажите. — сказал он наконец, глядя на меня через резной бокал, из которого поднимался туман. — Всё. Не сокращайте. Здесь, поверьте, ценят полноту информации.

Я провела пальцем по подлокотнику, отступая на мгновение внутрь себя. К тому моменту, когда всё изменилось.

— Мы сорвали ритуал. — начала я. — Солас... Он собирался разрушить Завесу, стереть её, вернуть мир к состоянию, каким он был до падения величия эльфов. До того, как боги стали узниками. До... всего.

— Как благородно. — тихо вставил профессор.

— Но он не успел. — я перевела взгляд на свою руку, словно и сейчас видела на ней кровь от удара на месте ритуала. — Всё пошло не так. Ритуал мы сорвали, Соласа затянуло в Тень, а двух осквернённых эльфийских богов — Гиланнайн и Эльгарнана... Они выбрались из той тюрьмы, в которую их запечатал Фен'Харел при создании Завесы. И в момент, когда Солас осознал это... Видимо он попытался что-то исправить, до того, как его затянуло, но вокруг произошёл взрыв, меня откинуло в стену, о которую я ударилась головой и моя кровь осталась на месте ритуала. После этого он стал приходить ко мне во сне или когда я медитирую, но всегда мы находимся в Тени. И он не просто говорит со мной. Мне кажется он пытается меня убедить в правильности своего решения. Или...

— Или влиять? — уточнил Эммрик.

Я медленно кивнула.

— Вот этого я не знаю. Возможно, он честен со мной, а возможно и нет. Возможно, он попытается меня использовать, но я не могу полагаться на "возможно". Не теперь, когда за мной стоят люди.

— Интересно. Очень. Это не обычная привязка. Учитывая, кто он и кем была ты до... всего, речь может идти о слиянии нескольких уровней: души, тела и Завесы. Нить, что тянется не из прошлого, а из... цели. Его цели.

— Я не хочу быть его целью. — сказала я.

— Что ж, никто хочет. — мягко ответил он. — Но нити судьбы редко спрашивают желания, прежде чем обвить нас.

Манфред зашипел, а профессор кивнул, почти как машинально.

— Он говорит, что ты пахнешь как Тень. Не как демоны в Тени, а как что-то... потерянное, забытое, но всё ещё ищущее путь домой.

— Он не первый, кто это говорит, — пробормотала я. — Морриган назвала меня Стражем Завесы. А ещё в голове всплывает прошлое... эльфийки, чьё тело мне дал... дух. Серин.

Эммрик наконец уселся, словно решил, что теперь пора остановиться.

— Ты знаешь, я изучал нескольких таких историй. — начал он. — Не точно таких же, конечно. Твой случай уникальный. Но несколько случаев с подселением духа в тело... есть в нашей истории. Души, рождённые не от матери, а от события или, если быть точнее, от Тени. Такие существа всегда нестабильны. Они... как зеркало, что не может выбрать, чьё отражение принимать. Но! Они также способны на то, на что не способна ни одна другая сущность.

— Например?

Он склонился вперёд.

— В твоём случае? Это может быть выбором. Первым, настоящим выбором, сделанным не духом, не богом, не магистром, а самой Завесой.

Беллара, впервые за всё время, подняла взгляд от инструментов.

— Но Рук не Завеса.

— Не полностью. Но и не «не-Завеса». — ответил профессор. — Она — точка соприкосновения. И потому... опасна. И ценна. Особенно для того, кто когда-то уже ломал этот мир.

Я медленно встала.

— Вот почему я здесь. Я хочу понять, кто я. И если я... связана с Соласом, то хочу разорвать это. И если дух внутри может вытеснить меня, я должна знать об этом. А ещё я должна разобраться со своими способностями, магией, возможностью излечить скверну и...

Эммрик поднял руку и ободряюще кивнул.

— Хорошо. Это... сложные задачи. Границы души, Завесы и идентичности, новые способности и подавленная магия. Моя любимая область. Я займусь этим. Но у меня есть один вопрос.

Он прищурился.

— Почему ты решила, что ты не настоящая?

Я застыла на месте, а он встал и подошёл ближе.

— Ты не демон, не дух, не Серин и не игрушка Соласа. Ты чувствуешь, выбираешь и защищаешь. Да, в тебе много голосов, но когда ты говоришь — звучит твой.

Манфред зашипел в одобрении, Дориан молчал, Даврин отвёл взгляд в сторону Ассана, а я... я впервые почувствовала, что стою на земле своими ногами.

— Спасибо. — сказала я.

— Пожалуйста. А теперь, — Эммрик хлопнул в ладоши, — что там у нас дальше?

И в этот момент прозвучал резкий звон, словно не из этого мира, а как будто сама смерть резко напомнила о себе, коротким, но пронзительным криком. Его звук пронёсся по залу, отозвавшись в костях, в магии, в самой тени под потолком.

Эммрик побледнел, лицо потеряло лёгкую ироничность, и даже Манфред на миг перестал шипеть, словно звук тронул не только заклинания, но и всё мёртвое в этом городе.

— Защитный колокол. — тихо сказал профессор, но голос его уже не звучал, как прежде. — Он рухнул. Барьер... больше не держит защиту. Значит, то, что должно было остаться за пределами Некрополя — уже внутри.

Дориан выпрямился, рука уже легла на посох.

— Демоны?

Эммрик медленно кивнул.

— Или хуже. Демоны могут воспользоваться телами, что мы так бережно хранили и превратить память в оружие. Или просто разрушить всё, что ещё держится в этом городе.

Он обернулся к нам, взгляд его был чуть рассеянным, как будто мысль уносила его уже в бой.

— Я должен идти. Вы оставайтесь здесь. Это не... — он запнулся. — Не то, во что стоит вовлекать смертных.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как воздух вокруг становится плотнее. Мой голос звучал не как вызов, а как напоминание о своём присутствии.

— Один? Это Вы сейчас пошутили?

Профессор приподнял бровь, изумлённый не вопросом, а тем, как просто я его задала. Как будто не он был хозяином этого места, а я.

— Вы... готовы спуститься туда?

— Готовность тут ни при чём. — ответила я, сжав посох. — Мы уже шли туда, где шепчут древние боги и возвращались. И если Вы надеетесь в одиночку остановить вторжение, потому что привыкли, что никто не идёт рядом... — я сделала паузу, — то придётся привыкать к другому.

— Она не шутит, — тихо добавил Дориан, закручивая шнурок на манжете своего рукава. — Даже когда говорит спокойно. И особенно тогда. Это значит, что сопротивление бесполезно.

Даврин отозвался только кивком. В его глазах читалось: "Если ты не знал с кем связался, то теперь узнаешь."

Эммрик ещё мгновение стоял, глядя на меня, не с опаской, не с раздражением, а с тем странным интересом, каким смотрят на книгу, чьей главы не хватало всю жизнь.

— Тогда... зови меня просто Эммрик. — тихо произнёс он. — Формальности теряют смысл, когда идёшь вглубь города мёртвых.

Я кивнула и ощутила, как лёгкое движение воздуха позади дрогнуло. Манфред одобрительно прошипел, словно доверил нам своего любимого учителя

— Ведите, Эммрик. — доставая кинжал и прощупывая как отзывается в руках магия, сказала я.