Дух за Завесой

«Сначала я злилась на неё, потом — винила... А потом смирилась. Она выбрала так, как выбрала бы и я. Но этот выбор выжег во мне всё, кроме одиночества.» — Нэв, из записей о событиях в Минратосе.

Минратос встретил меня не клинками, а запахом гари и скверны. Сначала это ощущалось в воздухе: густой, вязкий запах, впивающийся в одежду, волосы и кожу. Затем это отпечаталось в моих глазах: стены из иссечённого камня, крыши, словно обугленные ладони, протянулись к небу в безмолвной мольбе. Линии улиц, которые я раньше знала, стали другими... сломанными. Их рисовали не архитекторы, а боль.

Город магистров. Город, что всегда сиял силой, гордостью, тем утончённым безумием, за которое его либо проклинали, либо преклонялись. И теперь он напоминал сам себя только в руинах стен, в силуэтах дворцов, почерневших от копоти, в магических барьерах, которые всё ещё мерцали на отдельных перекрёстках, как если бы не смирились с падением.

Здесь отбили дракона, но что-то в этом казалось мне подозрительно правильным. Как будто всё это было частью плана.

Я шагала по улицам с опущенным капюшоном и никто не останавливал меня, даже не смотрел. Люди были поглощены развернувшейся перед ними трагедией.

За моей спиной тихо шёл Луканис, а слева, чуть позади, Даврин. Мы не переговаривались между собой, да и не нужно было. Всё, что стоило сказать, уже было в стенах этого города, в криках людей, что заполнили улицы, в сгоревших домах, в крови, что высохла, но не исчезла с мостовых.

Дойдя до места, где было укрытие Драконов Тени, о котором упоминала Нэв на Маяке, я почувствовала пугающую тишину ещё до того, как шагнула в переулок. Или не совсем. Она пульсировала магией, натянутой, как струна, готовая оборваться под чужим дыханием. Венатори больше не скрывались. Им не было нужды. Город теперь был их.

Даже не заходя внутрь, я видела всё, что нужно было увидеть: перевёрнутые столы, вещи раскинутые по углам, вырванные из стен магические глифы, кровь на полу — не лужами, а длинными, неровными пятнами, словно кто-то тянул тела, не спеша скрыть следы. А прямо перед входом, где когда-то заходили те, кто просил помощи, теперь темнела свежая висельница. На ней покачивались не только агенты, но и те, кто просто оказался рядом или те, кто хоть каким-то намёком был связан с Драконами Тени.

И всё это было частью выбора, который я сделала. Город, которому я сказала «они смогут справиться». Город, который встретил меня чужой смертью, натянутой на деревянные перекладины и запахом крови, который никогда не выветрится из камня. И из меня.

— Сюда. — раздался голос Нэв, которая успела приблизиться к нам, обойдя венатори, которые рыскали в укрытии.

Я резко обернулась. Её лицо было в пыли, волосы спутаны, глаза воспалены. Она не плакала. Ей просто не хватало на это времени.

— Ашер в лазарете, во временном... втором укрытии Драконов. Его ранили, когда он попытался ударить по дракону. Он... заражён... скверной.

— Веди. — кивнула я ей в знак приветствия и последовала за ней.

Мы шли молча, и каждый поворот улицы открывал перед нами всё новые доказательства того, что Минратос уже не спасти. Драконов Тени больше не было видно. Их следы были у стен, у каналов, у рвов — кровь, обломки масок, распоротые мантии. Они больше не защищали этот город от культистов. Некому было.

На перекрёстках стояли новые висельницы — ещё влажные брусья, верёвки, на которых покачивались тела в магистерских мантиях и простых плащах горожан. Там, где когда-то продавали специи и артефакты, теперь лежали тележки, нагруженные телами с ещё свежими следами петли на шее. Стража Минратоса работала молча: снимала тела, складывала на доски, оттаскивала прочь, даже не глядя в лица. Они пытались восстановить порядок, но порядок уже сгнил под подошвами венатори.

А сами венатори... Они не скрывались — они просто уходили. Как волна, что отступает от берега лишь для того, чтобы вернуться с новой силой. Они видели нас, но не мешали. Они знали: этот город уже их, даже если магистры думают иначе.

Они смотрели прямо мне в глаза и улыбались, словно кто-то приказал им оставить нас в покое, но не из страха, нет. Из удовольствия. Пусть я увижу всё и почувствую это треснувшее сердце города так же остро, как рваную боль в голове.

Я видела, как один из них с издёвкой и не спеша провёл пальцем по горлу, когда я прошла мимо. Они знали, что не тронут меня сейчас. Потом. Но сейчас им хотелось, чтобы я дошла до конца и поняла цену выбора.

Мои глаза больше не поднимались выше обугленных стен, потому что я знала: каждая их ухмылка сейчас больнее когтей дракона Гиланнайн.

Шаг за шагом, через чужую смерть и мёртвый камень, мы дошли до старого зала одного из храмов Минратоса. Некогда здесь молились о защите и милости богов, теперь же здесь лежали те, кто ещё держался за жизнь.

Ашер лежал на камне, как изломанная статуя, с пепельной кожей и венами, по которым ползло что-то чужое. Что-то, что и сам город уже впитал под свои своды.

Рядом с ним стоял мужчина. Он не двигался, но в его взгляде была вся злость мира, сконцентрированная в точке между мной и Ашерем. Тёмные волосы собраны назад, взгляд, что прожигает. Он был частью Драконов Тени — это читалось во всём: стойке, тоне дыхания, том, как его рука всё ещё лежала на мече и в его одежде, характерной для них.

— Это ты виновата! Если бы ты пришла раньше — он бы дышал, а не задыхался этой дрянью!

Я не подняла головы в его сторону, взгляд цеплялся за грудь Ашера, за рваный ритм, за каждый хрип, будто в этих звуках ещё теплилось что-то, что я могла спасти. В его словах не было лжи, но не было и правды. Всё было куда... сложнее.

— Тарквин, веди себя тише, — глухо бросила Нэв. — Она здесь.

Он отступил на шаг, но глаза его всё так же горели.

Я опустилась рядом с Ашером, колени коснулись холодного камня, магия поднялась во мне сама, не как решение, а как инстинкт. Та самая сила, что тогда, в деревне, вытянула скверну из Лиса, пробудилась, как свет внутри сна, но теперь этот свет резал меня изнутри. Он шёл по нервным окончаниям, вспыхивал в ладонях болью, от которой сводило пальцы и зубы. Скверна потянулась из тела Ашера, послушная на миг, но внутри меня что-то сжалось, дрогнуло и оборвалось. Сила не исчезла — нет. Она просто застыла, свернувшись жгучим узлом под кожей, словно испугалась меня самой или чего-то за моими рёбрами.

— У меня не получается — выдохнула я, и даже самой себе мой голос прозвучал как чужой. — Почему у меня не получается?! — отчаяние пронзило воздух так, что его можно было ощутить телом, — Почему я не могу вновь исцелить?!

Тишина повисла между нами. Даврин молча стоял у стены, а Луканис в тени, и только его взгляд я ощущала всем телом.

— Мне кажется, что я смогла... выиграть время... отодвинуть скверну до полного... Нэв... Я смогу. Я узнаю почему и излечу его... — отчаянно прошептала я, скорее себе, чем ей, — Прости меня... — руки задрожали от бессилия и тяжести последствий.

— Рук, ты не могла оказаться в двух местах одновременно. — глухо сказала она, словно пыталась убедить себя в этом, — Вы смогли убить дракона? Гиланнайн?

— Нет. — голос Луканиса прозвучал тихо. — Сначала нам показалось, что дракон убит, но Гиланнайн вернула его скверной и они ушли из Тревизо.

Он не смотрел на Нэв, словно и ему было больно от того, что его город спасли, а её — нет.

— Значит в следующий раз мы убьём их. — твёрдо произнесла Нэв и через мгновение добавила, — Я останусь здесь. Ашер глава Драконов и без него они разбегутся под давлением венатори. Вернее те, кто остался. — и переведя покрасневшие глаза на меня, продолжила. — И пока есть хоть кто-то, кого можно спасти, я должна быть тут. Это мой город.

Я не ответила сразу, боясь задать последний вопрос. Вернее получить на него ответ. Но я должна была знать.

— Ты вернёшься? — спросила я, тише, чем собиралась.

Нэв медленно кивнула.

— Да. Только... дай мне время.

*******

Комната встретила меня тишиной. Я села на край кровати и мягкий матрас сразу прогнулся под тяжестью, которой не было во мне вчера. Опустив лицо в ладони, я закрыла его, как будто если не видеть мир, то он перестанет существовать.

— Почему? — выдохнула я, но ответа не последовало.

Я спасла Лиса в деревне, вытянула скверну, когда единственный вариант был просто прекратить его мучения. И теперь, когда это вновь нужно, я не смогла. Даже с этой силой, даже с этим даром, даже с ним в голове.

Зачем ты во мне, если я не могу спасти? Ни Ашера. Ни город. Никого.

Пальцы сжались, почти вцепившись в собственные щёки, будто я пыталась вырвать из себя слабость.

Дверь тихо скрипнула, но я не подняла головы. Мир за пальцами рук сломался, а я всё ещё сидела на краю кровати, сжимая в ладонях пульс, который должен был быть силой. И пыталась смириться с последствиями своего выбора, будто это было возможно.

И всё же шаги были знакомыми, неторопливыми и осторожными, а голос — тёплым.

— Можно?

Я не ответила, просто осталась в этом положении, как камень, что не хочет больше быть ничем, кроме камня.

Он вошёл всё равно, и присел рядом, не слишком близко, но и не в стороне. В нём не было жалости, только молчаливая поддержка. Как свет, который пробивается сквозь шторы.

— Ты это переживёшь, — сказал он тихо, глядя не на меня, а куда-то сквозь меня, словно и он видел сейчас весь этот город, дымящийся и раненый. — Потому что если не ты... кто тогда?

Он коротко выдохнул, и уже тише, почти виновато, добавил:

— Знаешь... я всё думал, что если найду её... Серин... мне станет легче. А нашёл тебя. И стало... по-другому.

Я молчала, а он, видимо, ожидал этого и задал вопрос, который мучал его с момента нашей встречи:

— Как ты... появилась? Это был твой выбор? Или ты... была где-то всегда?

Подняв голову, я всмотрелась в него и попыталась осознать вопрос, который он только что задал.

— Что ты помнишь о ней? — мягко продолжил он, словно пробуя почву. — О том, кем она была. И... почему ты решила, что это — твоя война? Не её. Твоя.

Он смотрел не в мои глаза, а в пространство между нами, как будто понимал, что сейчас любое слово может быть либо спасением, либо последней каплей.

— И куда ты пойдёшь дальше, Рук?

Он ждал ответов, но я не спешила их давать. Моё лицо вновь упало в ладони, и я медленно и устало выдохнула.

— Сейчас? Ты правда хочешь это услышать сейчас? — голос прозвучал глухо. В моих словах не было злости или обвинения, просто... тихое удивление.

Он ничего не сказал, только чуть склонил голову, словно ожидал такой реакции. И тогда я, к своему же удивлению, не отвернулась от него и не закрылась, а подняла голову и всмотрелась в его глаза. Кивнув в сторону дивана у панорамного окна, где в темной воде дрожали отблески свечей, а рыбы лениво скользили сквозь них, как мысли, ещё не решившие, родиться ли словами, я поднялась и медленно двинулась туда.

— Давай присядем у окна, — коротко выдохнула я.

Но сама не села, а подошла к стеклу, опершись ладонью о холодную поверхность, и замерла. Вода успокаивала, даже если это была иллюзия. Особенно если иллюзия.

— Я не помню, как появилась, — начала я тихо. — Только... как очнулась в роще. Помню мрак, чужую кровь и... Зов. Он вёл меня из рощи так, словно откажись я следовать за ним и весь мой мир рухнет.

Я на миг закрыла глаза.

— Потом была деревня, юноша, умирающий от скверны. Я... спасла его. Не знаю как. Это было... просто. Тогда. Это увидел Варрик. А потом снова появился Зов... Мы убили порождения тьмы возле деревни, которые убили бы всех её жителей, не останови мы их. А потом... всё завертелось. Как если бы я, сама того не понимая, прыгнула в реку, а она оказалась с невероятно сильным течением.

Обернувшись через плечо, я посмотрела на Даврина, который молчал и слушал не перебивая.

— Сначала были убитые агенты Инквизиции, потом — драки в тавернах, затем — Леди Инквизитор, а после... я стала лидером тайного отряда, созданного, видимо, чтобы противостоять самому Соласу.

Горько усмехнувшись, я продолжила.

— Минратос. Думат. Костница. Срыв ритуала Соласа, а теперь — два осквернённых эльфийских бога. И почему-то я должна вести их к спасению мира. Не Варрик. Не Леди Инквизитор. Я. Эльфийка без клана, без прошлого. С каким-то духом в голове.

Глаза теперь смотрели на своё отражение и рыбы медленно прошли сквозь него, исказив и делая чужим.

— А теперь их вообще три. Солас, Дух Завесы и... Серин. Иногда она... просто оставляет мне воспоминания, как тень на стене. И я уже не понимаю, где я, а где она. И ещё... — я задержала дыхание. — Я услышала Гиланнайн. В Тревизо. Как будто... между нами есть связь.

В комнате повисло долгое молчание, которое нарушила я.

— Слишком много посторонних в моей голове, а самой себя... становится всё меньше.

Он медленно поднялся и подошёл ближе, не нарушая мое личное пространство, просто встал рядом, словно этим жестом говорил о всей своей поддержке.

— Знаешь... — начал он, и в голосе зазвенела улыбка. — Я, конечно, подозревал, во что вляпался, когда пошёл за тобой, но всё же... Это уже где-то между безумием и эпической балладой. Впрочем, Серин тоже всегда втягивала меня в неприятности. А теперь, выходит, и ты.

Я посмотрела на него и он чуть развёл руками, будто сдаваясь.

— Я не жалуюсь, просто... если уж я тут, то буду с тобой. До конца. Куда бы ты ни пошла.

И потом добавил тише, серьёзнее:

— Только... пожалуйста, не теряй себя. Не дай им стереть тебя, как Серин. Потому что кроме нас... никто не вызвался спасать этот мир.

********

Мою бочку кто-то утащил из комнаты, и я поняла это не сразу. Некоторое время я просто сидела на кровати, уставившись в то место у стены, где она обычно стояла, и пыталась решить, кого убить первым, если это была шутка.

Ответ нашёлся сам, как только я спустилась в зал: меня перехватила Хардинг, чуть ли не за руку, и, сияя хитрой улыбкой, увела в сторону. Оказалось, что Маяк вдруг... обзавёлся купальней. Хардинг вместе с Тааш наткнулись на неё случайно, или Маяк просто решил, что если уж его хозяйка умудряется выжечь себе нервы и синапсы, то пусть хотя бы отмывается в нормальных условиях.

Мы обе могли поклясться, что этой комнаты не существовало ещё днём ранее, но Маяк жил по своим законам.

Я лишь выдохнула сквозь зубы и пробормотала:

— Отлично. Ладно. Пусть будет так.

И теперь я сидела у купели с водой, босые ноги погружены в тепло, которое не должно было жечь, но стоило мне попытаться подогреть его магией — пальцы сводило судорогой, пульс стучал где-то под кожей, выстреливая болью прямо в затылок.

Лёгкое заклинание. Простейшее. Обычная искра, чтобы удержать воду горячей. Раньше я делала это на бегу, раненая, голодная, без сна, но теперь...

— Чёрт... — выдохнула я сквозь зубы, когда магия поднялась выше, чем нужно было, и едва не ошпарил мне запястье. Я отдёрнула руку так резко, что капли разлетелись по полу, оседая тёмными пятнами на камне.

Дыхание сбилось, словно я вытащила на свет весь остаток своей магии и выжгла его там, в Тревизо, между ревущим драконом и шёпотом Гиланнайн.

Прикрыв глаза, я сразу увидела вспышки изумрудного света, слышала, как трещали мои собственные нервы, когда поток силы рвался наружу, сильнее, чем в Костнице или с глифами Зары.

Зачем тебе эта сила, если она рвёт тебя изнутри?

Выскользнув из купальни, я ощущала, как вода смыла чужую кровь, но не смогла смыть звон магии, что всё ещё пульсировал под кожей, напоминая, что даже воздух сейчас обжигает, если потянуть силу глубже, чем позволено.

В коридоре было тихо, и, кивнув себе самой, я свернула не к своей комнате, а к лестнице, ведущей вниз — туда, где ждала прохлада зала с элувианом. Мне не нужен был покой, мне нужен был глоток воздуха из другого мира. Из Тревизо, из откуда угодно, лишь бы не этот Маяк, где каждый мой вздох считали.

Я почти дошла до двери, ладонь скользнула по холодному косяку...

— Рук. — низкий и спокойный голос прозвучал за моей спиной. Тааш. Я обернулась и увидела как она стояла у перил, словно сторож у ворот города.

— Ты куда? — спросила она, будто не знала куда я.

Я не ответила, просто посмотрела ей в глаза — прямо, долго, вычерпывая из себя последние крохи терпения.

— Мне нужен воздух. — произнесла я так ровно, что самой стало противно.

— Воздух есть и тут. — Тааш сделала шаг ближе, перегородив путь к двери. — Туда тебе пока нельзя. Ты выгорела, Рук.

Я вздохнула, но не успела ответить.

— Ах, вот ты где! — Дориан вынырнул за спиной Тааш с таким видом, словно всегда стоял там и ждал сигнала. В руках у него была книга с затёртым корешком, а на лице — улыбка мёда вперемешку с ядом. — Ты просто обязана это прочесть! Фрагмент хроники Тевинтера, редкость!

— Не сейчас, Дориан. — тихо сказала я, но он уже развернул страницы, шурша ими прямо под моим носом.

— Ну, всего пару абзацев! И вот ещё Беллара хотела тебе показать кое-что своё...

Я обернула голову на её шаги. Беллара шла быстро, держа в руках тонкий свиток, на котором уже виднелись неровные строки.

— Это черновик романа, — выпалила она, увлекаясь быстрее, чем я успела моргнуть. — О том, как эльфийка... ну, ты... ну не ты, конечно, но как будто ты... В общем, она влюбляется в демона! Это всего черновик...

Я резко развернулась всем телом к ней, так быстро, что Дориан успел только хлопнуть книгой по бедру.

— Влюбляется? — я почти прошипела. — Вот оно что... Роман.

Беллара замерла, запинаясь на полуслове, глаза забегали, кончики ушей порозовели.

— Ну что ж, — произнесла я, обдав их всех взглядом, который должен был испепелять сильнее, чем мой удар по дракону в Тревизо. — Давай, Беллара. Удиви меня своим «романом».

Я развернулась, скользнула взглядом по дверям в зал с элувианом. Всего один шаг... Но я шагнула в противоположную сторону, в главный зал. А за спиной послышались тихие выдохи, словно они одобрительно переглянулись. План сработал.

Запертая в золотой клетке, под прикрытием их заботы. Отлично, Рук. Иди слушай чужие сказки о себе.

Мы расселись в главном зале. Дориан важно плюхнулся в кресло под сферой, Беллара устроилась напротив, развернув свиток так, словно держала в руках великое писание. Даврин пришёл следом, но не сел, а встал чуть в стороне, скрестив руки на груди, словно стена, за которой мне больше не позволено скрыться. Луканис не спускался вниз, но его шаги я слышала на галерее — медленные, хищные, терпеливо настороженные.

Я уселась на подлокотник кресла. Не в кресло, нет, слишком это было бы «уютно». Сидела чуть наклонившись вперёд, локти на коленях, подбородок на сцепленных пальцах и смотрела на Беллару так, что она дважды сбилась, ещё до первого слова.

— Ну? — тихо спросила я, голос ровный, как натянутая тетива лука. — Начинай.

Беллара сглотнула, перевела взгляд на Дориана, тот ободряюще кивнул, хотя сам тоже едва сдерживал ехидный смешок.

— Итак... — она прочистила горло, — «...в холоде древних руин она встретила его — не человека, не зверя, не призрак. Он был клыками её ночи, когтями её страха, но и теплом её крови. Их взгляды сплелись, и сквозь них прошли столетия...»

Я слушала, как её голос переламывается на мягком ворсистом ковре фраз, фраз о «сладком падении», «объятиях тьмы» и «эльфийской душе, которая знала цену демону». С каждым словом мне хотелось смеяться или рвать этот текст зубами, как порождение тьмы рвёт плоть. Но я только сжимала пальцы. Слишком крепко.

Беллара явно не замечала, что я почти не дышу, зачитавшись своим же пафосом. Дориан, наоборот, замечал всё, и посматривал на меня с видом «Потерпи ещё чуть-чуть». Даврин же не понимал, за что мне это.

Наконец, когда очередная фраза о «скованном во плоти демоне» зазвенела в моих висках, я подняла руку — медленно, но жёстко.

— Достаточно.

Беллара осеклась на полуслове, а Дориан кашлянул, скрывая ухмылку.

— Беллара, это... потрясающе. — Я говорила без сарказма, и именно поэтому фраза резала сильнее, чем если бы я смеялась. — Но если хоть одна часть твоей души считает меня вдохновением для этих строк... — я склонила голову, чуть улыбнулась уголком рта, — ...то я очень советую твоей душе держаться от меня подальше. Я ведь тоже могу написать роман. Только в нём эльфийка вырезает собственными руками всех, кто пытается управлять её жизнью.

Повисла тишина. Беллара застыла, губы приоткрыты, но слова не вылетели.

— Прекрасная рецензия! — Дориан хлопнул ладонями по подлокотникам и встал. — На сегодня хватит литературы. Рук, пожалуй, тебе действительно пора... отдохнуть.

— О да, — выдохнула я сквозь сжатые зубы. — Отдохнуть.

И не оборачиваясь на взгляды, не глядя на Даврина, не проверяя, остался ли Луканис на галерее, я вышла из зала, чувствуя, как за спиной в воздухе дрожит шёпот:

— Зато элувиан снова заперт. Молодцы.

*******

Сидя в главном зале Маяка, свернув ноги под себя, я прижала к коленям свиток. Печать Леди Инквизитор уже была сорвана Хардинг, когда она передала мне письмо с привычной мягкой улыбкой:

— Она знает, что тебе нужно это прочитать. Отдохни хотя бы сейчас.

И ушла по своим делам. Или не своим, а моим.

Я развернула пергамент и мои глаза забегали по бумаге. Почерк Леди Инквизитор был всё тем же — чёткий, чуть наклонённый, строчка к строчке, слово к слову, как и её приказы когда-то.

«...ты не могла быть в двух городах сразу. Ты не могла спасти всех. Когда я сражалась с Корифеем, я думала, что есть правильный выбор, но его не бывает. Есть последствия и с ними остаётся только жить. И не позволить им сломать тебя, Рук.»

Я перечитывала эту последнюю фразу ещё и ещё. Слова дрожали перед глазами, но пальцы сжимали пергамент так крепко, что я слышала хруст, но не бумаги, а собственного терпения.

Шаги за спиной были настолько явными, что не заметить их было бы предательством самой себя. Я обернулась и сразу встала, увидев на пороге зала Нэв. Лицо её было открытым, но под усталостью жила жёсткая, безмолвная злость. Та, что держит человека на ногах, когда всё вокруг давно рухнуло.

— Нэв... — я выдохнула её имя и тут же шагнула к ней, разом свернув свиток в кулак. — Могу я... могу я чем-то помочь? Пожалуйста.

Она молча подошла ближе и мы оказались почти вплотную. Я ловила её взгляд, пыталась зацепиться за любую трещину в этом камне.

Нэв опустила глаза на мои руки, затем перевела взгляд на свиток, а после на меня.

— Пока — нет. — Голос её был ровным, но так тихо отдавал болью, что хотелось выцарапать хоть часть из её сердца. — Потом — да. Я скажу тебе, когда.

Мне хотелось сказать что-то ещё, но слова просто не рождались. Нэв не дала мне времени их найти: просто обошла меня так близко, что я слышала, как скрипит кожа на её доспехе, и ушла по коридору, не обернувшись, словно у неё не было права даже об этом думать.

Я стояла в зале ещё долго после того, как за Нэв закрылась дверь. Свиток с ответом Леди Инквизитор дрожал в пальцах, словно я не его держала, а весь Северный Тедас. Все эти дни я пыталась доказать себе, что ещё что-то могу исправить. Хоть что-то. Но каждая попытка разбивалась о чужие руки, о стены Маяка, о собственную голову, в которой всё ещё звенел зов, а магия едва слушалась, будто вздрагивая от каждого прикосновения.

Мне нужно было действовать, бежать в Некрополь, рвать Эванурис, договориться с духом Завесы, чтобы он не брал надо мной контроль, вытащить за шиворот Соласа из своей головы ... Но вместо этого я сидела за столом, выслушивала Беллару с её романами и Дориана с его историческими трактатами, а за спиной всегда маячили чьи-то шаги, чьи-то взгляды, как цепи, которые нельзя разорвать магией.

Я знала, что долго так не выдержу. И всё же выдерживала — ровно до того ужина, где мне наконец перестало хватать воздуха в собственных лёгких.

*******

Ужин в тот вечер был почти таким же, как все шесть дней до этого: Беллара смеялась над чем-то, что шепнул ей Луканис, Дориан спорил с Даврином о том, что скверну нельзя «просто так вырезать» — всё слишком буднично, слишком мирно, слишком не про нас.

Я сидела в конце стола, опершись локтем о край, крутила в пальцах вилку и ловила себя на том, что не слышу ни единого слова. Только гул собственного сердца и звон остаточной магии, что то и дело подступала к коже и тут же гасла, как будто боялась меня больше, чем драконов.

— ...всё ещё нельзя позволять ей трогать элувианы, — сказал кто-то. Может, Тааш. Может, Дориан. Неважно. Говорили обо мне. Как о ребёнке.

Мой взгляд медленно поднялся на них. Говорить я начала тихо, и именно от этого они замерли быстрее, чем от крика.

— Вы все... так мило решили, что знаете, что мне нужно. — в голосе дрожал яд, а не магия. — Исторические трактаты. Романы. Ужин в безопасности. Спасибо. Вот только мне не нужен ваш покой.

Дориан хотел вставить шутку, но замолчал, встретившись со мной взглядом.

— Я шесть дней заперта здесь, как... как проклятый трофей! — я рвано вдохнула. — Я должна сейчас быть там — в Некрополе, на Перекрёстке, в Минратосе, с АШЕРОМ! Я должна разорвать связь с Соласом, договориться с духом, вырвать гнилое сердце из этой скверны! — пальцы стиснули вилку так сильно, что металл тихо скрипнул.

Ни один не двинулся. Даже Луканис. Даже Даврин.

— А вы... — я обвела их взглядом. — Вы решили, что я не справлюсь?

Я почувствовала, как магия жалит пальцы — горячо, больно, словно напоминая, что я ещё жива и всё ещё могу убить.

— Попробуйте ещё хоть раз меня остановить, только попробуйте... Я докажу вам всем, что моя магия ещё в порядке. — слова срывались шёпотом, но в зале это звучало, как рык.

Тишина за столом стала такой вязкой, что воздух будто застыл.

И тогда я увидела их лица. Даврин. Беллара. Тааш. Луканис. Хардинг. Никто не отводил взгляд, и никто не сказал ни слова. Они замерли, как люди, которые держат хрупкий сосуд в руках и боятся уронить.

Моя ярость схлынула так же резко, как вспыхнула. Вместо неё внутри осталось лишь пепелище.

— Простите... — я выдохнула, не глядя ни на кого, и рука выпустила вилку, которая стукнулась о стол. — Простите.

Я поднялась, чувствуя, как дрожат ноги, и не дождавшись, пока кто-то попытается сказать хоть слово, вышла из-за стола. Тень Луканиса метнулась за мной, но не посмела коснуться.

Когда дверь в моей комнате за мной закрылась, весь мой гнев, этот хищный зверь без кожи, испарился, оставив только ноющий след под рёбрами. Я долго стояла у кровати, а потом просто рухнула на неё, не заботясь, стянула ли сапоги. Лёгкий плед валялся на краю, но я даже не потянулась за ним.

В голове гудело:

Ашер, Лина, скверна, Глубинные тропы, профессор, профессор...

Мне надо было что-то делать. Немедленно. Завтра. Не просить разрешения, а действовать. Плевать, сколько сил сгорит. Я должна вернуть то, что у меня было тогда, с Лисом. Для Ашера. Для Лины. Для себя.

Глаза закрылись сами собой. Сквозь сон я лишь краем сознания уловила, как дверь чуть скрипнула и послышались чьи-то шаги. Тёплый тяжёлый плед лёг на плечи, но я даже не открыла глаза, а только устало перевернулась на бок и снова провалилась в сон, как в омут.

Утро встретило меня необычной лёгкостью, но не внутри. Внутри ещё царапалась магия, напоминая об угольной крошке, выжженной в Тревизо. Но на запястье, чуть спрятавшись под рукавом, теперь был кожаный браслет. Я не помнила, как он там оказался, только заметила его у горшка с мятой, над которым ещё вечером склонилась в попытке унять головную боль.

Надписи на коже были выведены эльфийским узором. Я провела пальцем по буквам и ощутила, как тело чуть отпустило. Боль ушла не вся, но отступила, как пламя, что позволило отдышаться.

Спасибо тебе... кто бы ты ни был этой ночью.

Я затянула браслет туже, будто заклинание могло не только успокоить, но и укрепить решение.

— Некрополь, — выдохнула я, подойдя к зеркалу. Лицо усталое, глаза тяжёлые, но взгляд — мой. Чужих голосов на Маяке было слишком много, но хоть в этом выборе была я сама.

Мне нужна была Беллара. Я найду её и мы пойдём к профессору. Я разберусь с этим духом, я спасу Ашера, я помогу Лине и вытащу Соласа из своей головы.

Я шагнула к двери, обернувшись на мгновение, чтобы убедиться всё ли на месте. Экипировка на мне, кожа доспехов плавно и мягко обтягивает тело, кинжал на месте, как и посох. Дорожная сумка пополнена настойками, бинтами, зельями и едой. Но мой взгляд зацепила одна вещь. Плед. Он лежал там же, где я его скинула ночью, но запах на нём... был чей-то другой. Тёплый и смешанный с мятой. И это тоже придало мне сил.

Всё. Хватит быть запертой.

*******

Я нашла Беллару у западной стены, где располагался очередной артефакт, который она стащила у Завесных Странников, чтобы понять как он работает. Она стояла, сжав кулаки, у магической консоли, вокруг которой кружили нити энергии. Некоторые были оборваны, но одна дёргалась, как нерв на коже.

— Он не отвечает, — прорычала она себе. — Я знаю, он там, я чувствую это... Но каждый раз, как я почти достучусь — всё рассыпается. Он прячется.

Я подошла ближе, но не перебивала, только когда она опустила инструмент и в её руках больше не было опасных предметов, сказала спокойно:

— Мы можем сейчас отправиться к профессору из Некрополя?

Беллара обернулась, взгляд её был удивлённо-виноватым, будто я поймала её на забытом обещании.

—Хоть сейчас. — она выпрямилась и потупилась. — Он согласен нас встретить в Большом Некрополе, но я всё ещё не уверена в том, что сейчас подходящее время...

— Сейчас — самое время. — перебила я её мягко. — Мне нужно с ним поговорить. Возможно, он поможет... понять, что со мной. Почему иногда я чувствую, как скверна уходит, а иногда... ничего.

Я провела рукой по волосам.

— А ещё... может, он знает, как разорвать связь с Соласом. Или объяснить, почему я слышу голос Гиланнайн внутри головы.

Беллара слушала, не перебивая, а когда я закончила, кивнула быстро и энергично:

— Тогда я собираюсь. Десять минут и я готова. Он должен быть в Некрополе.

Она скрылась за аркой, почти бегом, а я медленно спустилась вниз — к залу с элувианом. Там было прохладно, как всегда, только свет от зеркальной поверхности освещал моё лицо.

— Ты уходишь? — голос Даврина прозвучал у самой спины, но не испугал. Он подошёл быстро, как будто боялся, что не успеет.

Развернувшись я увидела, как он смотрел с тем же взглядом, которым смотрел на меня после того, как я сказала, что догнала его, при первой нашей встрече.

— Да. В Некрополь. Беллара договорилась с профессором Волькарин. Мы идём к нему.

Он нахмурился, но не от возражения, а от мысли.

— Некромант? — он почесал висок. — Вся моя сущность как Стража говорит, что это плохая идея. Идти без магии туда, где ходят мертвецы.

Я вскинула бровь.

— А остальная часть?

— Остальная говорит, что хуже порождений тьмы уже ничего не будет. — он пожал плечами. — И я не собираюсь отпускать тебя туда одну. Ни в Тень, ни к мертвецам. Так что... я с вами.

Я не сразу ответила, только смотрела на него изучающе. Затем коротко кивнула.

Спустя мгновение в зал вернулась Беллара с Дорианом. Она, как всегда, собранная, с лёгкой сумкой через плечо и решимостью во взгляде, а он — с приподнятой бровью и вечной полуулыбкой на лице, в которой прятались сарказм и забота.

— Готова. Поверить не могу, что встречусь с ним.

— И я иду вместе с вами, разумеется, — вставил Дориан, закидывая плащ на плечо. — Во-первых, и правда, кто не хочет познакомиться с профессором-некромантом? А во-вторых... — он посмотрел на меня чуть внимательнее, — не хочу, чтобы ты потерялась среди мертвецов. Вдруг твои голоса в голове решат найти себе там друзей.

Я фыркнула, но не возразила. Элувиан уже ждал, отображая на поверхности Перекрёсток. Даврин встал справа, Беллара — слева, а Дориан — чуть сзади, как тень с репликами наготове.

Впереди нас ждал Некрополь, профессор, тени прошлого и, может быть, ответы. Если повезёт, то мы успеем заглянуть в Арлатанский Лес за архивом. А если дух Перекрёстка подаст знак, то проверим, не оставил ли Солас ещё одно воспоминание о своём восстании против Эванурис.

Если я не спасаю мир, то хотя бы себя не дам добить.