Дух за Завесой

«Я знал девочку, что спасала раненых животных и дралась с мальчишками за справедливость. Сейчас передо мной стоит кто-то другой, но в её глазах... всё ещё жив тот лес, что знал нас обоих.» — Даврин в письме Алистеру.

Песок скрипел под моими сапогами, хрустел в зубах и забивался в складки плаща. Мы шли по выжженной тропе, петляющей вдоль пересохшего русла, где некогда текла река. Теперь же здесь были только гладкие камни, редкие кусты и сухая трава, издающая тонкий шорох при каждом порыве ветра. Раскалённое, безоблачное небо раскинулось над нами, как раскалённая кожа мира, выжигая всё лишнее своим молчаливым, равнодушным светом.

На солнце поблёскивали латные плечи Луканиса, а Хардинг, шагавшая чуть впереди, то и дело поправляла волосы, ловимые сухим порывистым ветром, щурилась в сторону горизонта и хмурилась. Я же шла молча, чуть отстав, будто сама дорога тянулась сквозь вязкое беспокойство. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком, взгляд блуждал по сторонам. Я предпочитала леса, озёра и то, что дышит жизнью, а здесь... всё казалось мёртвым.

Изначально я хотела пойти с Хардинг вдвоём, без лишних глаз и, тем более, без Луканиса, который всё ещё не знал, что сказать мне, а я — что сказать ему. Но перед тем, как мы шагнули в элувиан, он подошёл к нам, заглянул мне в глаза и тихо, с той сдержанной просьбой, в которой было больше боли, чем он позволял себе вслух, сказал:

— Не оставляй меня... с этим.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

С чем? С демоном? С мыслями? С собой?

И хотела было уже отказать, набрав воздух, чтобы объяснить, что это ненадолго, что мы только поговорить со Стражами, а значит битва не предвидится, но потом посмотрела в его глаза... и не смогла. Откинув свои опасения, я тяжело выдохнула и кивнула. Потому что не кивнуть было бы жестоко. Потому что я всё ещё верила в него. Где-то глубоко, под слоями боли, под той чертой, где его кинжал когда-то коснулся моей кожи.

И теперь, когда мы шли по этому выжженному, дохлому миру, я не знала, кого на самом деле привела с собой. Его? Или ту часть, что он так отчаянно пытается изгнать из себя?

— Горы, палящие солнце и встреча с легендами, — пробормотала Хардинг, врываясь в мои мысли. — Знаешь, обычные дни в нашей команде выглядят как-то... спокойнее.

— У нас бывают спокойные дни? — спросил Луканис без особого интереса.

— По сравнению с этим — да, — буркнула она.

Я не ответила, но мои мысли зацепились за её слова о встрече с легендами. Скоро мы встретим их — Алистера и... Лину. Герои Ферелдена. Те, кто остановил пятый Мор. Те, кто спасли мир до нас.

Меня не волновала их слава, меня волновало другое. То, что я принесу им. Новость о том, что всё, что они выстрадали, было... не концом, а отсрочкой.

— Почти на месте, — сказала Хардинг, щурясь вдаль. — Смотри, там поднимается... дым? — она напряглась, — Это плохо. Очень плохо.

Мы рванули вперёд и ветер захлестал в лицо, а песок резал глаза. Хардинг первой вытащила лук, зрачки сузились, она скользила вдоль склона, словно охотник на тропе. Луканис шагал рядом и в руке уже сверкнул кинжал, а плащ рванулся за ним, как тень. Я же сжала посох покрепче, пальцы задрожали от напряжения, а в груди скапливалась магия, готовая рвануться на помощь тем, кто находился в эпицентре дыма.

Кусты хлестали по ногам, камни срывались под подошвами. Мы вылетели на развилку и замерли. Огр, покрытый тёмной кожей, с клочьями металла, вросшими в тело, ревел, круша валуны, но уже шатался от ран, что покрывали всё тело. Магическая вспышка ударила в его грудь, и я увидела её — эльфийку в зелёно-серой мантии, тёмные волосы были убранны в сложную косу, с ледяной сосредоточенностью в глазах, а рядом — мужчина, с мечом наперевес, прикрывающий её.

— Это они, — выдохнула Хардинг. — Впечатляющее первое впечатление, правда?

Я слегка кивнула и наблюдала за ними как завороженная. Огр рухнул, как поваленное дерево, и удар о землю прозвучал так, будто сломалась огромная скала. Мухи сразу слетелись к ранам, кровь пропитала песок, и на миг всё стихло, только дыхание прорезало воздух — тяжёлое, сбивчивое, чужое.

Обойдя тело огра навстречу нам вышли двое. Эльфийка шла чуть впереди. Бледная кожа, словно вырезанная из пепельного янтаря, и с глазами, что не просто смотрели, а пронзали тебя насквозь. На её лице не было никаких эмоций, только безмолвный взгляд, словно она уже слышала обо мне до нашей встречи. Её посох был окован серебром, а в жестах — та сдержанная точность, которой учат в Круге Магов.

Позади неё шагал мужчина в тяжёлых доспехах, выцветших от времени, но всё ещё сверкающих на солнце. Рыжевато-золотистые волосы, чуть растрёпанные, оттеняли строгое лицо с лёгкой тенью усталости под глазами. Он смотрел на нас сдержанно, будто уже прошёл слишком многое, чтобы тратить слова впустую. В его движениях ощущалась сила, натренированная, но не показная — такая, что не требует доказательств. На груди — эмблема Серых Стражей, едва заметная, но не нуждающаяся в пояснениях. И в каждом его шаге сквозило глухое эхо долга.

— Лина, — сказала Хардинг, кивая на эльфийку. — И Алистер. Герои Ферелдена. Серые Стражи. И, к слову, Морриган передаёт вам привет.

Алистер, стоящий чуть в стороне, скривился с такой грацией, как будто ему дали пощечину щитом.

— Приятно знать, что даже годы спустя Морриган всё ещё помнит, как испортить мне утро, — фыркнул он. — Уверен, она всё ещё считает, что я слишком живой для этой истории.

Я впервые за эти дни искренне улыбнулась, ощущая, как напряжение отступает хотя бы на миг. Я знала, что он говорит в шутку, но между строк проскальзывало то, что знал только тот, кто знал Морриган по-настоящему близко. И не винила его. Иногда, когда она проходила мимо, и у меня по коже ползли мурашки — не от страха, а от чего-то более... древнего.

Он на секунду задержал взгляд на мне, словно в этой паузе дышало признание, и я кивнула, чтобы показать: понимаю.

Я чуть выпрямилась, перевела дыхание, и уже другим, более собранным голосом сказала:

— Меня зовут Рук, — сказала я, встречая взгляд Лины. — Мы с Хардинг и Луканисом пришли, потому что... на поверхности скверна стала другой. Срыв ритуала Соласа... выпустил Гиланнайн и Эльгарнана.

Лина побледнела, рука, державшая посох, сжалась, и ногти вонзились в рукоять. Несколько секунд она просто смотрела на меня, как будто не верила, что услышала это вслух.

— Ты... уверена? — её голос стал тише, но резче. В нём было не недоверие, а страх, словно она встретилась с чем-то из детских сказок, которые давно перестала считать правдой.

— Я видела их, — твёрдо произнесла я. — В храме Фен'Харела. Они... настоящие. И они используют скверну.

Лина покачала головой, медленно, словно пытаясь вытолкнуть из сознания само звучание этих имён.

— Мы считали, что они ушли... что Фалон'Дин, Гиланнайн, Эльгарнан и другие — больше не могут вернуться. Что Солас... запер их за Завесой.

Она перевела взгляд на Хардинг, как будто надеялась услышать опровержение, но та молчала. Затем снова посмотрела на меня и в её глазах отобразилась тревога, но под ней тлел гнев.

— Если это правда... — прошептала она. — Тогда ты понимаешь во что ты нас всех втягиваешь?

— Понимаю, — ответила я. — Лучше, чем хотелось бы.

Алистер всё это время молчал. Его взгляд был прикован не ко мне, а к Луканису, стоящему чуть позади, будто что-то смущало его в нём. И стараясь отвлечь их от него, я сказала:

— В Арлатане я ощутила изменившуюся скверну, словно она была... разумной. И порождениями тьмы управляли, но это был не архидемон. Я думаю, что это была Гиланнайн.

В тот момент, как я произнесла это, Лина чуть наклонила голову, словно от звука, который услышала только она, а затем резко и быстро шагнула ближе. Её взгляд словно схватил меня за горло.

— Ты из Серых Стражей? — голос Лины прозвучал как обнажённый металл. — Откуда ты чувствуешь скверну?

Я медленно качнула головой.

— Я не Страж. Но... я чувствовала скверну... вернее Зов, с самого первого вдоха.

Лина не отвела взгляд. В её глазах мелькнуло что-то, не недоверие, нет, а облегчение. Словно часть неё вдруг перестала быть одна.

— Последнее время она слышит Зов иначе, — осторожно вмешался Алистер. — Глубже и сильнее. И я боюсь... боюсь, что скоро она уйдёт на Глубинные тропы. А я...

Он не договорил, но я знала, что хотел сказать Алистер. Он пойдёт за ней.

— Я уже убивала архидемона, — отрезала Лина. — И раз уж выжила тогда, то и сейчас выживу.

Но я слышала, в её голосе была не бравада, а привычка не сдаваться. Только память Серин подсказала мне, что оттуда не возвращаются.

— Я... могу чем-то помочь? — слова вырвались из меня прежде, чем я успела понять, смогу ли действительно помочь.

Алистер хмыкнул, но в его голосе не было веселья:

— Если только ты знаешь, как излечить Зов скверны.

На миг задержав дыхание, мой взгляд скользнул в сторону, словно сама Завеса стала ближе, и я прикусила губу, раздумывая как бы правильно ответить на его слова.

— Я... не уверена, но однажды я помогла юноше. Лису. Он был заражён, а я... вытянула скверну. Не уничтожила её, но... она больше не отравляла его тело и разум.

Лина чуть подалась вперёд, но Алистер аккуратно остановил её касанием руки.

— Все эти годы мы искали способ, чтобы спасти Серых Стражей от Зова и ты, случайно, сделала то, чего не смог ни один маг?

— Я не могу сейчас это повторить, — тихо произнесла я. — Но постараюсь разобраться как помочь тебе и... остальным.

Молчание охватило пространство между нами, а затем Алистер медленно кивнул, как человек, хватающийся за последнюю соломинку.

— Тогда у нас появился шанс. Пусть хрупкий, но... это больше, чем у нас было.

Лина посмотрела на меня внимательнее. Её взгляд стал острее, как лезвие, проверяющее, выдержит ли кожа.

— Почему ты пришла именно к нам? — спросила она. — Не к Первому Стражу и не в Вейсхаупт?

— Я обращалась к Первому Стражу и пыталась всё уладить, — ответила я, чуть вскинув подбородок. — Это не моя вина, что он не может засунуть скептицизм себе....

— Неудивительно, что ты ему не нравишься. — перебила меня Лина, и в её голосе прозвучало... одобрение?

— Он и нас не выносит. Как мне не хватает Дункана... — тихо сказа Алистер.

Лина улыбнулась его словам и в глазах отобразился отголосок воспоминаний.

— Да, — выдохнула она и снова обратилась ко мне, — Я тоже чувствую изменения в скверне. Но нас командор и правда не послушает.

— Тогда как мне убедить остальных? — мой вопрос сквозил отчаянием, — Как сказать: «Порождения тьмы начали думать» и не быть запертой в Вейсхаупте?

Лина с минуту обдумывала свой ответ, затем внимательно посмотрела на Луканиса, и в этом взгляде была настороженность, подозрение... и, возможно, интерес.

Луканис не отвёл взгляд, но я почувствовала, как напряглись его плечи, как пальцы чуть сжались, словно её взгляд напомнил ему о чём-то, что он надеялся оставить за порогом этой встречи.

А я поймала себя на том, что тоже задержала дыхание. Этот момент был почти незаметен, но ощутим для меня, как дрожь под кожей, как предчувствие, которое не поддаётся объяснению, но не уходит.

Она вновь посмотрела на меня, почти вопросительно, словно искала в моих глазах подтверждение своей догадки.

— Ты держишь его ближе, чем нужно. И всё же он не сорвался. Это... редкость.

Я хотела было что-то ответить, но Лина лишь чуть заметно подняла ладонь, словно прося подождать, и уже другим тоном, более деловым, добавила:

— Ты уже убедила двоих, попробуй убедить третьего. Если порождения тьмы меняются, вам может помочь Даврин. Даже среди Стражей он известен как выдающийся охотник на чудовищ. Он с отрядом выше, в горах.

Имя отозвалось в груди, будто я его уже знала. Или оно знало меня.

Я на миг задержала взгляд на Лине, но она уже отвернулась к Хардинг, которая шагнула ближе, чтобы обсудить положение дел и составить отчёт Инквизитору.

Тихо выдохнув, я направилась в указанную сторону не оборачиваясь, позволив Хардинг присоединиться к нам позже, если захочет. Но шаги за спиной не заставили себя ждать. Не Хардинг, а Луканиса. Он ничего не сказал, только прошёл рядом, бросив взгляд на Лину, на Алистера и, наконец, на меня.

*******

Мы поднимались по тропе, где ветер пах нагретым камнем и песком. Тени от скал ложились, как следы от когтей, и чем ближе мы подходили к лагерю, тем отчётливее чувствовалась в воздухе скверна. Не острая, не жгущая, как в Арлатане, а тлеющая и будто притаившаяся.

Я остановилась, когда увидела лагерь. Палатки частично оплетены корнями, словно их выдавило из земли. Над костром ещё поднималась тонкая нить дыма, рассыпаясь в воздухе. И никого кругом.

Луканис шагнул вперёд, его силуэт был почти бесшумным, движения — сдержанными, но я видела, как его рука легла на рукоять кинжала.

— Кто-то был здесь недавно, — тихо сказал он, вглядываясь в угли. — Совсем недавно.

Воздух пронзило внезапное глухое и сдавленное карканье, как будто кто-то пытался говорить через клюв. И я скорее услышала, чем увидела, осыпающиеся камни где-то выше. Необъятный хребет над лагерем дрогнул, и я машинально коснулась плеча Луканиса, давай знак быть готовым.

Обойдя его, мой посох уже скользнул в ладонь привычным движением, а взгляд метнулся вверх, где на скале колыхались редкие травы.

И в этот момент чья-то тень накрыла меня. Что-то огромное спланировало сверху, воздух задрожал, и с тяжёлым гулким звуком это что-то приземлилось на камень впереди. Крылья ещё колыхались в воздухе, а когти врезались в скалу.

Я отпрянула назад, и только тогда, сквозь сгустившийся песок, поняла.

Это грифон.

Молодой ещё, но мощный. Его взгляд вонзился в меня, горло издало странный звук — не совсем рык, но и не просто предостережение. Он словно обнюхивал меня.

И тут из-за угла скалы раздался мужской голос.

— Кто вы? Где мой отряд?

В нашу сторону шёл эльф — крепкий, с тёмной кожей, чёрными вьющимися волосами и карими глазами. В его руке был меч, а за спиной — мощный щит. Глаза метались между нами и осквернённым лагерем, а затем остановились только на мне. И он застыл.

— ...Серин? — голос эльфа стал ниже, почти шепотом, но с надрывом, словно само имя царапнуло его изнутри. — Это... правда ты?

Я не сразу нашла, что ответить. Губы приоткрылись, чтобы объяснить всё, но слова... застряли. Где-то между сердцем и горлом. Луканис молча сделал шаг вперёд, заслонив меня собой — не резко, не угрожающе, а будто инстинктом, как зверь, что чует напряжение в воздухе.

— Нет, — тихо выдохнула я. — Серин... больше нет.

Эльф замер. Его взгляд стал тяжёлым, но не враждебным, а... пустым, как будто он в одно мгновение провалился в прошлое. В глазах, где прежде была надежда, теперь скользнуло недоверие.

— Я и правда была ею, но она... умирала. И не хотела исчезнуть просто так. Она позволила... отдала тело тому, кто мог спасти то, что она пыталась защитить.

Я сделала шаг вперёд, обходя Луканиса, не пряча лица и не пряча вины, которая не покидала меня, как только я впервые увидела воспоминание Серин, но и не вымаливая прощения.

— Так появилась я. Рук. Не вместо неё, а благодаря ей. — и оглядевшись вокруг, добавила, — Я смогу объяснить всё, когда мы будем в более... подходящем месте.

Он не ответил сразу, только сжал челюсть. Пальцы на эфесе меча дрогнули, как будто он не мог решить, задать вопрос или отступить, а грифон за его спиной переступил лапами, будто и он не знал, стоит ли нападать или защищать.

— Я не слышу её, — призналась я, решив что он просто так не отступит, — Только в голове иногда появляются вспышки прошлого Серин. — я осеклась, потому что не знала, как назвать чувство, которое возникало, когда я смотрела на этого эльфа. — Но ты... ты будто всегда был где-то рядом. Где-то... глубоко в её сердце. Я не помню тебя и пока не помню ничего из вашего общего прошлого, но позволь мне... стать достойной твоей дружбы. Как с Серин.

— Ты... не она, — наконец произнёс он глухо, будто с трудом поверил в собственные слова. — Но ты пахнешь ею. И говоришь её голосом. И это так... на неё похоже. Отдать всё миру... даже себя.

Он опустил глаза и тогда я увидела не принятие, а боль. И усталость. Такая, что не выражается в морщинах, а живёт в дыхании.

— Не жди от меня ответа сейчас. Но если она жива хоть на крупицу, хоть в тебе... и если ты позволишь...я буду рядом. Пока сам не пойму, с кем именно иду рядом.

Он тяжело вздохнул и добавил:

— Но она не была настолько глупа, чтобы не оставить себе лазейку. Если бы кто-то и мог вернуться, обманув даже сам мир... это была бы она.

Я чуть опустила взгляд, не зная, как на это реагировать, и, неосознанно, шагнула ближе. Просто... чтобы лучше разглядеть, уловить проблеск памяти и вспомнить его.

Эльф уловил это движение. Его рука медленно, без нажима, поднялась между нами, словно приглашая подойти ближе.

— Дотронься, — сказал он негромко, почти просительно. — Иногда... память упрямая. Но она любит прикосновения.

Я встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах только тоску, что тянулась сквозь года. Только надежда, которую он пытался подавить, но не мог.

Наши пальцы коснулись, и в голове вдруг возникла вспышка.

Солнечный лес, голоса, что отдавались в ветвях деревьев, и звонкий детский смех.

— Не догонишь, Даврин! — звонко кричит девочка, петляя между деревьев, коса развевается за спиной и она смеётся словно всем телом.

Юный Даврин, с растрёпанными волосами, падает в траву, притворяясь побеждённым, и смеётся вместе с ней.

— Ты не убежишь, — говорит он, поднимаясь. — Всё равно догоню.

Память исчезла так же быстро, как пришла. Я отдёрнула руку, не резко, а осторожно, как будто прикоснулась не к телу, а к порезу на собственной душе.

— Теперь я догнала тебя, Даврин. — вырвалось шёпотом.

Даврин застыл и улыбка, что начала формироваться на его губах — погасла. И я почти почувствовала, как он сделает шаг, обнимет и скажет: Нет... я.

Но в этот момент из глубины скал, откуда Даврин пришёл, раздался рёв. Глухой, хриплый, перекатистый, будто сама земля выдохнула ярость.

Даврин отступил первым, а я — спустя миг.

И сзади, за моей спиной, пошевелился Луканис. Он не сказал ни слова, просто сделал шаг ко мне. Как если бы этот шаг был напоминанием: Я здесь. Я тебя вижу. И я не уйду.

— Поговорим по пути, — сказал Даврин. — Мне нужно проверить грифонов. И двух Стражей. Что-то случилось в ущелье. Порождения тьмы активизировались тут. И скверна добралась до лагеря, а значит могла добраться до тренировочной площадки.

Он посмотрел в сторону, куда вёл хребет, и тихо свистнул. Грифон вздрогнул и расправил крылья, словно был готов к прыжку.

— Ты идёшь со мной? — спросил он, не оборачиваясь, словно уже знал мой ответ.

Я посмотрела на Луканиса, тот коротко и уверенно кивнул.

— С тобой. — сказала я.

И шагнула следом.

*******

Тропа вилась между скалами, как шрам. Песок шуршал под ногами, грифон шагал чуть впереди, грациозно, словно танцуя на лапах, и только редкие порывы ветра напоминали, что он не сон.

Мне было странно... легко. Не привычно-настороженно, как с союзниками. Не осторожно-искренне, как с друзьями. Просто... спокойно. И это, пожалуй, пугало больше всего.

В этой тишине, живой и по-своему ласковой, я почувствовала, как он сделал шаг. Не в мою сторону, а внутрь себя. Не для того чтобы сблизиться, а чтобы... не оттолкнуть. Хотя бы сейчас. Хотя бы пока всё не узнает.

Он смотрел на меня — не прямо, не в упор, а будто сквозь, не вглядываясь в то, кто я, а пытаясь найти в чертах ту, кого знал. В этом взгляде не было ожидания, только воспоминание, которому он не позволял взять верх.

Я видела эту борьбу. Как внутри него сталкивались осторожность и память. Но в глаза бросалось другое. Он не ускорил шаг, не отстранился от меня и не замкнулся в молчании, он почти незаметно начал идти в ногу со мной, словно позволил себе быть рядом. Не впереди, не позади — рядом. Так, будто тело вспомнило то, чего сердце ещё не решилось признать. Словно где-то глубоко в нём оставалась привычка защищать и она проснулась без команды.

— Мы с Серин были друзьями, — внезапно заговорил он, глядя куда-то в горизонт, не прерывая шаг. — Росли вместе в одном долийском лагере в лесу Бресилиан. Она была... бурей. Вечно в синяках, вечно с вопросами, и вечно спасала всех, кто в этом нуждался.

Я слушала, затаив дыхание, цепляясь за каждое слово, как за отпечаток той, кто исчезла, чтобы мы могли остаться.

— А потом её забрали в Круг Магов. Я не успел попрощаться. Просто однажды проснулся, а шатёр её родителей был пуст. Я... пытался её найти. Искал следы, но она словно провалилась в Тень. До того момента, пока не вышел к тебе навстречу.

Он повернулся, взгляд его был тёплым и странно спокойным, словно он, наконец, принял решение в отношении меня.

— И вот ты стоишь. Не она, но похожа до боли. Даже в том, как хмуришься, когда думаешь.

— Привыкай. Думаю я, в последнее время, часто. — пробубнила я в ответ.

Он усмехнулся и ушел чуть вперед, а я заметила, как ловко он двигается. Мягко, словно ступал не по выжженной земле Андерфельского нагорья, а по лесу Бресилиан, что знал с рождения. Он был не просто Стражем. Он был частью мира, который выбирает быть живым, несмотря на скверну. И выбрал принять меня, несмотря на боль, которую вызывал каждый брошенный взгляд в мою сторону.

— Ты слишком светлый для этого мира, — внезапно выпалила я.

Он повернулся в мою сторону, приподняв бровь.

— В каком смысле?

— Будто солнце. — я пожала плечами. — Я не привыкла к солнцу.

Он тихо засмеялся, и в этом смехе не было насмешки, только искренность.

— Я буду тебе светом. Пока не надоест, — сказал он, и я вдруг поняла, что улыбаюсь.

За моей спиной едва слышно заскрипел песок. Тихо, но я почувствовала это всем телом, как тень, которая нависла над тобой. Я осторожно обернулась и, конечно, он был там. Луканис. Не то чтобы я не знала, что он с нами... просто забыла об этом с такой лёгкостью, что разум впал в ступор.

Он не смотрел на Даврина, а смотрел на меня. Долго и пристально. Как будто слова, что только что прозвучали, не только причинили ему боль, но и засели в его голове навсегда.

— Свет? — сказал он наконец, почти шёпотом, когда его шаги сравнялись с моими. — Осторожнее с ним, — добавил он спустя паузу, не отводя взгляда. — Иногда он ослепляет.

И прошёл мимо нас, чуть задев меня плечом — не толчок, не угроза, просто напоминание о себе.

А я смотрела ему вслед, ощущая, как шаг за шагом уходит ночь. И как больно осознавать то, что в ней, оказывается, тоже было тепло. Мне захотелось сказать что-то... хоть что-нибудь. Но все слова казались не теми. Он ушёл в тень, а я осталась стоять под солнцем. И это солнце вдруг стало... слишком ярким.

*******

До первого бастиона мы шли молча, но когда над нами взметнулись остатки башен — мрачных, почти поглощённых скалой, воздух изменился. Ассан, как звал грифона Даврин, резко остановился, его лапы вжались в мелкий камень, а перья поднялись на загривке.

Я тоже замерла. Сердце словно дёрнуло изнутри и я ощутила волну. Едва уловимую... песню.

— Порождения тьмы, — выдохнул Даврин, доставая меч из ножен. — Где-то рядом.

Он бросил на меня взгляд и прищурился, заметив как я насторожилась, будто слышала то же самое, что и он.

— Но ты... ты тоже это почувствовала. Как?

— Я слышу Зов, — ответила я. — Как очнулась в роще уже будучи Рук.

Он молчал секунду, затем медленно кивнул.

— Полезный навык. И не сведёт тебя с ума. Хотя... — с улыбкой протянул он.

— Сведёт другой голос. — я отвела взгляд. — Но сейчас мы будем очень заняты и я расскажу об этом потом, обещаю.

И в его взгляде, впервые, я увидела не свет, а тень тревоги.