3) Глава 12. Разочарование.
Риннель.
— Беллами был с ними? — удивлённо спросила я, чувствуя, как голос срывается на шёпот. Внутри всё оборвалось — я надеялась, что ослышалась. Что Индра сейчас скажет: «Нет, это была ошибка». Но она молчала.
— Он хотел пощадить раненых, но его не слушали. Когда он понял, что они делают, было уже слишком поздно. — Индра приложила руку к своей перевязанной ране, морщась от боли. — Беллами убедил Пайка оставить меня, чтобы я передала послание: если мы не уйдём — нам конец.
Я сделала пару шагов назад, не веря своим ушам и глазам. Земля качнулась под ногами, и я схватилась за стену палатки, чтобы не упасть. Беллами, который готов был умереть, чтобы спасти меня от ледяного народа. Который, несмотря ни на что, искал Кларк все эти месяцы, потому что она тоже часть нашего народа. Который защищал нас всех на челноке, который спас Финна, жертвуя собой. Беллами, который был мне больше, чем другом, помог Пайку убить три сотни невинных солдат.
— Отправьте гонцов. Я призываю армии двенадцати кланов. Завтра мы уничтожим Аркадию и всех за её стенами. — громко скомандовала Лекса.
— Стой. Дай мне время, чтобы разобраться.
Охрана не дала Кларк пройти по приказу командующей, задержав её.
— Я не могу тебя отпустить, Кларк.
— Так значит, я теперь пленница? — ответом послужило чёткое «да».
Я перевела взгляд на Кларк. Её лицо было бледным, но она не сопротивлялась. Она знала, что это бесполезно. Лекса не меняет решений.
Я решила, пока меня тоже здесь не задержали, уносить ноги. Не долго думая, рванула в Аркадию. Земляне обустроились совсем близко к лагерю, так что я быстро дошла до дома. Я должна убедиться, что Индра всё не так поняла. Что Беллами там не было и не могло быть.
— Беллами! — ворота медленно отворились, пропуская меня внутрь. — Беллами! — повторила я, забегая внутрь.
На улице весь день сгущались тучи, но дождь решил хлынуть только сейчас. Это небо оплакивало погибших.
Первые капли упали на лицо, холодные, как лёд. Я подняла голову вверх и посмотрела на тёмное небо. Где-то там, за тучами, были звёзды. Такие же далёкие, как та жизнь, которая была у нас до всего этого.
— Что такое? — Беллами выбежал из оружейной в одной футболке, сразу промокнув, как и я. Его волосы прилипли ко лбу, глаза были встревоженными.
— Скажи, что Индра ошиблась. — его лицо вдруг на секунду сделалось испуганным, но он сразу скрыл это, принимая свой обычный, серьёзный вид. — Скажи, что тебя там не было. Что это не ты помог Пайку и его шайке расстрелять землян.
Я смотрела на него и ждала. Ждала, что он скажет: «Нет, это не я». Ждала, что он обнимет меня и скажет, что всё будет хорошо. Но он молчал. И его молчание было громче любых слов.
Дождь смешивался со слезами, которые застилали мне глаза. Я уже вся промокла насквозь и дрожала от холода, но сейчас это было не важно. Он сделал два шага вперёд,
а я — два назад.
— Скажи! — истерично закричала я, но он молчал. — Ты ведь не мог, Белл. Ты ведь не мог убить спящих землян, которые пришли защищать нас. — дрожащий голос понизился до шёпота.
— Риннель, ты вся промокла, пошли... — Блейк подошёл ближе, протягивая ко мне руку.
— Нет, не трогай меня! — я убрала прилипшие волосы с лица, смахивая и слёзы, на место которых сразу катились новые.
В моём голосе, взгляде, действиях, словах было столько разочарования, а в его — столько боли и вины. Я видела, как дрожат его пальцы, как сжимаются челюсти.
— Принцесса, пожалуйста, давай зайдем и я все тебе расскажу. — мягко проговорил он, поджимая губы.
— Ты трус, Беллами, раз позволил Пайку сделать это. Трус, и никто больше.
Я развернулась и побежала. Не оглядываясь. Не останавливаясь. Потому что если бы я оглянулась, то увидела бы его лицо. И, наверное, не смогла бы уйти.
В этот раз он не стал задерживать меня, позволяя убежать прочь из Аркадии, пока меня не задержали и здесь, как держали Октавию.
---
Лес встретил меня темнотой и тишиной. Дождь лил как из ведра, и я споткнулась о корень, упав на колени. Боль обожгла колени, но я не обратила внимания. Слёзы смешивались с дождём, и я не могла понять, где заканчиваются одни и начинаются другие.
Я сняла куртку Беллами, бросая её на траву, затем надела заново, вдыхая его запах, почти смывшийся дождём. Мне хотелось обнять его и убить одновременно.
Я мысленно кричала в пустоту. Я проклинала его, себя, этот мир — всё, что привело нас к этому моменту. А потом просто сидела и смотрела, как дождь смывает грязь с моих рук.
Через время я вернулась к группе командующей, потому что мне попросту больше некуда было идти. Они остановились в одной из палаток трикру, пока Индре не станет лучше и не пройдёт дождь.
Октавия выглянула из палатки, заметив мою фигуру. Её внимательный взгляд остановился на моём заплаканном лице, и она крепко обняла меня, чтобы утешить.
— Ты сбежала? — ответом мне послужил кивок.
— Как это произошло? — злилась Лекса, когда мы зашли внутрь.
— Кейн проиграл выборы Пайку. Теперь всё изменилось. — пояснила Блейк-младшая, которая всё это время находилась в Аркадии.
Я села на свободное место, сжимая в руках кружку с горячим чаем, который кто-то сунул мне в ладони. Тепло разливалось по пальцам, но внутри всё равно было холодно.
Октавия села около Индры, нежно касаясь её руки. В её глазах читалась такая теплота, что было не свойственно ей в последнее время. Это заставило меня слегка улыбнуться.
— Ваши люди голосовали за это?
— Нет, я в это не верю... — улыбка сразу спала с моих губ.
— Откуда тебе знать, Риннель? Тебя там не было. — командующая была в ярости, но не показывала этого.
— Армия землян будет здесь меньше чем через сутки. Мы должны увидеть Беллами. Раз он спас жизнь Индре, то, возможно, его получится переубедить. — начала Кларк. — Пайк теперь доверяет Беллами. Нужно добраться до него, так мы сможем заполучить и Пайка. — она вдруг посмотрела на меня. — Риннель, ты должна поговорить с ним.
Я присела на свободное место, закрыв лицо руками. Тяжело выдохнула, вспоминая последние события.
— Еще меньше часа назад я накричала на него и сказала, что он трус.
— Что? — удивилась Кларк, хотя скорее это было отчаяние, а не удивление.
— Ты не сможешь просто так зайти за ворота. А выйти тем более. — похоже, даже Лекса понимала все способности Пайка.
— Я смогу провести её. — мы с Октавией переглянулись и я нехотя кивнула.
Как говорится, попытка не пытка.
---
Уже через минут десять мы шли по незнакомому мне туннелю. Я не задавала лишних вопросов, видя настроение подруги. А оно было не из лучших.
Туннель был узким и сырым. Стены покрывала плесень, и воздух пах затхлостью. Где-то вдалеке капала вода — кап, кап, кап. Я считала эти капли, чтобы не думать о том, что будет дальше.
В Аркадии Октавия провела меня в одну из комнат, куда по её словам точно не сунется Пайк, и пошла заманивать Беллами.
Эти полчаса были очень утомительными с моими навязчивыми мыслями и страхами.
Я ходила по комнате из угла в угол, считая шаги. Десять шагов туда, десять — обратно. Стены были серыми, мебели не было. Только железный стул да стол.
Когда дверь отворилась я слишком резко вдохнула воздух, увидев замешательство на его лице.
— Теперь я закончила. — Октавия вышла, закрыв за собой дверь. Она могла спокойно разгуливать по лагерю, потому что никто и не заметил, что её не было здесь последние два часа.
Мы молчали некоторое время, просто уставившись друг на друга. Мы остались вдвоём. Тишина давила на уши, и я слышала только своё дыхание — частое, прерывистое. И его — тяжёлое, сбивчивое.
В его взгляде читалось несвойственное ему безразличие в мою сторону, гнев и кое-что ещё... Глубокая обида на все сказанные мною слова.
Я хотела подойти к нему, но ноги не слушались. Он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня так, будто я была чужой.
Я заговорила первой.
— Будь полегче с Октавией, она просто хочет побольше свободы и поменьше твоего контроля. — в мыслях я усмехнулась своим же словам. Я хотела того же.
— Что ты тут делаешь, Риннель?
— Надо поговорить.
— А, это ты так решила. — он усмехнулся. — Час назад ты назвала меня трусом и ушла. Ты выбрала землян, а не своих людей. И теперь ты хочешь поговорить?
Его голос сочился иронией, будто это всё была шутка. Но я видела, как дрожат его пальцы, сжатые в кулаки. Ему было больно. И это была не игра.
Я поняла, что будет тяжело убедить его, но мне придётся.
— Кларк сказала, что ледяной народ заплатил по заслугам. Правосудие за атаку на горе Уэзер свершилось. Всё кончено, Беллами.
— Опять двадцать пять. Не говори мне о Кларк, которая бросила нас всех, как и ты меня. С чего ты взяла, что всё кончено?
«Как и ты меня». Эти слова ударили больнее, чем пощёчина. Он прав. Я бросила его. Ушла, когда он просил остаться. И теперь я стояла здесь и просила о помощи.
— Королева льда мертва. Всё было решено, но ты позволил Пайку всё испортить! — я встала, делая пару шагов к нему. — Не вини себя в случившемся на горе. Вини в том, что сделал здесь.
— Ты пришла опять поучать меня жизни, Риннель?
Его холодное «Риннель» впивалось в кожу. Он никогда не называл меня так. Всегда «ведьма», «принцесса», иногда «Ринн». Сейчас он называл меня по имени, и это было страшнее криков.
Но ведь это я ранее накричала на него, показала всю свою ненависть и разочарование, а теперь стою здесь и прошу помочь свергнуть Пайка. Меня передёрнуло от мысли, что я просто пользуюсь его чувствами ко мне для своих, хоть и благих, целей.
— Армия землян будет здесь меньше чем через сутки. Это надо предотвратить, иначе Лекса и её люди сотрут нас с лица земли!
— Пусть попробуют. — Беллами угрожающе сделал ещё два шага ко мне, оказываясь ближе.
Я почувствовала его дыхание на своей щеке. Горячее, сбивчивое. Он был так близко, что я могла коснуться его, если бы протянула руку. Но я не протянула.
— Прошу, скажи, что ты не хочешь начинать эту войну. — он осуждающе покачал головой, поднимая брови. — Проблема в Пайке, ты же не такой!
Я взяла его за руку, но Беллами мягко вынул её, тем самым намекая, что его чувства здесь не сыграют роли.
— Ты ошиблась. Я всегда был таким. — брюнет усмехнулся, сжимая кулаки. — Я позволил тебе и Октавии убедить себя, что землянам можно верить, хотя они снова и снова показывали обратное! Больше никто не умрёт из-за этой ошибки. Больше...
Я перебила его, повысив голос:
— Ты нужен мне, Беллами!
Он замер, смотря на меня как на приведение, а мне захотелось пригвоздить себя к полу, чтобы не чувствовать такой стыд. Да, он был нужен, но не только мне.
— Я тебе нужен?
— Да! Очень! Мне нужен Беллами, который всегда был рядом и помогал, когда я нуждалась в помощи. — я продолжала смотреть на его подрагивающие от злости руки, не в силах поднять глаза.
Я пыталась убедить себя, что это не ложь. Конечно, он был дорог и нужен мне, но сейчас, после того что он сделал, я сомневалась, что говорю полную правду.
— Ты оставила меня. Бросила, когда я умолял остаться! — он упорно качал головой, разочарованно смотря на меня.
— Беллами...
— Хватит, Риннель! У тебя нет власти надо мной. Больше нет. И это хорошо, иначе кто-то снова умер бы, пока я спасаю тебя от очередной передряги.
Я отшатнулась, словно от тока. Вот как он чувствовал себя, когда я снова и снова обвиняла его во всех бедах? Беллами позволял мне всё высказывать, не думая о своих чувствах. А я — я просто брала и уходила.
— Ты выливала на меня всю свою злость, обвиняла всех вокруг, не добираясь до сути! Это ты бросила нас на горе Уэзер, убегая к Рейвен как маленький ребёнок, прекрасно зная, что ничем ей там не поможешь. Зато помогла мне. Помогла мне подтолкнуть Кларк убить всех в горе, чтобы я, чёрт возьми, спас тебя! — он нахмурил брови, делая шаг назад. Шаг от меня. — Но ты обвинила во всём меня, чтобы потешить своё эго и не нести вину самой.
Я открыла рот, пытаясь что-то сказать. Вместо этого по щекам покатились слёзы, а в горле встал ком. Беллами снова покачал головой, собираясь выйти из комнаты. Я молча присела на железную скамью, не знаю, что делать дальше. У меня не получилось его переубедить.
— Мне жаль. — парень остановился в дверях, услышав мой шёпот. — Прости, что я ушла. Я просто испугалась.
Он повернул голову через плечо, а я закрыла лицо руками, пряча слёзы. Его руки вдруг нежно коснулись моих, убирая их с лица. Беллами неожиданно подошёл ближе и присел на корточки возле меня, всё ещё держа мои холодные руки в своих.
— Я знаю, мы справимся с этим. Как справлялись со всем остальным. — я улыбнулась, собираясь обнять его.
Он внимательно следил за моим лицом, держа за руки. Его губы были слегка поджаты, глаза снова выискивали что-то на моем лице. Он пытался понять, правду ли я говорила? Что я задумала?
— Мне тоже жаль.
Я нахмурилась, услышав щелчок наручников. Мои руки оказались в них, и я растерянно уставилась на Беллами.
Это ловушка. Он не собирался мне помогать.
Блейк поднял меня с места и повёл куда-то за собой, крепко держа за предплечье, чтобы я никуда не убежала.
— Беллами, пусти! Не делай этого!
— Веришь ты или нет, но я делаю это для твоего же блага! — я обиженно пнула его ногой, в последний раз пытаясь вырвать его руку.
Я била его кулаками в спину, пинала, кричала. Но он не останавливался. Только шёл вперёд, сжимая моё запястье так, что кости хрустели.
---
Беллами не повёл меня на допрос к Пайку, как я ожидала. Он повёл меня в свою комнату. Там, несмотря на все мои протесты, я оказалась прикована наручниками к железной трубе около стены.
Что-то мне это напоминает.
— Твой отец здесь, но ты увидишь его позже.
— Что? Он жив? — ошарашенно спросила я.
Все это время я не верила в его смерть и почти не думала об этом. Было множество других проблем, но теперь, когда я слышу, что он жив, в моем сердце теплится надежда.
— Беллами, пожалуйста, я хочу его видеть!
— Пока не могу это устроить. Он сошёл с ума, раздаёт людям какие-то чипы. Не хочу, чтобы промыл голову и тебе. — брюнет рылся в своих шкафчиках, параллельно разговаривая со мной.
Я агрессивно пыталась снять эти наручники, звеня ими об трубу. Беллами это только выбесило, и он стремительно отцепил эти натирающие железки, как бы говоря: «Довольна?»
— И что, я теперь пленница?
— Да. Скажи спасибо, что ты здесь, а не в камере с остальными. — Блейк вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я заныла от досады, услышав щелчок замка, и уткнулась лицом в кровать, ударяя по ней рукой. Подушка пахла им. Дымом, металлом, чем-то ещё, что заставляло сердце биться быстрее. Я зарылась лицом в неё и заплакала.
Телониус Сайанс жив. Мой отец жив. Я лежала на кровати, смотря в потолок, и не могла поверить, что отец, которого я мысленно похоронила вместе с братом, оказался жив. Но готова ли я его увидеть?
---
Спустя два часа моего ужасного заключения Беллами вернулся. И вернулся не один.
— И только попробуй совать ей эту дрянь. Я засуну этот чип тебе в задницу лично. — пригрозил он, больно сжимая Джахе предплечье.
Я замерла, увидев отца. Отца, на которого так не была похожа и который так был похож на Уэллса. Те же скулы, тот же разрез глаз. Но глаза были другими — пустыми, как будто внутри что-то умерло.
— Почему она заперта здесь?
— Без лишних вопросов. Я жду за дверью.
Стрелок вышел, оставляя нас наедине. Телониус обернулся на дверь, словно боялся остаться со мной наедине, а затем снова посмотрел на меня.
— Здравствуй, Риннель. — он встал возле двери как вкопанный.
Не думая, я стремительно подошла к нему ближе, обнимая так крепко, как только могла. Он пах знакомо — табаком и кожей. Но в этом запахе было что-то чужое.
— Что с тобой стало? Где ты был? Что за чип Беллами имеет в виду? — вопросы сыпались из меня.
— Это долгая история, Ринн. Твой парень не понимает, что я хочу спасти нас всех. — он понизил голос. — Он проверил все мои карманы, перед тем как пустить сюда. Если ты хочешь получить чип и избавиться от боли раз и навсегда, то я принесу его для тебя.
Я покачала головой в знак отрицания. Я не узнавала своего отца. На его месте был чокнутый, незнакомый мне мужчина. Мой отец был серьёзен во всех делах, никогда не улыбался и знал своё дело. Сейчас передо мной стоял изменившийся обстоятельствами и временем старик, каким я не привыкла его видеть.
— Почему именно он? Он хотел убить меня, Риннель. И у него, признаюсь, почти получилось. — вдруг сказал бывший канцлер Ковчега, немного осуждающе смотря на меня.
— Я тоже задаюсь этим вопросом. — не знаю, с чего он решил, что Беллами мой парень, но это было не важно.
Важно было то, что я это не отрицала.
Мы посидели в молчании ещё пару минут, после чего мистер-серьёзность вернулся, предупреждая, что папе пора уходить. Телониус обнял меня на прощание и ушёл.
Я смотрела ему вслед, и внутри меня боролись два чувства — радость от того, что он жив, и страх от того, кем он стал.
Я же просидела до ночи, пытаясь открыть эту дверь или найти хоть что-то, что могло мне помочь, как в горе Уэзер. Но, к несчастью, волосы были распущенными и мокрыми, так что шпильки у меня не найдётся, в куртке Беллами не нашлось запасных ключей, да и под кроватью ничего годного. Мне оставалось лежать в позе звездочки на кровати и дожидаться прихода Беллами, чтобы хоть как-то развеять скуку.
Парень вернулся где-то к полуночи, уставший и сонный. Его волосы были ещё влажными после душа, футболка — свежей. Он выглядел почти нормальным.
— Что ты делаешь? — я выгнула бровь, смотря, как он раздевается.
— Я у себя в комнате и я очень хочу спать, Риннель. — похоже, стрелок не был настроен на шутливые разговоры.
Я отвернулась к стене, когда он снял футболку. Не потому, что мне было противно — потому что я знала, что если посмотрю, то не смогу отвести взгляд. А я не хотела, чтобы он это заметил.
Беллами снова достал дурацкие наручники и, чем сильно меня удивил, щёлкнул одним на моей руке, а другой нацепил на свою. Рано я обрадовалась, что смогу убежать ночью.
— Меры предосторожности.
— Я буду спать с тобой? А если я не хочу? — я капризно поджала губы, словно обиженный ребёнок, которого заставили убирать игрушки в своей комнате.
Рядом с Беллами я всегда была такой. Вела себя как капризный ребёнок, обижалась, кричала. Я вела себя так с ним, потому что он позволял. Только Беллами всегда относился ко мне как к принцессе (каюсь, не всегда), раскрывая ребёнка внутри меня, которого я старалась прятать, потому что мне вовсе не десять лет и я нахожусь на Земле, где всем всегда грозит опасность.
— А ты скажи, что не хочешь. Я лягу на полу, но ты всё равно останешься в наручниках. — Блейк-старший ухмыльнулся, устраиваясь поудобнее.
Мне захотелось его задушить. Или поцеловать. Я не знала, что из этого было правдой.
Я тяжело выдохнула, молча укладываясь на другом конце кровати. Но уснуть мне не удавалось, от чего я ворочалась с боку на бок.
— Беллами, мне жарко. Я не могу спать в куртке. — он тяжело выдохнул, освобождая мою руку от наручников, чтобы я переоделась.
Я поднялась, снимая куртку. Вслед за курткой на пол полетела майка.
— Что ты делаешь? — спросил теперь уже Беллами.
— Ложусь спать.
Я чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый, горячий. Он смотрел, как я складываю вещи на стул, как поправляю топ, как заправляю волосы за уши.
Оставшись в одном топе и тонких джинсах, я протянула руку, чтобы он вновь защёлкнул наручник, и легла рядом, а точнее отодвинулась настолько, насколько это было возможно. Я всё ещё была зла на него.
Я лежала на краю кровати, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань. Наручник натянулся, не давая отодвинуться дальше. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное. Он не спал.
— Ведьма. — услышала я, перед тем как погрузиться в сон.
_______________________________
Я не хочу дописывать следующую главу, это будет так тяжело... но любимый Линкольн еще поживет))
Мне было так жаль Октавию все следующие сезоны, поэтому пусть хоть здесь она останется ребенком, нуждающимся в старшем брате, которого ни у кого больше нет.
А еще ребятки, дней 5 глав не будет потому что я уезжаю по делам. Но если будет свободное время, то обязательно напишу!!