3) Глава 8. Три месяца - или целая вечность?
Спустя три месяца.
Беллами.
— Так быстро сдаёшься? — усмехнулся Линкольн, победивший в нашем спарринге. Его грудь тяжело вздымалась, но на лице сияла довольная улыбка победителя.
— Надо отправляться в седьмой сектор. — я натягивал футболку через голову, чувствуя, как мышцы ноют после тренировки.
Линкольн приблизился и понизил голос — так, чтобы никто из проходящих мимо не услышал:
— Седьмой сектор? Это прямо на границе с народом льда.
— Да, я в курсе. — я поправил воротник, стараясь не показывать беспокойства.
— Если Азгеда были частью Коалиции, это не значит, что они соблюдают перемирие. — он говорил серьёзно, и в его глазах читалась искренняя тревога. — Я должен быть в твоём отряде.
— Я был бы рад. Остальные тоже, но пока командующая не отменит награду за твою голову, проблем от тебя больше, чем помощи. — я подбадривающе похлопал землянина по плечу и отправился к Кейну.
Линкольн остался стоять на месте, провожая меня взглядом. Я знал, что он не обиделся — он понимал ситуацию лучше других. Но всё равно было неприятно отказывать человеку, который рисковал жизнью ради нас.
— Канцлер уснула впервые за два дня. — Маркус приложил палец к губам, чтобы я не шумел, и перевёл взгляд на Эбби. Она сидела в кресле, укрытая пледом, и её лицо во сне было измученным — под глазами залегли тени, губы плотно сжаты. Она сильно переживала за Кларк, которую мы до сих пор не могли найти.
Каждый раз, возвращаясь из вылазки, я видел её надежду — и каждый раз она угасала, когда я качал головой. Я перестал считать, сколько раз это повторялось. Десять? Двадцать? Слишком много.
— Я ненадолго. Мы едем в седьмой сектор, думаю, надо вооружить весь отряд.
— Хорошо, разрешаю. — Кейн предупреждающе поднял палец вверх. — Но правила соглашения ещё действуют, постарайтесь никого не убить.
Я уже взялся за дверную ручку, когда проснувшаяся Эбби меня остановила.
— Беллами, подойди. — Гриффин медленно встала с дивана, заботливо проводя рукой по моему плечу. Её пальцы были тёплыми, и этот жест напомнил мне мать — ту самую, которую я потерял из-за собственной глупости. — Если вы всё же найдёте Кларк, пообещай мне, что не оставишь её, даже если она будет просить.
Я немного подумал, поджав губы. Всё это время, в каждой нашей вылазке, мы искали Кларк. Но как найти того, кто этого не хочет?
Я вспомнил её лицо в тот день, когда она ушла. Не сломленное, нет — Кларк никогда не была сломленной. Но пустое. Как будто внутри неё что-то умерло, и она пыталась это скрыть.
— Я постараюсь, мэм.
После этих слов я направился к Рейвен. Надо кое-что у неё позаимствовать для машины, прежде чем отправляться. По дороге зашёл к Монти с Джасом.
— Монти! Ты готов?
— Я собрался. — он повернулся к Джасперу. — А вот он — нет.
Джаспер валялся на полу, сильно выпивший, похудевший, и бормотал что-то под нос. Его одежда была мятой, волосы подстрижены слишком коротко и неаккуратно, и от него пахло перегаром. Смерть Майи сильно подкосила его, и мы ничего не могли с этим поделать. Риннель всегда обходит эту комнату и самого Джаспера стороной. Она считает, что могла спасти Майю и не справилась, потому что не очень внимательно слушала Эбби на Ковчеге. И никто её не переубедит, что это не её вина.
Я смотрел на Джаспера и видел в нём отражение того, кем я мог бы стать, если бы позволил горю сломить себя. Но у меня была Октавия. У него никого не осталось.
— Что будем делать?
— Помоги-ка мне. — я тяжело вздохнул, направляясь к другу.
Мы вместе подняли его и потащили с собой в гараж, усаживая около машины. Джаспер даже не сопротивлялся — просто обмяк в наших руках, как тряпичная кукла.
— Монти, он твой.
Я оставил их вдвоём и пошёл к Рейвен. Монти, по крайней мере, мог с ним справиться. У них была какая-то особая связь — та, что держалась годами и не рушилась даже под тяжестью такого горя.
Рейвен возилась с машиной, нырнув под её колёса. Это место было её излюбленным — здесь постоянно всё ломалось, а она всё чинила.
Это был огромный гаражный цех с кучей металлолома вокруг. Работы здесь хватало на всех. Именно поэтому Рейвен проводила здесь большую часть своего времени, стараясь забыть, насколько отстойная жизнь, когда каждый шаг отдаётся болью в ноге.
Я смотрел на неё, распластанную под машиной, и в который раз поражался её силе. Рейвен потеряла не меньше нашего, но продолжала двигаться вперёд. Возможно, потому что не позволяла себе остановиться. Или потому что боялась, что если остановится — уже не сможет начать снова.
— Эй! Полегче. — брюнетка вылезла из-под машины, недовольно глядя на меня за то, что я слишком грубо закинул арсенал на капот.
— И тебе доброе утро.
— Всё чисто, не понимаю, на что ты жаловался. — она имела в виду машину. Я попросил её проверить, всё ли в порядке.
— Эй, Рейвен! Синклер просил тебе передать. — я вздрогнул, услышав до боли знакомый голос.
Риннель отдала Рейвен какую-то запчасть и попыталась как можно скорее уйти отсюда, даже не взглянув на меня.
Я заметил, как она напряглась, когда увидела меня. Как её плечи поднялись на долю секунды, а потом она заставила их опуститься. Она делала вид, что меня не существует, и у неё это почти получалось.
Рыжая стерва.
Я же неотрывно смотрел вслед её удаляющейся фигуре. Мы не разговаривали последние полтора месяца от слова совсем из-за нашей крупной ссоры.
— Может, скажешь ей? — Рейвен проверяла колёса, параллельно наблюдая за мной.
— О чём ты? — я даже не взглянул на неё, продолжая смотреть на ведьмочку, которая опять где-то нашла своего белобрысого и мило улыбалась с ним.
Она стояла рядом с Ноэлем, и он что-то говорил ей на ухо. Она смеялась — звонко, по-настоящему, так, как не смеялась со мной никогда. И этот смех резанул по мне острее ножа.
— Оооу, не придуривайся, Беллами. То, как ты смотришь на неё, видят все. — брюнетка посмотрела на подругу. — Кроме неё самой.
Я поджал губы, отрывая взгляд. Она была права. Я уже давно перестал себе лгать, но никак не мог смириться.
Рейвен продолжила:
— Она постоянно избегает тебя. Я знаю её лучше, чем кто-либо, и если бы ей было плевать, она бы так отчаянно не бегала от тебя. — закончив осмотр, она присела около меня. — Она думает, что ты ненавидишь её так же, как и она тебя. Но это ведь не так. А, Белл?
— Не так. — повторил я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Рейвен, не морочь мне голову. Что я должен делать, если она постоянно таскается с этим белобрысым чудиком?
— Я, конечно, охренительно люблю Ноэля, нооо. — протянула она. — Ему ничего не светит. Не светило и на Ковчеге, поверь. Она у нас даже нецелованная.
«Нецелованная». Эти слова ударили меня под дых. Значит, тот поцелуй в галерее был её первым? Я думал об этом почти каждую ночь. Вкус её губ, запах её волос, то, как она дрожала в моих руках.
Рейвен понизила тон до заговорщического шёпота, прижимаясь губами к моему уху:
— И ты намного сексуальнее него, так, между нами.
— Вот за что я тебя люблю, Рей. — я посмеялся над её словами, разбирая оружие.
Она ободряюще подмигнула мне и скрылась, крикнув перед этим что-то про разницу в возрасте.
---
Я достал пушки, перекидывая их своему отряду.
— В чём прикол, если нельзя стрелять? — Миллер поймал пистолет, быстро залезая в машину.
— Стрелять можно, но не убивать. Это всех касается. — строго сказал я, проверяя остальных.
Я обвёл взглядом свой отряд. Нейтан — придурковатый, но надёжный. Джаспер — наш новый алкоголик. Монти — тихий гений, который держится только потому, что чувствует ответственность. Рейвен — несгибаемая, даже когда каждый шаг причиняет боль. И Мерфи — тот, кому я меньше всего доверяю, но кто каким-то чудом всё ещё жив и, кажется, пытается измениться.
Послышался крик Джаспера, который чуть не ударил Монти, когда тот умыл его лицо холодной водой, чтобы помочь протрезветь. Я по привычке обернулся на Риннель. Она испуганно взглянула на парня издалека и опустила голову.
— Пока не протрезвеешь — оружие не получишь. — строго наказал я, качая головой от его жалкого вида.
— Мне пофиг. — Джордан с издевкой приложил руку к голове, как бы «отдавая честь».
Я хотел сказать что-то ещё, но передумал. Слова сейчас не помогут. Ничего не поможет. Только время. Если оно вообще лечит.
Финн последний раз поцеловал Рейвен, после чего она села за руль нашего солнечного автомобиля.
— Он слишком хорош для тебя. — пошутил Миллер, на что в ответ получил средний палец.
— Аккуратнее, Монти может её расплавить. — Джаспер не унимался, припоминая лучшему другу то, как он открыл все системы вентиляции.
— Хватит! — накричал на него Монти.
— Рейвен, езжай. — их споры всем порядком надоели, поэтому мало кто придавал этому значения. Мало кто вообще воспринимал слова Джаспера всерьёз.
Но я-то знал, что за его пьяными выходками скрывается невыносимая боль. Боль, которую он заглушал алкоголем, потому что не знал другого способа. И я не осуждал его. У каждого свой крест.
Брюнетка нажала на газ. Железные ворота отворились, и показалась Октавия верхом на лошади. Она тоже сильно изменилась после горы. Индра взяла её на обучение, увидев в ней какой-то скрытый потенциал, так что теперь Октавия стала настоящей землянкой.
Ахерительно просто.
— Постарайтесь не отставать! — крикнула она, вырываясь вперёд на своей игривой кобыле.
Я смотрел на сестру и не узнавал её. Тёмная одежда, кожаная куртка, уверенная посадка в седле — она больше не была той испуганной девочкой, которую я прятал под полом. Она стала воином.
Джаспер на полную громкость включил музыку на плеере Майи, а мы стали ему подпевать. Это мгновение продлилось не долго, но это было нам нужно.
Ветер свистел в ушах, музыка гремела, и на несколько минут я позволил себе забыть, кто я и где мы. Просто ехал в машине с друзьями, смотрел на бескрайние поля и чувствовал себя почти счастливым.
В такой редко веселой обстановке мы и доехали до седьмого сектора.
Но даже когда все вокруг было хорошо, мои мысли то и дело возвращались к тому дню.
---
Полтора месяца назад:
— Беллами!
Я сидел в машине, проверяя свой отряд, когда Риннель, запыхавшись от бега, подбежала к нам. Её щёки раскраснелись, волосы растрепались, и она выглядела такой живой, что у меня перехватило дыхание.
— Да, принцесса?
— Кейн разрешил мне ехать с вами. — она махнула Миллеру головой, чтобы тот пересел назад, и громко захлопнула за собой дверцу машины. — И я больше не принцесса.
Она намекала на то, что её отец больше не является канцлером. Может, она и не показывала этого, но ей было больно от смерти отца. Я видел это в её глазах, когда она думала, что никто не смотрит.
— Да, ты права. Но «ведьма» всё ещё подходит.
— Может, стоит звать меня по имени?
— В другой раз. — я усмехнулся, а затем, только поняв смысл её слов, нахмурился. — Нет, Риннель, ты никуда не поедешь. Это опасно.
— Беллами...
— Беллами, едь уже! Свои любовные разговорчики оставьте на потом. — нетерпеливо крикнул Миллер, перебив девушку.
— Только после того, как она выйдет из машины. — не уступал я, но Сайанс и не подумала выходить.
Я смотрел на неё и понимал: спорить бесполезно. Никто, даже Рейвен, не смог бы переубедить её, если она что-то задумала. Поэтому я смирился, нажимая на газ.
— Ты знала, что земляне в своих книгах рисовали ведьм именно так, как выглядишь ты? — начал я, когда мы уже шагали по шестому сектору, немного отстав от группы. — И их сжигали на костре. — я обернулся через плечо, чтобы посмотреть, как она закатит глаза.
— Смотри, как бы не оказался на моём месте. — Риннель специально задела меня плечом, перегоняя.
Из-за нашей болтовни я не заметил, как мы зашли дальше положенного. Меня прервал крик Монти, который предупреждал о ледяном народе, явно не радующем нас видеть.
— Риннель, беги к машине и сиди там, ты поняла? — потребовал я, после чего быстрым шагом дошёл до остальных.
Я обернулся, чтобы убедиться, что она слушается.
Конечно, она не слушалась.
Риннель побежала следом, в глазах у нее застыл животный ужас. Я обернулся, увидев землянина, который держал нож у горла Ноэля. Теперь понятно.
— Азгеда — часть Коалиции, у нас перемирие с командующей! — я вышел чуть вперёд, громко объявляя об этом.
— Ноэль! — глаза рыжей испуганно округлились, и она, не думая, бросилась к парню.
Я молниеносно среагировал, хватая её за шиворот рубашки и возвращая на место. Но было слишком поздно — небольшой ножик в руках Риннель уже прилетел в живот одному из людей ледяного народа.
— Пусти меня!
Я сжал её руку крепче, чувствуя, как она дрожит от ярости и страха. В её глазах горел огонь — тот самый, который я видел в первый день на Земле. Она была готова на всё ради тех, кого любила.
Землян было от силы человека семь, но начался хаос. Они побежали в нашу сторону, метая свои копья, стрелы.
— Смотри, что ты наделала! — кричал я, грубо поднимая девушку с пола.
Мы не должны были никого убивать, поэтому единственное, что оставалось — бежать. Сложнее было то, что мне пришлось тащить за собой Риннель, которая рвалась к своему белобрысому.
— Ноэль справится и сам, пошли! Ему не оторвали ноги в конце концов, а тебе там слишком опасно.
Я тащил её, а она вырывалась, и я чувствовал, как её ногти впиваются мне в руку. Было больно, но я не отпускал. Потому что если бы отпустил — она бы побежала обратно. И могла бы не вернуться.
Мне нужно было помочь остальным отбиться от противников, но вместо этого я тащил рыжую бестию к машине, чтобы потом не быть ответственным за её смерть.
Или чтобы не умереть самому?
— Монти, за руль! Я отвлеку их. — крикнул я, на ходу доставая пистолет.
Я нервно постукивал ногой, сидя на задних сиденьях машины, когда всё закончилось. Единственное, что мне сейчас хотелось сделать — убить эту несносную девчонку.
Но даже тогда, в ярости, я знал, что не смогу. Потому что она была единственной, кто заставлял меня чувствовать что-то кроме долга и ответственности.
Как только мы прибыли обратно в лагерь, я схватил её за руку прежде, чем она побежит перевязывать рану Ноэлю. Мы остались наедине в пустом дворе Аркадии поздно вечером.
— Я предупреждал, что там будет опасно. Ты всё испортила!
— Так это я всё испортила? — возмущалась Риннель, смахивая прилипшие от пота волосы с лица. — Ты хотел оставить Ноэля там умирать! Как ты мог?
— Да мне плевать на Ноэля, я пытался увести тебя в безопасное место.
— Да ты с ума сошёл! Даже Ной так не печётся обо мне.
— Потому что твой белобрысый парень — трус! — я злобно посмотрел на неё, делая шаг вперёд.
— Не смей так говорить о нём. — растерянно проговорила принцесса, явно не ожидавшая от меня таких слов.
Она не отступила. Не отвела взгляд. Стояла и смотрела на меня, и в её глазах было что-то, что заставило меня забыть, зачем мы вообще спорим.
Риннель не сдвинулась с места, когда я угрожающе подошёл ближе. Она продолжала смотреть мне в глаза, храбрясь.
— А то что? Пойми же, я пытаюсь защитить тебя, в то время как Ноэль в тот момент заботился бы только о себе. Ледяной народ убил бы тебя. — я попытался успокоиться, понизив тон.
— Ной всегда защищал меня. На Ковчеге, в горе, здесь. Ты не имеешь права что-то мне запрещать, мы даже не друзья!
Я горько усмехнулся, стараясь скрыть этим обиду.
— Это я спас нас всех в горе, я защитил тебя, а не он! — я устало провёл рукой по волосам. — Ты постоянно мне всё портишь, когда увязываешься следом, потому что я не могу думать ни о чём другом, кроме как о твоей безопасности.
Я сказал это. Сказал вслух. И сразу пожалел. Потому что она посмотрела на меня так, будто я ударил её.
Риннель продолжила резать меня словами:
— Это ты виноват в смерти горных людей! Из-за твоей невнимательности они забрали наших, пытали Рейвен и убили ещё нескольких! Это ты вместе с Кларк нажал на тот рычаг, оборвав сотни жизней! Хотел почувствовать себя героем? — она перестала кричать, делая пару шагов назад.
Я опешил от её слов. Как она могла говорить так, после того как я усердно пытался помочь всем, рискуя своей жизнью?
— Может, если бы ты занимался нужными делами, а не пытался обеспечить мне защиту, в которой я, кстати, не нуждаюсь,— люди с горы выжили бы. — добила Риннель, кидая на меня разочарованный взгляд.
Но в самом деле разочаровываться должен был я. Я, который рисковал всем. Я, который спасал её снова и снова.
— Больше никакой опеки, если так хочешь. — холодно ответил я, доставая из кармана кольцо, которое она выронила в машине. — Только потом не прибегай ко мне со слезами, как делаешь обычно.
Она выгнула бровь, явно обиженная. Я не хотел её обижать, несмотря на все сказанные ею слова в мой адрес.
— Надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся без надобности. — проговорила ведьмочка, разворачиваясь на пятках в сторону упавшего Ковчега.
Я смотрел ей вслед и чувствовал, как что-то внутри меня рушится. И я ничего не мог с этим сделать.
---
Я целую неделю бегал за ней, пытаясь поговорить о случившемся, но она упорно делала вид, что меня не существует. И тогда я перестал. Перестал ходить по пятам за человеком, который и знать меня в этой жизни не хочет.
Но каждый раз я вспоминал её лицо. Её запах. Её голос, когда она смеялась. И я так боялся, что не смогу забыть.
Риннель.
Лагерь, который мы достроили за три почти спокойных месяца, назывался «Аркадия». Здесь бегали дети, у каждого была работа, своя кровать. Мы так же были сыты и одеты. Я улыбнулась своим мыслям. Мы многого добились сами. Мы, дети, от которых никто
не ждал.
Я помогала Эбби в лазарете, когда ребята вернулись. Как я слышала, они ездили в седьмой сектор, прямо на границе с ледяным народом. Меня передёрнуло от воспоминаний последнего визита туда.
Та поездка, та ссора — я переживала их снова и снова, прокручивая в голове каждое слово. И каждый раз понимала, что сказала слишком много. Слишком жестоко.
Эбби побежала к ним, увидев раненого Джаспера.
Я выбежала следом, осматривая остальных. Но здесь были только Рейвен и Октавия, помимо Джаспера. Где остальные?
— Отнесите его в операционную. Риннель, последи пока за ним и приготовь нужный раствор. — казалось бы, обычное указание.
Мои глаза расширились, и я отчаянно помотала головой. Мы с Джаспером почти не пересекались со времени горы. Я делала вид, что не избегаю его и мне просто плевать, но никогда не проходила мимо их с Монти комнаты, в столовой садилась за самый дальний столик, старалась не находиться в инженерном зале и не провожать Рейвен, когда она уезжала с отрядом. Потому что боялась видеть его.
Боялась, что он скажет что-то, что сломает меня окончательно.
Мне хватило первой пары дней, когда я пыталась успокоить Джаспера, а в ответ получала лишь обвинения с его стороны. Поэтому я решила не делать себе больно в очередной раз.
— Риннель, ему нужна помощь. Я скоро подойду. — отрезала канцлер, подходя к Рейвен.
Я тяжело выдохнула и прошла в операционную, куда его уже уложили. Аккуратно подойдя к Джасперу, сняла повязку с его шеи, умоляя всех богов, чтобы он не открыл глаза. Но меня не услышали.
— Оо, Риннель. Давно не виделись. — мой бывший друг разговаривал как пьяный, хотя может такой и был. Это никого не удивляло, потому что Джаспер был пьян всегда. — С тех сааамых пор, как ты убила мою...
— Хватит! — я уронила хирургические предметы, которые хотела расставить по местам. Металлический звон разнёсся по комнате. — Ты же знаешь, что я этого не делала.
— Как это? Я отлично помню. Наверное, ты и Ноэля резала просто потому, что тебе нравилось это делать. — не успокаивался он, мысленно вонзая нож мне глубже в сердце. Он знал, что это не правда. Ему просто хотелось, чтобы не он один страдал. — Скажи, что я тебе сделал, чтобы ты так жестоко со мной поступала...
— Джаспер.
— Разве было необходимо убивать Майю? Тебе и твоей блондинке. Вы...
— Джаспер! — громко повторила я, ударяя о стол рукой.
Боль пронзила ладонь, но я не обратила внимания. Внутри горело пламя — от обиды, от бессилия, от того, что я не могла ничего изменить. Парень лишь усмехнулся, словно вёл со мной светскую беседу.
Он хотел сказать что-то ещё, но вошла Эбби. Она аккуратно забрала из моих трясущихся рук ножницы и попросила выйти, говоря, что справится сама.
На улице я увидела Октавию. Честно сказать, последнее время я её не узнавала. Она одевалась как землянка, говорила как землянка — в основном на их языке, — ездила исключительно верхом на лошади и проводила большую часть времени в лагере землян неподалёку.
— Ты в порядке? — произнесла я, обнимая подругу. — Что там произошло?
— Да, да. Мы получили сигнал от другой станции Ковчега, в восьмом секторе.
— Восьмом секторе? Это же окраина владений ледяного народа. — удивилась я.
— Да. Мы убили четверых из них, когда они начали резать глотку Джасперу. — Октавия оглянулась и потащила меня ближе к конюшне. — Он уже совсем свихнулся. Никогда не видела, чтобы человек улыбался, когда к его горлу приставлен нож.
Я содрогнулась. Представила эту картину — Джаспер, пьяный, с безумной улыбкой, с ножом у горла. И поняла, что он, возможно, хотел умереть. Что смерть казалась ему избавлением.
Я молча поджала губы, не желая вспоминать о случившемся пару минут назад, а тем более об инциденте в горе. Я обернулась обратно на лагерь, но до сих пор не нашла Финна, Монти и Беллами.
— Они с Кейном и Индрой поехали ловить сигнал. Всё в норме. — словно прочитав мои мысли, пояснила Октавия.
Хотела спросить про Беллами — как он, что с ним, — но передумала. Не имела права. Сама же попросила его оставить меня
в покое.
Я кивнула, оставив подругу с её лошадьми. Дальше решила навестить Рейвен, которая, как обычно, была в инженерном зале. В этот раз она ругала Ноэля, который неправильно выполнил её просьбу.
Я жестом попросила друга погулять где-нибудь, пока я разговариваю с Рейвен.
— Думаешь, другая станция выжила? — я села на большое колесо от машины, подперев руки.
— Возможно. На одном из людей ледяного народа мы нашли наш маяк. Пришлось убить их всех, думаю, добром это не кончится. — брюнетка возилась с другим колесом, что-то к нему прикручивая и параллельно отвечая на мои вопросы.
— Да, знаю. Октавия сказала.
— Беллами уже пожалел, что выдал всем оружие. — усмехнулась она.
— Мне плевать, о чём там жалеет Беллами. — я повернула голову в другую сторону, опуская глаза.
Я повела себя как ребёнок. Сама это знала. Но не могла иначе. Каждый раз, когда кто-то произносил его имя, внутри что-то сжималось. И я ненавидела себя за это.
Мы вернулись туда, откуда начинали.
— Зря ты так, он не желает тебе зла.
— Я тоже не желаю ему зла, но это не говорит о том, что я его не ненавижу. И он меня. — Рейвен хотела что-то сказать, но я подняла руку. — Вряд ли я могу простить его, если не сумела простить себя за все сказанные слова. И он не простит.
— Будь уверена, он давно простил. — Рейс поцеловала меня в щёку и куда-то ушла, но вернулась через минуту с нужной деталью в руках.
— Как твоя нога? — я перевела тему.
— Ты же знаешь, я ненавижу такие вопросы. — она достала отвертку. — Но уже лучше, не учитывая того факта, что я навсегда останусь калекой.
— Рейвен...
— Не надо. Я в порядке. — перебила девушка.
Каждый раз, когда я начинала говорить об этом, Рейвен отшучивалась, стараясь скрыть свои страдания даже от меня. Самое ужасное было в том, что я ничем не могла ей помочь. Никто не мог. Рейвен давно закончила с шинами и пыталась чем-то занять руки. Я знаю её не первый год, она всегда делала так, когда злилась или когда ей нужно было отвлечься от паршивых мыслей.
— В этом мире не хватает времени на жалость к себе, Ринн.
Я тяжело вздохнула, попрощалась с ней и направилась к Ноэлю. Он стоял в стороне, разговаривая с Райли, одним из инженеров Аркадии. Увидев меня, тот извинился перед парнем и двинулся ко мне навстречу.
— Что произошло?
— Хорошо, что ты сегодня никуда не ехал. — я поцеловала светловолосого в щёку, шагая дальше в столовую.
Мне не нужно было даже оборачиваться, потому что я знала, что он пойдёт за мной. Мы присели на ближайший к выходу металлический серый столик.
Я пересказала ему всё, что знала. А знала я не так уж и много. Мы в очередной раз стали обсуждать всякую ерунду, смеяться на всю столовую так, что люди презрительно оборачивались на нас и закатывали глаза. Но мне было плевать, потому что я там, где хочу быть.
Там, где я всегда забывала про внешний, жестокий мир и его проблемы. Я переносилась в свой выдуманный, где не было места несчастью и боли. Где были только я и он.
Но даже тогда, в этом выдуманном мире, я иногда ловила себя на мысли, что вижу не светлую макушку Ноэля, а тёмные вьющиеся волосы.
Я отгоняла эти мысли. Но они возвращались. Снова.
И снова.
____________________________
Меня уже начинают бесить Риннель и Ноэль, и я не удивлюсь, если вы того же мнения...
Честно сказать, я писала этот фанфик около года назад и мне жутко лень сильно переделывать сюжет, поэтому придется вам потерпеть Риннель-истеричку, которая сама не знает чего хочет от этой жизни)