2) Глава 6. Поставь себя на мое место.
Кларк.
Я сбежала от горных людей, чтобы спасти жизнь своих. Чего бы это ни стоило.
Даже если придётся пройти через ад ещё раз. Даже если придётся смотреть в глаза смерти и не моргать.
Ветер свистел в ушах, когда я бежала по выжженной земле, огибая камни и перепрыгивая через корни деревьев. Ноги гудели, в боку кололо, но я не останавливалась. Каждая секунда могла стоить кому-то жизни. Я чувствовала запах гари и пыли — запах войны, который уже въелся в мои лёгкие.
Мир с землянами удалось установить без жертв. Пришлось хорошо попотеть, чтобы уговорить чужаков не убивать Финна, который натворил дел за то время, что меня не было. Он смотрел на меня виноватыми глазами, когда я вытаскивала его из-под дула пистолета, и я не знала, злиться мне на него или благодарить судьбу за то, что он ещё жив.
Как только мы узнали, что Беллами отключил кислотный туман — этот ядовитый зелёный смог, который убивал всё живое, — мы направились в бой на гору Уэзер. Я решительно шагала рядом с командующей, возглавляя своих людей. Сапоги хрустели по гравию, и этот звук отдавался в висках. Слишком много жизней было повешено на мои плечи, которые едва выдерживали свою собственную. Иногда мне казалось, что если добавить ещё одну — я сломаюсь. Но выбора не было.
Я тяжело дышала, крепко сжимая в руке пистолет. Металл нагрелся от моей ладони, но я не ослабляла хватку. Лекса не отставала, изредка поглядывая на меня своими холодными глазами — глазами, которые видели смерть сотни раз и не моргнули. В них не было страха. Не было сомнений. Только ледяная решимость, которая пугала меня больше, чем вражеские пули. Мы уже вот-вот должны были дойти до горы. Её силуэт вырисовывался на фоне ночного неба — тёмный, массивный, как спящий зверь.
План был простой. Мы заложим бомбу у главного входа, взорвём и вытащим своих друзей. Что же могло пойти не так?
Всё, — шепнул внутренний голос. — Всё может пойти не так.
— За тех, кого мы потеряли. — шёпотом произнесла я.
Мы прятались за большим камнем чуть поодаль ворот горы, выжидая удачного момента. Камень был холодным и шершавым, я прижималась к нему спиной, чувствуя каждый выступ. Ночь давила сверху, звёзды скрылись за тучами — даже небо отвернулось от нас. Я сидела на корточках с кнопкой в руке, готовая нажать на неё в любой момент. Палец замер над красной кнопкой, и я считала удары своего сердца.
— И за тех, кого обретём. — Лекса, главнокомандующая землян, продолжила фразу.
Мы вместе нажали кнопку, зажмурившись.
Ничего не произошло. Взрыва не было.
Какого черта?
— Они глушат нас, нужно подойти ближе. — догадался один из людей Ковчега. Его голос дрожал, и я не могла его винить.
Я выглянула из-за камня, собираясь встать. Сотни выстрелов обрушились на нас — вспышки, свист пуль, крики. Пули попали бы мне в самое сердце, если бы Линкольн не потянул меня обратно. Его рука обхватила моё плечо, дёрнув назад с такой силой, что я упала на колени, больно ударившись о камни.
Это ловушка.
— Попробуем вручную. Нельзя тянуть, я подберусь к двери! — слова вылетали из меня, пока я поднималась, отряхивая колени. Я не ждала одобрения.
— Стена из щитов! Вперёд! — Лекса закричала своим людям, и они, ни секунды не думая, повскакивали с мест, готовые умереть за свою командующую.
Отсчёт пошёл.
Пять.
Линкольн натянул огненную тетиву — его пальцы дрожали от напряжения, но взгляд был холодным и прицельным. Я видела, как замерли его плечи, как он задержал дыхание.
Четыре.
Точно прицелился, сосредотачиваясь на двери. Мышцы на его руках напряглись, тетива натянулась до предела.
Три.
Я замерла в ожидании. Сердце колотилось где-то в горле, и я боялась, что этот стук услышат враги.
Два.
Стало так тихо, что было слышно стук собственного сердца — глухой, испуганный, отчаянный. Где-то вдалеке крикнула птица — или мне показалось.
Один.
Выстрел.
Стрела сорвалась с тетивы, рассекая воздух. Я проследила за ней взглядом — она летела прямо, неумолимо, как судьба.
Это сработало. Дверь отворилась с глухим скрежетом металла.
Я с облегчением выдохнула, прикрывая глаза на пару секунд. Тьма за веками была спокойной — там не было выстрелов, не было крови, не было выбора, который приходилось делать каждую секунду. Я позволила себе один глубокий вдох. Осталось дождаться, пока снайперы с горы не прекратят огонь, и можно начинать операцию.
Лекса со своей армией побежали в бой, чтобы спасти наших снайперов, находившихся на другой стороне горы Уэзер. Их фигуры быстро растворились в темноте, только топот ног ещё какое-то время отдавался в ушах. Потом наступила тишина — тяжёлая, давящая, как перед грозой.
Через десять минут войско командующей уже тянуло дверь.
Мы привязали к её ручкам пару верёвок, чтобы облегчить задачу, и набрали самых крупных людей. Мышцы напряглись, лица покраснели от усилий, жилы вздулись на шеях. Кто-то громко считал: «Раз, два, взяли! Раз, два, взяли!»
Ещё немного — и мы спасём наших людей.
Я стояла в стороне, сжимая пистолет, и смотрела, как дверь медленно поддаётся. Сантиметр за сантиметром. Металл скрипел, как живое существо, которое не хочет умирать.
— Всем стоять. — вдруг крикнула вернувшаяся Лекса.
Её голос прозвучал как пощёчина.
— Что такое? — недоуменно покачала головой я. Сердце пропустило удар.
Из двери, которую мы уже успели приоткрыть, стали выпускать землян. Десятки, — они выходили с поднятыми руками, но без страха в глазах. Они шли спокойно, уверенно, как будто знали, что их не тронут. Я переводила взгляд с одного лица на другое — мужчины, женщины, даже дети.
Я со страхом посмотрела на Лексу.
Теперь всё стало ясно. Слишком ясно.
— Что ты сделала?
— То, что должна была. Спасла своих людей. — её холодный, безразличный голос резал слух, как лезвие.
— А как же мои люди? — я сделала пару шагов вперёд, слегка улыбаясь, словно это всё был розыгрыш. Улыбка не находила отклика — только ветер свистел в ушах.
— Прости, Кларк. В сделке о них не было речи.
Я недоумевая продолжала смотреть на Лексу. С каждой секундой брови опускались ниже, а затуманенное сознание возвращалось в реальность, понимая всю жестокость предательства. Как же она могла? Человек чести и слова, как отзывались о ней все, не сдержала обещания. Я чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое, как расплавленный свинец.
— В чём дело? — Линкольн подбежал к нам, тяжело дыша. Его лицо было красным от бега, на лбу блестел пот.
— Твоя командующая заключила сделку.
— А как же заключённые с Ковчега? — Линкольн обернулся на дверь, и в его глазах мелькнула надежда — последняя, умирающая. — Командующая, позвольте нам сразиться!
— Они все умрут. — я посмотрела на Лексу, досадно ухмыляясь. Губы дрожали, но я сжала их в тонкую линию. — Но тебе же плевать, да?
— Мне не плевать, Кларк. Но я сделала этот выбор разумом, а не сердцем. — это был её ответ. — Безопасность моих людей превыше всего.
Глаза размыла пелена слёз. Командующая отозвала свою армию, извинилась передо мной и отступила. Извинилась. Какие к черту извинения, если она предала меня? Если она обрекла моих друзей на смерть?
Я смотрела, как её армия уходит в темноту, как растворяются в ночи последние силуэты. Одна. Я снова осталась одна.
Я побежала в подземелье, ко второму входу. Плевать, что там жнецы, плевать, что меня могут убить — я должна спасти своих людей любым образом.
---
Внизу оказалась одна Октавия.
Она сидела на корточках у стены, прижимаясь к ней спиной, и сжимала в руке нож. Её глаза были широко раскрыты — она ждала нападения с любой стороны.
Я коротко рассказала ей о сделке Лексы, едва взглянув на подругу. Слова вылетали быстро, сбивчиво, почти без эмоций — я боялась, что если позволю себе чувствовать, то рассыплюсь на куски. Все мысли занимала Лекса и её предательство.
Я направила пистолет на дверь, чтобы отворить её.
— Да что с тобой такое?! — Блейк младшая не дала мне этого сделать, схватив за руку.
— Я собираюсь попасть внутрь!
— И это твой план? Беллами рассчитывает на тебя. Все всегда полагаются на тебя! А ты поверила Лексе? Ты позволила сбросить бомбу на Тондис! — Октавия давила на меня. Каждое слово падало тяжело, как камень.
Признаю, это сильно задело. Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
— Я делаю всё, что в моих силах! — я уже кричала. Голос сорвался, и я услышала его со стороны — чужой, надломленный.
Никто никогда не оказывался на моём месте, они не понимают, каково это — подвести всех, когда все полагаются на тебя. Каково это — просыпаться каждое утро с мыслью, что сегодня ты можешь ошибиться, и эта ошибка будет стоить кому-то жизни. Каково это — улыбаться, когда внутри всё горит, и говорить «всё будет хорошо», когда сама в это не веришь.
— Ты делаешь недостаточно! — выстрел в самое сердце.
Никто никогда не думал, что я такой же подросток, как и они. Что я так же, как и они, просто хочу жить со своими друзьями, дышать свежим воздухом и любоваться природой. Никто не задумывался, хочу ли я иметь такую ответственность, готова ли я взять всё на себя?
Я не выбирала быть лидером.
Дверь отворилась.
В проёме с пистолетом в руках показался Беллами. Его лицо было в копоти и ссадинах, форма разорвана, но глаза горели — живой, настоящий. Октавия кинулась на шею брату, крепко обнимая, и я услышала, как она всхлипнула.
Я лишь прочистила горло, понимая, что это далеко не конец.
Беллами перевёл взгляд на меня. Кивнул. Один короткий кивок — и я кивнула в ответ. Слова были не нужны. Мы оба знали, что ещё предстоит сделать.
Риннель.
Беллами вернулся за нами спустя недолгое, но очень ценное время.
Майя, Джаспер и я спрятались в комнате у отца Майи — маленькой, тесной, заваленной книгами и бумагами. Всё время, пока проходили обыски, я сидела так тихо, насколько это возможно, и почти не дышала. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его стук слышен в коридоре.
Мне было страшно не за себя, а за людей, которые рисковали собой, спасая нас. Разве мы стоим всех этих жертв? Разве моя жизнь стоит того, чтобы кто-то умирал за неё?
— Отлично. Остальные двенадцать должны быть здесь. — Беллами вёл нас по вентиляции.
Мы ползли на четвереньках по узкому коробу, глотая пыль. Металл был холодным, и эта стерильная прохлада пробирала до костей. Где-то впереди мерцала тусклая лампочка, отбрасывая длинные тени.
Я не могла оторвать взгляда от его дрожащей руки, на которой были многочисленные уродливые ожоги — кожа покраснела, покрылась волдырями, местами обуглилась. Парень вернулся к нам весь в ссадинах, в рваной форме и жутко напуганный. Тот взрыв, который слышали все, был его рук дело. Я хотела спросить, как он это сделал, хотела сказать, что он дурак, что рисковал собой — но слова застряли в горле.
Вдруг на этаже послышались выстрелы. Резкие, сухие, как хлопки кнута.
Мы переглянулись и стали двигаться быстрее. Блейк выбил ногой дверцу люка и побежал в сторону выстрелов. Я слышала его тяжёлые шаги, потом крики, потом снова выстрелы — и тишину.
Всё стихло.
И лишь Монти, вышедший из укрытия, был поникшим. Он шёл медленно, опустив голову, и его плечи дрожали.
— Монти! — Джаспер подбежал к своему лучшему другу, крепко обнимая.
— Нам конец. Они знают о землянах. — он растерянно уставился на нас, а затем присел на корточки возле незнакомой мне мёртвой женщины.
— В каком смысле?
— О чём ты, Монти?
— У них была связь, через которую Беллами говорил с Рейвен. Они всё знают. — Монти покачал головой. — Я позволил им забрать их, я просто спрятался, как трус.
— Монти, ты не трус. Что бы ты сделал один с этой армией? — я присела рядом с ним на корточки, нежно касаясь плеча.
Лицо моего друга было таким печальным, что сердце заболело, словно чувствуя состояние всех окружающих. Его глаза покраснели, на ресницах блестели слёзы.
Я оглянулась на Беллами, но он лишь покачал головой, не в силах ничем мне помочь. В его взгляде была та же пустота, что и у Монти.
— Они пошли в камеру жатвы. — слова Монти упали, как камни в воду.
Сердце пропустило удар. Если они доберутся туда быстрее — мы всех потеряем.
---
Мы рванули туда, оставив все дела на потом.
Но когда Беллами распахнул дверь, я поняла, что мы опоздали. Камеры жатвы были пусты. Ни землян, ни наших людей, которых мы оставили здесь, думая, что это безопасное место. Только холодный металлический пол и пустые капсулы, которые так и не были использованы.
Беллами ударил клетку ногой, хватаясь за голову. Звук металла разнёсся по пустому помещению, и я вздрогнула. Затем, недолго думая, карточкой он отворил входную дверь, откуда сюда заводили новых жертв.
Каким-то чудом там стояли две очень знакомые девушки.
— Риннель! — Октавия подбежала ко мне, крепко обнимая.
Я плакала, обнимая её в ответ. Её тело было тёплым и живым — таким родным, что у меня перехватило дыхание. Мы даже не успели осмыслить, что произошло, почему Кларк с Октавией здесь вдвоём и где армия землян. Я была так рада встрече, что забыла обо всём на свете.
— Я знала, такие дрыщи не подходят для лечения. — пошутила Блейк младшая, обнимая других двух после брата. Её голос дрожал, но она улыбалась.
— Ладно. Вы постоите здесь на охране, я с Кларк пойду к Данте. — Беллами снова раздавал указания.
— Нет, я с Монти пойду в центр командования. — покачала головой блондинка, закрывая за нами дверь.
Мы все снова оказались в камере жатвы.
— Ладно. — брюнет немного подумал, хмуря брови, а затем произнёс: — Риннель, за мной.
Я молча последовала за ним, сама не понимая, что на меня нашло. Ноги двигались сами, без приказа.
— С каких пор я подчиняюсь твоим приказам? — я закатила глаза, хотя парень не мог этого увидеть.
— Язвишь. У тебя появилось настроение? — даже немного осуждающе проговорил Беллами.
— Нет, просто ты снова меня раздражаешь.
Мы зашли в лифт, который снова заработал. Двери закрылись с тихим шипением, и нас заперло в маленькой металлической кабинке.
Я вдруг вспомнила горящие губы и щёки, блуждающие руки и кровь. Я как будто горела и сейчас, когда мы вдвоём находились в тесном лифте. Воздух стал тяжёлым, жарким. Надеюсь, Беллами не посещают такие же мысли.
Как только дверь лифта открылась, Блейк поймал меня за запястье, многозначительно глядя в глаза. Его пальцы были горячими — или это моя кожа горела?
Мои щёки порозовели от того, что он снова был близко. Живот скрутило от необъяснимых чувств, как у маленькой девочки, которая робеет каждый раз, когда видит его. Я злилась на себя за эту реакцию. Злилась, что не могу её контролировать.
— Не натвори глупостей, даже если это единственное, что ты умеешь делать хорошо.
— Пошёл ты. — я грубо отдернула руку, признавая, что меня задели эти слова.
Неужели Беллами считал, что я просто ходячая неприятность? Что я только и делаю, что создаю проблемы?
Пройдя пару поворотов, стрелок достал свою украденную ключ-карту и отворил дверь в карантинную палату президента Уоллеса.
— Сэр, нам снова нужна ваша помощь. — Данте взглянул на камеру. — Мы всё отключили, можем говорить спокойно.
— Их и так никто не смотрит, благодаря вам все на пятом уровне. — Уоллес медленно встал с дивана, на котором проводил большую часть времени. Он выглядел старше, чем при нашей первой встрече — осунувшийся, с сединой на висках.
— Прошу, помогите. Нам нужен план, как вытащить своих людей, никого не убивая.
Президент молчал. Тишина затягивалась.
— Он не собирается помогать. — догадалась я, презрительно глядя на мужчину.
— Вы отключили энергию, рискнув жизнями людей в этой горе. Всех людей — даже тех, кто помогал вам.
— Мы убедились, что с ними всё будет в порядке! — возразила я, но Данте лишь покачал головой.
— Почему я должен вам помогать?
Беллами схватил Данте за локоть и потащил к выходу. Старик не сопротивлялся — только тяжело вздыхал, переставляя ноги.
Мы направлялись к центру управления, где находилась вся важная информация. Монти и Кларк уже были там. Они включили все мониторы, установив связь через камеры, и наблюдали.
К своему сожалению, на лице Кларк был лишь дикий ужас, который она увидела на этом экране. Её лицо побледнело, глаза расширились, рот приоткрылся в беззвучном крике.
Монитор привлёк и моё внимание, о чём я тут же пожалела.
— О боже... Рейвен!
______________________________
Я оставила Финна жить, уж очень он полюбился мне за два сезона, пусть поживет хоть здесь..
Глава коротенькая получилась. Не в моем стиле, если вы заметили) У меня почему-то события развиваются слишком быстро, гора Уезер за семь глав заканчивается, надо это исправлять:/