2) Глава 1. Гора Уезер.
Риннель.
Я сидела на белоснежном полу, потеряв счёт времени. По ощущениям, я находилась здесь около двух часов — может, трёх. Белые стены давили, белый потолок нависал, и единственным цветным пятном в этой стерильной пустоте была я сама.
Знаете, это было похоже больше на психбольницу, чем на карантинную палату. На Ковчеге не было психбольниц — там такие вещи не афишировали, — но у меня были небольшие привилегии в виде сотни сохранившихся книг о Земле и самых разных местах на ней. Я читала о психиатрических лечебницах. О белых комнатах с мягкими стенами. О людях, которые кричали в пустоту, и их никто не слышал.
Мои волосы были расчёсаны, а тело чистое.
Я коснулась пряди рыжих волос. Кажется, они стали светлее — особенно на фоне моей смуглой кожи. Нас отмыли, переодели, вылечили. Для чего? Чтобы позже использовать как лабораторных крыс?
Я усмехнулась, положив голову на колени, всё ещё сидя около стены.
Вот что имели в виду земляне, говоря о горных людях. Люди с горы Уэзер. Что было бы, если бы мы дошли до неё раньше?
Я встала и посмотрела в окошко, пытаясь отыскать светлую макушку. Палата Лайтвуда была пуста. Человек в странном костюме убирался там — бесшумно двигался между кроватями, протирал стены, собирал что-то с пола. По этой одежде нельзя было понять, мужчина это или женщина, так что я не могла прикинуть свои шансы на побег.
— Эй! Где мой друг? Что вы с ним сделали?! — я кричала и долбила по окошку, но никто не откликался. Мои кулаки глухо стучали по стеклу, оставляя на нём влажные отпечатки.
Злобно пнув дверь ногой, я присела на кушетку и стала думать. Простыня подо мной была свежей, пахла чем-то химическим — не так, как на Ковчеге, не так, как на Земле. Чужой запах.
— Что бы сделала Кларк или Рейвен? — я схватилась за голову, устало потирая виски.
Я знаю, что они сделали бы. Выломали эту дверь к чертям собачьим.
Подумав ещё немного, посмотрев по сторонам в поисках предметов, я оживилась. Это была плохая, просто ужасная идея, но лучше, чем ничего.
Единственное, что могло бы мне сейчас помочь, — это стержень от капельницы. Металлическая трубка блестела в свете ламп, холодная и гладкая. Я вырвала его с места, решительно двигаясь к двери. Глаза неосознанно метнулись к камере на потолке — маленькому чёрному глазу, который следил за каждым моим движением. Мне жутко захотелось показать в него неприличный жест, но я сдержалась. Только усмехнулась.
Со всей силы ударила по круглому окну.
Стекло треснуло, потом разлетелось вдребезги с оглушительным звоном. Осколки посыпались на пол, сверкая под светом ламп. Скорее, чем это услышал человек в униформе, я просунула руку, щёлкая замком. Острое стекло, оставшееся на окне, больно резало руку — я почувствовала, как что-то горячее и влажное потекло по коже. Зашипела от боли, увидев не сильно глубокий порез от локтя до запястья. Кровь хлынула, заливая рукав больничной рубашки.
Передо мной вдруг появился тот самый человек в белом костюме и со специальным шлемом на голове, который закрывал его лицо от посторонних глаз. Он замер на пороге, видимо, не ожидая увидеть меня стоящей.
В порыве гнева я кинулась к нему, сдирая
с него маску.
Это оказался парень примерно моего возраста, причём довольно симпатичный. Его тёмные короткие волосы наэлектризовались от шлема и стояли дыбом, как иголки у ёжика. Чёрные брови поднялись вверх то ли от испуга, то ли от удивления, а выразительные синие глаза бегали по моему лицу — изучали, оценивали.
Я быстро схватила кусок стекла с пола, припечатывая парня к стене. Осколок был острым, его край больно впивался в ладонь. Моё оружие коснулось его шеи — но лишь на секунду.
— Где мои друзья? Что вы с ними сделали? — голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо.
Похоже, я его не напугала.
Брюнет выхватил стекло из моих рук — ловко, профессионально, как будто делал это сотни раз — больно порезав мне пару пальцев, и перевернул ситуацию так, что теперь я оказалась прижата спиной к стене. Холодная плитка впилась в лопатки. Это было неожиданно.
— Не очень-то вежливо. — он усмехнулся, и в его глазах мелькнул огонёк — не злой, скорее заинтересованный.
А затем он взглянул на мою руку, и его лицо изменилось. Усмешка пропала. Он сделал пару шагов назад, словно вспомнил что-то важное.
— Не подходи ближе, я могу заразиться.
— Где мои друзья? — повторила я вопрос, не двигаясь с места. — Что вы сделали?!
— Тише-тише, не кричи так. — он поднял руки в примирительном жесте. — Идём, я отведу тебя к ним.
Парень прошёл мимо, не оборачиваясь на меня, как будто точно знал, что я последую за ним. Это так и было. Оставаться в этом месте мне не хотелось точно, да и другого выбора не было.
Я терпеливо ждала, пока брюнет снимет эту больничную одежду — белый балахон, который скрывал всё тело, — под которой у него оказались обычная белая футболка и джинсы. Я молчала, пока мы шли по коридорам, стараясь запомнить путь и найти выход. Повороты, двери, таблички, лестницы. Сама не знаю, откуда во мне столько злости и недоверия.
Да уж, общение с Беллами никому не идет на пользу.
— Что вы будете с нами делать?
— Странный вопрос, Риннель. — он оглянулся через плечо, улыбаясь. — Ничего, наверное.
— Откуда ты знаешь моё имя? — я продолжала говорить грубо, на повышенных тонах, несмотря на его спокойствие и очевидную доброжелательность.
— У тебя на карточке было написано. — мы зашли в лифт, и парень нажал на кнопку с цифрой четыре. Металлическая дверь закрылась с тихим шипением. — Я Кайан.
Мы проехали совсем немного, прежде чем дверь стеклянного лифта отворилась, оповещая, что мы прибыли на четвёртый уровень. Сквозь прозрачные стены было видно этажи — люди ходили туда-сюда, кто-то в форме, кто-то в обычной одежде. Я снова оглядывалась по сторонам, как дикий человек, который впервые увидел цивилизованное место.
— Твои друзья сказали, что ты очень добрая. Но что-то я пока не заметил. — Кайан улыбнулся снова. Его улыбка была открытой, без намёка на угрозу.
— Ты с ними разговаривал? Где они! — руки дрожали от нервов и страха, язык заплетался.
— Конечно. Они в безопасности. Я скоро отведу тебя к ним, но для начала тебе надо в лазарет.
Брюнет протянул ко мне руку, но я отшатнулась как от ножа, делая шагов назад больше, чем надо. Взглянув на свою руку, я поняла, что он хотел мне донести. По полу уже проложилась дорожка крови — ярко-красная на белой плитке, — а рука и вовсе была вся в ней. Как только я вспомнила про порез, стало адски больно. Пульсирующая боль отдавала в плечо.
— Со мной всё в порядке. — вся моя «ночнушка» была в грязно-красных пятнах, рука горела, но я упорно делала вид, что мне не больно.
Мы прошли в незнакомую комнату, где ожидала смуглая девушка в белом халате. Должно быть, врач.
— Привет, Риннель. Я доктор Сильви, рада с тобой познакомиться. — я не ответила на её приветствие. Только смотрела на неё исподлобья.
Меня усадили на кушетку и стали обрабатывать рану. Я в это время осматривала помещение. В ряд стояли пустые кушетки, а рядом капельницы с приборами для сердца и давления. Ничего лишнего. Белый потолок, белые стены, белые кровати. Всё здесь было до тошноты белое.
Кайан куда-то исчез. Вместо него в сопровождении охраны зашёл мужчина в возрасте. Лет пятидесяти, с сединой на висках и тяжёлым взглядом. Я усмехнулась. Хоть кто-то меня боится, раз взял с собой охрану.
— Риннель, рад с тобой познакомиться. — он протянул мне руку. Я решила, что пора перестать паясничать. Пожала в ответ. Ладонь у него была сухой и твёрдой. — Меня зовут Данте. Другие называют президентом Уоллесом. Ну, чтобы ты поняла, кем я являюсь.
Я кивнула, но не проронила ни слова, смотря на зашитую рану у меня на запястье. Сверху был приклеен белый пластырь, скрывавший порез. Аккуратно, профессионально.
— Ты у дикарей научилась молчать?
Я старалась не думать о Финне и Беллами, но в памяти то и дело всплывали воспоминания. Где-то в груди ещё теплилась надежда, что они здесь, с остальными, в безопасности, но я не могла заставить себя заговорить с президентом. Слова застревали в горле.
— Я думаю, ты захочешь знать. У нас здесь сорок девять человек, включая тебя. — я подняла глаза на Данте, слегка наклонив голову и прищурив глаза. — Вы в безопасности, милая. Вы не пленники.
— Это не все наши люди. — голос охрип, будто я без остановки кричала все эти часы. — Если мы не пленники, вы не будете против, если мы захотим уйти?
— Уверяю, это все, кого нам удалось спасти. На улице небезопасно, мы не можем вас отпустить.
— Но там остались мои друзья! — я вскочила с места, кушетка жалобно скрипнула. Но Данте даже не вздрогнул.
— Кайан отведёт тебя к друзьям, но сначала тебе нужно переодеться.
Данте улыбнулся мне и удалился с охраной, оставив меня в лазарете одну. Я распахнула мини-шкафчик на колёсиках, который предварительно привезли в комнату, и ахнула от восторга.
Здесь было несколько красивых платьев, туфли, украшения и другая разная одежда. Цвета — синий, зелёный, красный, жёлтый — взорвались перед глазами после месяцев серой и чёрной одежды, которую мы носили на Земле.
Недолго думая, я остановила свой выбор на платье изумрудного цвета. Гофрированная юбка была чуть выше колена — но такими были все ткани в шкафу. Рукава-фонарики из полупрозрачной ткани сужались ближе к запястью, а на правом плече был вышит красивый узор в виде цветка. Ткань была мягкой, приятной к телу — я провела по ней пальцами, наслаждаясь ощущением.
Решив, что это и так слишком, я отыскала удобные кроссовки белого цвета и расчёску. Тут было и небольшое зеркало, в которое мне почему-то было страшно смотреть. Но я всё же взглянула.
Я впервые за всё время на Земле улыбалась своему отражению. Щёки больше не были такими впалыми, сильная худоба пропала, а смуглое лицо приобрело небольшой румянец. Причесав свои волнистые волосы, я вышла в коридор.
Кайан уже ждал меня там. Он обернулся и быстро прошёлся по мне взглядом — от лица к ногам, от ног к лицу.
— Так лучше, чем с окровавленной рукой и в больничной одежде. — он улыбнулся.
— Если ты хотел сделать комплимент, то у тебя не получилось. — я улыбнулась ему в ответ, абсолютно зачарованная платьем. Из головы вылетело всё, оставляя лишь хорошее впечатление от этого места. Надо собраться.
— Извини. Надо же, наша принцесса умеет улыбаться, а не только посылать угрозы.
Улыбка сразу спала с моего лица.
— Не называй меня так. — мы зашли в лифт.
Я вспомнила ухмылку Беллами, когда он говорил «принцесса», или его излюбленное «ведьма». Интересно, что бы он сказал сейчас на всё это?
Кайан ещё раз извинился, и вскоре мы дошли до очередной комнаты. Я затаила дыхание, пока мой спутник открывал дверь.
— Риннель! — Монти подбежал ко мне первым, крепко обнимая.
Я обняла его в ответ, чувствуя, как дрожат его плечи. Все отвлеклись от экскурсии, которую им проводила незнакомая женщина. Джаспер подошёл следом, прижимаясь ко мне.
— По вам обоим я особенно скучала.
— А по мне? — сзади них стоял Ноэль.
Я давно простила ему его выходку. Глаза заблестели, и я раскрыла руки, приглашая его в объятия. Он обнял меня и покружил в воздухе, и я на секунду почувствовала себя снова маленькой девочкой, у которой всё было впереди.
— Смотри-ка, какое красивое платье. Ты очаровательна.
На щеках выступил румянец. Я повернулась к толпе, всё ещё находясь на руках у Ноэля, и пользуясь этим моментом, чтобы отыскать Финна, Беллами или Рейвен.
Не найдя никого из них, я вопросительно оглянулась на ребят.
— Риннель, они не выжили. — Джаспер опустил взгляд, и я увидела, как дрогнули его губы. — Кларк ещё на карантине.
Я раньше желала Беллами смерти, так почему же сейчас в сердце так больно? Почему в груди разливается холодная, тяжёлая пустота, которая мешает дышать?
Хорошее настроение сразу улетучилось, оставляя лишь пустоту.
— Мы не знаем наверняка. — дополнил Монти.
И это заставило меня встать на ноги и продолжить путь.
---
Весь оставшийся день я провела в ожидании Кларк — может, она знает, что тут творится. Мы сидели за ужином, когда она появилась.
Еда здесь была самая разная. Я ела медленно, почти не чувствуя вкуса. Не было аппетита.
В руках у блондинки был кусок стекла, а рядом — очень напуганная девушка, которую Кларк, вероятно, притащила сюда угрозами. И она всё ещё была в больничной одежде. Сбежала.
Мне сразу вспомнились мои слова: «Что бы сделала Кларк?» Я попала в точку.
— Кларк! — я побежала к ней, но мне перегородили путь.
Все вокруг кричали о нарушителе, испуганно вскакивая из-за стола. Стулья падали, кто-то закричал, кто-то заплакал.
Охрана куда-то увела её, а меня силой усадили обратно. Грубые руки надавили на плечи, заставляя сесть. Я не стала привлекать к себе больше внимания, послушно доедая ужин. Её не убьют за это. Не должны.
Ночевали мы все в одной комнате. Двухэтажные кровати в ряд с чистым бельём и полотенцем, душевая с кабинками на замке. Всё здесь было слишком идеально, чтобы быть правдой.
Я улеглась рядом с Ноэлем, не стесняясь остальных. Мне было слишком страшно спать одной, поэтому я устроилась на груди парня, который гладил меня по волосам и успокаивал. Его сердце билось ровно, тепло разливалось по телу, но внутри всё равно было холодно. Я все еще думала о тех, кто остался там, снаружи.
---
Кларк присоединилась к нам только на завтраке.
— Сделайте вид, что рады меня видеть. — она села напротив меня, с Джаспером.
— Но мы рады тебя видеть. — Монти непонимающе улыбался с набитым ртом. — Ты должна попробовать этот шоколадный торт, это обалденно!
Джаспер отобрал у него тарелку, поедая торт, за который они дрались предыдущие пять минут. Я улыбнулась.
— Я не ем их еду. — она понизила голос, наклоняясь к нам. — Они дали нам карту без выходов, но утверждают, что мы не узники. Нужно выбираться отсюда.
— Зачем, Кларк? Посмотри на нас. На нас никто не охотится, мы впервые не голодны, и, что мне больше всего нравится — здесь никто не протыкает тебя копьём! — Джасперу не понравилась идея Кларк. — И всё это благодаря тебе. Мы в безопасности.
— Да, но не все. Нужно найти остальных.
— Они уже занимаются поисками выживших, и их экипировка явно лучше нашей. — Монти не расстроился отобранному торту, накладывая себе в тарелку пару котлет.
— Я согласна с Кларк. Я им не доверяю. — дополнила я разговор, периодически поглядывая на Ноэля вдалеке. Он разговаривал с кем-то из местных, улыбался.
— Риннель, ты серьёзно? Ты доверилась Мерфи, который нас всех чуть не убил, но не доверяешь людям, которые спасли нас? — Джаспер покачал головой, явно расстроенный нашей позицией. — Пойду лучше возьму ещё торта.
Он встал из-за стола. Кларк, оглянувшись, встала за ним через пару минут. Она явно что-то задумала.
— Эй, куда ты? — проигнорировав меня, она подошла к девушке, с которой уже болтал Джаспер.
Если я не ошибаюсь, это её она чуть не прикончила вчера на ужине. Может, она решила извиниться?
Я повернулась обратно и стала доедать своё овощное рагу. Оно было вкусным, но кусок в горло не лез, как и вчера.
Мы с Монти возвращались в комнату, болтая о незначительных вещах — о том, какая здесь еда, какие кровати, какие люди, — когда прозвучала сирена.
Громкий, пронзительный звук разорвал тишину, заставляя сердце уйти в пятки.
— Кларк. — сказали мы одновременно с другом, переглядываясь.
Вдалеке я увидела Джаспера с его подружкой и побежала за ними. Похоже, они не были против, сейчас их это не заботило. Джаспер потянул меня за руку, затаскивая в лифт. Дверь закрылась, и эта минута езды показалась вечностью. Мы прибежали почти наравне с Кларк, которая вот-вот должна была открыть дверь, ведущую, как я поняла, на улицу.
— Стой, Кларк! — друг отговаривал её. Неужели ему успели промыть мозги за такой короткий срок? — Если ты откроешь дверь, все в этом месте умрут. Даже малая доза радиации смертельна для них.
Черноволосая девушка рядом с ним достала оружие из небольшого шкафчика рядом.
— Не заставляй меня стрелять. — она угрожающе направила пистолет в сторону Кларк.
— Стой, Майя. Я с ней поговорю. — наш общий друг поднял руки вверх и подошёл к блондинке. — Кларк, не делай этого. Мы живы и в безопасности, всё хорошо.
— Но не все. — проговорила Кларк, всхлипывая.
Я до крови прикусила щеки чтобы не заплакать. Я держалась эти два дня, и я знала, что если пущу слезу — не смогу остановиться.
— Там наша семья, Джаспер. Я так не могу. — Гриффин плакала, мотая головой в отрицательном жесте. Слёзы текли по её щекам.
— Ведь это я поджёг ракеты. А если бы я этого не сделал... Нажав на рычаг, ты упустишь шанс. Ты желаешь смерти этим людям?
Она отрицательно покачала головой.
Кларк всхлипнула и отошла от рычага, падая на колени. Пришедшая подмога связала нам руки и увела, приняв меня за соучастницу. Джаспер кричал, что я не виновна, но они не послушали, грубо поднимая меня с пола. Верёвка впилась в запястья, натирая свежую рану.
Мы провели пару часов в лазарете, прежде чем Кларк забрали. Я нервно отдирала пластырь с правого запястья, ожидая непонятно чего.
Через минут двадцать охрана пришла за мной.
Меня отвели к их президенту, как они его называли. К удивлению, он просто рисовал — стоял у мольберта с кистью в руке, и на холсте проступали очертания гор.
— Я уже сказал Кларк, но скажу ещё раз. — Данте снял пиджак и повернулся ко мне. — Мои патрули прочесали всю местность. Мы не нашли выживших, Риннель.
— Что? Вы уверены?
— Нет, поиски продолжаются.
— С нами на корабле была моя лучшая подруга. Рейвен. У неё была такая красная курточка, а ещё она была сильно ранена. Почему её нет с нами? — с отчаянной надеждой я подняла глаза на Данте.
— Ох, Риннель. — он слишком часто произносил моё имя. — Она была мертва, когда мы вас нашли. Мы ничего не могли сделать.
Я ошарашенно сделала шаг назад.
Рейвен не могла умереть. Кто угодно, только не Рейвен. Когда мы выходили, она ещё дышала, и ей даже становилось лучше. Я видела, как поднималась и опускалась её грудь. Я слышала её дыхание.
— Кларк просила отправиться на поиски и взять всю ответственность на себя, как лидер, но вы всего лишь дети, я не могу подвергать вас такой опасности. — президент Уоллес отпустил кисточку с краской, поднимаясь с места. — Мне очень жаль, Риннель.
— Нет. Нет, вы всё врёте.
Я почти не слышала его. Больше ничего не имело значения. Рейвен была всем для меня, и я никогда и подумать не могла, что потеряю её так рано.
Ноги подкосились, и я упала на колени, продолжая глядеть в одну точку на полу. Белая плитка расплывалась перед глазами. Глаза заволокло слезами, а дышать стало тяжело от наступающего приступа астмы.
В кабинет вбежали врачи с носилками, и меня отвезли в палату, явно не ожидавшие такого поворота событий.
---
Через час я уже была в комнате.
Никто не задавал мне вопросов насчёт моей болезни, не говорил мне оставаться в палате или отдыхать. Как только я очнулась, я вышла — дверь была не заперта. Там меня уже ждала охрана, благополучно доставившая меня в общежитие.
— Чем занимаешься? — я подошла к Кларк, которая разукрашивала карту чёрным карандашом.
Она отмечала все значимые места, которые успела увидеть. Штрихи были резкими, нервными.
— Я не могу оставаться здесь. Президент Уоллес сказал, что все наши погибли. Я ему не верю.
Я подбадривающе ей улыбнулась и переместилась на соседнюю кровать.
— Я тоже не хочу в это верить. Финн, Рейвен..., Беллами. Как думаешь, они живы?
— Будем надеяться, что да.
С мыслями о дорогих — и возможно погибших — мне людях я уснула.
Но перед тем как провалиться в темноту, я увидела лицо Беллами. Не отца, не Рейвен, не Уэллса.
Его.
И это было странно.
_____________________________