2) Глава 2. Новые правила.
Беллами.
— Поместите его под арест. Он опасен для общества. — Кейн приказал это двум людям с Ковчега после того, как я снова избил ублюдка Тома.
Наручники защёлкнулись на моих запястьях с глухим металлическим лязгом — знакомым, ненавистным звуком. Холодный металл впился в кожу, натирая свежие ссадины. Я даже не вздрогнул. Всё внутри горело — не от боли, от ярости.
Непонятно, что этот придурок Том делал там вместе с Рейвен и Мерфи. Я хотел убить его. Собственными руками. Сжать пальцы на его горле и смотреть, как жизнь уходит из его глаз. Но принцесса не дала мне этого сделать — настояла на изгнании, как было с Мерфи.
Джон тоже вызывал много подозрений. Его не было в ракете, когда её запустили — иначе земляне схватили бы и его. Вопрос состоял в том, почему Рейвен осталась здесь, да ещё и живая? И почему Том был с ними?
— Нет, вы не понимаете! Том убил двоих наших людей, подстрелил Рейвен! — Финн пытался оправдать меня. Его голос срывался на крик, лицо покраснело от напряжения.
— Мне плевать. Вы не животные! — Маркус был крайне недоволен. Он расхаживал вокруг, медленно, но грубо и громко произнося эти слова. Ботинки Кейна глухо стучали по металлическому полу. — Есть правила, законы. Вы больше не будете делать что вам вздумается!
Он смотрел на меня, говоря это. Прямо в глаза. С вызовом. Я уже стал жалеть, что сказал ребятам, где радио, что позволил запустить эти чёртовы ракеты и устроить мирные переговоры с землянами. Может, сейчас всё было бы как прежде. Может, ребята были бы здесь. Живые. В безопасности.
Руки больно натирали наручники. Пальцы чесались кого-нибудь ударить этими железками — да так, чтобы они сломались о его череп.
Я глядел на Рейвен, которую выносили на носилках из челнока, — еле живую, сильно измученную. Её лицо было болезненного оттенка, глаза закрыты, грудь едва вздымалась. Кровь пропитала повязку на её ноге, капая на пол.
Я чудом успел убежать, пока ракету не подорвали, захватив с собой Финна. Мы бежали через горящий лес, задыхаясь в дыму. Вскоре мы разделились — так было безопаснее, — но я нашёл ещё пару человек из наших, которые не успели к челноку. Они прятались в овраге, дрожа от страха. Там-то мы встретили и Финна — его мучил здоровенный землянин, — и Кейна со своей свитой.
— Мы уходим. — Финн подошёл ко мне спустя минут десять.
Я сидел на камне, потирая голову связанными руками. Камень был холодным, но я не чувствовал. Чёртов Кейн.
— Что? Наши люди вернутся именно сюда. — возразил я.
— Не думаю, что они вернутся. Земляне схватили их, и ты это знаешь. — он присел на корточки, понизив голос. В его глазах горела та же решимость, что и у меня. — Пойдём с Кейном к станции, получим подкрепление, оружие и найдём наших друзей.
— Один вопрос. Сколько ещё наших погибнет к этому времени? — я перевёл взгляд на Тома, который стоял в стороне с опущенной головой.
В голове сразу возник образ напуганной Риннель. Она боялась — так же, как и тогда, когда держала меня за руку, умоляя не уходить. Её пальцы сжимали мои, глаза были полны слёз. Но если бы я не ушёл, Финн был бы мёртв.
Её лицо в моей памяти вызывало во мне чувство страха и беспокойства. Я не мог ей помочь. Не мог даже знать, жива ли она.
Мне вспомнились слова, которые я сказал ей на прощание. «В мире тьмы ты останешься моим светом». Я говорил так Октавии, когда она была маленькой. Почему же я, не думая, произнес это когда говорил с Риннель? Почему я смотрел в её глаза и видел не врага, а кого-то, кого не хотел терять?
Автор. Ковчег, шесть лет назад:
— Ты тяжёлая, у меня скоро спина отвалится! — шутил Беллами, крепче хватаясь за ноги сестры, которая повисла у него на спине.
Октавия звонко смеялась — заливисто, по-детски, так, что эхо разносилось по маленькой комнате. Её маленькие ручки обхватывали его шею, пальцы были тёплыми и цепкими. Блейк-старший бегал кругами по комнате, желая развеселить сестру. Брюнетка подняла руки вверх, представляя, что скачет на лошади, и издавала характерные звуки цоканья копыт.
— Если мама узнает, что я так громко шумлю, то накажет меня. — говорила десятилетняя девочка, не выговаривая половины букв в своём возрасте. — Белл, не рассказывай ей.
— Не расскажу. — парень опустил её на пол, поглаживая по волосам. Они были мягкими, пахли детским шампунем. — Давай лучше почитаем сказки?
Октавия весело засмеялась пуще прежнего, очевидно принимая предложение Беллами. Брюнет усадил сестру на диванчик, открывая первую попавшуюся книгу. Кожа на диване была потёртой, пружины скрипели — но это был их маленький мир.
Их прервал стук в дверь.
Беллами нахмурился. Социнспекция приходила вчера, у матери есть ключ-карта, а гостей они точно не ждали. Никто никогда к ним не приходил. Никто не знал, что они здесь живут.
Парень осторожно встал, отодвигая стол в сторону, чтобы открыть мини-подвал для сестры. Деревянная крышка со скрипом приподнялась, открывая тёмный проём.
Октавия вдруг поникла. Слёзы покатились по её щекам, она затрясла головой, не желая спускаться туда.
— Беллами, кто это? Они заберут меня? — говорила шёпотом девочка, и в её голосе было столько страха, что у Беллами сжалось сердце.
— Тише. Нет, О, тебя никто не заберёт. Полезай вниз, а я разберусь.
— Не хочу, Белл, там темно и страшно. Там тьма... — продолжала шептать малышка, но всё же стала двигаться к брату.
Беллами рассеянно улыбнулся ей, очевидно поторопливая. Октавия залезла внутрь с опухшими от слёз глазами и уставилась на Беллами снизу вверх. Её лицо было бледным, губы дрожали.
— В мире тьмы ты останешься моим светом. Закрой глаза и повторяй это, хорошо? Тебе не будет страшно. — попытался успокоить сестру Беллами, сам побелевший от страха. Его голос дрожал, но он старался говорить твёрдо. — Я люблю тебя.
— В мире тьмы ты останешься моим светом. — повторила брюнетка, вытирая слёзы кулачком. — Это значит «я люблю тебя»? Пусть это будет нашим секретным признанием в любви!
Девочка улыбнулась, воображая этот момент как что-то сказочное, и легла вниз, свернувшись калачиком на холодном матрасе.
Стук в дверь усилился. Кто-то уже не просто стучал — колотил кулаком.
Беллами кивнул сестре и закрыл люк. Дерево глухо стукнуло, скрыв Октавию в темноте. Он сделал максимально сонное лицо, растрепал волосы и, глубоко вздохнув, отворил дверь.
Беллами. Наше время:
Вскоре мы вернулись на Ковчег.
Люди радостно встречали нас, сами не понимая, чему радуются. Кто-то хлопал, кто-то кричал, но большинство просто стояли и смотрели — с надеждой, с любопытством, со страхом. Многие смотрели на меня с нескрываемым презрением. Я бы и сам испугался, увидев человека, лицо которого было полностью в ссадинах и запёкшейся крови.
— Покормите их первыми. Остальные подождут. — скомандовала Эбби, после чего ушла к Рейвен.
А меня поволокли в карцер.
Ну и местечко. Всё внутри было поломано, местами торчали железные провода, обломанные куски корабля. Стены покрывала ржавчина, в углах висела паутина. Это уже не было похоже на тюрьму — скорее на заброшку. Зато дверь закрывалась отлично, чёрт возьми.
Маркус зашёл примерно полчаса спустя. Его ботинки гулко стучали по металлическому полу, и каждый шаг отдавался в моей голове.
— Как долго вы собираетесь держать меня здесь? — ещё бы, блин, казнили. Я усмехнулся своим мыслям, но усмешка вышла горькой.
— Пока не удостоверюсь, что ты не представляешь угрозы для окружающих. — это прозвучало обидно. Я будто был землянином, который перестрелял всю сотню. — Давай продолжим. Ты говоришь, вас атаковали сотни землян. Двести, триста?
— Я не считал! — меня уже начинал бесить этот разговор. Голос сорвался на крик. — Мы тратим время. Остальные не растворились в воздухе — их захватили, и мы должны найти их.
— Поисковая команда уже собралась. Но она отправится не раньше, чем мы получим от тебя необходимые данные. — он притянул стул с правого угла, поставив его напротив меня, и сел рядом.
— Я должен быть в этой команде. Прошу вас! — я наклонился всем телом ближе к Кейну, показывая свою решимость. Наручники натянулись, впиваясь в запястья.
— Это не обсуждается. Ты не подготовлен, слишком опасно.
— Я был лучшим стрелком на Ковчеге! Джаха отпустил бы меня. — голос уже срывался на крик. Я не мог позволить себе сидеть здесь, пока мои друзья в опасности.
— Джахи здесь нет. Сначала хотел убить его, а теперь жалеешь, что он не здесь? Теперь ты будешь подчиняться моим указаниям. — Кейн говорил холодно, спокойно, как учитель, отчитывающий непослушного ученика.
Я не решился спросить, что с ним. В голове снова возник образ рыжей девушки, шокированной новостью о смерти отца. Она слишком часто появлялась в моих мыслях. Мне это не нравилось.
— Там мои люди, Кейн! — я сделал акцент на слове «мои», намекая на своё лидерство. На то, что я вёл их через ад, пока он сидел в безопасности.
— Это и мои люди тоже. Расскажи всё, что знаешь.
Так как я не мог ничего больше поделать, я кивнул. И начал рассказывать. Всё, что знал.
Риннель. Гора Уэзер:
— Эй, пешки так не ходят! — возмутилась я, поставив фигуру Ноэля в обратное положение.
— Ты меня заставила играть, что я поделаю? Мне не доводилось играть в шахматы. — он улыбнулся, потрепав меня по голове. Его пальцы задержались в моих волосах дольше, чем нужно, и я невольно напряглась.
Я обернулась на дверь.
Нейтана выпустили. Тот самый Миллер, который затащил меня в ракету, не давая умереть с остальными, был сильно ранен и перенёс пару операций. Он шёл, опираясь на костыль, и его лицо было бледным, но он улыбался. Они бы смогли спасти и Рейвен. Если бы захотели.
Я опустила глаза, настроение пропало, как только я вспомнила о подруге. Пока мои друзья там, в опасности — я играю в шахматы! Это было ужасно, но пока всё, что я могла делать. Каждый раз, когда я пыталась что-то предпринять, я натыкалась на стену — белую, стерильную, непробиваемую.
Вдруг прозвучал сигнал тревоги.
Майя, которая пришла с Миллером, испуганно подняла голову вверх и повернула к двери, собираясь бежать. Её лицо побледнело.
— Эй, что это значит? — Кларк перегородила ей путь, встав в дверях.
— Этот сигнал означает, что нашли выживших и им нужна медицинская помощь. Я должна пойти в карантин. — не задерживаясь ни секунды больше, она убежала. Её шаги застучали по коридору.
Кларк решительно двинулась за ней, а Джаспер попытался удержать её, схватив за руку. Но всё бесполезно — что не удивительно.
— Кларк! Что ты делаешь?
— Возможно, они нашли выживших. Если это наши люди, мы должны знать!
— Я уверен, нам не стоит просто идти и... — она его не дослушала, выбегая из общежития за Майей. — слоняться там! — договорил брюнет, качая головой.
Джаспер побежал за ней, а я следом. Сердце колотилось где-то в горле. Возможно, это Рейвен, которая каким-то чудом выжила. Возможно, это Беллами. Ноэль не успел сказать мне и слова, как я уже поравнялась с Джаспером, напрочь забыв, что мне нельзя бегать.
В нашем «пункте назначения» остальные работники уже надевали спецкостюмы — белые, с круглыми шлемами, похожими на скафандры. Они двигались быстро, слаженно, как роботы. Не долго думая, Кларк выхватила карточку-ключ у одного мужчины и прошла в следующую дверь.
— Кларк, притормози! — кричал Джаспер.
Мы за ней не успевали, да и бежать мне было нельзя, поэтому я остановилась на месте, пытаясь отдышаться. Лёгкие горели, дыхание сбилось. Я согнулась пополам, уперев руки в колени.
Когда я наконец подняла голову и заглянула в открытую дверь, Кларк уже стояла над телом.
— Они нам врут. Это раны от пуль — земляне не используют винтовки. — я была шокирована не меньше самой блондинки, которая за пару секунд, что я пыталась восстановить дыхание, уже успела осмотреть тело.
— Выведите их отсюда! — крикнула уже знакомая мне доктор Сильви.
Нас поспешно вывели из помещения. Я споткнулась на ходу и резко вдохнула воздух, пытаясь удержать равновесие. Но не тут-то было. Я рухнула на пол, сопровождаемая приступом из-за тяжёлого быстрого бега. Грудную клетку сдавило, лёгкие отказывали.
Люди с горы Уэзер забрали все наши вещи — а значит, и мой ингалятор тоже, о чём я не подумала в прошлый раз.
В этот промежуток, пока врачи поднимали меня с пола, мне в голову пришла идея.
---
Вскоре я очнулась от звука капельницы.
Пик-пик-пик — монотонно, мерно. Успокаивало лишь то, что я была не в карантинной зоне, а в обычном лазарете. Белые стены, белый потолок, белые простыни. Везде белый. Мне понадобилось пара минут, чтобы прийти в себя.
Дверь отворилась.
— Риннель, рад тебя видеть. — в комнату зашёл Кайан.
Вот он-то и поможет осуществить мой план.
Я вскочила с места, выдернув иглу из вены — капля крови брызнула на простыню, — и подбежала к парню.
— Кайан, мне нужно к президенту Уоллесу!
— Ложись, ты ещё не выздоровела! — возразил брюнет, аккуратно держа меня за локоть. Его пальцы были тёплыми, но прикосновение вызвало у меня только раздражение.
— Это обычная астма, я в порядке. — отмахнулась я, двигаясь к выходу.
— Обычная астма? И много людей в космосе выживают с ней?
Кайан тяжело вздохнул и побежал за мной.
Я проигнорировала его издевку.
— Хорошо, я отведу. Но с условием. — он перегнал меня, загораживая путь. — Если ты хорошо себя чувствуешь, то после встречи должна будешь мне прогулку.
Я молча кивнула, особо не задумываясь, на что подписываюсь, и мы направились в кабинет президента. Я ещё не запомнила путь, поэтому то и дело спрашивала парня, куда поворачивать.
Кайан постучался. Ответом ему стало короткое «Войдите».
— Риннель, здравствуй. — протянул пожилой мужчина, поворачиваясь ко мне. Его лицо было доброжелательным, но глаза — цепкими, изучающими. — Я вижу, ты уже познакомилась с моим младшим сыном.
Я перевела удивлённый взгляд на Кайана. Он досадно опустил голову, словно его поймали на вранье.
— Он тебе не сказал. — подытожил мужчина.
— Я могу с вами поговорить? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
— Конечно. Присутствие Кайана тебя не смущает?
Я проигнорировала его вопрос, приступая к делу.
— Вы же знаете, что у меня астма? Так вот — искусственный воздух вызывает приступы чаще, чем должно быть. На Ковчеге я постоянно с ними сталкивалась. Здесь будет то же самое. — я сделала пару шагов вперёд, стараясь выглядеть увереннее. — На Земле это почти прекратилось. Поэтому прошу, вы же не хотите мучить меня, мне нужно...
— Это не обсуждается, моя милая. Если тебя волнует твоя болезнь, мы проведём обследование и решим, что можем сделать.
— Но, президент Уоллес...
Данте поднял руку, показывая, что разговор окончен. Жест был мягким, но окончательным.
Я уже собиралась нагрубить ему, но Кайан аккуратно взял меня за локоть и выволок в коридор.
— С ума сошла? Зачем тебе на Землю? — возмутился он, как только мы отошли от кабинета. Его голос громко звучал в пустом коридоре.
— У меня там друзья. — я прошла мимо, ожидая, что он пойдёт за мной. — Разве тебе не хотелось выйти на Землю? Я не хочу сидеть здесь всю свою жизнь!
По коже пошли мурашки, когда я в очередной раз вспомнила Рейвен и Финна, Октавию и Беллами. Мне так отчаянно хотелось знать, что они все живы. Что он жив.
— Почему тебе здесь так не нравится? Здесь вы в безопасности.
— В том-то и дело, Кайан. — я остановилась напротив него, поджав губы. — Здесь слишком хорошо, и это меня пугает. Я привыкла жить в страхе — даже там, в космосе. А что здесь?
— Тебе больше не надо бояться. Я не дам тебя в обиду. — Уоллес-младший положил руки мне на плечи, подбадривая. Его ладони были тяжёлыми, и мне захотелось стряхнуть их.
— Ладно, не важно. Ты хотел гулять — идём гулять. — мне были неприятны его прикосновения, поэтому я поспешила от них избавиться, сделав шаг назад.
— Не получится, тебя нужно обследовать.
Я не стала спорить, обречённо кивая головой.
---
После обследования, к вечеру, мне разрешили вернуться в комнату.
Кларк продолжала разрисовывать карту, бормоча себе что-то под нос. Карандаш в её руке двигался быстро, нервно, оставляя на бумаге чёрные, резкие линии. Джаспер и Монти, как всегда, веселились с остальными — их смех доносился с другого конца комнаты, — а Ноэль уже спал, свернувшись калачиком на нижней кровати.
— Риннель, иди сюда. — блондинка говорила шёпотом, подзывая меня рукой. — Сегодня я потребовала, чтобы Уоллес показал мне тело того мужчины с пулей. Он даже показал мне кусок стрелы, но я им не верю.
Я нахмурилась, переваривая полученную информацию. Кусок стрелы? Зачем показывать стрелу, если мужчина был убит пулей?
— Только ты в этом дурдоме считаешь так же, я знаю. — дополнила она.
— И что теперь делать? — я присела на её кровать, забирая карту и рассматривая начерканные простым карандашом выходы и камеры. Выходов было много, но все они упирались в стены.
— Я пока работаю над побегом. Сегодня я видела того мужчину с ужасными ожогами от радиации. Он был почти здоров — можешь себе представить? Прошёл всего день. — Кларк заправила прядь лохматых волос за ухо, сосредоточенно наблюдая за моей реакцией. — Он ещё в лазарете, мне нужно туда попасть.
— Как ты собираешься пробраться в лазарет? — удивилась я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Кларк поджала губы, огляделась по сторонам и, убедившись, что за ней никто не наблюдает, подошла к деревянному, острому выступу верхней кровати и провела по нему едва зажившей рукой.
Я сразу отвела взгляд на свою, приподнимая рукав кофты и смотря на всё ещё заклеенную пластырем рану.
Кровь хлынула чуть ли не фонтаном, капая на пол и на мой воздушный светло-серый свитер.
Устроив драму, Кларк отвели в лазарет, а мне выдали новую одежду.
---
Единственное, что мне здесь нравилось — одежда.
Мне принесли чёрное шифоновое платье с длинными рукавами, и к платью была записка. Я нахмурилась, поднимая бумагу, сложенную в несколько раз.
«Подаришь мне ещё одну прогулку? P.S. Надеюсь, тебе понравилось платье»
Он дорисовал улыбающийся смайлик.
«Кайан» — красовалось в конце записки красивым, выверенным почерком.
— Что там? — раздался сонный голос Ноэля.
Я быстро спрятала записку за спину, испугавшись, что он проснулся.
— Да ничего особенного, я испачкалась, платье прислали. Кларк поранилась, я пойду переоденусь.
Я быстро схватила платье и забежала в ванную, закрыв дверь на щеколду. Прислонилась к холодной стене и выдохнула. Не хочу, чтобы Ноэль задавал ещё сотни вопросов насчёт записки и устраивал мне сцены.
Платье я так и не надела — зачем на ночь? Да и не собиралась. Не от него.
Я переоделась в чистую ночнушку, которая лежала в ванной. Их здесь был целый ряд, рассчитанный на всех людей в общежитии. Белые, одинаковые, стерильные.
Причесавшись, я собрала волосы в низкий хвост и зашла обратно в комнату.
Свет уже выключили, все ложились спать. Я прошла к кровати Ноэля, залезая на верхний ярус, и быстро заснула.
---
Утром, на завтраке, мы все услышали сигнал тревоги.
Люди продолжали есть, делая вид, что ничего не случилось, — как это было всегда. Ложки звенели о тарелки, кто-то смеялся, кто-то перешёптывался. Но в этот раз сигнал отличался от предыдущего — он был длиннее, прерывистее, тревожнее. Значит, это не выжившие.
Это Кларк.
Я тяжело сглотнула, продолжая есть и борясь с желанием оглянуть своих друзей многозначительным взглядом. Рука дрожала, вилка стучала о тарелку.
— Эй, ты вся дрожишь. — Ноэль сидел рядом со мной. Он накрыл мою руку своей, пытаясь подбодрить.
Его ладонь была тёплой, знакомой, но почему-то не принесла облегчения. Я осторожно высвободила пальцы.
Он совсем изменился за эти месяцы, что я не видела его в карцере, и за месяц на Земле. Его будто подменили, делая из весёлого парня моего серьёзного охранника. Мы всё ещё оставались близкими друзьями, но я уже не чувствовала того, что раньше.
Давно пора понять, что как раньше уже не будет. Но мне так хотелось цепляться за последние воспоминания почти беззаботной жизни.
Ковчег, два года назад:
— Где ты была? Я жду тут уже полчаса! — бурчал Ной, вставая с пола, на котором сидел. Он отряхнул штаны и посмотрел на меня с наигранной обидой.
— Дождался ведь. — я похлопала блондина по плечу. — Я была у Рейвен. Идём.
— Нехорошо заставлять именинника ждать. — я улыбнулась его шутке, хоть он и не мог этого видеть.
— Даже если задержка была для тебя? — я обернулась через плечо, посмотреть, догоняет ли он меня.
Ноэлю исполнялось сегодня восемнадцать лет. Он был старше меня на три с хвостиком года, чем всегда хвастался, как мальчик, выигравший пятую игру подряд на любимой приставке. Я взяла с него обещание, что он не будет делать глупости, потому что теперь они будут стоить ему жизни. И я серьёзно к этому относилась.
— Почти пришли, закрой глаза. — я взяла его за руку, чтобы тот не заблудился. Его пальцы сжали мои. — Открывай.
Мы зашли в «Рейс». Финн и Рейвен уже были там. Это была небольшая комната с диванчиком, телевизором и всем в этом роде. Наш уголок, куда мы вчетвером сбегались, чтобы уйти от проблем. На вешалке висела форма охранника.
Ноэль расплылся в улыбке. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но снова замолк. А затем подхватил меня, кружа в воздухе. Я засмеялась — звонко, по-настоящему, как в детстве.
— Ты что, украла её?
— Нет, ты что, я не такая. — с наигранной обидой сказала я. — Просто пообещала папе во всём его слушаться и не бегать по коридорам позже восьми.
— Но ты ведь не сдержишь обещание.
Я показала Финну средний палец.
Мы все посмеялись, садясь на пол. Рейвен достала нашу самодельную игру с фигурками, и мы отлично провели вечер.
Таких счастливых дней у нас было много. Пока мы не натворили дел и Финна не посадили.
Наше время. Гора Уэзер:
Я глазами нашла Кайана, который сидел за соседним столом со своей «элитой». Он что-то оживлённо обсуждал с такими же молодыми людьми.
Прочистив горло, я встала из-за стола, ничего не объясняя остальным, и, забыв все правила этикета, подошла к Уоллесу, касаясь его плеча.
— Прогуляемся?
— Привет, для начала. — он прошёлся взглядом по моим джинсам и черной кофте, подметив, что платье я так и не надела.
Я кивнула в знак приветствия, и брюнет, извинившись перед старшими, пошёл за мной.
— Что случилось?
— Что случилось? Ты же сам хотел прогуляться. — он поравнялся со мной, и мы медленно пошли по коридору.
Сирена уже стихла, но её отголоски всё ещё не оставляли меня в покое. Пульс учащённо бился в висках.
— Я, конечно, недолго с тобой знаком, но вряд ли ты бы просто так позвала меня гулять. На обеде.
— Ладно. — я нетерпеливо повернулась к нему лицом и понизила голос. — Мою подругу вчера забрали в лазарет — она поранилась. И этот сигнал тревоги... — я оступилась, пытаясь подобрать слова. — Я боюсь, что она что-то натворила и в опасности.
Кайан смотрел куда-то выше моей головы, прокручивая что-то в уме. Его лицо было непроницаемым.
— Твоя неуравновешенная подруга Кларк могла сделать что угодно, но это сигнал о прибытии выживших. — он говорил спокойно, холодно, как всегда.
— Но это не так! В тот раз сигнал был другим, когда мы пробрались в карантинную зону.
— Ты пробиралась в карантинную зону? — Уоллес тяжело выдохнул и покачал головой. — Почему я не удивлён?
— А ты, похоже, не обо всём тут в курсе. — я победно ухмыльнулась, складывая руки на груди.
Мы прошли ещё пару поворотов по коридору, продолжая разговаривать. Стены здесь были такими же белыми, как и везде — ни картин, ни окон, только бесконечные двери.
— Обо всём, но не первый узнаю. — явно оскорбившись моим доводом, сказал Кайан.
— Ты знаешь, у нас на Ковчеге я тоже была дочерью президента. Только у нас он назывался канцлером. — я попыталась разрядить напряжённую обстановку.
— У нас много общего, как видишь. — тон в его голосе не менялся.
Кайан явно был чем-то обеспокоен и пытался это скрыть. Никаких шуток, хотя бы лёгких улыбок, как обычно. Он постоянно оглядывался, словно из-за угла кто-то мог выйти и напасть на нас. Его поведение напрягло меня ещё больше.
— Не много. — дальше мы прошлись в молчании, потому что не знали, что сказать.
Точнее, я не знала, а он не хотел.
Я только сейчас заметила, что мы дошли до нашего общежития. Он хотел быстрее от меня избавиться.
— Что-то случилось? Расскажи мне. — я обеспокоенно глядела ему в глаза, но Кайан словно нарочно не смотрел на меня.
— Всё в порядке, Риннель, иди в комнату. — положив руку чуть ниже моей спины, он аккуратно подтолкнул меня к входу. — Ещё увидимся.
И скрылся за следующим поворотом, ничего не объясняя.
Но я не успела зайти в комнату.
Майя остановила меня.
— Риннель! Везде тебя ищу. — девушка взяла меня за руку и повела за собой. Её пальцы были холодными. — Не пугайся, я от президента Уоллеса. Пришли результаты обследования. — черноволосая немного помолчала, собираясь с мыслями. — Тебя смогут вылечить!
Мои глаза чуть не выпали из орбит от шока. Девушка широко улыбалась, наблюдая за моей реакцией. Я не могла подобрать слов.
— Ты шутишь?
Астма преследовала меня очень долгие годы, и сейчас мне сообщают, что меня можно вылечить? Разве это возможно, если процесс настолько запущен? Неужели я смогу спокойно бегать, не переживая, что схвачу приступ на полпути? Я наконец-то смогу чувствовать себя свободно, а не закованной в цепи болезни, поражающей лёгкие.
— Идём. Операция, скорее всего, пройдёт завтра утром. Как правило, тебе нужно будет полежать в палате ещё пару дней, пока ты не восстановишься до конца. — похоже, Майя хорошо разбиралась в медицине. Она тараторила по пути, пытаясь объяснить мне всё, но я мало её слушала.
Эту ночь я плохо спала от нервов.
Меня уложили в палату, переодев в больничную одежду, и мне сразу вспомнился первый день в горе. Те же белые стены, тот же запах антисептика. Я даже спросила, какую именно операцию должна перенести, но от волнения не расслышала ответ.
Доктор Сильви сказала, что мне повезло, потому что астма не врождённая и поэтому, не без усилий, доктора с оборудованием горы смогут меня вылечить.
Поутру мне сделали анестезию, после чего я помню лишь своё пробуждение.
Открыв глаза, я увидела сидящего в небольшом кресле Ноэля. Он спал, словно провёл здесь все эти ночи — голова откинута назад, рот приоткрыт, руки безвольно лежат на подлокотниках.
— Привет, соня. — блондин вздрогнул от моего голоса, подскакивая с места. — Сколько я спала?
— Чуть больше дня. — он присел рядом, внимательно осматривая моё лицо. В его глазах было столько беспокойства, что мне стало не по себе.
— Чёрт, как голова болит. — я подняла руку, касаясь лба. Кожа была горячей.
В комнату вошла доктор Сильви, которая следила за проведением операции. Честно сказать, она мне не нравилась. Что-то в её личности, поведении и словах всегда казалось мне подозрительным. Слишком сладкая улыбка. Слишком мягкие жесты.
— Мистер Ноэль, попрошу вас удалиться, ей нужно отдыхать. — Лайтвуд растерянно кивнул и вышел из палаты, бросив на меня прощальный взгляд.
Я проследила за ним, затем уселась поудобнее, слушая доктора.
— Итак, Риннель. — брюнетка записала что-то в блокнот. — Операция прошла успешно. Первые пару дней всё же могут быть приступы — мы выдадим тебе личный ингалятор. Также первое время тебе категорически нельзя бегать и подвергать себя физическим нагрузкам. — доктор улыбнулась, словно утешая, что это на время. — Отдыхай, тебя выпишут через два дня. И, увы, больше пациентов мы не можем пускать. Ты в карантинной зоне, здесь нельзя никому находиться.
---
Эти мучительные два дня я только и делала, что спала и ела. Мысли периодически возвращались к моим друзьям, которые остались снаружи. Я не могла знать, живы ли они вообще, и даже не хотела думать, что Рейвен больше нет.
Как и обещали, меня выписали.
Мне принесли синее атласное платье на бретельках и дополнительно с тонким ремешком. Атлас красиво переливался на свету, придавая платью сияние. Оно было прямым, с короткой юбкой и тонким подолом, снизу которого была подкладка из такого же тёмно-синего цвета. Тут опять была записка, и я уже знала от кого. Только вот открывать ее мне не хотелось.
Я толкнула входную дверь, и все взгляды в общежитии направились на меня.
Ребята кинулись обнимать меня, а я обнимала их в ответ, искренне радуясь. Да, моя семья снаружи, но у меня есть она и здесь.
— Кларк ещё не выписали?
— Кларк? — я удивлённо посмотрела на Монти.
Улыбка сползла с его губ, оставляя место замешательству и удивлению.
— Нам сказали, что она с тобой.
Я только начала думать, что этим людям можно верить.
Что, чёрт возьми, они сделали с Кларк?
______________________________
Какая-то большая глава получилась..
Хочу сразу сказать, что знаю, что астма в принципе не лечится! Но это же книжки, почему бы не поверить в чудо? (На самом деле мне просто надоело расписывать вздохи и выдохи Риннель)