Глава 12. Странные события.
Октавия.
Запыхавшись, я добежала до Линкольна. Лёгкие горели, в боку кололо, но я не останавливалась — каждое мгновение могло стоить кому-то жизни. Я приняла тяжёлое решение, но надеялась, что правильное.
— Линкольн! Мы должны были это сделать, чтобы задержать их. — я намекала на мост. Слова вырывались сбивчиво, воздуха не хватало.
— Ты так ничего и не поняла? Горные люди придут и убьют нас! — он собирал вещи, кидая их в мешок торопливыми, нервными движениями. Плечи его были напряжены, лицо — мрачнее тучи. — А теперь идём, путь не близкий.
Я резко вдохнула воздух, пытаясь собраться с мыслями. В груди разрасталась холодная, тяжёлая пустота. Было трудно принять это решение, но, выбирая между своим братом, людьми, ставшими мне близкими за это короткое время, и любимым человеком, я выбрала первое. Я всегда буду выбирать Беллами, как и он всегда будет выбирать меня.
— Я никуда не пойду.
Он остановился, недоумённо смотря на меня. В его глазах мелькнуло непонимание, потом боль — острая, как удар ножом.
Затем его лицо приняло выражение понимания. Линкольн молча развернулся всем телом, достал из куртки свой блокнот и подошёл ко мне, протягивая. Я приняла его трясущимися руками. Блокнот был тёплым от его тела — таким же тёплым, как его руки, которые так часто гладили меня по щекам.
Мы смотрели друг на друга около минуты, не зная, что ещё сказать. Пережив столько всего, неужели мы расставались? Надолго ли? Навсегда? В горле встал ком, и я сглотнула, но он не проходил.
— Ты здесь умрёшь. — он облизнул губы, мотая головой. Его голос дрожал — впервые с момента нашего знакомства. — Почему?
— Ты же сам сказал. Они — мои люди. Там моя семья. — я сделала шаг к нему, наконец чувствуя тепло его большого тела. Оно обдало меня волной, и я поняла, как сильно буду скучать по этому теплу. — Прости меня.
Я положила ладони ему на щёки, покрытые лёгкой щетиной. Она колола пальцы, но мне нравилось это ощущение. Из глаз покатились слёзы, и Линкольн, повторив мои движения, большим пальцем провёл по щеке, смахивая их. Приблизившись ближе, я поцеловала его в щёку, обнимая. Хотелось реветь ему в плечо, не сдерживаясь, но не было времени. Было так больно расставаться с ним, но оставаться здесь — ещё больнее.
— Любовь должна быть такой, чтобы давать силу там, где ты обессилен. Я буду сильным ради тебя. — это были последние его слова, которые я услышала, перед тем как убежать.
Я бежала обратно в лагерь, боясь опоздать хоть на минуту. Ветки хлестали по лицу, ноги скользили по влажной траве, но я не останавливалась. Боялась прийти и не увидеть там никого или увидеть лишь их тела. Я всегда боялась этого, когда возвращалась от Линкольна. Аккуратно заходила через сделанную щель и облегчённо выдыхала, слыша радостный смех сотни. Но сегодня я боялась сильнее всего.
И сегодня в лагере всё было хорошо. Ребята радовались удавшемуся плану и веселились, как и всегда, оставив все заботы на потом. Костер горел ярко, отбрасывая танцующие тени на лица, и кто-то даже достал самодельную флейту.
— Вот что поможет нам выиграть в грядущем сражении. Вера. — мой брат улыбнулся мне.
Я улыбнулась в ответ, прижимаясь к нему в объятиях. Его тело было тёплым и надёжным — таким же, как в детстве, когда он прятал меня под полом и шептал, что всё будет хорошо. Беллами больше не ругался, видимо, принимая как должное мои вылазки к Линкольну.
Вот моя семья. Даже если все исчезнут, он будет со мной. И я буду полноценна. Потому что у меня есть брат, которого нет ни у кого больше.
Я заметила на себе взгляд Риннель. Он не был холодным или злым. Она улыбалась, но я видела в её глазах боль — ту самую, которую носила в себе сама. Боль потери, боль одиночества, боль от того, что мир рушится, а ты ничего не можешь с этим поделать.
Я подошла к ней, догадываясь, о чём она думает. Рыжая облокотилась на стену, а в руках у неё была кружка воды, в то время как у остальных — алкогольная похлёбка. Она смотрела на веселящихся ребят отсутствующим взглядом, и я поняла — она здесь не с ними. Она где-то далеко, там, где остался её брат.
— Ты сильная, Риннель. Я хочу, чтобы ты это знала. Ты сильнее меня. — она кивнула, а затем неожиданно обняла меня.
Я гладила её по спине, слушая её всхлипы. Сейчас она могла плакать спокойно, когда все были заняты празднованием и не обращали на нас никакого внимания. Я оглянулась на Беллами, который сразу же отвёл взгляд. Он стоял у костра, делая вид, что разговаривает с Миллером, но я знала его всю жизнь. Он смотрел на Риннель — и это был не просто взгляд лидера, следящего за порядком.
Это заставило меня усмехнуться. Похоже, Риннель придётся несладко, потому что мой брат её не оставит в покое.
— Я скучаю по нему, Октавия.
— Я знаю, малышка. — я пыталась её поддержать, но у меня плохо выходило. Слова казались пустыми, ненужными. Что можно сказать человеку, который потерял брата?
— Иногда мне кажется, что это всё неправда. Что он сейчас откроет эти чёртовы ворота и зайдёт с улыбкой. Но я всё жду, а Уэллс всё не появляется. — она отстранилась, смотря на меня своими большими глазами. Её лицо опухло от слез, нос покраснел. — Я не хочу, чтобы кто-то чувствовал то, что чувствовала тогда я. — принцесса снова обняла меня, словно маленький ребёнок. — Я не переношу Беллами, но если надо будет, я приму пулю за него, чтобы ты тоже не лишилась брата.
Так мы провели оставшееся время веселья. Не весело.
Риннель.
Прошло два дня.
Лагерь жил своей жизнью — кто-то чинил забор, кто-то готовил еду, кто-то тренировался стрелять. Солнце светило ярко, но не грело — осень вступала в свои права, и воздух стал колючим, прозрачным.
— Первая смена окончена. Иди смени Манро на Южной стене. — Беллами раздавал указания, расхаживая по центру лагеря как генерал на поле боя. Он поймал парня, который по видимости хотел улизнуть, за воротник куртки и предупреждающе сжал кулаки. — Ройс? Ты на северную. И повнимательнее там!
Он похлопал Ройса по плечу и направился ко мне. Я же попыталась сделать вид, что не видела его, и уйти отсюда как можно скорее. Свернула влево, прибавила шаг, надеясь раствориться в толпе.
— Ведьма, надо поговорить. — стрелок поймал меня за локоть. Пальцы его были горячими, и это прикосновение обожгло кожу даже через рукав куртки.
Я выдернула руку и пошла дальше, не оборачиваясь. Сердце колотилось где-то в горле, но я приписала это быстрому шагу.
— Риннель, эй?
— Ты думаешь, после всех твоих выходок я буду всегда спокойно с тобой разговаривать? — я повернулась к нему всем корпусом, осуждающе смотря в глаза. Внутри всё кипело. — Ты чуть не пристрелил моего отца!
Постояв так ещё примерно две секунды, я возмущённо развернулась на одних пятках и двинулась дальше. Сапоги скрипели по гравию.
— Вообще-то пристрелил, но не суть. — Беллами перешёл на лёгкий бег, пытаясь поспеть за моими, уж очень быстрыми, шагами. — Да постой ты! Мне вообще не сдалась смерть Джахи, это нужно было, чтобы за...
— Защитить Октавию. Да-да, я всё это знаю! — я ускорила шаг, не желая его видеть. — Это ничего не меняет, она будет в порядке и без тебя!
— Ты можешь хоть раз не убегать, как пубертатный подросток? Мне сейчас не до шуток!
В ответ стрелок получил средний палец и мою удаляющуюся спину. Если нужен собеседник — найдёт другого.
— Поверить не могу, что мы пережили девяносто семь лет, чтобы перебить друг друга. — Рейвен догнала меня, вынырнув из-за палатки. В последнее время мы редко с ней виделись, но это никак не сказалось на нашей дружбе — особенно если учесть тот факт, что до этого мы не виделись несколько месяцев.
— Есть новости с Ковчега? — поинтересовалась я.
— Неа, радио всё ещё не работает. — она хмыкнула, поправляя сумку на плече.
— Хэй, твоя астма, кстати, прошла.
— Не совсем, но накрывает редко. Спасибо и на этом. — я вспоминала о ней только в моменты бега. Но и там всё куда лучше, чем было на Ковчеге. — Знаешь, Эбби говорила, что она не врождённая. — я остановилась и повернулась к ней. — Значит, её можно вылечить. Не знаю как, но можно ведь? Эбби смогла бы.
— Теоретически можно всё. Но явно не в наших условиях. — брюнетка усмехнулась, обводя головой место вокруг и намекая на глухой лес. Деревья стояли стеной, тёмные, неприступные. — Ладно, детка, я рада, что тебе лучше. — она поцеловала меня в щеку и удалилась к себе в палатку.
У неё было явно больше дел, чем наблюдать за моим здоровьем.
Я прошла дальше по лагерю, размышляя о том, что хотел сказать мне Беллами. Но мои мысли прервали крики.
— Пожар! — ребята начали кричать. — Там была вся наша еда!
Я как и все подбежала посмотреть, что случилось. Дела были плохи. Небольшой деревянный погреб, в котором мы хранили еду, сгорел дотла — остались только обугленные брёвна и чёрное пятно на земле, а земляне вот-вот на подходе. Да мы в заднице.
Мерфи набросился на какого-то паренька, упрекая его в случившемся. Его голос перекрывал шум толпы, но слов было не разобрать — только злость, только обвинения. Беллами оттолкнул его, говоря ещё что-то, что я не могла расслышать из-за шума остальных.
— Приберегите силы для землян! — Беллами обращался ко всем, наконец разобравшись с Мерфи. Голос его был как хлыст. — Если будет такой же беспорядок, когда они придут — мы трупы. Соберитесь в конце концов!
Когда всё утихло, Кларк подошла к Беллами, усаживаясь рядом на бревно. Я пошла за ней, чтобы узнать, что случилось.
— Мерфи говорит, что Дэйв подкинул слишком много дров в костёр, только из-за того, что Октавия говорила этого не делать. — стрелок сидел на корточках у сгоревшего погреба, обречённо смотря внутрь. В его глазах отражались головешки.
— И мы верим Мерфи? — Кларк усмехнулась.
— Я верю, да. — они оба посмотрели на меня, явно не удивлённые моим ответом.
Мне показалось, что Мерфи не захочет покидать лагерь после того, что с ним сделали земляне, и будет вести себя хорошо. Надеюсь, я не ошибалась — потому что он помогал мне в челноке и вёл себя довольно хорошо. Даже извинился перед некоторыми.
— Значит, пойдём на охоту. Я соберу ребят, раздам им указания и вернусь. — ну конечно, Беллами раздаст указания, кто же ещё. — Кларк, бери Финна, пойдёшь со мной. — он перевёл взгляд на меня. — Принцесса, ты останешься здесь. Рейвен нужна помощь.
— Эй, с чего это? Так как я не подчиняюсь твоим приказам, мне нужна причина получше. — я сделала шаг вперёд, с вызовом.
— Причина получше? — брюнет, будто нарочно, медленно прошёлся по мне оценивающим взглядом: от лица к груди, от груди к ногам — так, что мне захотелось закрыться руками. Когда его глаза наконец остановились у меня на лице, он произнёс: — Посмотри на себя. Ты убежишь, если услышишь шелест в кустах. Тебя съедят целиком, даже не запариваясь. Как тебя ещё ветер не снёс.
Он усмехнулся, помотал головой и ушёл, даже не взглянув на мою реакцию.
Слова Беллами меня не задевали. Уж точно не его.
---
Я зашла к Рейвен. Она нервно собирала патроны, складывая их в ящик резкими, отрывистыми движениями. Настроение, как я заметила, явно было не из лучших — брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию.
— Рейвен. Ты в порядке? — я встала рядом с ней, вглядываясь в лицо.
— Да, да. — слишком быстро, слишком безразлично.
— Не забывай, что я почти семь лет знаю, когда у тебя не всё в порядке.
Она громко выдохнула, отбросила патрон в ящик и провела руками по лицу.
— Пороха нет, нормальных инструментов тоже. Я могла бы сейчас помочь на Ковчеге, а прилетела сюда из-за вас! — Рейвен стукнула по столу, и я вздрогнула. — Финн занят непонятно чем, ты строишь из себя депрессивного подростка, а Ноэль бегает за тобой, как десятилетний мальчишка! Это я называю друзьями детства? Смех да и только.
Я поджала губы. А вот её слова меня задели. Больно, остро, прямо в солнечное сплетение. Я быстро взяла себя в руки, зная, что Рейвен не хотела меня обидеть. Уж точно не она.
— Рейвен, если бы не ты, нас бы всех уже убили. Ты — наше спасение. — я положила руку ей на плечо, подбадривающе улыбаясь. Плечо было напряжённым, как камень.
Я не могла себе представить, что буду делать, если Рейвен оставит меня или умрёт. Она была мне самым близким человеком на этой земле, и я попросту не могла её потерять. Я любила Рейвен больше собственного отца, больше мёртвой матери и лучшего друга. Я любила её больше жизни, которую, не задумываясь, готова была отдать за подругу.
— Я не знаю, что делать. — Рейвен схватилась за голову обеими руками, облокотившись о стол. Её плечи дрожали.
— Ну же, Рей. Ты прилетела в столетнем шаттле, починила радио, собрала бомбу из консервной банки. Ты, чёрт возьми, взломала главный центр Ковчега! Неужели у моей лучшей подруги нет других идей?
У меня получилось её подбодрить — я увидела лёгкую улыбку на лице брюнетки. Она подняла голову, и в глазах снова загорелся знакомый огонь.
— Рации. Если у нас будет система связи, сможем бороться сообща. — спустя пару минут ответила Рейвен, хмурясь и раздумывая перед ответом.
— Я же говорила! Ты лучшая, Рейвен. — я обняла её в порыве радости, ухватившись за шею.
Я решила посидеть с ней, пока она занималась системой связи. Присела на её кровать, стараясь не мешать, и просто думала о своём. Кровать пахла травой и пылью.
— В тот день, когда я узнала, что вас отправили на Землю... я думала, больше никогда тебя не увижу. — осторожно начала Рейвен, не оборачиваясь. — Когда я прибежала к Ноэлю с этими новостями, мне казалось, у него весь мир перед глазами пролетел.
— Но тем не менее, я здесь. Финн здесь, и Ноэль. Мы все живы и здоровы. — я хотела снова обнять её, но она была занята рациями. — Тебе больше не нужно переживать.
Рейвен мягко кивнула, принимая мои слова. Её пальцы проворно работали с проводами, и я смотрела на них с восхищением.
---
Через полтора часа я вышла из палатки с поручением. Рейвен закончила работать над двумя рациями и попросила меня позвать Монти, чтобы проверить систему связи. Я захватила с собой одну, решив попробовать связаться по дороге. Металлическая коробочка была тёплой в моей ладони.
— Монти! — протянула я, оглядываясь. — Монти, чёрт тебя побери! Где ты?
Тишина. Только ветер шумел в верхушках деревьев.
Я зашла в челнок. Здесь было темно и пахло металлом и пылью. Монти здесь не было, но я нашла Ноэля.
Он был привязан к лестнице всем телом — верёвки плотно обматывали грудь, руки, ноги, — а во рту у него был кляп. Его глаза были широко раскрыты, в них плескался ужас.
Я ужаснулась, подбегая к нему. Дрожащими руками стала развязывать верёвки. Пальцы скользили, узлы не поддавались, я чуть не плакала от беспомощности. Парень усердно мычал, пытаясь мне что-то объяснить. Я вынула кляп у него изо рта, подмечая рану на затылке — запёкшуюся кровь, припухлость, — что могло значить, что его приложили чем-то тяжёлым, прежде чем привязать здесь.
— Риннель, уходи сейчас же!
Я нахмурилась, собираясь спросить, что он имеет в виду, но к тому моменту меня уже ударили чем-то тяжёлым по голове. Мир вспыхнул белым, потом погас.
---
— Принцесска проснулась, надо же. — голос был мерзким, вкрадчивым, как масло.
Я резко распахнула глаза. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло. Ноэль всё так же был привязан к лестнице верёвкой, которую я не успела до конца развязать. Немного дальше лежал, как я поняла, убитый Дэйв — его неестественно вывернутая рука, стеклянные глаза, тёмная лужа под головой.
Я подняла глаза на ещё одного парня. Я не знала его имени, но часто ловила на себе его взгляды в лагере — слишком пристальные, слишком долгие. Меня передёрнуло от жутких мыслей.
— Я так долго ждал тебя, Риннель. — он опустился передо мной на корточки.
Я повернула голову в сторону, чтобы случайно не коснуться его лицом и не вдыхать его запах.
— Ты, наверное, даже не знаешь моего имени, а я так долго наблюдал за тобой. Ну конечно, ты же всё время находилась с этим белобрысым отпрыском. Или же с нашим героем Беллами.
Саркастично говоря это, брюнет встал и начал расхаживать кругами по помещению. Его шаги гулко отдавались в металлическом полу. Этот парень явно был доволен собой, имея в руках пистолет.
— Ты знаешь, я давно хотел его убить. Повесить так же, как он повесил Мерфи, ни в чём не разбираясь. — он оскалил зубы. — Мне не нужна ваша смерть, но ты понимаешь, что будет, если Беллами узнает?
Вдруг у меня в кармане зазвучала рация, про которую я благополучно забыла.
— О чём узнаю? — это был Беллами. Голос его был напряжённым, встревоженным.
— Отдай мне рацию, Риннель. — незнакомец протянул руку, направив на меня пистолет.
Я медленно доставала её из кармана. Он не убьёт меня, не сейчас, поэтому я решила рискнуть. Нажала на кнопку и начала тараторить самые необходимые сведения:
— У него пистолет, он убил Дэйва, Беллами!
Это последнее, что я успела закричать в трубку, прежде чем парень ударил меня по лицу и отобрал рацию. Голова дёрнулась в сторону, во рту появился привкус крови.
— Риннель? Какого черта там происходит? — я слышала прерывистое дыхание Блейка в трубке и его тяжёлые шаги.
— Привет, Беллами. — протянул этот козёл. — Мы с твоей принцессой и её принцем заждались тебя.
— Том? Что ты, чёрт возьми, творишь? Открой люк!
Я только сейчас заметила, что дверь челнока была закрыта. Металлическая задвижка блестела в полумраке. Нас никто не спасёт.
— Ты всё равно не поймёшь, Блейк. Я устал быть твоей тенью. Мы все устали!
— Что тебе нужно? — Том хищно улыбнулся, переводя взгляд на меня. Ждал моей реакции на следующие слова:
— Твоя смерть. — Я слышала глубокий выдох в рации и выдохнула вместе с ним.
— Раз тебе нужен я, отпусти их. И я зайду.
Том молчал, обдумывая предложение. Тишина затянулась на несколько секунд.
— Открой люк, я зайду, они выйдут, и мы разберёмся.
Парень развязал Ноэля, затем открыл люк и стал вести дурацкий отсчёт времени. Если сейчас сюда ворвётся вся сотня — возможно, я выживу.
— У тебя десять секунд, иначе я пристрелю принцессе ногу. — он грубо схватил меня за волосы и повёл к выходу, держа пистолет, направленный мне в ногу.
Свободной рукой я вытирала кровь из носа, которая потекла после удара этого ублюдка. Пальцы стали липкими, красными.
— Только ты и никто больше.
Стрелок зашёл в ракету с поднятыми руками. Его взгляд упал на меня, а потом туда, куда было направлено ружьё. Я вздрогнула, смотря на напуганное лицо Беллами. Словно здесь находилась Октавия, а не два человека, которые его ненавидели.
Том снова толкнул меня к стене, а Ноэля — на улицу. Только через пару минут до меня дошло, что я осталась здесь одна. С ними.
— Какого черта? Я сказал, обоих в обмен на меня! — Беллами угрожающе шагнул к Тому, хоть и был явно не в выгодном положении.
— О нет-нет, друг, ты не так дорого стоишь. — он направил на него пистолет, намекая, чтобы тот отошёл в сторону. — И правила здесь устанавливаю я. А теперь возьми верёвку. — Том головой указал на верёвку на полу, которой он привязывал Ноэля.
Беллами не шелохнулся с места, вопросительно выгнув бровь.
— Я сказал, возьми чёртову верёвку! — парень закричал как психованный, срывая голос.
Я вздрогнула, стараясь не вскрикнуть, когда дуло пистолета неожиданно выстрелило в потолок с громким звуком. В ушах зазвенело.
Блейк медленно выполнил его указание, всё ещё держа руки поднятыми. Он перевёл взгляд на меня, а затем медленно на Тома, качнув головой. Я не очень поняла, что он хотел донести, но решила выиграть немного времени.
— Эй, Том. — я встала и медленными шагами начала подходить к ним, но он всё так же держал прицел пистолета на Беллами. Меня он не боялся. — Если ты оставишь его в живых, мы с тобой можем очень хорошо провести время.
Я кокетливо улыбнулась, включая всё своё обаяние, и подошла к нему вплотную, обвив руками его шею. Каждый мускул во мне кричал от отвращения.
— Насколько хорошо, говоришь? — его мерзкая рука опустилась мне на талию, поглаживая.
Мне резко захотелось вырваться, отшатнуться, ударить его — что угодно, чтобы больше никогда в жизни не чувствовать его прикосновения.
— Продень эту верёвку через эту железку. — Том указал пальцем наверх.
Вдруг под нами послышался щелчок. Я незаметно выдохнула, предполагая, что это Рейвен пришла снова спасать мою задницу. Том обернулся на Беллами:
— Это, наверное, твоя сестричка пришла тебя спасать. — он стал стрелять в пол, пробивая железку и намереваясь убить тех, кто находится внизу.
Я зажмурилась, услышав пронзительный крик снизу. Попыталась успокоить себя тем, что взаперти я, а не Рейвен или кто бы там ни был. Этому человеку помогут, а себе я могу помочь только сама.
Я схватила его за руку и Том потянул меня к лестнице, поднимая пистолет на уровень моего лба.
— Двинешься — раскрою ей башку. — это он говорил Беллами.
Психопат достал самодельный ножик из кармана и приставил к моему горлу. Лезвие было холодным и острым — я чувствовала, как оно касается кожи. Я лишь выпрямила спину, сильнее прижимаясь спиной к лестнице. Пистолет он убрал под пояс.
— Раздевайся, Риннель.
Я оторопела от этих слов.
Я было подумала, что мне послышалось, но лицо Тома говорило об обратном — на нём застыло болезненное, хищное ожидание. Мои глаза умоляюще метнулись к Беллами, но он лишь поджал губы. Сейчас стрелок не в силах ничего сделать.
Острый нож — или точнее, заточенный камень — коснулся моей шеи. Том немного надавил, как бы намекая, чтобы я начинала выполнять «приказ».
Я подняла руки в безоружном жесте и стала снимать куртку. Пальцы дрожали, молния не поддавалась. Следом на пол полетела моя футболка, оставляя меня практически обнажённой сверху. Холодный воздух коснулся кожи, и меня затрясло — от холода, от страха, от унижения.
Беллами, на которого я смотрела всё время, ни разу не опустил глаза ниже моего лица. Он смотрел только в глаза — мои, Тома — и в его взгляде горела такая ярость, что мне стало страшно. За что я была ему благодарна.
Я чувствовала себя чертовски униженной.
— Не бойся, Беллами никому не расскажет. Мёртвые не болтают. — брюнет оскалился в злорадствующей, мерзкой ухмылке. — Я хочу, чтобы перед смертью он увидел, как ты мучаешься.
Ком застрял в горле вместе с рыданиями, когда Том подошёл ближе, завёл мои руки за спину и принялся привязывать к этой чёртовой лестнице.
Эта секунда его замешательства — когда он убрал нож, не успев вынуть пистолет — спасла нам жизни.
Беллами среагировал молниеносно. Он спрыгнул со стула, метнулся вперёд и сбил парня с ног ударом в живот. Он забрал у Тома пистолет и приклад ружья полетел ему в лицо — раз, другой, третий. Блейк залез на него сверху и принялся избивать, выкрикивая какие-то злые фразы, которых я не разбирала. Я ещё никогда не видела этого парня настолько разъярённым — его глаза горели, лицо перекосилось, кулаки мелькали в воздухе. От этого мне стало немного жутко.
— Беллами, остановись! Ты убьёшь его! — решила вмешаться я, но всё было бесполезно. Он меня не слышал. — Беллами, не нужно!
— А ты этого не хочешь? После того, что он... — начал он, но я перебила его, с каждой буквой понижая тон.
— Прошу, просто развяжи меня.
Я выглядела так жалко, произнося эти слова, но сейчас это не главное. Всё, что я хотела — выбраться отсюда, надеть одежду и забыть этот кошмар.
Беллами медленно подошёл ко мне почти вплотную. Его грубые, большие руки коснулись моих, пытаясь развязать верёвку. Он лишь раз взглянул на мои оголённые плечи и живот, пока развязывал узел — и тут же отвёл взгляд, как будто обжёгся.
Когда с делом было покончено, я упала ему в руки, не в силах устоять на ватных ногах. В этом порыве горя я сомкнула руки на его шее, крепко обнимая. Он пах дымом, пылью и чем-то еще знакомым. И впервые за столько времени я чувствовала себя в полной безопасности.
Те слёзы, которые я упорно старалась удержать при Томе, вылились наружу. Я рыдала навзрыд, прижимая Беллами к себе. Он в свою очередь неуверенно сомкнул свои руки на моей талии, поглаживая по спине — сначала осторожно, потом увереннее.
Сейчас меня не заботило то, что я его ненавижу, что мы не друзья и выглядим как минимум странно. Мне было настолько страшно, что я прижималась к нему в поисках защиты. И он давал мне её — просто тем, что был рядом.
Дверь вдруг отворилась. Всё это время ребята пытались открыть её снаружи, и у них наконец-то получилось.
Октавия вбежала первой, застав нас в таком виде. Я резко отстранилась от Беллами, словно от кипятка. Её глаза округлились, а брови на секунду поднялись вверх. Я бы тоже не то подумала, увидев полуголую подругу, обнимающую своего брата, которого она терпеть не может.
— Октавия... я потом объясню. — я покраснела и быстро подняла куртку с пола, прикрываясь.
— Что этот ублюдок сделал?! — разъярённый Финн вбежал в челнок и, увидев меня раздетую, спешно спросил: — Это он сделал? Он тебя трогал?
Он обернулся на полуживого Тома и облегчённо выдохнул, понимая, что всё обошлось.
— Все на выход, не на что тут глазеть. — Беллами стал выгонять всех, чтобы я переоделась. Голос его был хриплым, сорванным.
Блейк подошёл к еле дышащему Тому, брезгливо морщась от его вида. Он пнул его тело ногой, словно ещё не смирился с тем, что я не дала его убить. В конце концов, мы не земляне и не убийцы. Не будем так поступать.
— И этого заберите. — Блейк оглянул собравшуюся толпу. — Если кто-нибудь ещё посмеет проделать такое — убью.
Он сказал это так спокойно, так буднично, что мне стало не по себе. Но в его глазах я увидела — он не шутит.
______________________________
Эту главу я редактировала намного дольше остальных, потому что она мне казалась ужасно постыдной((
И еще я не хотела выставлять любимого Мерфи в таком свете, поэтому взяла за основу здесь нн персонажа:)