Глава 11. Послание.
Автор. Ковчег, 8 лет назад:
— Скорее! Что вы медлите? — канцлер кричал на двух работников лазарета, которые несли его маленькую дочь на носилках. Его голос эхом разносился по металлическим коридорам, заставляя прохожих жалеть к стенам.
Девочка на носилках выглядела плохо— её рыжие волосы разметались по подушке, губы посинели, грудь едва вздымалась. Ей было всего восемь.
— Джаха, что произошло? — Эбби встретила его у входа в больничную палату, на ходу застёгивая халат.
— Точно не знаю, у неё приступ. Дети играли, когда она вдруг начала задыхаться. — его ребёнка уже завезли в лазарет. Доктор кивнула и направилась к ней, жестом приказывая медсёстрам приготовить оборудование.
Телониус остался ждать в коридоре, прислонившись спиной к холодной стене. Он сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели.
— Папа? Что случилось? — это был Уэллс. Мальчик стоял в конце коридора, закутанный в пижаму, и его глаза были полны страха.
— Уэллс? Что ты здесь делаешь? Иди обратно в каюту, немедленно. — отец присел на корточки и взял за руку сына. Ладонь мальчика была холодной и дрожала.
Уэллсу было уже девять лет. Он был сообразительным мальчиком, которым Джаха всегда гордился. Уэллс всегда боялся его, но и уважал. С возрастом ничего не изменилось. Он был предан отцу.
— Я просто... Ринну куда-то повезли, я испугался за неё. — он опустил голову, и отец увидел, как дрожат его ресницы.
— С твоей сестрой всё будет хорошо, вот увидишь. — Телониус погладил сына по голове, чувствуя, как под пальцами пульсирует детский страх.
Мальчик кивнул и побежал обратно в комнату, шлёпая босыми ногами по металлическому полу. Мужчина проследил за ним, пока тот не скрылся в коридоре.
Эбби вернулась быстро. Не прошло и десяти минут.
— У меня хорошие и плохие новости. — она прочистила горло, потирая потные ладони. — Ничего серьёзного, Риннель просто стоило подышать ингалятором. Она скоро придёт в себя.
— Ингалятором? — удивился канцлер, не желая знать, что это значит.
Взгляд Эбби вдруг погрустнел. Она опустила голову и тяжело выдохнула.
— Телониус, у неё астма. — пауза повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец. — Она не врождённая, появилась из-за недостаточно очищенного воздуха. Как ты сам знаешь — кислород на Ковчеге не самый благоприятный. Не врождённая астма лечится, но явно не здесь и не сейчас.
— Как часто это может повторяться? — голос Джахи чётко резал слух. Он был серьёзным, без тени намёка на сожаление. Но он сожалел. Где-то глубоко внутри, там, где никто не видел.
— Часто. Не могу сказать точно. — доктор покачала головой. — Ты должен понимать, теперь здесь, в космосе, её жизнь под угрозой. Прими меры.
Он растерянно кивнул, понимая, как тяжело теперь будет. Его маленькая девочка, его рыжее солнце, была хрупкой. Хрупче, чем он думал.
Риннель. Ковчег, год назад:
— Это ты виноват, что Рейвен и Финн уже три дня не разговаривают. — я не злилась, просто констатировала факт, скрестив руки на груди.
— Откуда же мне было знать. — блондин пожал плечами, отводя взгляд.
— Не оправдывайся, Ной! — я повернулась к нему всем корпусом, заставляя смотреть мне в глаза. — Сейчас же иди и помири их. Мне плевать как, ты заварил кашу — ты и расхлёбывай!
Мне вдруг стало нехорошо.
Я рухнула на пол в коридоре, содрогаясь от кашля. Грудную клетку сдавило, лёгкие горели, как в огне. Повезло, что Ноэль был рядом — он уже побежал за ингалятором. Спустя минуту прибежал обратно — мы были рядом с моей каютой, — и сунул пластиковый баллончик мне в руку.
Вдохнув, я ещё немного посидела на полу у него в объятиях. Его руки дрожали.
— В последнее время приступы участились. — мы решили прогуляться ещё немного, когда мне стало лучше. Коридоры Ковчега были пустынными, только вентиляция гудела где-то над головой.
— Как часто?
— Если раньше были раз в два дня, то теперь в день два раза. — я была обеспокоена. Внутри нарастала тяжёлая, липкая тревога. — Что-то не так. Воздух определённо стал хуже. Такими темпами я долго не проживу.
— О нет, подруга. — протянул светловолосый, и в его голосе прозвучала сталь, которой я раньше не слышала. — Я тебе не позволю.
Я улыбнулась. Мы уже дошли до моей комнаты. Встав на носочки, я поцеловала его в щеку, прежде чем зайти домой. Его кожа пахла мылом и почему-то корицей.
— Ты самый лучший.
Он помахал мне и скрылся за следующим поворотом.
Но долго я в комнате не пробыла. Кларк вбежала через минут десять. Её лицо было удивлённым — глаза широко раскрыты, щёки раскраснелись.
— Риннель! Пойдём со мной на обед. Надо кое-что рассказать.
Мы сели за свободный столик в столовой. Вокруг шумели люди, звенели ложками, но для нас двоих мир сузился до маленького металлического стола.
— Уэллс сказал, что твоя астма в последнее время участилась. — она говорила тихо, почти шёпотом, склонившись ко мне. — Я узнала почему.
Я вслушивалась в каждое её слово.
— Знает только Уэллс и мама. Я могу тебе довериться? — я кивнула.
Мы с Кларк никогда не были подругами. Она чаще общалась с Уэллсом, со мной лишь обменивалась приветствиями. Но она знала все секреты нашей семьи. Если я доверяла ей, то и она могла мне.
— Отец нашёл брешь в управлении Ковчега. Ковчег умирает, уровень кислорода снижается. Его хватит не больше чем на два года. Поэтому приступы участились — кислорода всё меньше. — мои глаза округлились. — Если твой отец узнает, что собирается сделать мой — его казнят.
Я ещё долго переваривала сказанные Кларк слова. Если Ковчег умрёт через два года, я умру на год раньше.
Риннель. Наше время:
Я тревожно выглянула из палатки, чтобы узнать, в чём дело.
Подручные Беллами волокли кого-то за собой в челнок, а тот, в свою очередь, стонал и что-то бормотал себе под нос — нечленораздельно, сбивчиво. Я с ужасом подбежала ближе, прикрыв рот рукой от удивления.
— Мерфи?
Всё его тело было покрыто шрамами — свежими, красными, воспалёнными. На лице не осталось светлого кусочка кожи, потому что всё было в крови. Запёкшейся, чёрной, смешанной с грязью.
— Риннель, не лезь. — Беллами было не до шуток. Его голос был жёстким, как сталь.
— Ага, слушаюсь, мой господин. — с иронией сказала я и зашла за ними в ракету, скидывая с себя руку Блейка.
— Нашли его у дерева, пытался пробраться в лагерь. Говорит, убегал от землян. — парни говорили между собой, а я стояла в стороне, вслушиваясь.
— От землян, говоришь. — Беллами направил на него пистолет. Металл тускло блеснул в свете ламп.
— Ты с ума сошёл?! — Финн загородил ему путь, возмущённо смотря на друга. Его руки были растопырены, как крылья.
— Мы предупреждали, что будет, если он вернётся. — возразил стрелок. — Прочь с дороги, космонавт.
Я опустилась на колени перед Мерфи, пока все отвлеклись. Внимание привлекли его руки — а точнее, отсутствие ногтей на них. Пальцы были опухшими, красными, и на месте ногтей зияли тёмные, запёкшиеся ранки.
Не спрашивая, я взяла его за руку, рассматривая. Он вздрогнул, но не отдёрнул.
— Похоже, он говорит правду. Они вырвали ему ногти. — я ужаснулась от своих же слов. Внутри всё перевернулось.
— Риннель, отойди от него. — снова приказывал Блейк, делая пару шагов мне навстречу.
— Беллами, убери пистолет.
С этими словами Кларк зашла в челнок. Похоже, ей кто-то сообщил, что у нас раненый — в её руках была фляжка с водой и чистая тряпка.
— Пусть расскажет, что знает, а потом проваливает. — смирился Беллами, скрестив руки на груди.
— Что они с тобой делали? — Кларк присела рядом со мной, с сожалением наблюдая за ним.
— А по мне не видно? — ему было больно даже говорить, не то что ходить или вообще двигаться. Каждое слово давалось с трудом.
Пока Кларк отвлеклась, разговаривая с Беллами, я взяла из её рук тряпку и, намочив водой, аккуратно коснулась лица Мерфи. Он зашипел, дёрнувшись, но я поспешила его успокоить — положила свободную руку ему на плечо, погладила. Не спеша, смывала кровь, вслушиваясь в разговоры ребят.
— Серьёзно? Вы собираетесь сейчас лечить его? — возмущался главный. — Мерфи, что ты рассказал им о нас?
Он начал улыбаться своими окровавленными зубами, откинув голову к стене. В его глазах мелькнуло что-то — обречённость, злость, отчаяние.
— Всё.
— Беллами, нет! — я сердито крикнула парню, который, по всей видимости, собирался убить Мерфи. Я перегородила ему путь, расставив руки в стороны, и встала между ним и раненым.
Пару секунд мы с вызовом смотрели друг другу в глаза — его карие, почти чёрные в полумраке, мои — рыжие, горящие от злости. Воздух между нами, казалось, затрещал.
Но в итоге Беллами сдался. Тяжело и злобно выдохнул — так, что ноздри раздулись — и опустил пистолет, вылетев из разбитой ракеты.
---
Мы вышли из челнока через время, оставив Джона там. Кларк приказала не трогать его и дать немного воды.
На самом деле мне было жаль Мерфи. Пережить такое у беспощадных землян и не сломаться — это сильно. Я видела его глаза. Там не было лжи. Только боль.
Я нашла Октавию сидящей на другом конце лагеря — на поваленном дереве, укрытом мхом. Она смотрела в лес, и её лицо было задумчивым.
— Спряталась. — я хитро улыбнулась и села рядом. — Как там Линкольн?
— Хорошо. — у неё на щеках выступил румянец, и она опустила глаза. — Он дарит мне столько цветов. Но я не могу отнести их в лагерь и показать тебе — Беллами может увидеть. — Блейк младшая поджала ноги под себя. — На Ковчеге Белл тоже рисовал мне цветы.
— Уэллс тоже приходил с цветами. С тюльпанами. Он знал, что это мои любимые, и делал их из разукрашенной бумаги. — у меня потекли слёзы, которые я поспешила вытереть.
— О господи, Риннель! — она вскочила. — Твои глаза!
Я нахмурилась, смотря на руку, которой только что смахнула слезу. На ней был мокрый, кровавый след.
— Какого... — не успела я договорить, как кто-то начал кричать.
---
Пока я дошла до ракеты, по дороге увидела ещё парочку с красными глазами. Они стояли у костра, протирая их тряпками, и лица их были бледными, испуганными.
Октавию я попросила оставаться пока в палатке.
Я забежала в ракету, обращаясь к Мерфи:
— Мерфи, расскажи, как именно ты сбежал от землян? — я хотела подтвердить свои догадки.
— Я не знаю. Я проснулся, клетка была не заперта, и никого не было. Я сбежал. — его голос был слабым, едва слышным.
— Беллами, не подходи! — я выставила руку вперёд, смотря на вошедшего парня.
Кларк уже обо всём догадалась. Она подошла к Мерфи, внимательно осматривая его, словно видела первый раз. Её глаза тоже были красными — такими же, как у меня.
— Он что-то с тобой сделал? — Беллами угрожающе посмотрел на Мерфи. — Что это такое?
Я покачала головой:
— Они его отпустили. Мы ждали, пока земляне отомстят нам за бой на мосту. Вот их месть.
— Их оружие — Мерфи. — Кларк договорила за меня. — Что бы это ни было, оно передаётся при контакте. Держись на расстоянии.
— Ты так нам мстишь? Помогаешь им? — стрелок разъярённо ходил по комнате, и его шаги гулко отдавались в металлическом полу. — Когда они придут?
— Я ничего об этом не знал, клянусь. — я ему верила. В его глазах была паника, а не хитрость. А остальные, похоже, нет.
— Мерфи, попытайся вспомнить. Что ты ещё о них знаешь? — Кларк мягко говорила с ним, касаясь его руки.
— Они безжалостны. Жестоки... — он еле говорил, всё ещё не отошедший после стольких дней пыток. Голос срывался.
— Хочешь, я покажу тебе жестокость?! — пригрозил Беллами, снова поднимая пистолет.
— Беллами! — я укоризненно взглянула на него, подрываясь с места.
Парень в углу — кажется, его звали Дерек — рухнул на пол. Он оперся руками о металл и стал хрипеть и кашлять, задыхаясь. Его лицо посинело, глаза вылезли из орбит. Мы не могли ничем ему помочь — только с ужасом наблюдали, пока Дерек не перестал двигаться. Прекратились и звуки, которые он издавал.
Кларк подползла к нему ближе, щупая пульс на шее, прежде чем со страхом посмотреть на нас:
— Он мертв.
Удивлённая, я повернулась к Мерфи. Ещё раз намочив тряпку, я провела ею, смывая кровь с рук парня. Аккуратно погладила его по волосам, отмывая всё лицо и руки. Наверное, я делала это, чтобы успокоиться сама, а не успокаивать его. Мои пальцы дрожали.
Всё это время я чувствовала, как Беллами испепеляет меня и Джона взглядом. Тяжёлым, почти осязаемым.
— Вам сюда нельзя, выходите. Устроим карантин. Позовите всех, кто как-то контактировал с Мерфи. — Кларк обернулась на ещё одного больного. — Коннор, кто ещё был с тобой?
— Первой была Октавия.
Её брат ужаснулся и вылетел из челнока.
Беллами.
— Октавия! Октавия! — я нашёл сестру в палатке. Она сидела на спальнике, поджав ноги, и листала какой-то старый блокнот — наверняка подаренный ей этим землянином. — Как себя чувствуешь?
— Нормально. Иди отсюда. — она как всегда грубила, не поднимая головы.
— Ты трогала Мерфи?
Она повернулась корпусом, смотря на меня. В её глазах мелькнуло удивление.
— Что?
— Ты к нему прикасалась? — моё терпение было на исходе. Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони.
— Не знаю, наверное. — она покачала головой. — А что? Это из-за него у Риннель кровавые слёзы?
— Земляне заразили его каким-то вирусом и отправили к нам. От него уже умер Дерек. — объяснил я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. — Можешь передать это своему возлюбленному.
Она вскочила с места и куда-то побежала, не давая мне даже времени остановить её. Полог палатки взметнулся за ней.
— Октавия, стой! Там опасно, куда ты?
— Спрошу у Линкольна, есть ли лекарство. Предупреди Кларк, чтобы дожидалась! — крикнула сестра вдогонку.
Я не стал бежать за ней. Сейчас с ним ей будет безопаснее, чем в лагере. По крайней мере, я надеялся на это.
---
Не слушая запреты Кларк, я зашёл в челнок.
Многие заболевшие уже были там — они лежали на полу, на скамьях, на любом свободном месте. Было жутко смотреть на своих людей, которые кашляли кровью, не в силах встать. Кто-то сипел, кто-то бредил, кто-то просто лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Остальные в лагере прикрылись тряпками и шокированно смотрели на симптомы других, не желая, чтобы и с ними произошло то же самое.
Эта рыжая бестия продолжала нянчиться с Мерфи. Она сидела рядом с ним на корточках, промывала его раны, что-то тихо говорила. Меня это бесило так, что хотелось оторвать ему эту голову, чтобы Риннель к ней не прикасалась.
Она обернулась на долю секунды, когда я зашёл, потом встала и пошла помогать другим, абсолютно не обращая на меня никакого внимания. Даже не взглянула.
Понимающе хмыкнув, я вышел обратно.
Все столпились у ракеты — толпа была плотной, испуганной, пахло страхом и потом.
— Поглазели и хватит. За работу — лагерь сам себя не достроит. — крикнул я, а затем обернулся.
Риннель выглянула из ракеты, не решаясь подходить ближе. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени.
— Вам там всего хватает? Еды, воды? — Финн встревоженно посмотрел на неё.
Я подметил особую связь между ними, потому что космонавт выглядел так, словно он сам болен. Он стоял слишком близко к выходу, слишком напряжённо.
— Да, только лекарств нет. — ведьма перевела взгляд на меня.
Я подбадривающе улыбнулся — уголки губ дёрнулись вверх, хотя внутри всё кипело.
— Я что-нибудь попробую. — ответил я.
Риннель по-доброму закатила глаза в ответ. Жест был почти привычным — она делала так каждый раз, когда я говорил что-то, что ей не нравилось.
— Когда Октавия принесёт лекарство, будет получше...
— Лекарства нет. — моя сестра, по иронии судьбы, прибежала в эту же секунду. Она остановилась, тяжело дыша, и её лицо было белым, как мел. — Болезнь быстро проходит. Земляне делают это, чтобы проредить поле боя. Они нападут на рассвете.
— Но с таким количеством больных мы даже не сможем дать отпор. — я злился и переживал одновременно.
Народ стал кричать и разбегаться кто куда. Голоса сливались в один сплошной гул паники. Я не видел, что произошло, но, судя по крикам, в толпе был заражённый, который перенёс инфекцию ещё паре людей.
— Этого они и добиваются, поймите! — чуть ли не умоляла принцесса, приблизившись к людям.
— Вали обратно на корабль, если не хочешь заразить нас! — парень из толпы наставил на неё пистолет.
Я выхватил у него оружие и ударил его в челюсть прикладом, прерывая эту минутку самовольности. Тело глухо упало на землю. Я оглянул толпу, как бы спрашивая взглядом: «Кто-нибудь ещё хочет попытать удачу?»
Могу поспорить, что увидел улыбку на лице рыжей, когда обернулся к ней, но она быстро её спрятала.
Вдруг мокрая тряпка выпала из рук рыжей, и она обессиленно стала падать.
Я сам удивился тому, что, не думая ни секунды, подхватил её на руки, предотвращая падение. Она была лёгкой — слишком лёгкой. Меня одолело такое волнение, словно на её месте была Октавия.
— Отпусти, заразишься. — она говорила слабо, явно из последних сил. Глаза уже закатывались. — Идиот... Беллами...
Я закатил глаза от её выходки и понёс внутрь, даже не думая о том, что могу заразиться. Её голова лежала у меня на плече, волосы щекотали шею.
— Риннель! — её белобрысый упырь подскочил с места, подбегая к нам.
Мерфи освободил гамак, на котором лежал, и я уложил Риннель туда. Рука коснулась пряди её волос — мягких, пахнущих дымом и чем-то сладким — но я быстро убрал её, словно обжёгся. После чего, не оборачиваясь, вышел на улицу.
Финн всё это время стоял у входа, наблюдая за нами.
— Ноэлю всё равно ничего с ней не светит. Если он не смог за пять лет, вряд ли сможет сейчас. — с игривой улыбкой начал парень.
— О чём ты?
— Хотя, может, Земля и правда творит чудеса. — будто не слыша моего вопроса, продолжал Финн.
— Мне нет до них дела. К чему ты клонишь? — я не разделял его хорошего настроения. Внутри всё кипело.
Космонавт остановился, наклонив голову. Его лицо вдруг стало серьёзным, а взгляд — слишком проницательным.
— Брось, Беллами. Я это всё вижу. Ты можешь отчаянно скрывать это, но я знаю, что за жгучей ненавистью скрывается нечто иное. — он развёл руки по бокам. — Я вижу, как твой взгляд задерживается на ней чуть дольше, чем на других, когда мы возвращаемся из очередной передряги. Как ты стоишь к ней чуть ближе, чем нужно, не отпускаешь даже туда, где она правда справится, ссылаясь на что угодно, только не на реальную причину. Вижу твой ревностный взгляд, когда она улыбается кому-то другому — даже мне. Видел, как ты, не колеблясь ни секунды, подхватил её, словно она всё, что у тебя осталось. Я просто замечаю... это.
Он замолчал, давая мне переварить данную информацию.
Я знал, что он был прав. Но что мне было сказать, если я не мог признаться в этом даже самому себе?
— Я просто забочусь о безопасности своих людей. — пытался оправдаться я, собираясь уходить.
— Но о ней — больше.
— Принцесса — одна из сотни, а я, как лидер, защищаю её. Как бы я её ни ненавидел, ясно? — моё терпение лопалось, а время поджимало. — Там, где есть ненависть — нет любви.
Брюнет промолчал, плетясь за мной. Я решил перевести тему:
— Земляне нападут уже завтра. Что нам делать? — я прошёл через толпу вместе с Финном, зачем-то спрашивая у него.
— Есть у меня идея. — мы переглянулись, и он направился в палатку Рейвен.
Я последовал за ним. Мне как раз нужно было узнать, сколько готово патронов и мин. Отодвинув завесу, я вошёл в палатку.
— А ничего, что скоро некому будет стрелять? — услышал я слова Джаспера. Они с Монти и Харпер были уже там.
— Что нужно сделать, чтобы собрать бомбу? — Финн выжидающе посмотрел на Рейвен, проигнорировав всех остальных.
— Смотря что ты хочешь взорвать. — Рейвен слегка склонила голову набок.
— Например, мост? — он посмотрел на порох в жестяной банке, а затем снова на свою девушку.
— О чём ты? — уточнил я.
— Мёрфи сказал, что перешёл через мост, когда убегал от землян. — мы все ожидали продолжения. — Болезнь отступает. Им уже лучше. Подрыв моста их не остановит, но чем больше у них уйдёт времени, тем больше наших смогут держать оружие.
— Даже если Мёрфи говорит правду — в чём я сомневаюсь. — будь Риннель здесь, она непременно закатила бы глаза. Я улыбнулся своим мыслям и тут же одёрнул себя. — Этот мост пережил ядерную войну и ещё девяносто семь лет после неё.
Рейвен коварно улыбнулась, задумавшись, и вскоре ответила:
— Меня он не переживёт.
---
Спустя полчаса мы обсуждали план у штаб-палатки.
Рейвен откуда-то достала гидразин — маленькую банку с опасной жидкостью, — но, зная её, это не составило труда. Она подробно объяснила нам, как будет делать бомбу, способную уничтожить «неуничтожаемый» мост, и нарисовала углём крестик на банке, как бы заканчивая работу.
— Эй, стрелок. Не промахнись в этот раз. — она уловила мой недовольный взгляд, и я показал ей средний палец.
Я обернулся на Финна, но забыл, что хотел сказать, когда увидел его помрачневшее лицо:
— Кто ещё сможет пострелять? — он сделал два шага назад, а я поднял руку к носу.
Чёрт. Кровь.
— Спасибо за заботу. — с сарказмом ответил я, прежде чем Рейвен чуть ли не вышвырнула меня из палатки, наказав ничего вокруг не трогать.
Я огляделся по сторонам в поисках кого-то, кто смог бы пострелять вместо меня. На глаза попался Джаспер, который сидел в своей новой шумной компании, где он обрёл популярность после рассказа о том, как он вырубил землянина в той пещере и «спас нам всем жизнь».
— Джаспер, подойди сюда. — я уже сгибался пополам. Боже, кто мог знать, как хреново от этой болезни.
— Привет. Хочешь, чтобы я пошёл на мост? — Джаспер подошёл слишком близко, но я выставил руку вперёд, качая головой.
— Я хочу, чтобы ты сделал выстрел. С таким состоянием я не смогу сориентироваться. — он уже третий раз обернулся на ребят.
— Ладно, не проблема. — Джордан всё же говорил со страхом в голосе, за что я не мог его винить.
— Вам что, нечем заняться? — я наклонил голову и злобно крикнул сплетникам, чтобы прогнать их. — Если промажешь — нам всем конец.
— Понял. — он опустил глаза. — Но почему я? У тебя же двадцать стрелков.
Я многозначительно посмотрел на него, досадно качая головой.
— Все остальные заболели, да?
Я ещё раз попросил Джаспера не промахиваться и развернулся. Но, сделав два шага вперёд, рухнул на землю.
Ноги уже не слушались — от слабости было тяжело даже двигаться. Два парня быстро схватили меня под мышки и отвели в челнок. Мне было так унизительно еле-еле переставлять ноги и то с чьей-то помощью.
И кто меня просил брать её на руки? От этой рыжей бестии одни только неприятности.
Когда я зашёл, Кларк ужаснулась моему состоянию — её глаза расширились, — помогая уложить. Я глазами нашёл принцессу.
Она мило разговаривала с Ноэлем, протягивая ему салфетку. Нежно улыбалась и проводила по его волосам рукой.
От этого зрелища меня захлестнула горячая, липкая волна. Я злился. На неё. На него. На себя. Моё подсознание нехотя рисовало картину, где на месте Лайтвуда сижу я. Где её пальцы перебирают мои волосы. Где она улыбается мне, а не ему.
Голова кружилась, всё тело начало ещё больше болеть. Я нагнулся, выплёвывая кровь. Хриплый кашель вырывался из горла вместе с комками бордовой слизи.
Я всё думал о бомбе, которую оставил на плечах шестнадцатилетнего подростка. Надеюсь, Джаспер не промахнётся.
— Всё в порядке, они сами разберутся. — словно прочитав мои мысли, Риннель присела передо мной на корточки, внимательно всматриваясь в лицо.
Она отошла на минуту, чтобы намочить тряпку, и, вернувшись, аккуратно провела ей по моему окровавленному лицу. Её прикосновения были мягкими — слишком мягкими для той, кто меня ненавидит.
— Им нужен новый стрелок. Не думаю, что Джас справится. А из всех остальных стрелки — как из тебя послушный ребёнок. — съязвил я.
— Пошёл ты, Беллами. — она закатила глаза, но я заметил, как слабая улыбка тронула её губы.
Я неосознанно начал разглядывать её, пока Риннель делала всё, чтобы не смотреть мне в глаза.
Несмотря на цвет волос, ресницы у неё были чёрными, длинными. Да впрочем, и волосы яркими не были — тёмно-рыжие, почти каштановые в полумраке. Небольшая россыпь веснушек на носу делала её лицо более детским. Большие глаза, которые я мог сравнить с Бэмби, были цветом под волосы. Я никогда не видел такого красивого цвета глаз — тёплого, янтарного, с золотистыми искрами. Припухлые губы покраснели от болезни, а лицо осунулось.
Я отвёл от неё взгляд, игнорируя свои мысли. Финн и Ноэль всегда называли её так, и теперь я понял почему.
А потом мне так захотелось спать.
И я заснул.
---
Проснувшись, я обнаружил, что сплю не один.
Голова ведьмы покоилась у меня на груди. Она спала, свернувшись калачиком, в обнимку со мной — её пальцы сжимали край моей куртки, дыхание было ровным и тёплым. Одна моя рука каким-то образом лежала у неё на спине, а другая — у неё под головой, вместо подушки.
Похоже, мы слишком вымотались, раз уснули здесь вместе, позабыв, какую ненависть испытываем друг к другу.
Я смотрел на неё несколько секунд. На её спокойное лицо. На рыжие ресницы, дрожащие во сне. На губы, чуть приоткрытые.
Забыв про слабость и боль от болезни, Риннель оттолкнулась, вскакивая с места. Её глаза распахнулись — испуганные, сонные, с красными прожилками.
Мне захотелось усмехнуться.
— Ещё бы закричала для полного эффекта. — она закатила глаза на мою издевку, потирая голову.
И многие видели нас в таком положении?
— Сколько я спал? — я приподнялся на локтях. Было уже где-то за полночь. За окном челнока — чернота, только редкие звёзды.
— Часа два-три, не больше. — ответил Мерфи, который, к удивлению, помогал всем выздоравливать.
Он подошёл ко мне, протянув стакан с водой. Я резко отпихнул его, разлив содержимое.
— Отойди от меня! — даже в таком состоянии я ненавидел его за все выходки.
— Беллами, ты болен, я пытаюсь помочь. — я не верил этому ублюдку.
— Когда я поправлюсь и ты всё ещё будешь здесь... — начал я свою угрозу, но вдруг замолчал.
— Эй, Мерфи. Я с ним посижу. — Кларк кивнула ему, садясь со мной.
Ведьма уже убежала помогать своему принцу.
— Ты как? Лучше?
— Ага. Некоторые выздоравливают быстрее, чем кое-кто. — я улыбнулся, намекая на половину лагеря. — Октавию видела?
— Она всю ночь помогала остальным, потом её сменил Мерфи. Он уже почти поправился. — она обернулась на обсуждаемого.
— Только не говори, что доверяешь ему.
— Доверяю? Нет. Но, возможно, он заслужил второй шанс. — блондинка улыбнулась мне в ответ, намекая на ранее сказанные мной угрозы.
Я снова посмотрел на дочь канцлера, которого чуть не убил.
Мерфи подошёл к ней, предлагая помощь, и она, что-то сказав — что я не расслышал, — улыбнулась ему и похлопала по спине.
Кларк проследила за моим взглядом.
— Зато она доверяет. Каждому второму, если не первому. — я усмехнулся.
— Смешно, да? Мерфи она доверяет, а тебе — нет. — заметила Кларк, подбадривающе положив мне руку на плечо.
Я проигнорировал ее, встал и, несмотря на запреты, вышел из челнока. Нужно было всё проконтролировать.
Финн уже должен был заложить бомбу. Вся надежда на Джаспера. Я не был уверен, что у него получится, но стоило попытаться.
Только я подумал об этом, как в небе появился дым. Или так называемый «ядерный гриб». Огненный столб поднялся к небу, разрывая темноту, и земля содрогнулась от взрыва.
Меня захлестнула волна облегчения.
— Я стал смертью, разрушителем миров. — я обернулся на Риннель, которая успела выйти следом и поравняться со мной. Она поймала мой взгляд. — Слова Оппенгеймера. Человека, который создал...
— Я знаю, кто такой Оппенгеймер. — оскорблённо кинул я.
Весь лагерь смотрел на этот едкий дым, взорвавший мост и, наверное, немало землян.
Во что мы превратились? Спустившись на Землю, мы хотели жить, а не снова выживать. За что мы отдали свою человечность? Мы убили множество таких же людей, как и мы сами.
Я утешал себя мыслью, что это просто самозащита, способ выжить. Но как быть, если земля рушится под ногами?