Глава 10. Неудавшееся перемирие.
Риннель.
Сегодня был день единства.
Весь лагерь стоял на ушах — люди бегали туда-сюда с охапками веток, камнями для очага, самодельными украшениями из сушёных ягод и перьев. Кто-то тащил бревно для скамьи, кто-то разводил огромный костер в центре поляны. Воздух пах хвоей, дымом и предвкушением. Это был единственный праздник, который мы всегда отмечали на Ковчеге — день, когда забывали о правилах, о кислороде, о страхе. День, когда на минуту становились просто людьми.
— Я ещё не спрашивала, почему вас с Джаспером упекли за решётку? — я помогала Монти с обедом.
Мы сидели на одной из деревянных вышек. Это место было построено специально для кухни — два открытых этажа из грубо сколоченных досок, пахнущих смолой. Сквозь щели в полу пробивался солнечный свет, рисуя внизу золотистые полосы. На нижнем ярусе мы складывали продукты, накрывая их простыней от мух и лесной мошкары, а на верхнем устроились мы, разделывая вчерашнюю добычу. Мои пальцы были липкими от крови, и я то и дело вытирала их о тряпку, висящую на поясе.
— Как ты знаешь, мои родители — фермеры. Мы с Джаспером решили поэкспериментировать и вырастить там кое-что, отличающееся от других растений. — Монти усмехнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — В основном это была идея Джаспера! Я вообще тут не при чём. — он попытался оправдаться, подняв руки вверх.
Я засмеялась, когда поняла, что за травы у них росли. Смех вырвался из груди громко, почти истерично — от неожиданности, от облегчения, от того, что даже здесь, на Земле, люди оставались людьми со своими глупостями.
— Из-за этой глупости вы испортили себе жизнь? — мои глаза всё ещё были на мокром месте от слёз смеха. Я вытерла их тыльной стороной ладони.
— Мы думали, что испортили. — он оглянулся на лагерь, где люди продолжали суетиться. — Но, как видишь, мы на Земле. И мы счастливы, чёрт возьми! — было удивительно слышать ругань от Монти. Обычно тихий и спокойный.
— Вы что, про меня сплетничаете? — Джаспер присоединился к нам, поднявшись по лестнице. Доски скрипнули под его весом.
— Да вот. Монти рассказал мне, какой ты наркоман. — я взглянула на даль леса, который был хорошо виден с высоты. Кроны деревьев уходили до горизонта, зелёные, золотистые, багряные — осень раскрасила их в свои цвета.
— Я? Да он нагло врёт! — с сарказмом ответил Джаспер.
Мы все снова засмеялись. С ними я смеялась часто — по-настоящему, забывая о страхе, о боли, о том, что случилось с Уэллсом. На секунду я снова чувствовала себя подростком.
Я повернулась в сторону, зачем-то найдя глазами Блейка.
Он стоял у костра, прислонившись плечом к деревянному столбу, и разговаривал с Миллером. Его тёмные волосы трепал ветер, и он то и дело откидывал их со лба. Руки были скрещены на груди, лицо — напряжённое, даже когда он слушал.
Он поймал мой взгляд. Или, может, это я поймала его.
Наши глаза встретились — на секунду. В его взгляде не было тепла. Только холодное, изучающее любопытство, смешанное с чем-то ещё. С тем, что заставляло меня отводить глаза первой.
Я вдруг подняла руку и показала ему неприличный жест.
Он усмехнулся — уголки губ дёрнулись вверх, но глаза остались серьёзными. Закатил глаза — так, будто я была непослушным ребёнком. Потом поднял указательный палец и покрутил у виска, намекая, что в шестнадцать лет люди так себя не ведут.
— Что скажешь, Риннель? — перебил нашу молчаливую перепалку Джаспер.
— А? — я отвернулась, смущённо кусая губу. Щёки горели — я чувствовала, как кровь прилила к лицу.
Когда я повернулась обратно, Беллами там уже не было. Только пустое место у столба и догорающий костёр.
---
Я увидела, как Финн вышел из палатки, озираясь по сторонам. На воротах не было охраны — все были заняты подготовкой к празднику — и он спокойно улизнул из лагеря, скользнув в щель между бревен забора.
Любопытство взяло верх. Я извинилась перед друзьями и пошла вслед за ним, стараясь ступать бесшумно.
Нога всё ещё болела — глухая, ноющая боль отдавала в колено при каждом шаге, — но я ускорила шаг, боясь потерять его в лесу. Листья шуршали под ногами, где-то вдалеке стучал дятел.
Финн заметил меня почти сразу же. Он даже не удивился — будто ждал.
— Ты не замечала, что Октавия часто пропадает? — космонавт говорил спокойно, не оборачиваясь.
— Ты идёшь за ней? — мы поравнялись.
— Похоже, мы идём за ней. — он акцентировал слово «мы», улыбнувшись одними глазами. — Ты избегаешь Ноя, или мне кажется?
Финн всегда замечал все незначительные детали, акцентируя внимание на мелочах. Иногда мне казалось, что даже Рейвен не знает меня так, как знает он. Я держалась за него, когда мы были тут только вдвоём из нашей четвёрки. Но почему я держусь сейчас, когда все здесь?
— Он соврал мне. — я остановилась и встала напротив друга. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, падая на его лицо золотистыми пятнами. — Почему, глядя на него, я больше не вижу того самого парня?
В моём голосе было столько боли от этих слов, что я сама испугалась. В животе больше не порхали бабочки, на лице не сияла улыбка, и ноги не дрожали при виде Ноэля. Я постоянно отнекивалась тем, что просто выросла, когда эти мысли посещали меня, но, кажется, здесь всё глубже.
— Что ты имеешь в виду? — мы пошли дальше.
Финн вёл нас по следам Октавии, которые становились всё менее заметными — примятая трава, сломанная ветка, отпечаток подошвы на влажной земле. Он вдруг нагнулся и поднял с земли браслет — тонкую кожаную полоску с маленькой металлической пластиной. Октавия обронила.
— Когда я спросила, сидел ли он со мной всё это время, он кивнул. А потом я узнала, что он не приходил ни разу до того дня.
— Это на него не похоже. Земля меняет людей. — следопыт хмуро осматривал землю, параллельно отвечая на мои замечания.
— Почему вместо друзей меня спасают враги? — я пнула небольшой камень от злости. Он отлетел в кусты, и оттуда вспорхнула птица.
Парень вдруг взял меня за руку, приложив палец к моим губам. Я замерла.
А потом я увидела Октавию с Линкольном.
Они стояли на краю поляны, у входа в пещеру — ту самую, где мы нашли Октавию. Свет падал на них сбоку, делая их фигуры тёмными, почти нереальными. Похоже, они прощались: Октавия поднялась на носки, поцеловала его — нежно, медленно — и сделала пару шагов назад, собираясь уйти. Но он не позволил — схватил её за руку, притянул обратно.
Землянин сделал выпад, отодвинув Октавию назад. Его глаза метнулись к нам — цепкие, хищные. Он опустил взгляд на руку Финна. Там был только браслет — мы безоружны.
— Кажется, это твоё? — космонавт осторожно протянул Октавии её потерянную вещь, опасаясь чужака.
Линкольн жестом пригласил нас в пещеру, и я не знаю, почему мы туда пошли. Я доверяла Октавии, а она доверяла ему. Этого было достаточно.
Внутри пещера оказалась просторной — высокий свод, влажные стены, покрытые мхом, запах сырости и камня. Где-то капала вода, и этот звук гулко разносился под землёй.
— Так что вы здесь делаете? — Блейк обращалась к нам, сложив руки на груди.
— Могу спросить тебя о том же. А ещё — как давно ты знаешь, что он говорит по-английски? — космонавт взял с полки рог — тот самый, который трубил в лесу. — Но я не буду. Это ты затрубил в рог и спас нам жизнь.
— Я её ранил. — Линкольн кивнул в мою сторону, опровергая слова Финна. Его голос был низким, глухим.
— А мы тебя пытали. Так что, мы в расчёте. Если сможем поладить, то ещё есть надежда.
— Финн, что ты... — я начала, но он поднял руку, заставляя меня замолчать.
Далее, вкратце, он рассказал о прибытии Ковчега и о том, что ждёт землян, если всё будет продолжаться так же, как сейчас. Финн предложил им перемирие.
— Мои люди не станут сотрудничать с вами. Своими ракетами вы сожгли дотла одну из наших деревень. — Линкольн явно был не доволен исходом событий. Его челюсти сжались, кулаки побелели.
— Что? Мы не знали, это был сигнал нашим людям! — вмешалась я, делая шаг вперёд.
Октавия подошла ближе ко мне, взяв за руку. Подбадривающе улыбнулась — но этим же жестом попросила не влезать в их разговор.
— Если есть шанс всё наладить, то прошу, уговори своих землян. — космонавт не оставлял попыток.
— Хорошо. Я позову своего лидера, а вы — своего. — неожиданно согласился Линкольн.
— Нет, Линкольн. Беллами скорее убьёт вас всех, чем согласится на мир. — брюнетка покачала головой, делая шаг вперёд.
— Не твоего брата. — он взглянул на меня, как бы говоря, что я знаю ответ.
— Кларк. — сказали мы одновременно с Финном.
Землянин медленно кивнул.
---
Мы вдвоём в спешке вернулись в лагерь.
День единства проходил хорошо. Даже очень. Ребята развлекались — напивались волшебным напитком Монти, который бродил в большой деревянной бочке, и танцевали у костра под чей-то самодельный барабан. Кто-то играл в извращённые настольные игры с алкоголем, за какой мы и застали выпившую Кларк.
Она сидела на бревне, обняв колени, и смотрела на огонь пустыми глазами. Её щёки пылали, волосы растрепались. Мне вдруг стало стыдно за то, что она впервые решила от всего отвлечься, а мы снова возлагаем на неё всю ответственность.
— Вы в своём уме? Когда Ковчег приземлится, всё будет закончено. Нас будет больше, они не сунутся. Нам не нужна эта встреча. — кричала на нас блондинка через пару минут, когда мы объяснили ей наш план. Кларк была возмущена и отказывалась от встречи.
— Кларк, ты правда хочешь этого? Всё ведь можно решить мирно. — ей стоило прислушаться к Финну. Я всегда прислушивалась. — Я ему доверяю.
— А я нет!
— Общение с Беллами никому не идёт на пользу. — невзначай заметила я, отводя глаза, как бы говоря «я тут не при чём».
— Ладно. Но если мы пойдём, нам нужна подстраховка. — она нехотя соглашалась, скрестив руки на груди.
— Нет. Никакого оружия. Таковы условия. — сразу отрезал Финн. — Это мирные переговоры, Кларк.
— Ладно. Я соберу вещи, встретимся у ворот.
Я старалась не смотреть на Финна, будто впервые чувствуя неловкость и смятение от нашего уединения. В конце концов Кларк собралась, и мы выдвинулись в путь. Встреча на рассвете — успеем дойти.
— Бэмби, ты останешься здесь. — Финн придержал меня за руку.
— Не заставляй меня читать тебе нотации и истерить. Поверь, ты этого не захочешь. — я обошла его и поравнялась с Кларк.
---
Как и планировалось, мы дошли к рассвету. В тишине, нарушаемой только птицами и нашим дыханием.
Мы остановились у каменного моста, уже давно покрывшегося мхом от пережитых лет. Серый камень был влажным от росы, и кое-где пробивались маленькие зелёные ростки. Этот мост разделял их территорию и лес, в котором мы приземлились. Я прикинула, что будет, если его разломать. Проберутся ли земляне на нашу территорию? Наверняка да. Всегда найдут путь.
Октавия с Линкольном уже были там. Они стояли на краю моста, и Линкольн что-то тихо говорил ей на ухо. Мы подошли к ним и стали ждать.
Я царапала руки от волнения, хоть и не играла важную роль. Ногти оставляли белые полосы на коже.
Из леса вышли три землянина.
На лошадях.
— Лошади? — я ахнула, не веря своим глазам. Живые, настоящие лошади — крупные животные с блестящими боками и развевающимися гривами. Я никогда не видела их вживую, только на картинках.
— Кларк должна пойти одна. — предупредил Линкольн.
Она кивнула и медленно направилась в середину моста. Её шаги были уверенными, но я видела, как дрожат её пальцы.
Я вдруг заметила движение справа.
О нет. Какого черта?
Внизу, с оружием, стояли Джаспер, Беллами и Рейвен, если зрение меня не подводило. Они прятались за камнями и кустами, и я узнала винтовку Беллами — ту самую, из бункера.
Представляю, как подруга будет кричать на нас с Финном попозже.
Я прикрыла глаза. Хоть бы наши не стреляли первыми. Напряжение выдавало меня — я никак не могла унять дрожь. Меня трясло, как в лихорадке.
Я не слышала, о чём говорила Кларк с землянкой — лидером землян, девушкой чуть старше нас. Она была одета в старомодный плащ из грубой ткани и какие-то кожаные штаны. На лице — чёрные отметины, возможно, нарисованные углём, которые делали её похожей на древнюю воительницу.
Я постоянно косилась в сторону, где прятался отряд Беллами. Я умоляла — беззвучно, отчаянно — чтобы они не сглупили.
Но мои молитвы не были услышаны.
Все произошло слишком быстро и неожиданно.
— Кларк, беги! — из-за кустов выбежал Джаспер. Он открыл огонь.
Грохот выстрелов разорвал утреннюю тишину.
Финн схватил меня за руку и потащил вниз, за каменный выступ. Я не понимала, что происходит. Почему Джаспер начал стрелять? Мы должны были договориться!
— Кларк, пригнись! — крикнула я ей, обнаружив, что два других землянина на лошадях натянули тетиву луков.
Стрелы просвистели в воздухе.
Беллами с Рейвен тоже начали стрелять, попадая в землян. Я хотела попросить их, чтобы мы просто убежали, никого не убивая, но у меня не было возможности.
С деревьев попадали убитые лучники — их тела с глухим стуком ударялись о землю. Земляне тоже были вооружены, не сдержав обещание прийти без оружия. Неплохо.
Звуки стрельбы оглушали. Я прикрыла уши руками и побежала дальше, не разбирая дороги. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели. Только бы не начался приступ.
Когда мы немного оторвались, всё стихло. Земляне отступили.
Последнее, что я видела на мосту — как в Линкольна попала стрела. Он пошатнулся, схватился за плечо, и Октавия закричала. Он велел ей бежать за нами.
---
Мы продолжили бежать, даже оторвавшись от остальных.
Перепрыгивали через ветки, спотыкались о камни. Ветки на деревьях резали лицо, поэтому руки всегда находились над головой — от этого было сложнее видеть, что впереди. Моя дыхалка постепенно садилась. Я начала задыхаться, да и нога не давала забыть о себе — каждый шаг отдавался болью в бедре.
Финн качнул головой и взял меня на руки, не спрашивая разрешения.
Сейчас я ненавидела себя за своё здоровье. На Ковчеге редко приходилось бегать, хоть астма и накрывала меня чаще. Но на Земле без бега нам не выжить. Так что я ещё сама не знаю, почему до сих пор жива.
Финн отпустил меня спустя минут десять. Лёгким бегом, кое-как я добежала до ворот. Мы выдохнули только когда зашли за них — тяжело, судорожно, как после долгого погружения под воду.
Мы уставились друг на друга. Каждый ждал объяснений ситуации. Но вместо этого, все как обычно начали ссориться.
— Хочешь что-то сказать? — Беллами начал наезжать на Финна. Он стоял, расставив ноги, и его лицо было красным от бега и злости.
— Да, я же сказал, никакого оружия! — Финн не уступал.
Начались споры со всех сторон. Ребята кричали, не разобравшись в сути, от чего мне хотелось закричать, чтобы они заткнулись.
— А я сказала, что им нельзя доверять! И была права! — Кларк.
— И почему ты ничего мне не сказал?! — Рейвен.
— Я хотел, но ты была занята своими патронами! — Финн.
— Тебе повезло, что у нас были патроны! — Беллами. — Они собирались убить вас.
— Откуда ты знаешь? Джаспер стрелял первым! — Финн.
— Ты всё испортил! — Октавия разочарованно посмотрела на Джаспера, покачала головой и ушла внутрь лагеря, хлопнув калиткой.
— Я спас тебя! — Джаспер возмущённо вздохнул. — Не стоит благодарности. — с сарказмом сказал он, уходя следом.
— Если раньше войн не было, то теперь она точно началась. — я решила присоединиться к разговору.
— Необязательно было доверять землянам. Но вы могли довериться мне. — Финн посмотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что мне стало не по себе.
Он ушёл следом за остальными, Рейвен за ним.
— Это всё просто бред. — Кларк бросила последнюю фразу и тоже ушла.
Мы с Беллами остались вдвоём возле ворот.
— Как я и говорил. Шикарный день единства. — я усмехнулась, не собираясь отвечать.
Он стоял напротив меня, прислонившись плечом к столбу, и смотрел. Просто смотрел — пристально, тяжело, не отрываясь. В его взгляде не было злорадства. Только усталость.
— Риннель? — неожиданно из-за угла палатки выглянул Ноэль, видимо, услышавший наши споры. Его светлые волосы растрепались, лицо было встревоженным.
Я заметила, как изменилось лицо Беллами. Как напряглись его челюсти. Как его глаза сузились, скользнув с меня на Ноэля. Как он сжал кулаки — так сильно, что побелели костяшки.
— Не буду вам мешать. — Беллами посмотрел сначала на Ноэля, потом на меня. Его взгляд задержался на моём лице дольше, чем нужно. А потом он ушёл — резко, не оборачиваясь.
Сейчас я даже не знала, чья компания была бы хуже.
— Что тебе нужно? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри всё закипает.
— Что случилось? Ты избегаешь меня. И не один я это заметил. — он протянул руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я шагнула назад. — Бэмби?
— Ты солгал мне! — вырвалось у меня. Слова летели, как камни. — Ты ничего не сделал, чтобы меня спасти. А потом пришёл и нагло заявил, что ты у нас герой. А, Ной? Так оно было?
— Я просто хотел... — он опустил глаза, и я увидела, как сжимаются его пальцы. — Ты постоянно таскаешься в бегах за остальными, пытаешься всем помочь, не понимая, что им не нужна помощь. Она нужна мне!
— Помощь? — я издала смешок — горький, злой. — Помощь с чем, Ной? Ты не болен, не ранен, а на земле есть проблемы посерьезнее твоего раздутого эго! Твои оправдания очень жалкие, Ноэль. Будь мужчиной, а не тряпкой, и просто признай, что ты кретин!
Я предупреждающе подняла руку, чтобы он не трогал меня.
— После моего ареста ты ни разу не зашёл ко мне.
— Я не смог, Нель. — я вздрогнула, услышав краткую форму своего имени. — Я приходил почти каждый день и просто часами сидел под дверью твоего карцера, пока не приходила охрана. Я не мог пересилить себя и зайти, не знаю почему. В те дни я будто испытал то же самое. Мне было так сложно зайти в этот челнок и посмотреть на тебя, поэтому я вовсе избегал это место.
Его отец всегда говорил, что он становится тряпкой, когда дело касается меня. И, похоже, он был прав.
Я покачала головой. В груди что-то сжалось — от жалости, от злости, от бессилия.
Я молча обошла его и вернулась к себе в палатку, думая о его сегодняшнем признании.
Лёжа в спальнике, я смотрела в потолок и слышала, как за стенкой смеются люди. Они праздновали день единства, даже не зная, что мы только что развязали войну.
Меня разбудил крик.
Уж слишком часто я просыпаюсь от этого звука.