Глава 8. Спасти её.
Риннель.
Я сразу вспомнила о его словах. Он сказал, что бросил её в лесу одну. И вот к чему это привело.
Не обнаружив её здесь, Беллами выбежал из палатки, как ошпаренный — резко, не попрощавшись, даже не взглянув на меня. Полог взметнулся за ним, впуская внутрь холодный ночной воздух, пахнущий дождём и тревогой. Я вскочила с постели, наспех оделась и побежала следом, застёгивая на ходу куртку. Пальцы дрожали, молния никак не хотела поддаваться. Октавия была и моей подругой. Я не могла остаться в стороне, зная, что она в опасности.
Я выбежала наружу и замерла, подняв голову к небу.
Это было что-то вроде похорон. Сотни сброшенных тел с Ковчега падали вниз, оставляя за собой огненные хвосты — маленькие, жалкие, обречённые. Они горели в атмосфере, рассыпаясь на тысячи искр, и я смотрела на это, не в силах отвести взгляд. Где-то там, за спиной, я слышала, как Рейвен кричит на Беллами, а Финн её успокаивает, но голоса доносились словно из-под воды, приглушённые, далёкие. Я не могла отвести взгляд от этих «звёзд» на небе.
Это означало, что они не увидели ракету. Не успели. Не захотели. Или кто-то наверху решил, что их жизни ничего не стоят.
Я тяжело сглотнула и пошла дальше, туда, где Беллами уже собирал группу добровольцев для поиска сестры.
---
Увидев меня — уже одетую, с решительным лицом, с рюкзаком за плечами — Беллами и Ноэль одновременно произнесли:
— Ты никуда не идёшь.
Они переглянулись. В их взглядах вспыхнуло что-то, похожее на взаимную неприязнь — холодную, острую, как лезвие. Беллами смотрел на Ноэля сверху вниз, с вызовом. Ноэль — на Беллами с плохо скрываемым презрением. Воздух между ними, казалось, затрещал.
— Может, я сама решу? — меня начинала бесить эта забота, которая с прилётом Ноэля утроилась.
Я растолкала их, пройдя между плечами, и встала в ряд с группой.
— Не глупи, Ринн. — покачала головой Рейвен, добавляя себя в команду «Гиперопека над Риннель»
Я проигнорировала ее недовольство, поудобнее зашнуровывая ботинки. Джаспер и Финн были с нами — это немного успокаивало.
— Тебе необязательно это делать. — Беллами положил мне руку на плечо, останавливая. Его ладонь была тяжёлой, горячей. Я почувствовала тепло даже через куртку.
— Я делаю это не ради тебя. У меня не так много подруг здесь, если ты не заметил. — я скинула его руку — резко, почти грубо — и мы двинулись в глубь леса.
---
Чем дальше мы шли, тем сильнее мне было страшно.
Незнакомый лес, ночь и ничего не знающие о земле подростки. Луна скрылась за тучами, и только слабый свет фонарей освещал нам путь. Тени прыгали между деревьями, и в каждой мне чудился враг. Ветки хрустели под ногами, и каждый звук заставлял сердце биться быстрее.
Финн выбился вперёд, спускаясь к крутому спуску, и то и дело поглядывал в мою сторону. Он промолчал там, у лагеря, лишь потому, что ему прилетело бы то же самое за командование над моими решениями. Брюнет провёл ладонью по земле, отмечая взглядом следы. Его пальцы коснулись влажной грязи.
— Там они глубже. Он унёс её. — размышлял следопыт, поднимаясь на ноги.
Тихо и медленно мы шли по следам, стараясь не терять нить, что было крайне трудно в такой темноте. Фонари выхватывали из темноты только небольшие кусочки земли — корни, камни, опавшие листья. Так мы дошли до незнакомого моста. Жуткое местечко.
Деревянный настил скрипел под ногами, перила прогнили, а внизу, в черноте, что-то плескалось — может, вода, может, что-то похуже. Река казалась бездонной.
— Там их территория. — Финн прошелся глазами по табличке у моста. — Я не знаю их язык, но, по-моему, там нас не ждут. — он посмотрел на Беллами, словно спрашивая, уверен ли он.
— Мне плевать. Они забрали мою сестру — и поплатятся за это. Моя сестра — моя ответственность. — в голосе Беллами не было сомнений. Только холодная, тяжёлая решимость.
Я грустно улыбнулась, вспоминая моего брата. Боль от его утери отнюдь не стихла. Она притаилась где-то внутри, под рёбрами, и в такие моменты напоминала о себе тупой, ноющей тяжестью.
Все колебались, стоит ли идти дальше, переминаясь с ноги на ногу. Кто-то смотрел на мост, кто-то в темноту леса, кто-то — на Беллами. Но они последовали за ним. Как и всегда.
— Я и в ад за ней пойду. — прошептал Джаспер, шагнув на мостик одним из первых. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела у людей, которым нечего терять.
---
Уже светало.
Небо на востоке наливалось бледно-розовым, и первые лучи солнца пробивались сквозь кроны деревьев, окрашивая лес в золотистые тона. Мы продолжали идти в неизвестном направлении, пытаясь отыскать Октавию. Следы после моста разошлись в разные стороны — две тропы, две возможности — поэтому полагаться на них уже было бессмысленно.
— Нужно пойти назад, мы так ничего не добьёмся.
— Я не пойду назад! — Беллами уже срывался. Его голос прозвучал громче, чем нужно, и эхо разнеслось по лесу, пугая птиц.
Я обернулась, хмуро смотря на толпу. Кажется, нас стало меньше? Или мне просто показалось?
В этот же момент с дерева упал Джон. Темнокожий парень, который всегда мило здоровался со мной — широко улыбался, махал рукой. Он лежал на земле с перерезанным горлом.
Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Пальцы впились в щёки, ногти оставили красные полумесяцы на коже.
Финн подбежал ко мне и встал спереди, как бы защищая. Его спина была широкой, надёжной — но дрожала.
— Они на деревьях. Нам стоит пойти назад! — уже кричал мой друг, тяжело дыша от страха. Голос сорвался на фальцет.
— Смотрите. — Джаспер говорил шёпотом, указывая рукой вверх.
Я обернулась.
Со всех сторон мы были окружены странными ребятами в тряпичных масках. Земляне. Они сидели на ветках, стояли за стволами, выходили из-за кустов — молча, плавно, как призраки. Их маски скрывали лица, но глаза горели — жёлтые, злые, хищные.
— Нужно бежать! — крикнул кто-то.
И мы побежали.
А они — за нами.
У меня в сумке был ингалятор, но я не могла использовать его, когда здесь так много народу. Не знаю, как можно было думать о таком, когда моя жизнь на волоске от смерти. Но мысли лезли в голову сами.
Я не могла и бежать. Лёгкие горели, каждый вдох давался с трудом, и через пару минут бега я уже задыхалась. Финн прекрасно это знал. Он схватил меня за руку и потянул на себя, принимая часть моего веса, чтобы я могла двигаться быстрее.
Больше всего на свете я ненавидела то, что была зависима от чужой помощи и заботы.
— Мне надоело бежать! Они знают, где Октавия. — Беллами был на пределе. Он остановился, оглядываясь вокруг. Его грудь тяжело вздымалась, на лбу блестел пот.
Один из наших оступился, наступил на какую-то ловушку. В следующую секунду ему в живот прилетело копьё, окрашивая его светлую майку в красный — сначала в одно пятно, потом в другое, третье. Кровь хлынула тёмной струёй.
Я зажмурила глаза, но картинка уже врезалась в память. Надо было остаться в лагере.
Другая девушка, увидев это, побежала в другую сторону, вскрикивая. Её крик разрывал утреннюю тишину.
— Куда они побежали? — Финн имел в виду землян.
— Мэлл..
Мы все переглянулись и бросились догонять девушку.
Но не успели.
Копьё уже прилетело в неё, оставив гнить на этом дереве. Тело обмякло, повисло на суку, как тряпичная кукла. А земляне скрылись — так же бесшумно, как и появились.
— Они играют с нами. Убивают по одному. — Блейк подошёл к мертвой брюнетке, закрывая ей глаза. Его лицо было бледным, челюсти сжаты.
— Так чего же они ждут? — Джаспер начал кричать, срывая голос. — Эй! Мы здесь! Давайте же!
— Ты в своём уме? — Беллами закрыл ему рот ладонью.
Вдруг опять послышался гул — низкий, протяжный, похожий на звук рога. Земляне разбежались в разные стороны, словно испугались этого звука. Мы переглянулись.
— Этот звук... что это значит?
— Кислотный туман. — додумался Финн и хаотично стал доставать из кармана какое-то полотно — грязное, мятое, но плотное. — Бежать нет времени. Укроемся и переждём здесь.
Следующие пять минут я была прижата крупными парнями с двух сторон, не имея возможности нормально двигаться и дышать. Плечо Финна упиралось мне в спину, чья-то рука — в бок. Воздух стал спёртым, тяжёлым, пахло потом и страхом.
— И сколько нам тут торчать?
— Эта тряпка вообще поможет?
— Увидим. — Финн положил палец к губам. — Тише.
— Не увидим. — терпение нашего лидера закончилось. Он резко дёрнул полотно, высовывая голову. — Тут ничего нет.
— Странно, может, ложная тревога? — удивился рыжеватый парень.
Вдалеке мы увидели ещё одного землянина. Он почему-то был один и, похоже, не видел нас. Трусцой, стараясь не шуметь, мы побежали следом. Землянин забежал в пещеру — тёмную, сырую, с низким сводом. Мы подождали около минуты и пошли следом.
Я ахнула.
В пещере, тускло освещённой парой факелов, висела Октавия. Её руки были прикованы цепями к стене, но она усердно пыталась достать ключ с тела оглушённого землянина, лежащего у её ног. Не знаю, каким чудом она его уложила, будучи прикованной, но это было нам на руку.
— Беллами?
— Октавия! — он подбежал к ней, освобождая от цепей — звон металла разнёсся по пещере — и крепко прижал к груди. Его лицо, только что такое суровое, вдруг стало мягким.
— Я ударила его камнем, я... я испугалась. — Октавия всхлипнула.
Беллами встал с пола, хватая копьё, и намереваясь убить землянина. Его глаза горели холодной яростью.
— Беллами, стой! Это он затрубил в рог. Он спас меня и вас! Не трогай его, пошли отсюда. — она схватила его за руку, потянув к выходу.
— Октавия, не мешай мне! — возразил брат, отпихивая ее от себя.
Вдруг землянин очнулся. Молниеносно, он поднял с пола небольшой нож и метнул его в Беллами.
— Нет! — я хотела его остановить, зачем-то вырываясь вперёд. Ноги сами понесли меня, не слушаясь разума.
Октавия толкнула землянина. Нож соскочил, устремившись вниз. Железный наконечник попал мне в ногу, пробив насквозь.
Я пронзительно закричала, падая на пол. Боль была такой, что мир померк — сначала побелел, потом потемнел. По ноге потекла горячая, липкая кровь.
— Оставь его, это мой брат! — кричала брюнетка чужаку, расставив руки перед собой.
Финн схватил меня за руку, опускаясь на колени рядом. Его глаза взволнованно бегали от моей раны к лицу. Он забыл обо всём на свете, умоляя меня не закрывать глаза.
— Ну же, Бэмби, вставай. — следопыт слегка бил меня по щекам, чтобы я вдруг не вырубилась от боли. Его ладони были холодными.
Землянин вот-вот собирался вонзить копьё в горло Блейка, перед этим уложив его на пол, но Джаспер ударил его чем-то по голове, и дикарь потерял сознание, рухнув на каменный пол с глухим стуком.
Беллами опустился рядом со мной, касаясь рукой раны. Я вскрикнула ещё сильнее, понимая, насколько чувствительная и глубокая рана. Его пальцы окрасились в красный.
— Я уже потеряла брата. Я бы не хотела, чтобы и ты потеряла своего. — я улыбнулась, обращаясь к Октавии. На парня я упорно не смотрела. — Я не чувствую ноги, я не... я не могу понять, куда именно попал нож.
Я судорожно пыталась встать, но меня уложили обратно. Пульс подскочил, горло начало саднить — тот самый холодный, липкий страх приближающегося приступа. Я многозначительно посмотрела на Финна, понимая, что понятия не имею, где мой рюкзак и ингалятор в нём.
— Нет времени. Манро, землянина на цепь, собери выживших и догоняйте. Мы вернёмся за ним. — Блейк аккуратно поднял меня на руки, махнул рукой Октавии, и мы побежали в лагерь.
— Не прикасайся ко мне. — выдохнула я, но сил оттолкнуть его уже не было.
Я вдруг поняла, почему всё тело жгло. Конечно, раньше я не получала ножом в ногу, но прекрасно знала, какая реакция должна быть и какая есть. Жар, тошнота, спутанное сознание.
— Беллами. Это... яд, из-за... — это последнее, что я выдавила из себя, перед тем как потерять сознание.
Мир погас.
Автор.
— Кларк! Позовите Кларк! — ребята впопыхах вбежали в лагерь, волоча на руках бесчувственную Риннель. Её лицо было белым, как снег, нога — в крови, пропитавшей штанину насквозь.
— Я здесь, что такое?
— О господи! — Рейвен подбежала к нам, и её лицо исказилось ужасом. Трясущими руками она коснулась руки Риннель, будто это могло ей помочь. — Только не она, только не...
— Ты сможешь её спасти? — Беллами выжидающе смотрел на Кларк. Его голос дрожал, хотя он старался этого не показывать. — Она говорила что-то про яд. — он тяжело сглотнул, не зная стоит ли говорить ей. — И, Кларк. У неё был приступ астмы, перед тем как она потеряла сознание.
— Я — нет. Но мама смогла бы. — Кларк говорила отрывисто, быстро, как автомат. — Рейвен, срочно почини радио. Она может не протянуть и пары часов.
Рейвен кивнула и убежала в выделенную ей палатку. Её ноги скользили по мокрой траве, но она не останавливалась.
Риннель унесли в челнок, а Беллами, расставив руки на бёдрах, тяжело дышал, думая, что делать дальше. Его лицо было серым, под глазами залегли тени. Он смотрел на свои ладони — на них ещё оставалась её кровь.
— Почему ты его защищала? — Блейк поймал руку сестры, которая хотела выйти за ворота. Хватка была жёсткой, почти болезненной.
— Потому что он спас меня! Люди, которые убили троих наших, хотели убить и м...
— Нет, Октавия. Это я спас тебя! Наверняка он оставил тебя в живых, чтобы использовать как очередную приманку. — он не дал ей договорить, перебивая. Голос становился всё громче, всё злее.
— Нет, не думаю. — покачала головой Октавия, искренне не понимая своего брата.
— Не думаешь? — брюнет разозлился, возмущённо вытягивая слова. — А вот это жаль. Если бы ты дала мне его вовремя убить — Риннель осталась бы живой и здоровой.
И Октавия сорвалась:
— Хватит винить меня в своих ошибках! Если Риннель умрёт — то из-за тебя. Все наши проблемы только из-за тебя. Это ты запер меня на Ковчеге. Это ты отправил меня на этот дурацкий маскарад. Из-за тебя убили маму! — она кричала на него, кидаясь ядовитыми словами, которые Беллами не ожидал услышать от сестры.
— Из-за меня? — он как-то истерически усмехнулся, улыбаясь. Но его глаза были пустыми. — Маму казнили из-за тебя. Её убили, потому что она дала тебе жизнь. Это был её выбор. У меня же не было выбора. Я слоняюсь тут за тобой, я прилетел на эту чёртову землю из-за тебя. Моя жизнь закончилась, как только ты родилась!
Он схватил её за руку, не давая выйти за пределы лагеря. Пальцы впились в запястье, оставляя синяки.
Они оба обязательно пожалеют о своих словах. Но не сейчас.
---
Все ребята собрались в челноке от сильного дождя и бури. Ветер свистел в ушах, проникал в незакрытую ракету и под одежду, заставляя дрожать. Вода капала с потолка, собираясь в лужи на полу. Где-то грохотало, и молнии освещали челнок белым, неестественным светом.
— Ковчег, вызывает Рейвен Рейс. Меня кто-нибудь слышит? — она уже больше получаса пыталась поймать связь. — Рейвен вызывает Ковчег. Пожалуйста, ответьте.
Шипение. Треск. И вдруг — голос.
— Рейвен! Ты меня слышишь? — в трубке послышался взволнованный голос Эбигейл.
— Мама! Мама, это я, Кларк. — блондинка подбежала к радио, наклоняясь над ним так низко, что волосы упали на аппарат.
— Это канцлер Джаха. На Земле есть выжившие? Отвечайте. — в своей грубой манере проговорил Телониус.
— Да, да. Земля пригодна для жизни. — Кларк переглянулась с Рейвен, улыбаясь, но уже через секунду стала серьёзной. — Мам, мам, она умирает. У неё стрела в ноге, она без сознания и вся бледная.
— Кларк, мои дети живы? — канцлер не унимался, нервно постукивая ногой по полу. Я слышала это сквозь сон — глухой, ритмичный звук.
— Сэр, мне очень жаль. Уэллс погиб. И если мы не поторопимся, Риннель тоже погибнет.
Телониус замер. Он отошёл от радио и сел на ближайшее свободное место, опустив голову на руки. Он отправил своих детей на смерть. Сам подписал им смертный приговор.
Эбби тем временем связалась с лазаретом.
— Хорошо. Хорошо, Кларк. Слушай меня внимательно и делай всё, что я говорю.
Она выполнила все указания матери и успешно достала стрелу. Это было страшно — металл скрежетал о кость, кровь текла по рукам, но Кларк не остановилась. Далее сделала всё необходимое, чтобы поддержать жизнь до прихода Риннель в сознание. Было трудно без лекарств и прочих инструментов, особенно понимая, что если сделать что-то не так — рыжая может остаться без ноги.
Джаспер, Монти и Беллами вскоре вернулись. Люк не закрывали только из-за них. За собой они волокли землянина — того самого, из пещеры. Он был без сознания, с окровавленным лицом, но живой.
— Беллами, что ты делаешь? — Октавия замерла. — Ты в своём уме? Хочешь опуститься до их уровня?
— Я узнаю всю правду. Он всё расскажет. — Беллами не желал слушать сестру, проводя рукой по мокрым волосам. Вода стекала по лицу, смешиваясь с потом.
— Беллами... Мы не должны им уподобляться. — Кларк пыталась уговорить его.
— Нам придётся. — он последний раз взглянул на спящую Риннель и поднялся наверх, приказав тащить землянина следом.
---
— Она поправится. — Рейвен села рядом с Ноэлем.
Он неотрывно смотрел на дорогую ему девушку, которую знал всю жизнь. Её лицо было бледным, губы — потрескавшимися, но она дышала. Ровно. Спокойно. Спустившись сюда, он не знал, что будет делать, если она мертва. Но Риннель была жива и вполне здорова, а сейчас, даже находясь здесь, он не смог защитить её, как обещал.
Буря прекратилась так же внезапно, как и началась. Тишина опустилась на лагерь — тяжёлая, усталая. Жизнь девушки была спасена, а связь с Ковчегом установлена. Казалось бы, всё худшее позади.
— Она очень обрадовалась, когда я сказала, что ты тоже прилетел. — начала разговор Рейвен.
— Она изменилась за это время.
— А чего ты ожидал? Мы на Земле, Ной. Здесь всё возможно.
К ним присоединился Финн. Команда была в сборе. Друзья вспоминали прошлое, обсуждали планы на будущее, но голоса всё ещё дрожали, а глаза то и дело возвращались к телу подруги. Ничего, как прежде, уже не будет.
Но может, будет лучше?
Риннель вдруг начала биться в конвульсиях — тело выгнулось дугой, руки и ноги задергались, зубы застучали. Всё ещё не просыпаясь, она издала горловой, нечеловеческий звук. Ребята перепугались, вскакивая с мест.
— Кларк! Иди сюда, срочно! — Ноэль схватил Риннель за плечи, пытаясь удержать. — Ей нужен ингалятор!
Кларк быстро спустилась с верхнего яруса.
— Нет, не нужен. Она говорила что-то про яд. Это побочный эффект. — блондинка бешено металась из стороны в сторону, думая, что делать. — Если не дать ей противоядие — она умрёт.
— Постой, постой. Если у них есть яд, то должно быть и противоядие? — подкинул мысль Ноэль.
Кларк стремительно поднялась обратно, озлобленная. На цепях, с прикованными руками и ногами по разные стороны, стоял землянин.
Финн поднялся следом за ней.
— Беллами! Ты говорил что-то про яд. Он начал действовать. — она посмотрела на прикованного землянина. — Если не дать ей противоядие — она умрёт в течение этих пятнадцати минут.
— Её смерть будет на твоей совести. — Финн презрительно взглянул на Беллами и спустился вниз. Он не желал видеть подругу в таком состоянии и вовсе вышел — нет, вылетел из челнока.
---
Ковчег. Год назад:
— Внимание всем постам. Пожар в двенадцатом секторе. — радио передавало это сообщение по всему Ковчегу. Голос диктора был ровным, почти скучающим. — Повторяю. Пожар в двенадцатом секторе. Очистить все коридоры.
Финн остановился возле двенадцатого сектора. Его глаза бешено метались, а руки дрожали. Какого чёрта там делала Риннель?
Он услышал её крик. Не думая больше ни секунды, он схватил попавшуюся тряпку с пола, закрыл ею лицо и побежал в огонь.
— Риннель! — тряпка заглушала его крики.
— Финн? — тихим голосом произнесла рыжая, поднимая голову. Её глаза были красными от дыма.
Он нашёл её под железной скамьёй в коридоре. Туда не пробирался огонь, но дым — да. Удивительно, что у неё ещё не начался приступ.
— Риннель! Я здесь. Я здесь, вставай. — шептал космонавт, успокаивая подругу. Она вылезла из-под скамьи и крепко обняла его. Он прикрыл её мокрой тряпкой, и они побежали к выходу.
Финн не был защищён от огня, так как отдал свою тряпку девушке. Он упал почти в конце дороги. Дым заполнил его лёгкие настолько, что было сложно ходить, не то что дышать.
— Финн! Вставай! — уши заложило. Её голос звучал где-то внутри, еле слышный. А потом Риннель пропала.
Его резко подняли с пола, закрывая лицо от дыма и огня. Помощь пришла вовремя.
После этого Финн неделю лежал в лазарете с множеством ожогов, шрамы от которых до сих пор напоминают об этом поступке. Риннель с Рейвен приходили к нему каждый день. Рыжая, бывало, сидела часами около его койки, думая о своём. Теперь она считала, что обязана ему жизнью.
Автор. Наше время.
Эти воспоминания хранились где-то глубоко, вместе с остальными безрассудными поступками. Но он любил это воспоминание. Так же, как и любил Риннель. Как сестру, которую обязан защищать. Как близкую подругу любимой девушки. Как возлюбленную лучшего друга.
Из челнока послышались споры.
Кларк стояла совсем близко к дикарю, держа нож прямо на уровне его глаз:
— Что на этом ноже? Отвечай! У тебя есть противоядие? — Кларк пыталась достучаться до чужака.
Он поднял свои усталые глаза на девушку, продолжая молчать. Если бы не избитое, окровавленное лицо и жалкий вид, этот мужчина мог быть очень симпатичным. Бронзовая кожа, голова, на которой, к удивлению, не было волос, как и щетины на щеках и подбородке. Красивое телосложение, которое не могли испортить и даже украшали различные шрамы. Землянин смотрел на всех, но в то же время лишь в пустоту. Этот взгляд ещё больше взбесил Кларк.
— Склянки. Противоядие должно быть здесь.
Она забрала у Беллами склянки, снова опускаясь на колени перед чужаком, и судорожно трясла ими перед ним.
— Ты не можешь иметь яд и не иметь к нему противоядия. Пожалуйста, скажи, какое из них. — Кларк сидела на коленях перед ним, перебирая жидкости трясущимися руками. Но землянин не отвечал.
— Я разговорю его.
— Беллами, нет! — он отдёрнул руку сестры, которая пыталась его остановить.
— Ты хочешь, чтобы Риннель умерла, а? Ты так и не поняла?! — он уже кричал на неё, угрожающе делая шаг вперёд.
Брюнет порвал футболку землянина, взял деревянные прутья с железными наконечниками и замахнулся. Раз. Два. Три. Это не помогало. Мужчина всё так же молчал. Беллами от злости метнул нож, который попал ему в ладонь, от чего наш неприятель вскрикнул, зашипел.
— Прошу, просто покажи им! — Октавия вырывалась из хватки двух парней, удерживающих её.
Беллами обессиленно упал на колени, качая головой. Эта обречённость захлестнула его с ног до головы, от чего он позволил себе слабость.
— Мы же просили тебя по-человечески. — он поднял глаза на дикаря. — Девушка, которая внизу бьётся в конвульсиях, лежит там из-за меня. Она спасла меня. Это я должен был быть сейчас там! — голос уже переходил на крик. — Прошу, я не хочу, чтобы кто-то ещё умер по моей вине. Скажи, какое из них противоядие, и всё закончится.
Землянин молчал. Беллами вскочил с места, толкая его в грудь:
— Мы убили хоть одного из ваших? Что мы вам сделали! — ярость переполняла его.
— Почему так долго? — обеспокоенная Рейвен поднялась наверх.
— Он нам ничего не скажет.
— Хочешь поспорим? — она решительно подошла к проводам ракеты, через которые ловил связь Монти, выдернула два из них и сцепила между собой. — Покажу ему кое-что новенькое. — Рейвен ударила его током, уже окончательно понервничав. — Где противоядие? Говори! — ещё один разряд, дольше и больнее предыдущего. — Она всё, что у меня есть, прошу!
— Хватит! — Октавия вдруг подняла ядовитый нож и провела неглубокий порез на руке. — Мне он не даст умереть.
— Октавия, что ты наделала? — испугался ее брат, отбирая нож.
Она села перед землянином и подняла склянки, спрашивая, какая из них. Он мешкал, но все же головой указал на одну, самую светлую, показывая противоядие.
— Эта? — он кивнул ещё раз.
Октавия отдала склянку Кларк, и та стремительно побежала вниз, поблагодарив.
Ноэль выдохнул, когда увидел Кларк. Она влила рыжей противоядие, и та стала успокаиваться — сначала перестали биться руки, потом ноги, потом тело расслабилось. Было удивительно, что это так быстро помогло.
Вдруг радио, отключившееся от бури, заработало.
— Кларк? Ты там? Буря стихла. — это была Эбби.
— Да. Я здесь. — она долго молчала, видимо думая, стоит ли отвечать. У неё был усталый вид и голос после тяжёлой работы. И она не забыла, что родная мать убила её отца.
— Как там Риннель? — спросила доктор, желая продолжить разговор с дочерью.
— Думаю, жить будет.
— Всё благодаря тебе. Я горжусь тобой. И отец бы гордился.
Зря она это сказала.
— Не говори о нём. — Кларк сжала кулаки, вспоминая слова Уэллса.
— Что-то не так?
— Папу убили из-за тебя! Уэллс рассказал мне, перед тем как умереть. — блондинка поджала губы, чтобы не зарыдать на месте. — Ты позволила ему мучиться! Ты позволила мне ненавидеть его, хотя он был не виноват!
— Кларк, послушай. Так не должно было быть. — она не послушала, вырубая радио. Её ладонь сильно ударилась об железку от бессилия и разочарования в собственной матери.
---
Риннель провела без сознания около четырёх дней.
Беллами сам не знал, почему сидел с ней, вместо того чтобы разбираться с лагерем. Наверное, он испытывал чувство вины. Она ненавидела его, но спасла ему жизнь. Хоть и сделала это не намеренно.
Он сидел на полу челнока, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрел на её лицо — бледное, спокойное, почти детское во сне. Её грудь ровно вздымалась и опускалась, и каждый раз, когда она делала вдох, он выдыхал с облегчением.
Беллами не испытывал к ней чувства ненависти. Было что-то такое, что вызывало в нём злость от вида этой ведьмы, но это отнюдь не ненависть. Странно, что здесь сидел именно он, а не её лучший друг.
Ноэль снова избегал Риннель, как тогда, на Ковчеге, пока она была в карцере. Это была слабость. Ноэль всегда был слаб и труслив, когда дело касалось её.
— Ты здесь. — Кларк зашла в челнок, и её голос эхом разнёсся по пустому отсеку. — Мне надо сменить повязку.
Она неловко улыбнулась, словно прервала очень интимную сцену.
Беллами молча поднялся, последний раз взглянул на принцессу и вышел из челнока. Но у выхода задержался на секунду — слишком долгую, слишком выразительную.
— Она будет в порядке. — Кларк вышла через пару минут, обнаружив задумчивого Блейка, который облокотился о стену челнока и жевал орешки. Он смотрел в одну точку, не видя ничего вокруг.
— Меня это не волнует. — сухо ответил он, не удостоив блондинку и взглядом. Эти дни он был сам не свой. Мрачный, молчаливый, с тенью под глазами.
— Нет, волнует. — Беллами не стал отвечать на это замечание, поэтому Кларк продолжила: — Джаха рассказал про ещё один склад недалеко отсюда. Я перерисовала карту и знаю дорогу, но ты должен отправиться со мной.
— Почему ты обращаешься ко мне?
— Потому что они тебя слушают. И они слушают меня, а значит, нам придётся держаться вместе, хотим мы этого или нет.
Беллами кивнул, отвечая, что соберёт вещи и будет ждать её у ворот.
Но прежде чем уйти, он бросил последний взгляд на челнок.
На ту, кто спала внутри.
И в его глазах снова вспыхнуло что-то, чему он отказывался давать имя.