Глава 7. Прямиком из космоса.
Риннель.
— Кларк, там... — Беллами зашёл в палатку, резко отдёрнув полог, но блондинки здесь не было. Внутри пахло сухой травой и моими духами — последним напоминанием о Ковчеге. — Где Кларк?
— Не знаю, может, пошла в лес. — ответила я, не поднимая головы, усердно делая вид, что занята чем-то.
Он кивнул и замер на мгновение, словно хотел что-то добавить.
Со дня смерти Уэллса мы больше не оставались наедине. Я старалась избегать его, потому что он знал правду о моём здоровье и преступлении канцлера Джахи. Знал и молчал. Это молчание давило сильнее, чем любые обвинения. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, внутри всё сжималось — от стыда, от гнева, от чего-то ещё.
— У тебя астма. Как ты...
— Я не хочу это обсуждать. — я опустила голову еще ниже, закусив губу так сильно, что почувствовала привкус крови. Солёный, металлический.
Мой отец был человеком чести. Закон для него был превыше всего, и он всегда его соблюдал. Только вот на мне его закон заканчивался. Телониус позволил мне жить на свободе, имея при этом астму. Это было эгоистично с его стороны, но мне ли судить? Я была жива. А мама — нет. Иногда я думала, что если бы отец любил меня меньше, я бы уже давно была с ней. Но он любил. Слишком сильно. Слишком больно.
— Похоже, нам прилетели на помощь. — Беллами тяжело выдохнул, и в его голосе послышалось что-то похожее на усталость. Он стоял в проходе палатки, заслоняя собой утренний свет.
— Что?! — я вскочила с места, ударившись о тумбу справа и пошла за ним, забыв про боль.
Мы остановились в толпе ребят, которые неотрывно наблюдали за небом. В утренней дымке горела точка — маленькая, но яркая, оставляющая за собой дымный хвост, похожий на рваную рану на небе. Воздух пах озоном и предрассветной свежестью. Я задержала дыхание от волнения, и сердце заколотилось где-то в горле.
— Это не большая ракета. Она грузовая. Скорее всего, там еда, одежда и, возможно, даже радио. — я смотрела на Беллами краем глаза и заметила, как в его лице что-то переменилось, когда он услышал про радио. Его челюсть сжалась — так сильно, что на скулах заходили желваки. Глаза сузились, став похожими на две чёрные щели.
— Послушайте. Никто сейчас никуда не пойдёт. Темно, слишком опасно. — брюнет говорил громко, обращаясь ко всем собравшимся. Голос разносился над поляной, властный, не терпящий возражений. Ветер трепал его тёмные волосы, и он казался мне древним богом войны, спустившимся на землю. — Эту штуковину видели все. Нас могут застать врасплох.
— Беллами, нужно идти сейчас! Вдруг земляне тоже захотят посмотреть, что там? — он был выше меня больше чем на голову, да и шире в два раза. Наверное, я выглядела глупо, смотря на него снизу вверх грозным взглядом. Но я не отступала. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
— Вы меня слышали? Отправимся на рассвете. — Беллами оглядел толпу, и его взгляд на секунду задержался на мне — холодный, непроницаемый, как сталь. — Я всё сказал.
С этими словами он ушёл, не обернувшись. Его спина была прямой, плечи — напряжёнными. Остальные тоже стали расходиться, шепчась и переглядываясь.
Взволнованная Кларк подбежала ко мне, заодно взяв с собой Финна. Её лицо было бледным, на лбу блестели капли пота — она не спала всю ночь. Монти стоял рядом, глазами бегая по палаткам, словно искал кого-то.
— Почему все стоят? Нужно выдвигаться! — голос Кларк сорвался на крик, но она быстро взяла себя в руки.
— Беллами сказал всем оставаться на местах. — Октавия подошла к нам, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Перед этим она заглядывала к брату — наверное, пыталась его переубедить. Её лицо было напряжённым, под глазами залегли тени.
— А где он сам? — Кларк с недоверием посмотрела на его палатку.
Я нахмурилась, быстро двигаясь к брезентовому пологу. Сердце колотилось где-то в рёбрах. Я откинула ткань и замерла на пороге.
Там были две девушки. Они лежали в спальнике, растрёпанные, полуодетые, и когда мы всей компанией ввалились внутрь, они завизжали и стали прикрываться одеждой. Палатка наполнилась их испуганными криками.
Он спит с двумя сразу? Какая мерзость.
— Где Беллами?
— Уже ушёл, а что? — недовольно проговорила брюнетка, отводя глаза в сторону. Её волосы были растрёпаны, на шее — красные следы, которые я постаралась не рассматривать.
— Что бы там ни было, ему это нужно. Мы должны добраться быстрее него. — Кларк с Финном переглянулись. Между ними пробежала искра взаимопонимания, от которой мне стало немного не по себе.
— Радио.
— Что? — они одновременно обернулись ко мне.
— Он пошёл за радио. Не знаю почему, но ему совсем не выгодно, чтобы на Ковчеге знали, что тут можно жить. — я рассказала свою теорию, и по их лицам поняла, что они согласны. Финн побледнел, Кларк прикусила губу.
— Ладно. Мы заберём рюкзак и пойдём. Оставайтесь здесь. — Финн оглядел нас, выбегая из палатки.
Черта с два я здесь останусь.
Уже светало — небо на востоке наливалось розовым и золотым — и я немедленно побежала за ним. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, но я не чувствовала боли. Ноги скользили по мокрой от росы траве, и несколько раз я чуть не упала.
На самом деле мне нельзя было быстро бегать — это большая нагрузка на лёгкие, и у меня мог случиться приступ в любой момент. А ингалятор я оставила там, в палатке. Глупо. Безответственно. Но выбора не было.
---
Когда я догнала его, Беллами спокойным, даже невинным шагом шёл по лесу. Слишком спокойным. Руки были в карманах, плечи расслаблены — он явно не торопился. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, падая на его лицо полосами света и тени.
— Беллами!
— Привет, принцесса. Тоже решила прогуляться? — он издевается? Голос сочился насмешкой, но в глазах было что-то другое. Беспокойство? Нет, не может быть.
— Что ты задумал? Знаешь, не важно. Я не дам тебе это сделать! — я расставила руки по бокам, преграждая ему путь. Моё дыхание уже сбилось, лёгкие слегка горели, но я старалась не показывать слабость.
Он остановился. Помедлил. Его карие глаза скользнули по моему лицу, задержались на раскрасневшихся щеках, на сбившемся дыхании. А потом он кивнул, словно ничего и не собирался делать. Улыбнулся — криво, по-мальчишески — и похлопал меня по спине:
— Идём, погуляем.
И я пошла. Потому что внутри теплилась глупая надежда, что он объяснит. Потому что, несмотря на всё, я ему доверяла. И потому что дорогу назад я уже не помнила.
Мы шли в тишине, иногда прерываемой хрустом веток под ногами и далёкими птичьими голосами. Лес просыпался — воздух был влажным, пах мхом и прелыми листьями, и где-то вдалеке стучал дятел. Солнце поднималось всё выше, золотя макушки деревьев.
— Когда я спросил, кто научил тебя драться — ты растерялась. Этот человек был тебе дорог? — Беллами с интересом повернул голову в мою сторону.
— Да. Он дорог мне и сейчас. — я не стала врать. Пальцы невольно сжались в кулак, ногти впились в ладонь.
— На Ковчеге я был лучшим стрелком. Ну, как говорил мне Джаха. Поэтому я стал охранником, у меня даже был свой патруль. — он состроил обиженное лицо, и это выглядело так нелепо на его суровых чертах, что я едва сдержала улыбку. — Мне даже обидно, что ты не знаешь. Я был популярный среди девчонок.
Я отвела взгляд, пряча улыбку от его шутки. Но уголки губ предательски поползли вверх, и я прикусила их изнутри.
— Его зовут Ноэль. Он с детства мечтал стать охранником, чтобы, по его словам, защищать меня от всех. Уэллс тоже так говорил. — я грустно улыбнулась, и в горле встал ком. Я сглотнула, но он не проходил.
Почему-то мне захотелось с ним поделиться. Не знаю, откуда такое доверие, но Беллами больше не раздражал меня как раньше. Может быть, потому что он тоже потерял того, кого любил. Или потому что он единственный, кто видел меня на земле, задыхающуюся, и не отвернулся.
— В детстве Уэллс постоянно дарил мне разные украшения. Я очень их любила, но разве в космосе такое достанешь? Позже я узнала, что он обменивает на них свои вещи, но молчала, чтобы не смущать.
— У тебя был замечательный брат.
— У Октавии он тоже замечательный. — наши взгляды встретились, и я улыбнулась — искренне, впервые за долгое время.
Но Беллами вдруг нахмурился, опуская глаза. Его лицо омрачилось, и он отвернулся.
— Мы поссорились, и я оставил её в лесу. Одну. — Только когда он говорил о ней, я ощущала в его словах эмоции и чувства. Настоящие, не спрятанные за маской безразличия.
— С ней всё будет хорошо. — я не знала этого точно, но всё равно сказала. Мне хотелось прикоснуться к нему, успокоить, но я не позволила себе.
Мы поболтали ещё немного. Он шутил, а я смеялась — по-настоящему, от души. Ветер играл с моими волосами, солнце согревало плечи, и я впервые чувствовала себя хорошо. Спокойно. В безопасности. Что может быть лучше этого чувства?
— А ты не такой плохой, как я думала. — я весело подмигнула ему.
— Ты тоже не такая уж и зануда. — он широко улыбнулся, пихая меня в бок. Его рука задержалась на моём плече дольше, чем нужно, и я почувствовала тепло его ладони даже через ткань кофты.
Беллами вдруг напрягся. Вся его поза изменилась — плечи поднялись, голова чуть наклонилась, как у хищника, почуявшего добычу. Он смотрел куда-то вперёд, прищурившись.
К нам навстречу бежали три фигуры, но я не могла разглядеть их лица — солнце било прямо в глаза.
— Не может быть... — прошептала я, и сердце пропустило удар.
Это была Рейвен.
Я что, схожу с ума?
Забыв про всё на свете, я побежала к ней. Ноги сами несли меня вперёд, не чувствуя усталости, не замечая колотящегося сердца. Я налетела на неё, обнимая будто в последний раз, и сжала так сильно, что она охнула. Слёзы счастья полились из глаз, когда я отстранилась, смотря на такое родное лицо. Её чёрные волосы были спутаны, под глазами залегли тени, но она улыбалась.
— Боже, как... — я тяжело дышала, радостно смотря на свою лучшую подругу. По щекам текли слёзы, и я не вытирала их.
— Расскажу всё попозже. И я прилетела не одна. — она улыбнулась, кивая моим догадкам.
— Где он? — я словно забыла обо всём на свете, вспоминая небесно-голубые глаза Ноэля. Сердце забилось ещё быстрее — от предвкушения, от радости, от страха.
— Где оно? На Ковчеге собираются убить триста человек, чтобы снизить расход воздуха. — Кларк кричала на Беллами. Её голос разрывал утреннюю тишину, полную птичьих голосов. — Убьют простых людей!
Я отстранилась от Рейвен, услышав шум. Она кивнула, как бы говоря, что это правда. Её глаза были серьёзными — она не шутила.
Получается, Беллами уже забрал радио, когда я нагнала его.
Финн прибежал следом, запыхавшийся, с красным лицом:
— Беллами, где радио?! — он яростно толкнул его в грудь, и Беллами ответил ему тем же.
— Я не знаю, о чём ты говоришь! — между ними чуть не завязалась драка. Финн замахнулся, но Кларк перехватила его руку.
— Беллами Блейк? Оу, тебя там везде ищут. — Рейвен усмехнулась, оценивающе пройдясь по нему взглядом. В её глазах горело любопытство.
— Заткнись. — он явно не хотел, чтобы кто-то об этом знал. Его голос прозвучал резко, как пощёчина.
Рейвен обернулась на меня, поднимая одну бровь:
— Ринн, ты была с ним? Что вы делали вдвоём? — она переводила взгляд с Беллами на меня, и в её глазах загорелся огонёк — тот самый, который я знала с детства. Она что-то заподозрила. — Ты в курсе, что он застрелил Джаху?
Я медленно повернула голову в его сторону.
Мир замер.
Воздух стал тяжёлым, как смола.
Это слишком глупо, чтобы быть правдой.
Это слишком больно, чтобы за такой короткий период времени потерять всё.
— Почему, как только всё начинает налаживаться, что-то обязательно должно пойти не так? — мой голос прозвучал тихо, почти беззвучно.
— Риннель, я...
— Нет! — я подняла вверх руки, желая, чтобы он заткнулся. Сейчас не время истерить и обижаться как маленькая девочка. — Пару минут назад я сказала, что ты не такой уж и плохой. Я ошиблась. Лучше бы вместо Уэллса там убили тебя!
Наверное, я перегнула палку. Я увидела, как его лицо дрогнуло — на секунду, на долю секунды, в глазах мелькнула растерянность и... обида? Но всё это быстро сменилось гневом. Тяжёлым, холодным гневом, который заставил его челюсти сжаться.
— Что? Уэллса? — Рейвен не договорила, заметив, что сейчас никто не будет ей ничего объяснять. Это не самое важное на данный момент.
— Джаха заслуживал смерти. — Беллами пошёл дальше, разворачиваясь на пятках.
— Не тебе судить, кто должен жить, а кто умереть! — гнев переполнял меня, выплёскиваясь через край. Голос сорвался на крик.
— Да, но он не умер, Ринн. — Рейвен улыбнулась мне. Её улыбка была спокойной, уверенной. Я выдохнула от облегчения.
— Что? — Беллами обернулся, шокированный новостью. Его брови взлетели вверх, рот приоткрылся.
— Хреновый из тебя стрелок. — Рейвен подтрунивала над ним, скрестив руки на груди. — Где моё радио? — она подбежала к нему, загородив путь.
— Надо было убить тебя, пока была возможность.
— Да ну? Вот я перед тобой, чего же ты ждёшь? — в её голосе не было страха — только вызов.
Беллами разозлился. Я увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то опасное. Он грубо толкнул Рейвен к ближайшему дереву — она ударилась спиной о ствол и охнула. Ребята его остановили: Финн схватил его за плечо,
Кларк — за руку.
— Разве ты ещё не понял, Беллами? Ты не убийца. — Кларк пыталась разрядить обстановку. Её голос был спокойным, даже ласковым. — Ты всё делал ради сестры, чтобы спасти её. Пробрался на корабль, чтобы присматривать за ней. Вот такой ты человек, Белл. И ты должен сделать это снова — спасти три сотни невинных людей.
Я тоже прислушалась к её словам. Злость утихла, превратившись в тяжёлую, ноющую боль в груди. Но ненависть никуда не ушла. Она свернулась внутри холодным комком и затаилась.
Покачав головой, я побежала в сторону разбившейся ракеты. Ноэль должен быть там. И я найду свое спасение в нем.
---
В упавшей ракете больше никого не было. Металлические стены поблёскивали в утреннем свете, пахло горелым и озоном. Я прислушалась к звукам вокруг. Где-то недалеко журчал ручей, и я сразу побежала к нему.
Я замерла на краю поляны, когда увидела его.
Он сидел на корточках спиной ко мне, опустив руку в воду. Его светлые волосы отливали золотом в лучах восходящего солнца, плечи были расслаблены. Вода тихо плескалась, переливаясь на свету, и вся картина казалась нереальной — как картина из того старого журнала.
Парень встал, услышав шаги. Он медлил, словно боялся обернуться, боялся, что это сон. Я затаила дыхание, ожидая увидеть его красивое лицо.
Мы не виделись пару месяцев, но по ощущениям — целую вечность. Ноэль ни разу не зашёл ко мне с момента моего ареста, на что я была сильно обижена. Я ждала. Каждый день. Каждый час. И каждый раз, когда щёлкал замок, надеялась, что это он. Но он не приходил.
И сейчас, когда он наконец повернулся, я забыла про всю обиду. Про всё сразу.
Его тёплые, золотистые волосы отросли, спадая на лоб и закрывая густые брови. Небесно-голубые глаза удивлённо и растерянно смотрели на меня. В них отражалось небо — такое же чистое, как в первый день на Земле.
Не медля, я сократила дистанцию между нами, кидаясь ему на шею. Ноэль моментально подхватил меня, кружа в воздухе. Я засмеялась — звонко, по-детски счастливо — и крепче обхватила его руками. Он пах домом — мылом и чем-то сладковатым, что я не могла описать, но узнала бы из тысячи запахов.
Я отстранилась, всматриваясь в его лицо с счастливой улыбкой. Казалось, с момента нашей последней встречи он стал выше, крупнее телом и плечами. Возмужал. Его глаза заблестели от счастья — или от слёз? — и он снова крепко прижал меня к себе. Я вдыхала такой знакомый, родной запах и чувствовала, что теперь всё будет хорошо.
Кларк неловко кашлянула, прерывая наши ласки. Я смущённо спрыгнула с парня, оглядывая остальных. Щёки горели, и я не знала, куда спрятать взгляд.
— Беллами выкинул радио в реку. — Рейвен с Финном подбежали к нам, запыхавшиеся, красные от быстрого бега.
Парни крепко обнялись, хлопая друг друга по спине. Наша давняя компашка наконец была в сборе.
— Беллами Блейк? Тот самый? — Ноэль напрягся. Его голос стал ниже, серьёзнее.
Я почувствовала на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, горячий. Я не оборачивалась, но знала — это Беллами. Он смотрел на нас с Ноэлем. На его руку, лежащую на моей талии. На мою улыбку, обращённую к другу.
Старая ненависть вернулась, словно никуда и не уходила. Но в ней примешивалось что-то ещё. Что-то, чему я боялась дать имя. Сожаление?
— Я нашла его! — Кларк передала радио Рейвен. — Получится починить?
— Да, но на это уйдёт не меньше половины дня. Мы не успеем. — Рейвен рассматривала мокрое радио, досадно качая головой. Вода капала с корпуса на её пальцы.
Я сорвалась. Резко повернулась к Беллами, толкая его обеими руками в грудь. Он даже не пошатнулся — стоял как скала.
— Ты хоть понимаешь, что натворил?!
— Вы попросили помочь — я помог. — стрелок с интересом наклонил голову вбок, словно у нас была светская беседа. В его глазах плясали чёртики, и это бесило ещё больше.
— Из-за тебя сегодня умрут три сотни человек! Чем ты вообще думал? Ты просто эгоист, Беллами! Смерть этих людей на твоей совести! — я кричала на него, а он, скрестив руки на груди, молча слушал. В нём царило ледяное спокойствие, которое пугало больше, чем крики.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — Беллами приблизился своими губами к моему уху, понижая тон до шёпота. Мурашки побежали по шее. — Ты пытаешься всем помочь, но не осознаёшь, что никому не нужна твоя помощь. Ты не заглушишь истериками своё чувство ненужности.
Он отстранился, пристально вглядываясь мне в глаза. Никакой ухмылки, улыбки, которая показывала бы его злорадство надо мной. Словно Блейк не пытался меня задеть, а просто говорил то, что думал.
В сердце что-то екнуло. Болезненно. Остро.
Этот парень задел меня за живое. Мои плечи опустились, а злость мгновенно ушла, оставляя за собой бесконечную пустоту. Внутри образовалась дыра — холодная, бездонная, и я не знала, чем её заполнить.
— Эй, эй, спокойнее, Бэмби. Что между вами произошло? — Ноэль оттащил меня от него, пряча в объятиях. Его руки были тёплыми, надёжными — но почему-то больше не теми, которые нужны.
Я оттолкнула его, всё ещё думая о словах Беллами, и догнала девочек, которые шли впереди.
— Нам не обязательно связываться с ними по радио. Мы запустим сигнальные ракеты. — подала идею Рейвен. В её глазах я видела ту надежду, которая всегда так вселяла в меня уверенность.
Мы переглянулись, рассказали остальным план и пошли к лагерю. По дороге Рейвен рассказала все последние события Ковчега и как она долетела — про Эбби, про капсулу, про то, что Кларк теперь знает правду. В том числе её мастерство в починке корабля и просьбу Эбби. Кларк поникла от этого разговора, но старалась не подавать виду.
---
Весь оставшийся день я провела с Ноэлем, продолжая улыбаться всему подряд. Мы сидели на поваленном дереве, мои ноги свисали вниз, голова покоилась на его плече.
— Когда-то мы так же вдвоём смотрели на звёзды. — сказал он, глядя в небо. — Там звёзды были красивее и больше. — я подняла голову к его лицу, пытаясь понять, что он имеет в виду.
— Тебе там больше нравилось? — Ноэль немного помолчал, думая над ответом. Лицо его было серьёзным, сосредоточенным, будто он пытался разглядеть Ковчег на небе.
— Да.
— Почему? — сразу же задала следующий вопрос, хотя боялась услышать ответ.
— Там не было сотни преступников вокруг. И я мог тебя защитить.
— Но ведь я тоже вхожу в число этих преступников. И я сама могу себя защитить. — я вывернулась из наших объятий и просто села напротив него, сложив руки на груди.
— Ты не такая, как они. Ты не преступница. — он серьёзно посмотрел на меня, и в его глазах было что-то, от чего мне стало не по себе.
— Тогда они тоже! Они такие же подростки, как и мы, не надо так о них отзываться. — возмущалась я, разводя руками в стороны. Голос прозвучал громче, чем я планировала.
— Бэмби, они убили Уэллса, а ты тут нашла себе друзей? — он хмуро разглядывал камни на земле, избегая моего взгляда.
— Уэллса убили из-за отца. — тихо сказала я.
Он шокированно посмотрел на меня. В его глазах отразилось непонимание, смешанное с ужасом.
Я не дала ему ничего больше сказать. Просто поднялась и ушла, подпортив себе настроение. И себе, и ему. Но почему-то я не чувствовала вины.
---
Беллами.
Когда всё было готово, ребята столпились у ракет. Кларк стояла одна, обхватив себя руками за плечи, когда я зачем-то встал рядом с ней, нарушая её уединение.
— Как думаешь, уже можно загадывать желание? — заговорила блондинка, но, увидев непонимание в моих глазах, отвернулась. — Ладно, забудь.
— Я даже не знаю, что загадать. — сказал я, но это была неправда.
Я перевёл взгляд на Риннель.
Рыжая стояла в обнимку с этим белобрысым индюком, как я называл его про себя. Она выглядела счастливой — обвила своими тонкими пальцами его предплечье, прижалась щекой к его плечу, блаженно улыбаясь. Луна красиво освещала её волосы, делая их темнее, чем на самом деле, почти каштановыми.
Ноэль обернулся, почувствовав мой взгляд, и улыбнулся мне — дружелюбно, открыто. Я не сделал этого в ответ. Мои челюсти сжались так сильно, что заболели зубы.
Неужели эта рыжая бестия с космоса смогла задеть во мне что-то? В голове крутились её слова: «Лучше бы вместо Уэллса там убили тебя», «Смерть этих людей на твоей совести», «Эгоист», «Ненавижу».
Почему же мне было не плевать, что она думает?
Эти мысли сильно злили меня. Каждый раз, глядя на лицо принцессы, я вспоминал нашу первую встречу, где её глаза были полны детского интереса, а не ненависти. Я больше не узнавал в ней ту девушку, которую встретил впервые.
Ковчег. Два года назад.
Девушка бежала изо всех сил, не обращая внимания на боль в груди и особенно на то, что в любой момент её мог схватить приступ астмы. Ей нужно было как можно скорее добраться до пункта управления.
В какой-то момент она разогналась так быстро, что чуть не влетела в какого-то парня, который бодро шагал во главе отряда охраны. Сильная рука обхватила её за талию — резко, неожиданно — притягивая к себе и спасая от столкновения с парнем позади.
Риннель переводила взгляд с охранника, в которого чуть не влетела, на свои ладони, покоившиеся на сильной груди другого. Она медленно подняла голову вверх, увидев симпатичного парня, явно старше её на несколько лет.
Брюнет с интересом смотрел на неё сверху вниз.
Она сделала шаг назад, пряча руки за спину, и проговорила шёпотом, заикаясь:
— П-простите.
Я улыбнулся так, словно улыбался маленькой девочке, которая смущённо глядела на меня, хлопая глазами.
— Ты не ушиблась?
Она отрицательно покачала головой, опуская глаза. Её рыжие волосы растрепались, несколько прядей упали на лицо, и мне вдруг захотелось убрать их.
— Это запрещённый уровень. Тебе сюда нельзя. — я наклонил голову, разговаривая с ней как с маленьким ребёнком. На вид ей было лет четырнадцать. Может, больше.
— Прошу, мне нужно идти. Срочно. — взмолилась та, поджимая губы от досады.
— Зачем? — я непринуждённо разговаривал, скрестив руки на груди.
— Просто... нужно.
Я угрожающе шагнул вперёд, оказываясь ближе к её лицу. Нахмурился, будто разглядывал все недостатки на её красивом лице. Но недостатков не было.
— Не отпущу, пока не скажешь зачем.
— У меня сегодня день рождения, сделайте мне одолжение. — она всё ещё обращалась ко мне на «вы», но уже не так мягко, как минуту назад.
Она осмелилась обойти меня, собираясь молча пройти мимо, но я снова сомкнул пальцы на её запястье. Кожа была тёплой, пульс — быстрым.
— Мне повторить? Это запрещённая зона. Если тебя здесь поймают, посадят в карцер, а меня попрут в космос за то, что допустил это.
— Я не собираюсь никому говорить про вас. Просто уберите руки и дайте пройти. — уже грубее повторила рыжая, выдёргивая руку.
— Хочешь проблем? А поверь, они у тебя будут.
— Вы мне угрожаете?
— Да. — без тени сомнения ответил я, смеясь одними глазами. На самом деле мне было плевать, кто и что нарушает. Просто хотелось побесить её.
— Белл, всё в порядке? — к нам подошёл Дэвид, оглядывая то меня, то девочку. Вся группа стояла в паре метров, спокойно ожидая.
— Да, Дэв. Ловлю непослушных нарушителей. — я обернулся на друга, усмехаясь.
— Осторожнее, рыжая. Наш командир не в очень хорошем настроении. — ответил светловолосый, хлопая меня по плечу и уходя в строй.
— Командир, значит? — Риннель повторила мою позу, хитро прищурившись. Она была смелой девочкой, и не только потому, что её отец был Канцлером Ковчега. — Белл — это типа Анабель? Почему у тебя женское имя?
Она широко улыбнулась своей же колкости, спрятав руки за спину. В её глазах плясали озорные искры, и я вдруг понял, что хочу увидеть их снова.
— Лейтенант Беллами Блейк. Кстати, у меня есть ордер на звание лучшего стрелка Ковчега. — я уже открыто улыбался, подмигивая принцессе. — А как зовут тебя?
Я приблизился к её лицу, играя в опасность. Но она спокойно выдержала это расстояние, продолжая глядеть мне в глаза.
— Значит, я тоже могу похвастаться? Риннель Сайанс. — на секунду мои брови поползли вверх. Не нужно было уточнять — её имя знали все, а фамилию и подавно. — Дочь нынешнего Канцлера Ковчега.
Она сказала это с такой гордостью, задирая подбородок, словно не всю жизнь мечтала оказаться девочкой из обычной семьи. Словно не хотела никогда не рождаться вторым ребёнком и не носить эту фамилию.
— Твой отец в курсе, куда ты так яро бежишь?
Она замерла. Словно забыла, что опаздывает. Отвлеклась на меня.
— Ему необязательно знать. Просто дайте мне уйти. Может, я позже вам расскажу.
Я не знал, зачем позволил ей это сделать. Она просто одурманила меня. В сердце что-то ёкнуло, когда Риннель подняла голову, смотря на меня своими большими глазами, которые были таким же цветом, как и её волосы. Словно она была в ярко-выделяющихся линзах.
Я сделал шаг в сторону, освобождая путь.
И запретил себе думать о этой девушке. Приметил её скромный возраст и происхождение. Она определённо не та, которую стоит держать при себе. Да и вообще иметь какое-либо дело.
Но я не забыл.
Ни её глаз. Ни её улыбки. Ни того, как она сказала «позже».
---
— А ты? — спросил я у Кларк.
Она так и не ответила на мой вопрос. То, что она загадала, вряд ли предназначалось для моих ушей, поэтому блондинка лишь улыбнулась и покачала головой.
К вечеру все легли спать. Луна поднялась высоко, заливая лагерь серебристым светом. Костёр догорал, выбрасывая вверх последние искры.
Только вот я не спал. Нужно найти сестру.
Запуганный, я вбежал в палатку девочек, даже не поздоровавшись:
— Где Октавия?!
Моё сердце колотилось где-то в горле, и впервые за долгое время я не знал, от чего именно.