Глава 6. Сами по себе.
Риннель.
Всё стабилизировалось.
Совместными силами мы достроили стену, стабильно по утрам небольшая группа уходила на охоту, чтобы прокормить сотню. Мы даже смастерили немного мебели в палатки из подручных средств. Чего, а деревьев у нас было достаточно — высоких, смолистых, с грубой корой, которая царапала ладони, но пахла жизнью.
Я уже не верила, что за нами прилетят из космоса. Неделя — большой срок. Браслет я сняла, но не по просьбе Беллами, а по просьбе Монти, который не оставлял попытки связаться с Ковчегом через эти железки. Металлическая лента соскользнула с запястья, оставив на коже бледную полосу. Страшно было представлять реакцию отца, но реакция самодовольного Беллами меня позабавила.
Может, на Ковчеге тоже пытаются сделать всё, чтобы связаться с нами? Отцу ведь не может быть плевать? Я задавала вопросы сама себе, но никак не могла найти на них ответы. Только тишина в ответ. И холодное небо над головой.
— Хэй, привет, дружище. — я поднялась на второй этаж челнока и села рядом с Джаспером. В руке у меня была мокрая повязка, которую я собиралась наложить вместо старой. Пахло травой и ещё чем-то горьким — лекарствами, которые мы сами готовили.
— Ты давно не заходила. Ему уже намного лучше. — Монти до сих пор пытался достучаться до Ковчега. Рядом сидела Октавия, поджав под себя ноги.
— Времени не было. — виновато улыбнувшись, я собрала волосы в пучок и стала снимать старую повязку. Ткань прилипла к ране, и Джаспер тихо зашипел.
Я не приходила к Джасперу, потому что мне было больно. Больно смотреть на него, не зная, чем помочь. Вина постоянно накатывала на меня за то, что я не слишком хорошо слушала Эбби на Ковчеге. Может, я смогла бы вылечить его быстрее. Может, если бы я была лучше, Уэллсу не пришлось бы...
— Наверное, ты и сегодня не пришла бы. Куда делись Кларк и Финн? — похоже, Монти засёк моё враньё. Он всегда был слишком проницательным.
— Снова пошли искать водоросли для Джаспера. Они хорошо помогают. — я заправила прядку волос за ухо, промывая рану, снова запёкшуюся кровью. Джаспер поморщился, но не отстранился.
— Финн здесь! — он поднялся наверх, радостно вытягивая вперёд руки. В руках у него была бутылка... виски? Стекло тускло блестело в свете лампы, внутри плескалась янтарная жидкость.
— Чёрт тебя подери, где ты их достал? — заулыбалась Октавия, вытягивая шею, чтобы разглядеть находку.
— В старой машине. — он самодовольно улыбался, словно спас нас всех от грядущей зимы.
— Думаешь, пить алкоголь столетней давности — хорошая идея? — не отрываясь от работы, поинтересовался Монти.
— Не знаю, но Рейвен мне позавидовала бы. — улыбка не сходила с его лица. Он намекал на один из вечеров, когда Рейвен говорила, что её отец собирал коллекцию выдержанного алкоголя. Я улыбнулась, вспоминая, как Ноэль тогда разрыдался от смеха.
Коллинз передал бутылку Октавии, а она затем Монти.
— Какая гадость! — парень скорчил лицо, словно желал выплюнуть содержимое желудка. Мы все засмеялись — впервые за долгое время.
— А можно мне тоже? — это был хриплый, но весёлый голос Джаспера. Мы все встрепенулись, подвинулись к нему, проверяя состояние.
---
К вечеру я вышла из челнока, устало потирая лоб. Солнце уже садилось, окрашивая небо в багровые тона. И вовремя. Запыхавшийся Беллами вернулся с охоты со своей шестёркой. Его лицо было напряжённым, на лбу блестел пот, смешанный с грязью. Он что-то сказал одному из них, и они, размахивая руками, стали загонять всех на корабль. Я оглядывалась по сторонам, но не заметила Кларк и Уэллса. Меня охватила паника — липкая, холодная, от которой перехватило дыхание. Глубоко вдохнув воздух, я дождалась Беллами, и мы закрыли шлюз.
— Что происходит?
— Какой-то ядовитый зелёный туман. Кислотный. Мы потеряли двоих. — запыхавшись, ответил парень. Его голос был глухим, и я поняла — он видел что-то ужасное.
Людей было слишком много, так как большинство находились на первом этаже, не желая подниматься на второй к стонущему Джасперу. Тела прижимались друг к другу, пахло страхом и потом.
Кто-то нечаянно толкнул меня в сторону, и я прижалась к Беллами, который не дал мне упасть. Его рука упёрлась мне в поясницу — горячая, сильная. Мы находились так близко, что я могла увидеть крапинки в его карих глазах — золотистые, как искры в костре. Я задержала дыхание, опуская голову. Его рука всё ещё покоилась у меня на талии, а я была прижата к нему всем телом, так что это было похоже на объятия.
— Слишком... много людей. — я попыталась разрядить обстановку. Щёки налились румянцем — я чувствовала, как они горят. Он не отрывал от меня взгляда, будто нарочно заставляя краснеть сильнее. Его рука с моей талии поднялась выше. Он провёл указательным пальцем по моей спине, вызывая мурашки, которые побежали от позвоночника к плечам.
— Не делай, кто-нибудь может увидеть.
— И что? — дразнил меня Беллами. В его голосе была улыбка, которую я не видела, но чувствовала.
Я покачала головой и злобно выдохнула, как бы показывая, что он меня раздражает. Но сердце колотилось слишком сильно для того, кто просто раздражён.
— На втором этаже есть окно. — Блейк взял меня за руку и протиснулся через толпу, грубо отталкивая тех, кто не расступался сам. Его пальцы сжимали мои крепко, почти собственнически.
Мы поднялись наверх. Там тоже был народ, но по крайней мере можно было спокойно ходить. Взгляд метнулся к Джасперу. Он привстал на локтях, весело болтая с Монти.
— Ты не видел Уэллса? — я беспокоилась за брата, обращаясь к Беллами.
— Мы не были вместе. Скорее всего, они нашли укрытие и сидят там. Мы скорее бежали в лагерь, чтобы предупредить вас. — он схватился за голову и сел на пол, откинувшись на холодный металл. — Разве такое бывает? Зелёный смертоносный туман... даже смешно.
— Может, это остатки радиации? — я села рядом. Расстояние между нами было маленьким — я чувствовала тепло его плеча. Каждый сейчас думал о своём, пряча это глубоко внутри.
— Октавия сказала, что ты избил Атома, потому что они тайно встречались. — я больше не могла выносить своих мыслей, поэтому начала разговор. Голос прозвучал тише, чем хотелось.
— Я предупреждал их насчёт неё. — Беллами нахмурился, и в его голосе прозвучала сталь.
— Так значит, мы снова на Ковчеге? Только теперь наш канцлер — милостивый. Вместо казни просто избивает всех подряд! — я обессиленно опустила плечи, покачав головой. — Почему всё должно решаться насилием?
Он не ответил. Только смотрел в стену напротив.
Туман закончился. Это я поняла, посмотрев в окно иллюминатора — за стеклом снова был чистый воздух и сгущающиеся сумерки. Не слушая Беллами, я выбежала на улицу, ожидая увидеть остальных. Ноги сами несли меня вперёд.
Кларк с моим братом уже подходили к лагерю. Уэллс был жив. Цел. Я выдохнула — кажется, впервые за этот час. Я крепко обняла её, а затем повисла на шее у Уэллса, чувствуя, как бьётся его сердце — живое, настоящее.
— Всё в порядке? — я посмотрела назад, туда, куда смотрела Кларк. Беллами пристально следил за каждым моим движением, оставшись слишком серьёзным. Его взгляд скользнул по моему лицу — и задержался. Но это сейчас не было главным.
Вдруг мы услышали пронзительный крик из леса. Земляне так не кричат. Я переглянулась с Кларк и она кивнула мне, давая знать бежать на звук. Надеюсь, это не ловушка и меня не прикончат. Ветки хлестали по лицу и я слегка замедлилась, чтобы не вызвать приступ.
Беллами оказался там быстрее меня. Он стоял над телом, растерянно глядя вниз. Атом лежал на земле, задыхаясь. Всё его тело было в ранах и язвах от кислотного дождя — кожа слезала лоскутами, обнажая красную плоть.
— Пожа...луйста, убейте. — шептал он. Голос был чужим — тонким, слабым.
Я подняла глаза на Блейка. Он больше не смотрел на Атома. Он наблюдал за мной.
Я покачала головой, как бы говоря, что его нельзя спасти. В руке у Беллами был нож, который я забрала, едва касаясь его пальцев. Я видела, как ему тяжело было это сделать, поэтому решилась сама. «Я справлюсь». С этими словами я медленно надавила ножом на шею Атома, в смертельную точку, чтобы тот больше не мучился. Лезвие вошло легко — слишком легко. Беллами всё так же наблюдал за мной со странным выражением лица. В его глазах смешались уважение, ужас и что-то ещё — что-то, чему я не могла дать имя.
Я вытерла слёзы, погладила умершего парня по голове пару раз и встала с колен. Мне показалось, что Беллами протянул руки ко мне, но сразу же их опустил. Я не придала значения.
Когда Кларк с Финном подоспели, я не стала ничего отвечать — оставила это «главарю» сотни. Финн посмотрел на меня, потом на мои окровавленные руки, и в его глазах мелькнула жалость. Я отвернулась.
Вечером, поужинав, мы с Кларк зашли в нашу палатку. Октавии ещё не было — чёрт знает, где её носит. Свет керосиновой лампы мерцал, отбрасывая тени на брезентовые стены.
— Знаешь, что я думаю? Я уже не уверена, что Уэллс сдал моего отца. Мы поговорили на эту тему с Финном, и он тоже так думает. — она запустила пальцы в волосы, качая головой. Её голос дрожал.
— Если ты не уверена, спроси у него лично. В чём проблема? — я присела рядом и погладила её по спине, утешая. Ладонь чувствовала, как напряжены её мышцы.
— Точно. — она вскочила с места и посмотрела на меня. — Это был не Уэллс. Это была моя мама.
С этими словами она вылетела из палатки, не дожидаясь моего ответа или реакции. Полог колыхнулся, и я осталась одна.
Что же ты прячешь в себе, Уэллс?
Автор.
Уэллс сегодня был дежурным на ночь. Он напрягся, увидев силуэт Кларк, которая бежала к нему со всех ног, размахивая фонариком.
— Уэллс! Может быть, я этого не заслуживаю, но я должна знать правду. — она остановилась, запыхаясь. — Это ведь был не ты? Это была моя мама, да? — он молчал, бегая глазами. — Я не хотела в это верить, я винила во всём тебя, мне так было легче. Уэллс, прошу, скажи мне.
— Я знал, каково тебе. Новость о том, что твоего отца убила твоя же мать, ранила бы тебя. Я хотел...
— Защитить меня. — Кларк кивала головой. На глаза выступили слёзы. — Ты позволил мне тебя ненавидеть...
— Это и есть дружба. — Он одобрительно улыбнулся ей. Никакой дружбы здесь не было — Уэллс Сайанс был безумно влюблён в свою лучшую подругу детства. Но он никогда бы ей этого не сказал.
— Ты меня никогда не простишь.
— Уже простил. — он покачал головой и раскрыл руки, принимая объятия Гриффин. Она плакала ему в плечо, как делала всегда в детстве. Там Кларк ощущала себя в безопасности, как и сейчас.
Спустя время блондинка вернулась в палатку, а Уэллс умиротворённо сидел на небольшом выступе оврага за воротами лагеря. Ночь была тёплой, ветер колыхал листву, и где-то вдалеке кричала птица.
— Ты сегодня на дежурстве? — маленькая девочка по имени Шарлотта подошла к Уэллсу. Её голос был тихим, почти невинным.
— Да, садись. — парень немного подвинулся, освобождая место.
Он отвернулся от неё, вглядываясь в таинственную даль леса. Этот вечер ничего не могло испортить.
— Мне опять приснился кошмар. — начала девочка, немного помолчав. — И знаешь, кажется, я нашла этому решение. — вдруг Шарлотта вонзила нож парню в горло, быстро проговорив: — Прости.
Она смотрела, как он тянет к ней одну руку, второй держась за горло. Кровь хлынула между пальцами — тёмная, горячая.
— Я вижу его каждую ночь! — пыталась оправдаться она. — Он убивает моих родителей, а потом я просыпаюсь и вижу тебя, а ты так похож на него... И кошмар не заканчивается. Мне нужно было это сделать, чтобы они закончились. Чтобы мои кошмары закончились.
Закрыв глаза, она беззвучно заплакала. А потом убежала, бросив нож. Трава под ним стала чёрной от крови.
А Уэллс Сайанс был мёртв.
Риннель.
Меня разбудил чей-то крик. Машинально вскочив, я не обнаружила в постели Кларк. Это она кричала — надрывно, страшно, так, что мороз шёл по коже. Откинув одеяло,тя наспех натянула футболку и выбежала из палатки, рванув в её сторону, но добежать не успела. Беллами меня остановил.
— Нет, нет, Риннель, иди обратно. Тебе не надо это видеть. — он встал передо мной, не давая пройти. Его руки легли на мои плечи, сжимая.
— Отпусти! Что там? — я извивалась как могла, но Беллами крепко держал меня. Его пальцы впивались в кожу, но я не чувствовала боли — только панику.
— Я же сказал, тебе не надо это видеть. Пошли со мной. — я обернулась. Кларк встала, и её глаза устремили взгляд прямо на меня. Она не плакала, но её лицо было белым, как мел, а глаза полны боли и сожаления.
— Да что там случилось? Беллами, отпусти, не то ударю! — бить было бесполезно. Я сильно укусила его за руку, от чего он инстинктивно отдёрнул ладонь, и я снова побежала.
Увидев то, что они так усердно от меня прятали, я замерла. Лучше бы я его послушала. Лучше бы пошла с ним.
На траве лежал мой убитый брат.
— Нет, нет, нет... — я повторяла это шёпотом, подходя ближе. Ноги стали ватными, мир поплыл перед глазами.
— Что встали? Разойдитесь. — Беллами пошёл следом за мной, прогнав остальных. Люди расступались, но я их не видела. Я видела только Уэллса.
— Нет, этого не может быть. — шептала я сломанным голосом. Я упала на колени прямо в грязь, не чувствуя, как холодная земля пропитывает штаны. Беллами сел со мной рядом, не спуская взгляда. — Уэллс..
Дрожащими руками я обняла его лицо, погладила тыльной стороной ладони холодную щёку, другой рукой провела по волосам. На его шее была красная рана с уже засохшей кровью. Ему всадили нож в горло. Он не двигался. Он не дышал. Он был пустым — просто оболочкой.
Я не могла поверить, что передо мной лежит мой мёртвый брат. Мой брат, который всегда прикрывал перед отцом мои проделки, защищал, если меня обижали, утешал, когда я плакала, и радовал мелочами. Но вот сейчас я плачу, а меня больше некому утешить.
— Они не умирают, пока наши сердца их помнят. — сказал Беллами, внимательно наблюдая за мной. В его голосе не было насмешки — только тихая, тяжёлая правда.
Слёзы не переставали литься. Я рыдала взахлёб, закрыв глаза. Хотелось закричать так сильно, чтобы сел голос, чтобы разорвались связки и заболело горло. Но из груди вырывался только беззвучный хрип.
— Я горжусь тобой. — я улыбнулась через силу, целуя его в холодную щёку. — Отец бы тоже гордился. Да, очень сильно гордился.
Дышать становилось тяжело, словно кто-то сильно сжал мою шею. Только не сейчас, прошу. Я упала на землю, задыхаясь и хватаясь за горло, будто это могло мне помочь. Лёгкие горели, мир сужался до маленькой точки. У меня начался приступ. Это было не удивительно, учитывая все эмоции, которые я сейчас испытывала. Этот приступ был даже болезненнее предыдущих, от чего я еле-еле смогла открыть рот.
— В рюкзаке... Ингалятор. — заикаясь, я выговорила что есть силы эти три слова.
Глаза Беллами округлились. Я увидела в них страх — настоящий, неподдельный. Но на удивление, сейчас не было времени на игры. Кивнув, он побежал к палатке — так быстро, как я никогда его не видела. Вернулся спустя меньше минуты и поспешно приложил ингалятор к моему лицу. Я вдохнула пару раз — лекарство обожгло горло — и бросила его на землю, поднимаясь. Взглянула на брата, от чего снова заплакала, но уже не так сильно. Я перевела взгляд на Беллами. В его глазах читалось все сразу: сожаление, удивление, облегчение. Но он ничем не мог помочь.
Я повернулась в сторону, заметив Финна. Он увидел Уэллса у меня за спиной и встал как вкопанный. Я побежала к нему, пытаясь хоть в нём найти своё спасение.
Коллинз крепко обнял меня, успокаивая. Он гладил меня по спине, по волосам, и шептал, что всё будет хорошо. Но не будет ведь. Я цеплялась за него, как за последнюю надежду, не желая отстраняться. Его руки были тёплыми, но чужими. Не такими, как нужно. Не такими, как...
— У меня больше никого нет. — сквозь истерику говорила я.
— Всё хорошо, Бэмби. Всё хорошо. — повторял космонавт, прижимая меня ещё крепче.
Краем глаза я увидела, как Беллами отвернулся. Так резко, будто его ударили. Его спина была напряжена, плечи — подняты. Он не смотрел в нашу сторону. Но я знала — он видел.
— Риннель! — Октавия подбежала ко мне, всматриваясь в лицо. Она тоже крепко обняла меня, и я почувствовала, как её плечи дрожат.
— Уберите его. — приказал Беллами. Его голос был глухим, безжизненным. После чего он с серьёзным видом, взяв с собой Мерфи, отправился — скорее всего, на охоту. Еда заканчивалась. Он больше не смотрел на меня. Ни разу.
К вечеру Кларк залетела с Октавией в палатку. В её руке был нож, сделанный из корпуса корабля — самодельный, с грубой рукоятью, обмотанной изолентой.
— Я нашла его там, где убили Уэллса.
Через пару минут мы были в комнате Беллами. Там он собирал ребят и обсуждал дальнейшие планы. В этот раз «королевской свитой» оказались мы. Беллами сидел на ящике, поджав губы, и не смотрел в мою сторону.
— Уэллса убили не земляне, это был кто-то из наших.
— Значит, в лагере убийца? — Джаспер был с нами.
— В лагере полно убийц. И это не новость. — Беллами покачал головой. — Нужно держать всё в тайне.
Где-то я уже это слышала. Мы с Кларк переглянулись, понимая, что думаем об одном и том же.
— Знакомый нож? — блондинка показывала на небольшой ножик, обмотанный верёвкой для поручня. — Д.М. Джон Мерфи. Этот сукин сын должен получить по заслугам. — она хотела выйти, но Блейк остановил её.
— Только без глупостей. Посмотри, чего мы добились. Стена, патрули. Как бы там ни было, эта истерия по поводу землян нам лишь на руку. — убеждал её Беллами.
— То есть это тебе на руку! Будешь держать всех в страхе, чтобы они работали на тебя? — Гриффин была полна возмущения, и я тоже, но не стала вмешиваться.
— Да, верно. — чётко проговорил он. — Но это на пользу нам всем. И вообще, что ты задумала? Просто пойдёшь и накричишь на Мерфи?
— Да. Люди должны знать.
Она вышла на улицу, оттолкнув Беллами. Уэллс был её лучшим другом, с которым она только-только смогла помириться, а теперь потеряла его.
Мне было так плевать на всё, что происходило снаружи палатки, ведь я не могла думать ни о чём, кроме стёклянных глаз моего брата, которого больше никогда не увижу.
Я точно не знаю, что было дальше. Вечером Октавия вкратце мне рассказала события дня: сначала Кларк обвинила в смерти Уэллса Мерфи, потом выяснилось, что это была маленькая девочка Шарлотта. Какая ирония — я, кажется, даже знаю, почему она это сделала. Мерфи требовал правосудия.
В итоге Беллами избил Джона, угрожая ему, что если увидит его на пороге лагеря — убьёт лично. Вот ему и правосудие. А Шарлотта скинулась с обрыва, несмотря на все попытки защитить её.
Но мне от этого не стало легче.
Я сидела в палатке одна, когда Беллами зашёл. Искал Октавию. Он молча сел рядом, увидев мое состояние — не близко, но и не далеко. Между нами было пространство, заполненное тишиной.
— Ты как? — спросил он. Голос был непривычно мягким.
— Не спрашивай. — ответила я, не поднимая головы.
Он помолчал. Потом сказал:
— Хорошо. — Беллами кивнул, но в его голосе не было «хорошо». Было что-то другое — горькое, острое, что он не мог выговорить.
Он встал и вышел. А я осталась сидеть, глядя на полог, который всё ещё колыхался после него.
И почему-то в этот момент я скучала не по брату.
Я скучала по тому, кто только что ушёл.
_______________________________
Еще раз привет!!
Я за месяц отредактировала только 13 глав... (это должно выглядеть более менее грамотно)