Глава 5. Прогулка по лесу.
Риннель.
— Возвращайтесь до темноты и уходите, если чувствуете опасность. — Беллами ходил взад-вперёд, собрав нас в одну кучку перед очередной вылазкой. Его тень металась по земле, длинная и нервная. — Повторю. Сразу бегите, если чувствуете, что вам не справиться!
В кругу были не все. В основном парни и девочки чуть постарше, которые могут охотиться. В руках у детей были самодельные копья, ножи, палки — всё, чем можно убить зверя и прокормить сотню человек.
— Разбейтесь на группы и в путь. Ни в коем случае не оставайтесь одни. Если нужно, я сам найду вам группу. — он дождался одобрительного гула толпы и отошёл в сторону, освобождая им путь.
Я наблюдала за этим со стороны, прислонившись к шлюзу ракеты. Металл холодил спину даже через кофту. Пожав плечами, я подняла с земли чей-то брошенный нож — лезвие тускло блеснуло в свете костра — и собралась пойти следом.
Я всегда горела желанием помочь. Мне тяжело сидеть на месте, не имея никакого занятия, не имея возможности занять свои мысли. Когда я ничем не занята, мысли о Ковчеге возвращаются, липкие и тяжёлые, как смола. Я скучаю по своим друзьям, которых могу больше никогда не увидеть, и с которыми даже не попрощалась. Скучаю по своей комнате — маленькой, но моей — и по отцу, по которому не должна скучать. Но скучаю.
— Куда это ты собралась, ведьма?
Острое желание быть полезной и нужной преследовало меня с самого детства, а сейчас особенно обострилось. Может быть, потому что здесь, на Земле, я ничего не значила.
— На охоту. — спокойно ответила я, сжимая рукоять ножа. Она была тёплой от моей ладони.
Беллами наклонил голову, перед этим выглянув через достроенный недавно забор и ворота на свою группу, которая ожидала его. Его профиль на фоне заката выглядел еще красивее, завораживая. Он скрестил руки на груди, качая головой. В этом жесте было что-то окончательное.
— Не выпускать её из лагеря без моего ведома. — Блейк похлопал парня, стоящего на страже, и вышел следом, даже не взглянув на меня.
— Какого черта?! — возмутилась я, делая шаг вперёд, но мне сразу же загородили путь, молча качая головой. Рука охранника упёрлась мне в плечо, останавливая.
— Ты его слышала. Возвращайся обратно.
Я злостно взглянула на рыжего парня напротив меня. Он ни разу не посмотрел на меня, его лицо выражало чистое безразличие. «Прирождённый охранник» — усмехнулась я про себя. Таким же тоном отец отдавал приказы, даже не замечая людей вокруг.
— Знаешь что... — я подошла к нему ближе, всё сильнее хмуря брови, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Передай своему Беллами, чтобы он шёл нахрен со своими указаниями.
Я сделала ещё шаг к парню, оказываясь к нему вплотную, что немного выбило его из колеи. Его глаза на секунду расширились — он не ожидал, что девчонка будет так близко. Ненадолго, но достаточно, чтобы я смогла вдарить ему между ног. Рыжий согнулся пополам, издав сдавленный хрип, тем самым освобождая мне путь. Он собирался схватить меня за руку, но я вовремя выбежала, рванув в неизвестном направлении.
За мной никто не бежал — видимо, Беллами был слишком занят своей охотой, чтобы гнаться за мной — поэтому я позволила себе остановиться и отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели. Ещё не хватало, чтобы меня настиг приступ в жутком лесу.
Вряд ли я смогу поймать какое-нибудь животное и вдобавок дотащить его до лагеря, но всё лучше, чем сидеть там и ничего не делать. Там, в лагере, я чувствовала себя бесполезной. Как декорация. Как принцесса, которую посадили на трон и забыли дать власть.
Я осмотрелась по сторонам, прикидывая, в какую сторону идти. Лес стоял вокруг — высокий, тёмный, с густыми кронами, которые почти не пропускали свет. Воздух пах сырой землёй и прелыми листьями. Рукоять ножа я крепко держала в правой руке, собираясь защищаться в случае чего. Левой рукой я то и дело касалась браслета на запястье — привычка, от которой не могла избавиться.
Прошло, наверное, минут пятнадцать моих скитаний по лесу. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. Вдруг сзади хрустнула ветка — резко, неестественно.
Я испуганно повернулась, поднимая нож, но никого не заметила. Только деревья. Только тени, которые колыхались от ветра. Может, это была белка? Лиса, заяц? Я тяжело сглотнула, не желая думать о более кровожадных животных. Но пальцы на оружии сжались сильнее.
Стоило мне опустить глаза на секунду — просто перевести дыхание — как кто-то сбил меня с ног, повалив на землю. Я закричала, но тяжёлая мужская рука закрыла мне рот в ту же секунду, прижимая голову к земле. Глаза округлились от ужаса, когда я впервые увидела перед собой настоящего землянина.
Я не до конца верила, что это правда. Разве остались люди, выжившие после радиации? Как такое возможно?
Мужчина, зажавший мне коленом живот, чтобы я не встала, выглядел очень странно. Старые тряпки, которые одеждой назвать язык не поворачивался, закрывали его тело и часть лица. От него пахло дымом и потом — резко, неприятно. Когда он снял капюшон и маску, я разглядела самого обычного человека. Тёмные, отросшие волосы, небольшая щетина на подбородке и карие, очень злые глаза. Глаза, которые видели смерть.
Он рывком поднял меня с земли, грубо хватая за предплечье — так, что пальцы впились в кожу, оставляя синяки. Как только его тёмная рука разжала мне рот, я снова закричала что есть силы, надеясь, что голос разнесётся по лесу. Если это привлечёт внимание других землян — если они тут всё же есть — то мне будет всё равно. Но есть шанс, что услышит кто-то из наших. Ножом я попыталась замахнуться, но оружие сразу полетело на землю, выбитое из моей руки ударом.
Землянин ударил меня коленом в живот, от чего я взвизгнула, сгибаясь пополам. Воздух выбило из лёгких. Его рука со звоном прилетела по моей щеке — голова дёрнулась в сторону, во рту появился привкус металла, — вероятно, оставляя красный отпечаток на лице. Он грубо сказал пару фраз на непонятном мне языке, вероятно угрожая, и снова поднял меня за волосы, потащив за собой. Корни деревьев цеплялись за ноги, но я не могла сопротивляться — тело онемело от страха.
— Отпусти меня, пожалуйста. — взмолилась я, хотя знала, что этого не случится. Голос прозвучал чужим — тонким, испуганным.
Мы прошли ещё пару шагов, когда нож прилетел ему прямо в руку, которой он держал меня. Металл вошёл в плоть с глухим звуком. Мужчина завыл — низко, по-звериному — рефлекторно прижимая раненую руку к груди. Кровь хлынула на его тряпки, тёмная, почти чёрная. Мои ноги будто оказались в зыбучем песке, а инстинкт самосохранения испарился в воздухе. Я стояла как вкопанная, наблюдая за ним. Его злые глаза обратились ко мне, и землянин достал меч из ножен, собираясь замахнуться. Лезвие сверкнуло в лучах заката.
Второй нож прилетел ему в горло. Я зажмурилась, не желая смотреть, как хлещет кровь землянина. Услышав шаги, я распахнула глаза. Мужчина лежал на земле с ножом в шее — рукоять торчала под странным углом. Он больше никогда не откроет свои глаза, а его дети, если они у него есть, больше никогда не увидят отца. Как и я своего.
Я обернулась на звук шагов своего спасителя, но, увидев там Беллами, разозлилась. Злость пришла мгновенно — горячая, иррациональная, спасительная. Она заслонила страх.
— Какого черта?! — крикнула я, когда он подошёл ближе. Мои руки дрожали — от адреналина или от холода, я не знала.
— Ты слишком часто говоришь при мне эту фразу, тебе не кажется? — парень оглядел меня с ног до головы, и в его взгляде промелькнуло что-то — облегчение? Беспокойство? — но он быстро спрятал это за маской безразличия. Без разрешения он схватил мою руку, и я только тогда заметила, что землянин успел меня задеть — на предплечье алела глубокая царапина. — Что ты здесь делаешь? Я велел оставаться в лагере.
— Я не подчиняюсь твоим приказам, если ты ещё не понял. — огрызнулась я, но голос прозвучал слабее, чем хотелось.
— Своего спасителя принято благодарить, если ты не знала. — Беллами притянул меня ближе за край кофты, отрывая от неё небольшой кусок ткани. Его пальцы были грубыми, но движения — осторожными.
— Эй! — смутилась я, когда майка стала короче, открывая мой живот. Холодный воздух коснулся кожи, и я поёжилась.
Блейк, не отвечая, кое-как перевязал мне рану — быстро, словно делал это сотни раз. Затем медленно поднял глаза на моё лицо, вглядываясь слишком долго. В его взгляде было что-то, от чего мурашки побежали по спине. Словно он искал что-то, но никак не мог найти.
— Я вот не понимаю, ты вообще тупица? Вместо того, чтобы бежать, стояла там как вкопанная! Или у тебя ноги к полу приросли? — стал возмущаться Беллами, смотря на меня как на человека, в чьих умственных способностях сомневаются. Но в его голосе сквозило что-то ещё — страх? Нет, Беллами не боялся. — Я слышал, как ты кричала. — он присел на корточки перед мужчиной, проверяя его карманы и всё, где могло быть что-то полезное.
Я молча наблюдала за ним, не мешая. Его брови были нахмурены, всё лицо, тело выдавало напряжение и недовольство. Интересно, где весь его отряд? Неужели бросил, чтобы спасти меня? От этой мысли внутри что-то ёкнуло.
— Пошли. — Беллами забрал меч землянина — оружие было тяжёлым, с потёртой рукоятью — затем схватил меня за предплечье чуть выше раны, быстрым шагом направляясь в неизвестном мне направлении. Его пальцы сжимали мою руку крепко, почти больно. — Хотела поохотиться? Теперь будешь терпеть меня.
— Ты всегда такой?
— Какой? Неотразимый? — он заметно расслаблялся, замедляя шаг, но руку не отпускал.
— Невыносимый. — я закатила глаза, сдерживая улыбку. Почему-то в этот момент, идя по лесу с человеком, который меня бесил, я чувствовала себя в безопасности.
— Нет, просто ты доставляешь проблем больше, чем кто-либо.
— Ты сам мне их создаёшь. — я выгнула бровь, хотя знала, что он не увидит эмоции на моём лице, так как идёт чуть спереди, придерживая меня рукой. Но он, казалось, чувствовал всё без слов.
Беллами не ответил мне, продолжая идти. Его шаги снова стали быстрыми, а дыхание — сбивчивым. Он злился. Я смотрела направо, налево, вверх и вниз — только бы не смотреть на наши переплетённые пальцы. Он взял меня за руку, подтягивая вперёд в нужные моменты, так как я отставала от усталости.
— Куда мы идём? — в ответ снова тишина.
Кусты справа зашевелились. Послышался треск сучьев на земле. Беллами рефлекторно завёл меня за спину — быстро, бездумно, как делал всегда с Октавией, когда ей угрожала опасность. Я не стала возражать. По крайней мере, не сейчас.
Из кустов выпрыгнул настоящий заяц, тут же трусливо убегая от своих врагов. Я увидела лишь серые ушки и маленький чёрный носик, прежде чем он скрылся вдалеке. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле.
Спина моего спутника опустилась — плечи расслабились, голова чуть наклонилась — поняв, что опасности пока нет. Мы пошли дальше, только уже наравне друг с другом.
— Беллами, может, ве... — я не успела договорить.
Беллами сгрёб меня в охапку, прижимая к ближайшему толстому стволу дерева. Моя спина ударилась о кору, и я тихо охнула. Мне снова зажали рот рукой, чтобы я не кричала от неожиданности. Вдалеке послышались чьи-то голоса.
Это снова был тот непонятный язык, на котором говорил тот узкоглазый мужчина — и похоже, все земляне. Я вслушивалась в каждое слово, словно могла что-то понять из их разговора. Голоса приближались.
— Не думаю. — вдруг ответила женщина. Я не видела их, но по голосу могла различать. Он был низким, уверенным.
Беллами опустил руку с моего рта, тоже прислушиваясь к их разговору. Мои брови поднялись в удивлении от знакомого языка. Снова непонятные фразы и напряжённый смех — как будто они шутили о чём-то, чего я не могла понять.
— Не сейчас, Фауна. Альдегид не подаёт сигнал уже давно. — это был грубый, но приятный мужской голос. Глубокий, раскатистый.
Голоса стихли. Только сейчас я поняла, что была прижата к Беллами всем телом — его грудь к моей, бёдра соприкасались — а его лицо снова было очень близко. Я чувствовала его дыхание на своей щеке — тёплое, щекотливое. Взгляд упал на его губы — пухлые, чуть приоткрытые — затем на милые веснушки, рассыпанные по носу. Пожалуй, это единственное, что было в нём милое.
— Отцепись уже от меня. — я упёрлась ему руками в грудь, чувствуя под ладонями твёрдые мышцы и быстро бьющееся сердце. Но он и не подумал сдвинуться с места. Его глаза бегали по моему лицу, снова что-то выискивая — может быть, страх, может быть, что-то ещё.
Мой спаситель отстранился, как после транса, делая пару шагов назад. В его глазах мелькнуло что-то — растерянность? — но он быстро спрятал это за привычной усмешкой. Молча мы направились дальше.
— Октавия говорит, ты очень классная. Но я пока что заметил в тебе только острый язык. — начал разговор Беллами, срывая с куста какую-то ветку и крутя её в пальцах.
— Рядом с тобой остальное и не нужно. — съязвила я, шагая следом. — Ты убил его.
— А ты бы предпочла, чтобы он убил тебя? — казалось, моё замечание его ничуть не задело. Он говорил об этом так, будто речь шла о погоде.
— Нет, но... Ай, ладно. — я снова закатила глаза, ускорив шаг, чтобы поравняться с ним.
— Ты выглядишь как ведьма из сказок, которые я читал Октавии в детстве. — он посмотрел на меня сбоку, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое.
Каждый мой ответ веселил его больше, чем предыдущий. Поверить не могу, что в обычное время этот парень может быть серьёзным. Сейчас он казался тем самым шутом из компании, которого не воспринимают всерьёз, но это отнюдь не про него. В нём чувствовалась сила, которую не спрятать за улыбкой.
— А ты похож на лешего из сказок, которые читал мне Уэллс в детстве. — передразнила я его, намекая на его взъерошенные волнистые волосы, в которых запутались листья.
— Мне просто интересно, почему на Ковчеге ты могла свободно жить, а другие — нет? — вся моя улыбка сползла с лица после его слов. Он сказал это спокойно, без злобы, но каждое слово упало на меня тяжёлым грузом. — Почему Джаха должен судить нас, если сам не следует правилам?
— Не суди то, о чём не знаешь. — выдавила я из себя. Горло сжалось.
— Да? Так просвети же меня.
Я посмотрела на небо. Сквозь кроны деревьев уже пробивались первые звёзды — холодные, далёкие. Уже темнело, поэтому мы собирались обратно в лагерь. Скорее всего, мы придём уже к темноте, так как я понятия не имею, как далеко мы зашли. Лес вокруг стал серым, почти чёрным, тени сгустились.
— Это сейчас не важно. Моя жизнь на Ковчеге не была идеальной, как ты думаешь. — я старалась говорить спокойно, так как Беллами нисколько не злился — по крайней мере, на вид. Наоборот, его голос выдавал простое непонимание и интерес.
— Это не оправдывает ни Джаху, ни тебя. Почему твоему отцу было дозволено иметь двоих детей, а моей матери — нет? Потому что он канцлер? — его голос чуть дрогнул на последних словах, и я поняла, что он всё-таки злится. Просто прячет это лучше, чем я.
— Он вышвырнул мою маму в космос из-за этого! Из-за меня! — сорвалась я, останавливаясь на месте. Голос прозвучал громче, чем я планировала. — Думаешь, я не хотела, чтобы у каждого был брат, сестра, а может, и две? Думаешь, мне было легко с возрастом, когда я стала понимать, что мне дозволено жить, пока других таких детей сажали в карцер?!
Беллами покачал головой, поднимая руки в примирительном жесте. В его глазах мелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, сожаление. Он никогда не стал бы мне другом, даже если бы я очень захотела. Всё, что ему было важно — он сам и его младшая сестра, и это не изменить. Но в этот момент он смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Мы держали её под полом все шестнадцать лет. Обычно она спала там ночью и пряталась, когда приходила инспекция. — я задержала дыхание, слушая его рассказ. В его голосе не было жалости к себе — только голая правда. — В тот день мой отряд дежурил на этом чёртовом маскараде. Я решил, что не случится ничего страшного, если она потанцует пять минут и почувствует себя обычным подростком. — брюнет горько усмехнулся, и эта усмешка была хуже любых слёз. — Внезапно случился какой-то сбой в системе, и началась проверка. Её посадили в карцер, меня погнали с должности, а маму казнили. Из-за меня.
Я молчала, не зная, что ответить. Он не ждал и не хотел моей поддержки, но зачем доверил мне это? Я сослала всё на желание выплеснуть это горе из себя и продолжила идти молча. Но внутри что-то перевернулось. Я вдруг увидела в нём не врага, не тирана — а просто человека. Человека, который нёс ту же тяжесть, что и я.
В этой гробовой тишине мы дошли до лагеря. Луна уже поднялась высоко, заливая поляну серебристым светом. Беллами не обернулся на меня, когда мы зашли, поэтому я окликнула его:
— Эй, Беллами. — он повернул голову ровно настолько, чтобы краем глаза видеть мою фигуру. В профиль, при лунном свете, он выглядел почти красивым. Почти. — Спасибо.
Ответом мне послужил медленный кивок. Он не сказал ни слова, но его плечи чуть расслабились, и я поняла — он услышал. Это заставило меня улыбнуться.
_____________________________
Моя любимая глава вообще