Глава 4. Неповиновение наказуемо..
Автор. Тем временем на Ковчеге:
Говорить всем о том, что сотню детей жестоко отправили на радиоактивную Землю, пока никто не решался. Родители возмущались, не понимая, почему им нельзя навестить своего ребенка, и что за болезнь ходит по верхнему сектору.
Эбби Гриффин шла на обед, когда Рейвен её остановила. Девушка только вернулась из очередного выхода в космос, узнав новую информацию о том, что теперь ей не дозволено видеться не только с подругой, но и с парнем.
— Доктор Гриффин! Извините. — брюнетка подняла руки вверх, как бы спрашивая разрешения говорить, как в школе. — Мне сказали, что карцер закрыли на карантин. У меня там парень, я хотела его навестить, и увидела, что вентиляция открыта. Будь это и правда вирус, разве вы не должны были закрыть вентиляцию, чтобы он не распространялся?
— Он не передается по воздуху, поэтому вентиляция открыта. Я не знаю, что это за вирус, простите. — выкрутилась доктор, опустив глаза. В её голосе не было уверенности — только усталость и вина.
Рейвен тяжело выдохнула, борясь со своим гневом. Ей хотелось накричать на всех здесь, чтобы ей наконец-то сказали правду. Кулаки сжались, ногти впились в ладони.
— Вы все врёте. Сначала ракета, теперь это. Совет что-то скрывает. — в этом была вся Рейвен. Именно такой Риннель будет помнить свою лучшую подругу. — И я узнаю что.
— Какая смелая. — рядом с Эбби стоял её помощник Джексон. Они улыбнулись и направились в сторону Кейна с его свитой.
Пару часами позднее:
— Эбби, нужно идти. Голосование через полчаса. — Джексон пытался убедить её перестать пялиться на экран с информацией о преступниках, а точнее — о её дочери, но она не слушала его.
— Что там с инженерным отделом?
— Ничего. Синклер говорит, что браслеты непрограммируемые, так что даже если мы отправим сигнал, они его не услышат.
— Должно быть что-то, что мы упустили. — Гриффин нервно заправила прядь выбившихся волос за ухо, не отрывая взгляда от монитора. Её пальцы дрожали.
В вентиляции послышался шум. Джексон напряжённо пожал плечами.
— Что на этот раз сломалось?
Эбби ввела код и отворила дверь. Наверх по спасательной лестнице поднималась Рейвен, которую, похоже, поймали с поличным.
— Я смотрю, ты разбираешься в вентиляции? — Эбби скрестила руки на груди, хватая девушку за руку, чтобы та не убежала.
— Вентиляция — мелочь. Я лучшая ученица Синклера. — с гордостью сказала та. В её глазах горел вызов.
— Я позову охрану. — Джексон направился к двери.
— Они не умирают. — вдруг произнесла Рейвен, пытаясь спастись. — Они просто их снимают.
— Что? Почему? Это же глупо. — недоумевал помощник, взяв в руки точно такой же браслет.
— Потому что мы им запретили. — улыбнулась Эбби, ответив на вопрос Джексона. — Рейвен. Пошли со мной.
Они направились в запретную зону на самом нижнем ярусе, что немного напрягло молодого инженера. Проблемы сейчас ей точно не нужны:
— Это запретная зона, мне нельзя здесь находиться. — брюнетка любопытно осматривалась, шагнув внутрь. В воздухе пахло пылью и старым металлом.
— Не волнуйся, тебе ничто не угрожает. Ты знаешь, что мы отправили сотню детей на Землю, но не знаешь почему. — доктор выдохнула, проходя глубже в комнату. — Ковчег умирает, Рейвен. Системы обеспечения уже отказывают. Если через две с половиной недели я не смогу убедить всех, что Земля обитаемая, то триста сорок человек погибнут.
— Зачем вы мне это говорите?
— Я изучила твоё досье. Ты самый молодой космомеханик на Ковчеге за последние пятьдесят лет. — Эбби стянула тряпку с пыльной ракеты. Металл тускло блеснул в свете ламп. — У тебя есть две недели, чтобы подготовить эту рухлядь к вылету. Справишься?
— Хотите, чтобы я починила капсулу столетней давности, чтобы она не развалилась, войдя в атмосферу?
Эбби кивнула с надеждой.
— Да, я сделаю это. — Рейвен самодовольно улыбнулась, скрестив руки на груди. — Только я полечу с вами. На Земле мой парень и моя лучшая подруга. Это моё условие.
Доктор досадно поджала губы, нервничая. Но выхода не было. — Хорошо, полетишь со мной.
Риннель.
Вернулись мы уже ночью. Беллами открыл ещё одну тряпку, демонстрируя убитых гиен. Все начали выкрикивать его имя, радостно гудеть. Костёр отбрасывал тени на его лицо, делая его еще мрачнее. Я последний раз взглянула на него и зашла в челнок за Кларк.
Там мы уложили Джаспера поудобнее, заново перевязали и обработали чем есть раны. Я не была доктором, но знала достаточно — Эбби обучала меня вместе с Кларк. На моё обучение она потратила даже больше времени, потому что я не ходила в школу Ковчега — отец не пускал. Я знала все основы медицины, механики, даже умела сажать семена. Но ни в чём из этого не была лучше других.
— Важные органы не задеты ведь? — спросила блондинка, вглядываясь в бледное лицо Джаспера.
— Почему ты спрашиваешь у меня? — искренне удивилась я, уставившись на Кларк.
— Ты должна знать лучше, мама учила тебя чаще. — я растерянно помотала головой, давая понять, что он должен быть в порядке.
Мне нужно было проветрить голову, поэтому я вышла на улицу. Ночной воздух пах дымом и жареным мясом — запах, от которого у меня заурчало в животе. Но и там мне не было покоя. Я уставилась на круг подростков. На большом огне жарилось мясо, но дети получали его только если сняли браслет. Я пришла в ужас.
Я встала рядом с мрачным Финном, скрестив руки на груди.
— Жить будет. — ответила я на вопросительный взгляд парня. — Постой, они снимают браслеты за еду? Я не буду этого делать. — парень досадно покачал головой.
— И не надо. — Финн подошёл к костру и взял палочку с мясом как ни в чём не бывало, даже не взглянув на Беллами.
— Эй, стой! Думаешь, правила на тебя не распространяются? — возмутился Мерфи, отдёргивая его руку.
— Я думала, здесь нет правил. — чётко проговорила я, смотря в глаза Беллами.
Его это задело. Я заметила, как дёрнулся его кадык, как сжались челюсти. Он сомкнул губы в тонкую линию, явно разозлившись, и его взгляд метнулся от меня к Финну — с такой холодной яростью, что мне стало не по себе. Другой парень с браслетом попытался взять шпажку, последовав нашему примеру, но Беллами остановил его, вдарив в челюсть. Хруст костяшек о челюсть прозвучал слишком громко в ночной тишине.
Я помотала головой и отвернулась. На глаза навернулись слёзы. К чему такая жестокость? Не хотелось, чтобы кто-то видел, что я плачу, поэтому я быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Но краем глаза я всё равно заметила, как Беллами смотрит на меня — исподлобья, напряжённо, словно ждал моей реакции.
Собравшись с мыслями, я снова обернулась на этот балаган в лагере. Присела на корточки, помогая бедному парню подняться и прийти в себя. Руки аккуратно коснулись его лица, осматривая нос. Ничего страшного не произошло.
Беллами.
— Что с тобой не так? — обратилась ко мне рыжая. Её голос сочился презрением, но я заметил, как блестят её глаза — она была на грани.
— О чём ты, принцесса? — я коварно улыбался, продолжая одним глазом следить за Мерфи, который снимал с остальных браслеты.
— У тебя не очень хорошо получается всем тут управлять, ты не заметил? — она угрожающе сделала шаг ко мне, будто это могло меня напугать. — Кларк может запросто сломать твою систему и отобрать у тебя контроль.
— Да? Тогда почему она этого не делает, если такая сильная? — эта девчонка уже начинала меня злить. — Так я могу тебе сказать.. у тебя и у твоих привилегированных друзей ничего не получится. Это ведь твой отец посадил их в карцер, казнил многих родителей, моих в том числе. Как думаешь, кого они послушают?
Я усмехнулся, наблюдая, как она с горящими от злости глазами мотает головой в разные стороны, не зная, что делать. Могу сказать, что она никогда не мечтала быть в центре внимания, но всегда была. На Ковчеге её знали многие, хоть никто обычно этого не показывал.
В конце концов она сдалась, молча уходя в лес. Всё в её походке выдавало злость и обиду, от чего мне на секунду даже стало совестно. Она шла так, будто хотела прожечь землю под ногами.
Я заметил, что какой-то парень пошёл за ней. Лео. Это меня насторожило.
— Приведите его обратно. — я указал головой на уходящий силуэт, обращаясь к паре своих людей. В голосе прозвучало резче, чем я планировал. — И предупредите, чтоб никто к ней не приближался. — я повернулся к одному из парней, заглядывая в глаза. — Как и с Октавией. Кто её тронет — будет иметь дело со мной.
Я сам не знал, зачем добавил про Октавию. Это звучало как оправдание. Даже для меня самого.
Риннель была красива. Даже слишком. Казалось, её красивое лицо не могли испортить даже сотни порезов и шрамов, а блеск с её волнистых тёмно-рыжих волос не ушёл бы и с тонной грязи на них. Но не в красоте было дело. Принцесса была пока что важна здесь, поэтому с ней не должно было ничего случиться.
А может, я хотел так думать, чтобы скрыть от самого себя эмоции, которые она во мне вызывала. Смесь интереса и возбуждения. И конечно, невероятную ярость.
Они кивнули, направляясь в лес за тем парнем. Я последний раз проследил за ними, а затем продолжил помогать Мерфи с этими чертовыми браслетами.
Следующим днём, когда я в очередной раз осматривал лагерь, глаза остановились на рыжей бестии, рядом с которой сидел Лео — тот самый придурок, которого я велел предупредить. Я как раз искал его чтобы сменить дежурных.
Темноволосый парень вдруг подсел к ней ближе, медленно приближаясь к её лицу. Какого, мать его, хрена?
Кулаки сжались сами собой. Я не успел подумать — только почувствовал, как кровь прилила к лицу, как напряглись мышцы.
— Лео. — крикнул я, стараясь не подать виду, как я зол. Его глаза испуганно метнулись ко мне, когда Риннель наклонила голову назад, мягко «отталкивая» его. Она даже не сопротивлялась — просто отстранилась, как от назойливой мухи. Это должно было меня успокоить. Не успокоило. — Идём, сейчас твоя смена.
По дороге я поймал пару ребят, чтобы они помогли мне с кое-каким делом. Возможно, я просто ревновал её, возможно, игрался. Мне не хотелось об этом думать, я просто старался уберечь девушку от разных неприятностей и от разных придурков. Хоть и главным из них был я.
— Разве я неясно выразился? — я обращался к остальным, когда Лео привели. В моём голосе не было вопросов — только утверждение. — Я дал чёткое указание — предупредить всех особо одарённых.
— Мы предупреждали и его, Беллами. — поспешил объясниться Мерфи. Я не смотрел на него — я смотрел на Лео. На его лицо. На то, как он отводит взгляд.
— Лео? — я стал ждать оправданий парня, как учитель, который ругает мальчика, не сделавшего домашку. Тишина. — Тебе нужно лично объяснять, чтобы это уложилось в твоей голове?
— Чувак, это не Октавия, а просто левая девчонка. Что тебе от неё нужно? — сопел Леонардо, пока пытался подняться, вытирая окровавленный рот.
— Я не обязан давать отчёта о своих действиях. Прости, Лео, неповиновение наказуемо. — я ударил его в последний раз, смотря, как он сгибается пополам от боли. — Ещё раз увижу тебя или других твоих дружков возле неё — будет хуже.
Закончив со своими угрозами, я убедился, что он сможет дойти до лагеря сам, и мы вернулись за ворота.
Риннель.
— Какого хрена?!
Я влетела в челнок, с огромным возмущением смотря на Беллами. Похоже, он хорошо проводил время, потому что я застала его с двумя девчонками в открытом спальном мешке. Девушки были полураздеты, их волосы растрёпаны, на лицах — смятение.
Они стали кричать и возмущаться, от чего я вышла, не желая этого видеть.
Брюнет вышел через пару минут с самодовольной улыбкой до ушей. Он был без футболки, и взгляд невольно скользнул на открытые части тела. Я сглотнула.
— Чего тебе, ведьма? — параллельно с этим он поправлял воротник.
— Что ты сделал с Лео? Он обходит меня стороной с вот такими глазами. — я поднесла руки к глазам, жестом показывая два больших круга. — И у него по всему лицу раны!
— Ничего личного. Я предупреждал его, а он ослушался. Неповиновение наказуемо. — Блейк скрестил руки на груди, не отрывая от моего злого лица взгляда.
Взгляд неосознанно зацепился за его взъерошенные волосы после бурного вечера. Если вчера они были красиво уложены назад, то сейчас на голове у парня творился очень сексуальный беспорядок. Он был чертовски хорош собой и прекрасно знал это.
— О чём предупреждал? Ты не имеешь права отгонять от меня всех подряд! Я не твоя сестра, Беллами! — кричала я, толкая его в грудь. Он даже не пошатнулся.
— Разве ты ещё не поняла? Мне плевать на то, на что я имею право, а на что нет. — он немного пригнулся, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и понизил голос до шёпота. — То, что я хочу — я получаю. А сейчас мне нужно, чтобы к тебе никто не приближался. И я уж точно не буду разъяснять тебе почему.
Его лицо было так близко, что я чувствовала запах его кожи — он пах лесом, дымом и чем-то еще. Чем-то знакомым. Сердце пропустило удар.
Договорив, Блейк потрепал меня по голове, как маленькую, и зашёл обратно, наверное, для того, чтобы продолжить свои изощрённые групповушки. Я поморщилась от своих мыслей, качая головой.
——
— Откуда у тебя одежда? — догнала я через время идущего куда-то мимо брата, положив ему руку на плечо.
— Похоронил погибших при посадке. — его голос был глухим, уставшим.
— Эй, Уэллс, откуда у тебя шмотки? — к нам подошёл один из шайки Беллами. — Дай-ка я её заберу, кто-нибудь обязательно купит. — он стал вырывать одежду у Уэллса.
— Эй, каждому по потребностям, как и дома! — брат не дал ему забрать одежду, прижимая тряпки к груди.
Откуда не возьмись появился сам «лидер». Он до сих пор был без верха, а сзади, наспех надевая кофту, вышла одна их тех девиц. Я поморщилась, когда она оставила у него на губах влажный поцелуй. Беллами даже не смотрел на неё — он смотрел на меня. С вызовом.
— До тебя так и не дошло, канцлер? Это наш дом, правила вашего отца больше не действуют. — он забрал у Уэллса футболку.
Я разозлилась, делая пару шагов вперёд, но прихвостень Беллами меня остановил, схватив за руку.
— Нет, нет, Атом, Атом. Спокойно. — Блейк ухмыльнулся мне. — Хочешь забрать? Вперёд.
Он с вызовом посмотрел на меня, надевая её. Этому гаду она отлично подходила — футболка прилегала к его потному телу, показывая рельеф мышц и красивые, мускулистые плечи. Я ненавидела, как хорошо он в ней смотрелся.
— Ты хочешь хаоса? — я подошла ближе, толкая его. Ладони упёрлись в его твёрдую грудь, и я почувствовала, как под пальцами бьётся его сердце — спокойное, ровное.
— А что плохого в хаосе? Это тебе не Ковчег. Здесь каждый делает что хочет.
Я не удержалась, чтобы не врезать этому самодовольному типу. Кулак прилетел прямо в область носа с характерным хрустом. Боль обожгла костяшки, но было приятно. Беллами шокированно посмотрел на меня, вытирая рукой кровь. Из его носа потекла алая струйка, но он даже не поморщился — только улыбнулся.
— Как говоришь? Каждый делает что хочет. Хочешь отомстить? Вперёд. — передразнила я брюнета.
— Смотри не пожалей, ведьма. — он прошёл мимо, намеренно задев плечом.
— Может, ты определишься — ведьма я или принцесса?! — крикнула я вслед парню.
Я поравнялась с братом, мотая головой на его вопросительный взгляд. «Нет, я не в порядке, но я не буду это обсуждать» — имела в виду я. Мы с Уэллсом всегда хорошо общались, не считая моментов ссор и недопониманий.
— Отцу бы это не понравилось. — мы медленно шли к челноку, когда Уэллс нарушил молчание.
— Ты прав. Но отца здесь нет и не будет. — я хмыкнула, пожимая плечами. — Ты можешь всю жизнь только и делать, что гнаться за его похвалой и гордостью, но он даже не скажет тебе спасибо за то, что ты пытался остановить всё это безобразие.
— Но ты ведь тоже не хочешь разочаровывать отца.
Папа всегда был для него авторитетом, так сказать «кумиром», на которого он был так похож. В один день я сказала ему, что он ни капли не похож на отца, что в нём нет такого мужества. Для Уэллса это было самое худшее, что я могла сказать. Он ходил больше недели с кислой миной, избегая меня.
— Нет. Мне плевать. — это была правда. Если вскоре нам предстоит умереть, разве верность отцу — это главное в моей жизни?
— Что бы ни случилось, я буду рядом. — пообещал мне Уэллс, аккуратно положив руку на плечо.
— И я тебя люблю, старший брат. — я обняла его, пряча улыбку в его груди. Может, почти ни у кого здесь нет братьев, но у меня он есть.
Вечером Беллами собрал всех, чтобы распределить палатки и дать указания на завтрашний день. Признаюсь, у него неплохо получалось держать всё в руках. Почти в каждом третьем рюкзаке была палатка и одеяло — на Ковчеге их штопали сотнями. Хоть что-то отец нам оставил.
В каждой палатке было по 3-4 человека. С кем делить «комнату» — каждый выбирал сам. Мы с Кларк устроились у самой ближней к челноку, чтобы следить за состоянием Джаспера.
Я игралась со шнурками на кроссовках, когда Беллами зашёл. С Октавией.
— Она будет спать здесь с вами. — я изогнула бровь в ожидании пояснений. Он тяжело вздохнул. — Я не могу доверить её никому из этой сотни, поэтому оставляю с вами.
— А нам ты доверяешь? Какая честь. — я говорила с иронией.
— Не совсем. Просто знаю, что вы с Кларк спасёте её, если будет нужно, но никак не наоборот. А сделают ли другие то же самое — не уверен. — Беллами опять выдохнул, пробегая взглядом по палатке. Его глаза задержались на мне чуть дольше, чем нужно. — И ещё, надень это, а то смотришь на тебя и сам мёрзнешь. Это был самый маленький размер из всего, что я нашёл.
Блейк имел в виду мои самодельные шорты и кинул мне чьи-то потрёпанные джинсы. Я поймала их на лету. Он кивнул нам на прощание и вышел. Кларк в это время была у Джаспера.
— Он козёл, да? — я усмехнулась её словам и немного подвинулась на месте, приглашая Октавию сесть рядом. Может, я и недолюбливала её брата, но на неё это не распространялось.
— Это точно. — Октавия села рядом, и я почувствовала, как палатка прогнулась под её весом.
— Он избил Атома, потому что тот поцеловал меня. К чему такая жестокость, Риннель? Он ничем не лучше твоего отца, раз так поступает. — она взглянула на меня. — Без обид.
Я улыбнулась ей и кивнула, вспоминая, что он сделал точно так же с Лео. Какую игру ведёт Беллами и что ему от меня нужно? Сначала он отгоняет от меня всех парней, а сам спит с двумя девчонками в спальном мешке.
Весь оставшийся вечер до прихода блондинки мы разговаривали. Я поняла, как мы с ней похожи на самом деле. Меня всю жизнь ограничивал отец, а её — брат и сам факт существования. Мы обе были заперты в клетке дорогими нам людьми. За эти пару часов мы сильно сблизились. И Беллами был прав: я и Кларк ни за что не причинили бы ей вреда.
По утру ко мне зашёл Уэллс. Он рассказал жуткую историю о маленькой девочке в лагере, которой каждый божий день снятся кошмары, в которых она видит смерть своих родителей и лицо Джахи. Её зовут Шарлотта.
Я ненавидела своего отца за все смерти, за все жизни, которые он убил. Но я так же его любила всей душой. За то, что всегда заботился о нас, какими бы суровыми ни были меры этой заботы.
День прошел скучно, все были заняты обустройством нашего нового «дома».
Под вечер уже похолодало, и я всё-таки надела джинсы, «подаренные» мне Беллами. Они были немного широкие и спадали на талии, но в целом неплохо. Я вышла в таком виде и покрутилась перед Октавией, которая прикрыла рот рукой от смеха.
_______________________________
Тупая глава, но мне чего-то такого не хватало🤣