Том 1. Глава 14. «...в разлуке бы вместе луной любоваться могли».
Название отсылает к ранее упомянутому поэту династии Сун — Су Ши. Здесь использовано последнее четверостишие стихотворения «Песня на Водный мотив».
Когда четверо оказались в мрачном и сыром дворце, Цзэ Ху мигом выхватил воплощение из рук Су Чжунцина, что жмурился от боли.
— Воплощение востока имеет переизбыток энергии ян, оно начинает поедать твое золотое ядро, — демон все-таки посчитал нужным оповестить юношу. — Ты был на грани искажения Ци, — он щелкнул пальцами и рядом с ним образовались два черных полупрозрачных сгустка, — я подобное редко говорю, но я признателен за твою решимость.
Из темноватых облачков появились два болотных гуля — тими — сгорбленные существа, покрытые чешуйками. Уши их походили на жабры, что торчали на голове среди редких черных волос, напоминающих тину. Цзэ Ху всучил им шкатулку:
— В сокровищницу.
Тими — разновидность морё, т.е злых духов вод, питающихся внутренностями, что расхищают могилы и воруют трупы. Тими являются непосредственно духами болот.
Двое, держась своими скрюченными когтистыми лапами за тонкие нефритовые ручки по разные стороны, понесли шкатулку к выходу из зала.
— Они тоже испытывают боль? — Су Чжунцин обратился к Цзэ Ху.
— Нечисть, — ответил Лэн Фэнъюй. — В них только темная энергия, она входит в баланс с воплощением, при этом никому не вредит.
— Никому? — Юноша посмотрел в сторону уже исчезнувших в коридоре духов.
— Яшмовый демон не может забирать воплощения лишь из-за того, что они разрушаются в его руках от темной энергии, — неожиданно вмешалась Бэйцзисин. — Он смог похитить только воплощение юга.
— Оно имело чистую энергия ян? — Озарило Су Чжунцина.
— Нет, — сухо ответила девушка, — чужими руками.
Ученик с изумлением перевел взгляд на Цзэ Ху, словно ждал от него подробностей.
— Никому из нас не следует связываться с Сюэ Линем, — замешкался хозяин Лотосовых болот, — остается вопрос, чем Мо Шидун подкупил такого демона?
— Мо Шидун, возможно, мертв, — вспомнил о гадании Су Чжунцин.
— Что?! — В унисон воскликнули трое.
— Я ходил к гадалке в деревню Цзаоми... — неуверенно начал юноша.
— Всего лишь какая-то гадалка, — не дав договорить, рассмеялся Цзэ Ху. — Я уж было поверил, — он махнул рукой, — хотя откуда у тебя могут быть такого рода сведения.
Су Чжунцин замолк. Хотелось вступить в спор, но правда была явно не на его стороне, да и обстоятельства в целом.
Вскоре Цзэ Ху отлучился из дворца, Бэйцзисин тоже исчезла, только двое остались в зале. Лэн Фэнъюй устроился на троне — единственном сухом и мягком месте, а Су Чжунцин присел рядом за столик, на котором лежали свитки.
— Все в школе думали, что ты Хун Сяосюнь, — неожиданно начал юноша, взяв в руки свиток убитого советника, — но теперь понятно, что ты далек от учителя Хуна. — Он покрутил его вверх-вниз и вернул на место: — только глаза похожи, вы, случайно, не родственники?
— Нет, — отрезал Лэн Фэнъюй с таким тоном, что Су Чжунцин аж замолчал.
Спустя небольшую паузу молодой человек, гордо восседая на троне, холодно сказал:
— Хун Сяосюнь заменил мне отца.
— Учитель Хун? — оживился Су Чжунцин: — про него нельзя говорить в школе, он считается преступником, — наигранным похоронным голосом сказал ученик. — Ты знаешь, что случилось с ним на самом деле?
— Знаю, но тебе не скажу, — Лэн Фэнъюй натянул шляпу, скрыв половину лица.
— Почему? — расстроенно воскликнул Су Чжунцин, ощущая, как разгадка тайны ускользает от него: — учитель Мо до последнего не верил, что Хун Сяосюнь предатель! — он вдруг замолчал. — Я помню наставника Хуна, смутно, конечно, но все же он был честным и добрым человеком.
Лэн Фэнъюй ничего не ответил, лишь вытащил из кармана небольшой камешек и начал наглаживать его большим пальцем.
— В то время, — продолжил Су Чжунцин, — у учителя Мо был другой ученик вместо Е Чаншэна, но он погиб при несчастном случае. Ты слышал об этом?
— Нет, — прозвучал сухой ответ.
— У тебя есть талисман? — Су Чжунцин неожиданно перевел тему.
— Нет, — Лэн Фэнъюй спешно убрал камешек обратно в карман.
— А у меня есть! Смотри, — юноша что-то достал из рукава.
Любопытство Лэн Фэнъюя пересилило, и он поднял шляпу с глаз.
— Кварц? — на лице молодого человека появилась многозначительная гримаса: — вытащил из девичьих украшений?
— Это морион. — Ученик поднес к глазу самоцвет, взглянув на собеседника через черную призму минерала: — мне его подарил тот мальчик перед смертью, — с едва уловимой грустью в голосе поделился Су Чжунцин.
— Видимо, он вытащил его из девичьих украшений, — съязвил Лэн Фэнъюй и снова натянул доули на глаза.
— Откуда бы он ни был, — ученик посмотрел на камень на ладони, — это память. Пускай того мальчика уже нет в мире живых, но он всегда жив в моем сердце.
— Он явно не ожидал, что ты будешь носиться с этой безделушкой больше десяти лет.
— Больше десяти лет... — повторил Су Чжунцин и положил морион в рукав. — Ты познакомился с учителем Хуном после его побега?
— Неважно, — пробубнил Лэн Фэнъюй, после чего дернул головой в сторону, словно что-то услышал.
— А как ты познакомился с Цзэ Ху? — Не унимался ученик.
Лэн Фэнъюй поднял шляпу и недовольно посмотрел на Су Чжунцина, после чего развалился на троне хозяина Лотосовых болот и, снова закрыв лицо доули, показательно захрапел.
— Слушай, — ученик приподнялся и потряс вредного собеседника за плечо, — а та девушка, Бэйцзисин, она демон?
— Я божественное создание, — раздался в стенах зала женский голос.
Испуганный Су Чжунцин поднял глаза и увидел, как прямо под потолком на одной из каменных рыб, украшающих колонны, сидела огромная огненная птица.
— Ой! — воскликнул ученик, — я думал, тебя здесь нет!
— Я здесь, — громко произнесла Бэйцзисин.
— Я уже понял... — юноша буркнул в сторону. — Если ты божество, почему ты помогаешь демону? Тебе понравился Цзэ Ху? — сказал Су Чжунцин и прищурил глаза, расплывшись в улыбке.
— Нет, — ответила девушка, не уловив иронии. — У демона Лотосовых болот есть настоящая любовь, которой он верен даже после смерти.
— О, — изумился ученик, — откуда знаешь?
— Я не смогла помочь ему.
— Теперь ты у него в долгу?
— Мой отец не пришел на помощь, а демон пришел, — Бэйцзисин приняла напыщенный вид.
— Твой отец, — нерешительно продолжил Су Чжунцин, — небесный лорд Байхэ?
— Да. Он предал меня, — она перебрала на месте когтистыми лапами, как будто сидела на жердочке в клетке, а не в огромном дворце могущественного демона.
— Вдруг тут какая-то ошибка? — Предположил Су Чжунцин, удивившись поступку небожителя, который ранее для него был лишь величественной статуей в храме.
— Какая? — Птица вытянула шею вниз, прислушавшись к юноше.
— Закрой рот, — недовольно прошептал Лэн Фэнъюй.
Су Чжунцин окинул взглядом якобы спящего молодого человека и поднял глаза на птицу:
— Ничего. Забудь, — после поднялся и вышел в коридор.
Хотелось выйти наружу и привести мысли в порядок. Солнечный свет для него стал большей редкостью, чем пламя свечей, но злосчастные лабиринты обители вновь не давали уйти дальше парадного зала.
Су Чжунцин сел на пол и прислонился к стене вблизи одной из дверей, которая так и не привела его хотя бы куда-то дальше холодного и мрачного коридора.
Неизвестно сколько так сидел юноша в своих мыслях, но к реальности его вернул Лэн Фэнъюй, устроившийся рядом.
— Схватка с Яшмовым демоном — как попытка пересечь горную реку. Каждый парящий луань и каждый мудрый феникс нам на руку, а вот откуда он среди нас не твое дело.
Парящий луань и мудрый феникс — отсылка на китайскую пословицу 鸾翔凤集[luánxiángfèngjí] парить как луани и слетаться как фениксы (обр. о собрании талантов)
— Кажется, моего дела здесь и нет, да только я во всем участвую, — пробурчал Су Чжунцин. — Вы меня притащили сюда, просите следовать вашим указаниям, жить в неведении, а я... не могу узнать, что с близкими мне людьми! Да и, — он вскинул руками, — как у вас двоих совести хватает претендовать на доверие после того, как вы убили невинного человека. Неужели будучи такими мастерами меча нельзя было найти гуманный способ узнать дату состязаний?
— Ты про советника школы? — В замешательстве спросил Лэн Фэнъюй.
— А вы и еще кого-то убили? — Съязвил Су Чжунцин.
— Мы его не убивали, — как ни в чем не бывало ответил молодой человек. — Цель была выбить сведения, однако Яшмовый демон развеял технику, что и привело к смерти.
Су Чжунцин повернул голову и посмотрел в сумраке на Лэн Фэнъюя, а тот в свою очередь продолжил:
— На давней битве Цзэ Ху и Сюэ Линя второй завладел маской Гунгуна, после чего получил возможность использовать дар Владыки вод. Ему хватило крупицы, чтобы изучить технику в идеале.
— Я, возможно, пересмотрю свое мнение, — с ноткой недоверия ответил ученик.
— Вот как?, — усмехнулся Лэн Фэнъюй. — Ты прав, мы тебя держим точно заложника. Задавай любой вопрос, а я честно на него отвечу, согласен?
Су Чжунцин разом повеселел.
— Согласен, — он задумался на мгновение: — вопросов у меня много, дай мне время выбрать самый важный.
— Хоть целую вечность, — улыбнулся Лэн Фэнъюй. — Скоро вернется Цзэ Ху, надо возвращаться в зал.
Когда они зашли в помещение, Бэйцзисин уже приняла человеческий облик. Она стояла к ним полубоком и разглядывала что-то в своих ладонях.
— Твое? — она протянула драгоценный камешек Су Чжунцину: — он наделен большим количеством энергии.
— А? — ученик проверил рукава, — как я так потерял?
— Ты носишь его с момента формирования золотого ядра? — она коснулась кончиками пальцев минерала, и тот засветился на миг.
— По крайней мере, уже очень давно, — задумался Су Чжунцин.
— Морион — необычный талисман, — продолжила Бэйцзисин. — Он оберегает от злых духов и впитывает темную энергию, его можно носить только хорошим людям, плохих камень сведет с ума.
— Еще чего? — Усмехнулся Лэн Фэнъюй.
— Если морион возвращается обратно к владельцу, значит, он не выполнил свой долг — уберечь хозяина. Не смей его никому дарить, камень сам решит, когда настанет пора покинуть тебя.
Су Чжунцин удивленно покрутил камешек пальцами, точно увидев его впервые.
— Хочешь сказать, ты его нашла лишь потому, что эта безделушка должна была вернуться к хозяину? — Лэн Фэнъюй скрестил руки на груди.
— Темнота еще не настигла владельца талисмана, — ответила Бэйцзисин и посмотрела своими большими светлыми глазами, казалось бы, в душу Су Чжунцина, — демон не прогадал, ты особенный юноша.
Ученик покраснел:
— Да что ты, много таких.
Бэйцзисин бесцеремонно уселась на трон хозяина Лотосовых болот.
— Лучше слезай оттуда по-хорошему, — посоветовал Лэн Фэнъюй.
— Я божественное создание, — заявила она и скрестила ноги, что полы алого одеяния приоткрыли изящные щиколотки и босые ступни.
— Хоть сам Небесный император, — ответил появившийся из мрака демон, держа в руках несколько свитков, которые можно было назвать обычными, если бы не едва заметная аура вокруг них. — Лэн Фэнъюй, у меня новости для тебя! — Цзэ Ху протянул товарищу свитки: — помнишь ту девчонку, превратившуюся в гуля? Жнецы утверждают, что она умерла из-за несчастного случая!
Лэн Фэнъюй выхватил один из свитков и, раскрыв его, бегло прочел, после чего нахмурился и сказал:
— Она бы не превратилась в гуля, если смерть была случайностью.
— Я усомнился в правдивости слов лисицы, но меня... — Цзэ Ху закатил глаза, — вытолкали из Храма жнецов. Ты же знаешь, как они относятся ко мне, — он недовольно фыркнул.
— Его недолюбливают во всем Диюе после схватки с Яшмовым демоном, — пояснил Лэн Фэнъюй удивленному ученику.
Диюй — ад в китайской мифологии.
— Весь Диюй подчинился Сюэ Линю, а я не желаю, — хозяин обители достал из рукава опиумную трубку и закурил.
— Лисица сокрыла истину смерти? — Молодой человек кинул свиток на стол к остальным.
— Жнецам за ложь грозит духовное испепеление. Ранее я всегда получал от нее правду. Как дело коснулось Мо Шидуна, так сразу появились три недочета и четыре ошибки. Не мог же человек подкупить жнеца?
Три недочета и четыре ошибки — 差三错四 [chā sān cuò sì] идиома в знач. большое количество ошибок или ненадежных данных.
— А от самого жнеца возможно ли скрыть истинную причину смерти? — К удивлению всех, Су Чжунцин задал довольно занятный вопрос.
— Когда тебе помогает Сюэ Линь, скрыть можно все что угодно, — выдохнул Лэн Фэнъюй.
Бэйцзисин молча кивнула.
— Пока одно из воплощений в наших руках, своих целей Мо Шидуну не достичь. Так что пора наведаться к нему в гости, — уверенно заявил Цзэ Ху, пустив клубы дурманящего дыма.