Том 1. Глава 11. Туман прошлого.
В трех-четырех ли к юго-западу от школы Мяохуа, вблизи деревни Цзаоми, протекал один из десятка горных ручьев, пересекающих пик Линьшань. Ничем не примечательный бурлящий поток воды устремлялся в один из рукавов реки Чуньцуй, что вскоре впадал на севере в озеро Тунца, окруженное Безымянными горами. В сумерках лесов рядом с ручьем виднелся мужской силуэт, пристально глядящий в черную воду.
— Шисюн, — он поднес руку к лицу и вытер выступившие слезы, — я не смог сохранить то, что так старательно берёг ты.
Шисюн — 师兄, обращение к страшному соученику, сродни «старший брат».
Он еще немного посмотрел на стремительный горный поток, будто пытаясь в нем что-то разглядеть, а после развернулся и направился в сторону горящих тусклым светом окон далеких домиков школы.
Спустя некоторое время мужчина подошел к своей фанзе и зашел внутрь:
— Су Чжунцин? — Вздрогнув, он бесшумно подошел к спящему молодому человеку, облокотившемуся на простенький деревянный столик, заваленный большим количеством свитков, магических печатей и амулетов.
— Су Чжунцин, — снова позвал Мо Дайяо и, присев на корточки, потряс юношу за плечо.
— М? — ученик сонно открыл глаза: — учитель...
— Я собирался с тобой поговорить, но это могло бы подождать и до утра, — наставник поднялся и скрестил руки на груди.
— О чем? — Су Чжунцин потер глаза. — Учитель! — вдруг он воскликнул так громко, что поймал строгий взгляд мужчины: — братец Шэн пропал, — продолжил ученик уже шепотом.
— Как пропал? — Мо Дайяо мигом поменялся в лице.
— Его не оказалось в комнате, — Су Чжунцин развел руками в стороны, — поэтому я побежал к Вам, но Вас тоже не было. — Юноша почесал затылок, — я решил Вас дождаться...
Спустя короткий отрезок времени двое были в фанзе учеников, однако Е Чаншэн так и не вернулся.
Тогда Мо Дайяо принял решение несмотря на поздний час сообщить старейшинам об очередной беде с его учениками, как бы стыдно ни было это признавать.
— Вот как? — выслушав обеспокоенного учителя, нахмурился старейшина Мэй, — господин Мо, Вам следует заняться медитацией. — Он как ни в чем не бывало заявил, — Вашему ученику стало плохо, поэтому он отдыхает в комнате лекаря под присмотром моих учениц.
— Но... почему мне об этом не сообщили? — Удивился наставник.
— Вас собирались оповестить утром, к чему такая спешка? — Старейшина вопросительно поднял вверх густую бровь с проседью.
— Вы еще спрашиваете? В Мяохуа ученики пропадают, а Вы оставляете меня в неведении о том, что моему воспитаннику плохо, — возмутился Мо Дайяо. — Что с ним? Я должен его проведать.
— Он может быть заразен, — не меняясь в лице, отвечал старейшина Мэй, точно будучи заговоренным. — Юноша мог простыть за время вашего изнурительного путешествия.
— Пустите меня к моему ученику! — Потребовал мужчина.
— Господин Мо, разговаривайте подобающе. Вам следует заняться медитацией, энергия ци взыграла так, что до искажения считанные дни, — все так же спокойно говорил старец. — Отдохните, а то поведение как у юнца.
Мо Дайяо прикусил губу и вышел из главного здания, направившись к себе в фанзу.
Голова шла кругом. Его ученики исчезают прямо на глазах. Необходимо защитить Су Чжунцина, поэтому под любыми предлогами надо будет сопроводить юношу до Шанцзюй.
Раздумывая о путях действий, учитель погрузился в сон. Тревожный и чуткий.
Огромный трехэтажный дом полыхал среди бело дня, языки пламени взвивались ввысь, осыпая все вокруг искрами, а черный дым застилал голубое небо. Вокруг бушевала толпа, кто-то пытался помочь, а кто-то просто наслаждался зрелищем, тыкая пальцем и издавая удивленные возгласы.
Мо Дайяо стоял среди людей и держал в руках серебряные наручни, поблескивающие от пламени. Из-за неконтролируемого пекла словно поднялась температура тела, все плыло перед глазами.
Он бросил наручни на землю и ринулся в горящий дом, из которого выбегали полуобнаженные девушки и брюхатые мужчины. Ноги не слушались, Мо Дайяо приходилось прилагать усилия, чтобы передвигаться. Он то и дело заваливался на бок, пытаясь уцепиться за что-нибудь в воздухе.
Наконец он оказался внутри. Пламя, окутывающее деревянные балки, жгло потолок, стремительно прокладывая себе дорогу выше. Мебель темнела и трещала как добротные дрова, а на полу огонь пожирал десятки женских нарядов. Дым от платьев заполнял помещение едким тошнотворным запахом гари.
Мужчина старался бежать по коридору, хотя его шатало из стороны в сторону. Вдруг в одной из комнат он увидел тело, лежащее на тлеющем ковре, вокруг чернеющей мебели.
Подбежав ближе, Мо Дайяо приподнял за плечи потерявшего сознание человека, и тот медленно открыл глаза:
— Учитель? — Юноша протянул перепачканную сажей руку к лицу мужчины.
— Е Чаншэн? — Отстранился он.
— Почему Вы меня так ненавидите? — Прошептал обессиленный ученик, срываясь на кашель.
— Надо отсюда выбираться, — пробормотал Мо Дайяо, пытаясь приподнять молодого человека.
Однако силы покинули его тело, он даже не смог на один чи сдвинуть задыхающегося дымом ученика. Мужчина продолжал тянуть за воротник Е Чаншэна, но ноги подкосились и он завалился на пол.
Чи = 33см
— Учитель, почему Вы меня так ненавидите? Я Вас чем-то обидел? — Продолжал шептать ученик.
— Нет-нет, — задрожал Мо Дайяо, — я ценю тебя как и других воспитанников... — он сжал в кулаке воротник синих одежд.
— Это потому что я похож на него? — В бреду спросил Е Чаншэн и указал за спину Мо Дайяо.
Господин Мо развернулся и увидел высокого мужчину в обгоревшей одежде, испачканной сажей. Его длинные волосы были собраны в хвост, а слева болталась косичка с вплетенными в нее бусинами, почерневшими от огня. Непослушные пряди удерживала лента на лбу, на которой виднелись выведенные тушью иероглифы, что сильно стерлись со временем, не позволяя их разобрать.
Поверх черного одеяния была натянута белая накидка до пола без рукавов, потемневшая от дыма. Незнакомец, казалось, смотрел прямо в душу, а в глазах его читалась ярость.
Мо Дайяо в страхе воскликнул и повалился на пол, Е Чаншэна же рядом уже не было.
Вдруг доски затрещали под учителем, и в этот же миг он полетел вниз. В темноту. Сквозь пламя взглядом его провожал таинственный мужчина.
Мо Дайяо открыл глаза и рывком сел на кровать, стараясь отдышаться.
Опять этот сон.
Он снится Мо Дайяо уже больше десяти лет. Из года в год сюжет ни разу не менялся, однако сегодняшней ночью сновидение впервые посетил Е Чаншэн.
Мо Дайяо лег обратно и закрыл лицо ладонями.
Он относился к Е Чаншэну хорошо, по крайней мере, старался.
Врать себе было бесполезно, что у него, как у подобающего учителя, было одинаковое отношение к ученикам.
Мо Ланьлин. Он был племянником, его родной кровью, даже в некой степени наследником. Единственным человеком, что по-настоящему был семьей, а не лишь очередным носителем фамилии клана.
За племянника Мо Дайяо готов был убивать, пускай этот мальчишка периодами показывал свою упертость, не слушал дядю и перечил. Даже лук, ныне единственное оружие Мо Ланьлина, некогда был мечом, который подарил тому отец. Однако отдалившийся от Мо Вэйго сын в знак протеста взял серебряный искусный меч и направился с ним к кузнецу, где его переплавили в лук. Ведь именно лук являлся первым оружием, которым овладел племянник под руководством дяди.
Су Чжунцин. Чудо наяву. Младенец, найденный среди бескрайних полей.
На западе от пика Линьшань располагается знаменитая равнина Байхэ, и здесь свою обитель находят сотни журавлей. Поэтому у местных жителей пошли слухи, что среди красноголовых длинноногих птиц блуждает и сам небожитель Байхэ. Каждый год сюда совершают паломничество тысячи жителей, проводя ритуалы и молясь небесам. Однако чуть выше равнины располагаются те самые горы Истины, путь к которым проходит сквозь лес, названный в честь его опасных обитателей — сяньли. Часто демонические кошки захаживают на равнину, нападая на местных жителей. По этой причине школой Мяохуа было принято решение отправлять совершенствующихся для патрулирования территории.
В один из таких обходов более пятнадцати лет назад Мо Дайяо осматривал равнину. Вдруг среди камышей он услышал плач ребенка, и, направившись на звук, увидел журавлей, окруживших комочек ткани. Когда птицы заметили молодого мужчину, то расправили крылья и разлетелись в разные стороны. Мо Дайяо подошел ближе и узрел среди скомканной парчи маленькие ручки, будто тянущиеся к небу. Закутанный в белоснежную ткань среди равнины лежал ребенок всего пару месяцев от роду. Испуганный совершенствующийся схватил закуток с младенцем и побежал к старшим даосам. Родителей ребенка так и не нашли, местные жители, пришедшие на равнину, ничем не смогли помочь. Никто не знал чей это младенец. Да и какая здравомыслящая мать оставила бы ребенка одного, так еще и среди земель, кишащих опасными животными? К концу того же дня совершенствующиеся приняли решение забрать младенца в школу Мяохуа, по прибытию старейшины после долгих споров согласились взять под крыло найденыша. Имя мальчику поручили выбрать его спасителю — Мо Дайяо, который не долго думая, улыбнулся и заявил: его спасли журавли, привлекшие мое внимание, а он же на них жаловался, так пусть будет Су Хэ.
Сяньли — дикие кошки из китайского фольклора, что превратились в оборотней и начали питаться жизненной энергией людей.
Су Хэ — перевод: жаловаться на журавлей.
Е Чаншэн. Он сам того не желая, имел свойство, что старался скрыть наставник как от своего ученика, так и от окружающих. Этот чудаковатый ребенок, постоянно что-то мастерящий, нелепый и веселый напоминал одного очень близкого человека из прошлого господина Мо. Кто некогда оставил кровоточащую рану на сердце и должен был заслужить его ненависти, но был столь внимателен и добр, что так и остался драгоценным и в то же время болезненным воспоминанием. Наверное, поэтому учитель был столь неоднозначен и к своему ученику, желая для него лучшего и обеляя в глазах других, однако и в открытую говоря о готовности избавиться от заурядного юноши. Чем Е Чаншэн становился старше, тем Мо Дайяо отдалялся от него, холодел и придирался к каждому слову. На самом деле, учитель сам себя корил за подобное отношение, но сделать ничего с собой не мог. Жаль, что Е Чаншэн об этом даже не подозревал. Желая угодить наставнику, нервно доводя задания до идеала, стараясь быть наравне с другими соучениками, он все равно оставался позади, за что упрекал себя каждый день.
Мо Дайяо тяжело выдохнул.
Необходимо будет проведать завтра Е Чаншэна, как минимум, увидеть его воочию.
Всегда чувствующий себя чужим в школе Мяохуа, Мо Дайяо как никогда казалось, что все против него. Нигде нет правды, каждый желает от него что-то утаить и обмануть.
В молодые годы рядом с Мо Дайяо были хотя бы те, кто искренне заботился и переживал за него. Великая троица Мяохуа: он, Хун Сяосюнь и кровавое пятно на белой парче — Лэн Цзяньин.