Том 1. Глава 10. Высшая догма.
Скрываясь в пушистых облаках, возвышался Небесный город, недоступный как для смертных, так и для властителей тьмы. Пантеон представлял собой сотни дворцов, располагавшихся вдоль широкой улицы, усаженной вечноцветущей сливой. По гранитным ступеням, ведущим к тянущемуся ввысь дворцу Собраний, сновали небожители. Пестрые одеяния развевались на ветру: кто-то, крепко прижимая свитки к груди, спешил в канцелярию, кто-то спокойно шагал, осматривая округу, а кто-то направлялся к одной из беседок в тени зеленой листвы для светской беседы.
Однако среди этой толпы выделялся высокий мужчина в серебряных доспехах и белоснежных одеждах, подпоясанных тесьмой с металлической пряжкой, поблескивающей на солнце. Строгий взгляд скрывался за маской журавля, в прорезях которой сверкали глаза с необычным оттенком голубого, словно иней покрывал веки. Тонкие губы господина были неподвижны, казалось, они едва открывались при разговоре, нарушая неизвестную скорбь в его лице. Волосы небожителя были собраны в высокий хвост, украшенный серебряным фагуанем, что был инкрустирован нефритом, лишь по бокам выбивались короткие пряди, своей небрежностью смягчая дух воинственности, исходящий от мужчины.
Это был Бог войны — Байхэ, известный среди Трех миров как Высшая догма.
Он направлялся к грани — туда, где кончается Небесный город.
Среди жителей Шанцзюй ходили споры: откуда же река Чуньцуй берет свое начало? Никто никогда еще не находил ее исток, разве что путники рассказывали о шумном водопаде в горах Истины, превращающемся в стремительно растущий ручей.
Как ни странно, смертные были не так далеки от истины — водопад появлялся из волшебного потока, пересекающего грань миров. Именно на этом стыке в облаках находился небольшой деревянный мост, с высоты которого можно было наблюдать за далекой жизнью внизу: за людьми в полях и городах, за бушующими бурями, обходящими стороной Небесный город, за лесами и горами, среди которых гуляет ветер.
Байхэ подошел к мосту и взглянул вниз: сквозь облака виднелись вершины гор Истины, находившиеся на юго-западе Шанцзюй. Там у подножья располагалось озеро, вблизи которого обитал волшебный однорогий зверь сечжи, способный различать ложь и правду. Часто сюда приходили жители деревень и даже столицы, желая разрешить возникшие спор, но никто не догадывался, что с высока за ними наблюдают небожители.
— Превращение, — Бог войны махнул рукой и, обернувшись белоснежным журавлем с красной макушкой, запрыгнул когтистыми ногами на перила и сиганул с моста. Почти у самого берега он расправил крылья, поймав поток свежего ветра, и скрылся в туманной дымке.
— Генерал Байхэ! — На мост выбежала невысокая стройная девушка в бирюзовом платье с цветочной вышивкой. Ее голову украшал пестрый венок, цветы спадали на длинные пряди волос, заплетенные в замысловатую прическу. Девушка подошла к перилам, положив на них свои руки в шелковых перчатках, и посмотрела вниз, но журавля уже не было видно.
Спустя время прекрасная небожительница направилась к одному из дворцов, спрятавшемуся среди сливовых деревьев. Она зашла в высокие вылитые из золота двери, что вели в просторный зал, где посередине стоял огромный стол, а за ним в расслабленной позе сидел молодой мужчина с мягкими чертами лица. Волосы его, заплетенные в косу, были необычного серебристого цвета с голубыми прядями, но поражало далеко не это, а два небольших чешуйчатых рога по бокам лазурного цвета. Края его синей широкой накидки касались пола, а под ней виднелось аккуратное серое одеяние, подвязанное лентой, на которой висели различные мешочки для трав.
Хозяин дворца отдыхал в обществе небожительниц, играя с ними в танграм и попивая вино. Изящными пальцами он двигал тоненькие дощечки с места на место, собирая некую фигуру.
Танграм — или цицяобань 七巧板 [qīqiǎobǎn] (букв. семь дощечек мастерства), головоломка, состоящая из семи плоских фигур, которые складывают определённым образом для получения другой, более сложной, фигуры.
Его отвлек стук шагов, подходящей к столу гостьи, и, подняв глаза, мужчина улыбнулся:
— Милейшая Гуй желает присоединиться? — Он взял небольшой деревянный квадрат и подвинул его к треугольнику, — смотрите, это же тигр!
Небожительница наклонилась у головы молодого мужчины, который указывал рукой на собранную им фигуру другим девушкам, что с любопытством глядели на решенную загадку.
— Высокопочтенный Лун, я бы предпочла поговорить с Вами наедине, — прошептала гостья.
Хозяин дворца посмотрел на небожительниц и, встав изо стола, виновато поклонился:
— Мне и госпоже Мэйгуй надо обсудить некий вопрос.
Девушки заулыбались и поднялись с места, с шепотом и хихиканьем направившись к выходу.
Небожитель же зашагал в сторону длинного коридора с высокими окнами, жестом пригласив с собой гостью:
— О какой же тайне Вы желаете со мной поговорить?
— Не хочу показаться грубой, но господин Лун знает все и обо всех в пантеоне, — небожительница неловко улыбнулась. — Вам известно, что тревожит генерала Байхэ?
— Высшая догма славится своей честностью и прямотой, — небожитель убрал выбившуюся прядь волос за ухо, — если он что-либо скрывает от Вас и, как следствие, от меня, явно есть на то свои причины.
— В последнее время лорд Байхэ часто спускается с Небес, — девушка остановилась и подошла к окну, посмотрев в сторону моста: — я беспокоюсь, что тому причиной является Яшмовый демон.
— С битвы генерала Байхэ и Сюэ Линя прошел ни один десяток лет, — господин Лун нахмурился. — Однако, если бы Яшмовый демон восстановил свои силы, Высшая догма не рискнул бы разбираться в одиночку, — молодой мужчина подошел к небожительнице: — давняя битва оставила ему свое кровоточащее напоминание, так что, Милейшая Гуй, лорд Байхэ не столь безрассуден, чтобы спугнуть змею, начав косить траву.
Косить траву и спугнуть змею — идиома 打草惊蛇 [dǎcǎo jīngshé] в зн. насторожить, неосторожным поступком навлекать на себя внимание противника; вспугнуть раньше времени.
Девушка отвела глаза:
— Последнее время я думаю о визите на земли смертных.
— Стоит Милейшей Гуй спуститься с Небес, как возвратиться обратно она уже не сможет, — господин Лун взял девушку за руку. — Время могло унять боль, но метку Сюэ Линя оно не излечит.
Мэйгуй выдернула руку, будто коснувшись пламени: — Генерал Байхэ ранее делился со мной всем, — с грустью заметила она.
— Здесь я Вам не советчик, — небожитель посмотрел с нежностью в широкие кукольные глаза девушки. — Если до меня дойдут любые сведения, я поставлю госпожу Мэйгуй в известность, — он отошел от окна, — теперь же мне пора вернуться к работе.
Гостья поклонилась в знак признательности и направилась к выходу, а молодой мужчина, окинув зал с развлечениями печальным взглядом, направился к ступеням, ведущим на этаж выше.
Господин Лун вышел на широкую террасу, что открывала вид на Небесный город. Он подошел к перилам, на которых за тонкие полупрозрачные нити были подвешены сотни колокольчиков, и посмотрел на подсвеченный солнцем горизонт.
Вдруг один из колокольчиков зазвонил, а нить замерцала.
— Неужто взаправду генерал Байхэ разгуливает по землям смертных, — молодой человек сомкнул пальцы перед грудью. — Превращение.
Он обернулся в большого лазурного дракона, что прямиком с террасы устремился в сторону гор Истины.
Оказавшись в мире смертных, небожитель с высоты осматривал свои владения, находящиеся на востоке от пика Линьшань. Пролетая над озером Троих он ощутил сильнейший всплеск энергии ян и рванул вниз.
Посередине озера был небольшой островок с одиноким сухим деревом, на него и уселся с треском огромный дракон. Господин Лун следил за журавлем, что важно выхаживал вдоль песчаного берега, но стоило тому заметить нежелательного наблюдателя, как он взлетел вверх, направившись к вершине Морозного пика — одного из трех, окружавших озеро.
Запыхавшийся, но все же догнавший журавля дракон приземлился на тропу среди скал.
— Чем вызвал Ваш интерес, Владыка Чжаньлань Лун? — Журавль обернулся мужчиной в доспехах и маске, скрывающей глаза.
— Генерал Байхэ решил проведать мои земли? — Дракон уселся на очередное дерево, сломав собственным весом пару ветвей.
— Не по своей прихоти, — скрестил руки на груди лорд Байхэ. — Небесный император поручил мне проверить печать воплощения, спрятанного в озере.
Дракон оттолкнулся от дерева и спустился к Байхэ в человеческом облике:
— Почему же он не обратился к Владыке востока?
— Некто начал охоту на воплощения света, но существенных доказательств пока нет, — безразлично ответил небожитель.
— Больше полувека назад Небесный пантеон утратил власть над воплощением юга, не означает ли это, — Чжаньлань Лун покосился на генерала Байхэ, — что Яшмовый демон решил завершить задуманное?
— Бэйцзисин пропала, а гуй, охраняющий нефритовую чашу, одержим сильнейшим темным заклинанием, — заключил небожитель.
— Если снять печати и перепрятать воплощения? — Предложил дракон.
— Сюэ Линь может дождаться, когда печати будут ослаблены и с большей легкостью завладеть ими, — генерал отрицательно покачал головой.
— Если Высшая догма угостит меня вином, я сам укреплю печать в водах озера, — господин Лун подмигнул и заулыбался.
Лорд Байхэ в ответ не проронил ни слова.
— Вино необязательно, — подошел к краю тропы господин Лун. — Из глубокого уважения к Вам я займусь печатью в моих владениях, — он фыркнул и прыгнул вниз.
В небесах замелькал лазурный дракон, задорно огибая облака и пугая пролетающих птиц.
Байхэ же, приняв обличье журавля, направился к югу от озера Троих к небезызвестным Лотосовым болотам.
Спустившись на островок, среди цветущей воды, птица начала крутить по сторонам головой с алой макушкой.
Мгновение спустя трава на болоте превратилась в поле из золотых лотосов. Под ногами журавля образовалась раскрытая пасть водяного дракона, вынырнувшего на поверхность.
По лотосам навстречу птице несся демон с чандао, напоминавшим скелет огромной рыбы с рукояткой.
Чандао — 长刀 [chángdāo] ( досл. длинный меч) двуручный, однолезвийный китайский меч. Во время Империи Мин чандао часто использовался как общее название для двуручных мечей. Считается, что чандао появился во времена Империи Тан, в качестве оружия для элитных подразделений пехоты в армии Тан. Меч имел общую длину более двух метров, и состоял из обоюдоострого клинка длиной чуть менее одного метра и рукояти длиной более одного метра.
Лорд Байхэ, не заставив себя долго ждать, принял человеческой облик и из ниоткуда вытащил двуручный меч с украшенной металлическими перьями гардой. Он с лязгом отразил удар демона, откинув того на пару чжаней назад, а сам отпрыгнул в противоположную сторону, что пасти водяного дракона захлопнулись, схватив лишь воздух.
— Я хочу с тобой поговорить, — холодно сказал небожитель.
— А я не хочу! — Огрызнулся демон, держа чандао одной рукой, вторую же он поднес к губам и прошептал, — шуйлун.
За спиной небожителя зашумел поток воды, но лорд Байхэ даже не отошел в сторону, он воткнул в лотосовый ковер свой меч и произнес:
— Погребение.
Тогда меч засветился и обдал пламенем тело генерала, что не позволило дракону заглотить жертву.
— Кровавый лотос, не заставляй меня драться во всю силу, — заявил небожитель.
— Ты еще мне поблажки делаешь?! — Воскликнул Цзэ Ху и замахнулся чандао, направляясь к Богу Войны.
Генерал отпустил меч и вытянул руку в сторону, в ней тут же появился гуцинь, источающий энергию ян.
Гуцинь — или цисяньцинь 七絃琴 (букв. семиструнный инструмент), китайский 7-струнный музыкальный инструмент, разновидность цитры. Имеет продолговатый корпус в виде деревянного ящика фигурных очертаний, на деке помечены 13 ладов, струны изготавливаются из шелка и имеют различную толщину; во время игры исполнитель держит цинь горизонтально, при этом узкий конец со струнодержателем располагается слева, а широкий с колками — справа. Струны прижимают к деке, звук извлекают щипком.
— Я предупреждал. — Он отпрыгнул в сторону, миновав атаки демона, и провел пальцами по струнам, — затин.
Неожиданно Цзэ Ху остановился, оказавшись среди густого тумана, вмиг его пронзили три мечника с разных сторон, боль откликнулась во всем теле.
— Где Бэйцзисин? — Голос Байхэ раздался отовсюду.
— Я не слежу за твоей девчонкой, кхм, — демон выплюнул сгусток черной крови.
— Она попала в Диюй? — Вопрошал небожитель.
Диюй — 地獄 царство мертвых, преисподняя в китайской мифологии. Представления о Диюе основываются на сочетании буддийской концепции с традиционными китайскими верованиями о загробной жизни, а также множестве популярных дополнений и новых интерпретаций этих двух традиций.
— Я сам там не частый гость, — оглядываясь, Цзэ Ху пытался найти источник звука.
— Что замышляет Сюэ Линь? — Голос величественно вопрошал.
— Откуда я знаю? — Огрызнулся Цзэ Ху и закатил глаза, несмотря на то, что его тело все еще пронзали клинки, не давая пошевелиться. — Если он демон, не значит, что мы друзья, кхм.
— Никакого толка от тебя, — разочарованно сказал появившийся генерал.
Туман развеялся, а три мечника исчезли, лишь кровоточащие раны на теле напоминали о сильной технике Бога Войны.
— Надеюсь, в следующий раз ты будешь поскромнее в гостях, — упав на колени посреди болота, процедил оскалившийся Цзэ Ху.
— Сам виноват, — Байхэ сделал взмах рукой и, обернувшись журавлем, взмыл в небо.
— Проваливай, — крикнул демон вслед удаляющейся птице. — Что ж все норовят-то меня поколотить? — Опозоренный хозяин Лотосовых болот без чувств свалился в воду.