Том 1. Глава 7. Тайна обители Лотосовых болот.
— Учитель, — прошептал юноша в кромешной темноте, — учитель.
Е Чаншэн хотел согнуть руки, но лишь звякнул ржавыми кандалами, что оставляли глубокие царапины на его металлических наручнях.
— Что? — Холодно спросил подвешенный за руки цепью к стене мужчина в таких же кандалах, не поднимая взгляда. Он носком сапога водил по полу, меж каменных плит которого ручьями стекала вода.
— Человек в соломенной шляпе — Хун Сяосюнь? — Ученик оттолкнулся от стены на пару чи и с грохотом отлетел обратно, ударившись спиной, — ай-яй...
Чи = 33см
— Откуда тебе известно его имя? — Мо Дайяо поднял голову и недовольно посмотрел в сторону юноши, хотя его самого он не видел из-за мрака. — Су Чжунцин разболтал?
— Не разболтал, а поделился! — Е Чаншэн дернул руками, снова звякнув цепями: — это он?
Мужчина лишь вздохнул и опустил голову.
Вдоль длинного каменного коридора тянулся ряд металлических крюков, с крепящимися к ним цепями: на некоторых еще болтались гниющие тела, под другими валялись человеческие кости. С потолка постоянно капало нечто вязкое с рыбным запахом, а в конце темницы булькала зловонная вода. Порой оттуда доносился лязг кандалов и тяжелое дыхание. В подземелье стоял дикий холод, что был бы виден пар изо рта при наличии хотя бы огарка. Повсюду ползали всевозможные мелкие твари: от длинных сороконожек необычайно больших размеров до жуков с толстым панцирем и раскинутыми в стороны усиками. Мерзкие назойливые мухи кружили вокруг разлагающихся трупов, порой садясь на новоприбывших пленников.
— Если в конце коридора окажется демон, — предположил Е Чаншэн, — он может нам помочь. Крадущийся тигр, затаившийся дракон. Правда, учитель?
Крадущийся тигр, затаившийся дракон — 臥虎藏龍, идиома в зн. человек со скрытыми возможностями и неизведанным потенциалом, обр. «в тихом омуте черти водятся».
— Надеюсь, он поможет этому учителю, сожрав его, — грустно ответил Мо Дайяо. — Ты можешь помолчать?
Е Чаншэн притих, даже лязг кандалов перестал доноситься из его угла.
Мо Дайяо выдохнул с облегчением.
— Почему этот господин посадил только нас? — Эхом прозвучал вопрос Е Чаншэна: — неужели разбитое зеркало между А-Цином и человеком в шляпе стало целым?
Разбитое зеркало стало целым — 破鏡重圓, идиома в зн. конец ссоры между супругами, разлученные супруги снова вместе.
Появление идиомы связано с историей из сборника «Истории в стихах» поэта Мэн Ци(династия Тан 7-10в), повествующей о двух влюбленных — принцессе Лэчан и чиновнике Сюй Дэяне. Во время войны супруги были разлучены, и чтобы найти друг друга мужчина разбил зеркало на две части и отдал половину возлюбленной, договорившись встретиться в праздник фонарей на столичном рынке. Спустя годы на празднике он находит половинку зеркала у слуги на рынке, который повествует, что его госпожа стала наложницей министра другого государства и сама не могла прийти на рынок. Супруги, узнав друг о друге, горевали изо дня в день, что министр сжалился и отпустил девушку, так пара воссоединилась как и части зеркала. (История более красочная, это очень сжатый пересказ).
Е Чаншэн хотел употребить идиому в значении, что был зарыт топор войны, однако сказал совсем не то, поэтому вышло, что якобы Су Чжунцин и Лэн Фэнъюй — помирившееся супруги.
— А-а-а, — истошно закричал Мо Дайяо.
Вдруг на лестнице, ведущей в темницу, появился молодой человек в доули, держащий в руке фонарь.
— Молчать, — сухо сказал он, спускаясь по ступенькам.
— Господин, я не буду Вас беспокоить, только заберите меня отсюда, — взмолился Мо Дайяо.
— И меня! — Радостно подхватил Е Чаншэн.
Лэн Фэнъюй остановился на последней ступеньке и осветил лица пленников.
— Нет, — отрезал он и оставил фонарь на ступеньке.
Молодой человек прошел в конец коридора, растворившись в кромешной тьме. После раздался звон кандалов, и тяжелая цепь рухнула на пол. В стенах отозвался протяжный нечеловеческий вой, перешедший в рычание.
Когда Лэн Фэнъюй подошел к выходу, вслед за ним хлюпающими шагами с грустными завываниями из темноты коридора вылезло нечто.
Е Чаншэн в страхе зажмурился.
Взору Мо Дайяо же предстало жуткое человекоподобное существо.
Высокая сгорбленная фигура в лохмотьях ступала по каменным плитам, оставляя за собой вереницу склизких следов. Длинные худые руки волочились по полу со скрежетом из-за скрюченных ногтей. Редкие тонкие волосы закрывали зеленоватое, как и все тело, лицо, на котором виднелись провалившиеся глазницы. Вместо рта же чернела дыра с кривыми редкими зубами, и именно из нее исходили пугающие кряхтящие звуки. В некоторых местах кожа на теле столь сильно прогнила, что видны были кости и плесневая плоть, с ползающими в ней червями. От существа исходил зловонный запах, напоминавший сгнившую рыбу, тину и помои. На костлявых, согнутых ногах чудище плелось за шагающим впереди Лэн Фэнъюем, что держал руки в печати «усмирения».
Мо Дайяо знал эту печать. Техника принадлежала Хун Сяосюню и позволяла некоторое время контролировать мертвецов. «Усмирение» — запрещенная методика темного даосизма, что противоречит пути совершенствования.
Молодой человек и чудище поднялись по лестнице, коридор же так и остался подсвечиваемый небольшим огоньком.
Когда Лэн Фэнъюй зашел в парадный зал, то Цзэ Ху сидел на троне, покуривая опиум, а Су Чжунцин стоял на коленях, упрашивая демона:
— Учитель — хороший человек! Его нельзя держать в темнице, — ученик слезно молил, — выпустите его и братца Шэна...
— Не заткнешься, туда же отправишься, — закатил глаза Цзэ Ху и выпустил кольцо дыма.
— Тогда я не буду вам потакать! — Поднялся Су Чжунцин и повернулся к выходу. Но, встретившись взглядом с Лэн Фэнъюем, ведущим пугающее нечто за собой, присел обратно на каменный пол и схватился за голову, — ох-ох...
Лэн Фэнъюй вывел чудище в середину зала и обратился к ученику:
— Кто это?
Су Чжунцин настороженно посмотрел сначала на молодого человека потом на существо:
— Речной гуль?
Неожиданно Цзэ Ху рассмеялся:
— А мы думали, что сама Воля души снизошла в эту скромную обитель.
Лэн Фэнъюй нахмурил брови и спустя секундную паузу снова спросил:
— Ты знаешь этого ученика?
Су Чжунцин вытаращился и попятился назад:
— Ученика? Речной гуль — бывший ученик?
Цзэ Ху достал из кармана ключ с гравировкой хайтана и повертел в руках:
— Был среди лохмотьев. Лэн Фэнъюй выловил это отродье около поместья Мо Шидуна пару месяцев назад, а сегодняшней ночью оказалось, что ключ идентичен твоему.
— Нам нужно знать имя ученика, — потребовал молодой человек в доули.
— Я не могу знать всю тысячу учеников школы Мяохуа. — Су Чжунцин развел руками, а после на миг сверкнул глазами: — приведите сюда учителя и братца Шэна, вдруг они подскажут.
Хозяин Лотосовых болот недовольно цокнул языком, а после махнул рукой в сторону Лэн Фэнъюя.
Спустя некоторое время двое стояли в зале, рассматривая костлявого гуля, с которого все еще стекала вода.
— Скажи имя этого ученика. — Цзэ Ху обратился к хмурому мужчине, что потирал покрасневшие от кандалов запястья.
— Зачем это рыбьему господину... — встрял Е Чаншэн, но не успел договорить, как встретился с недовольным взглядом учителя.
— Я не рыбий господин, ничтожество, — Цзэ Ху закатил глаза.
— Можете убрать волосы с его лица? — Нервно улыбаясь, попросил мужчина.
— Нет, — отрезал Лэн Фэнъюй.
Мо Дайяо покосился на руки молодого человека.
— Совсем забыл, — улыбнулся он и, подойдя к гулю, начал убирать волосы с особой брезгливостью.
Когда Мо Дайяо откинул назад длинные спутанные пряди, то на лице существа стали заметны две родинки под глазом.
— Хорошо, — сказал учитель и отошел на пару шагов. Мигом он изменился в лице, — Сян Вэйлянь...
Е Чаншэн, стоящий рядом с Су Чжунцином, посмотрел на некогда бывшую ученицу, заметив теперь среди лохмотьев очертания женской груди, а чуть ниже живота виднелся аккуратный шрам.
— Как ты ее не узнал? — прошептал юноша, — она же дружила с шицзе.
— Запамятовал, — слегка улыбнулся Су Чжунцин.
— Это одна из учениц старейшины Мэя, что пару лет назад прошла отборочный этап, — Мо Дайяо скрестил руки на груди, — ходили слухи, что она отправилась в Шанцзюй.
— По руслу Чуньцуй она могла и до столицы добраться, — фыркнул Цзэ Ху и поднес два пальца ко рту.
Прямо под ногами гуля раскрылась огромная пасть неоткуда взявшегося водяного дракона, что заглотил жертву и как будто ушел обратно в пол. Брызги разлетелись во все стороны.
— Это же наша соученица! — Возразил братец Шэн, вытирая капли чужой крови с лица, столкнувшись снова с недовольным взглядом учителя.
Вскоре, к облегчению Цзэ Ху, вся компания школы Мяохуа вернулась на пик Линьшань.
Цзэ Ху предложил взаимовыгодное сотрудничество Мо Дайяо под угрозой убийства второго. Деваться было некуда.
Су Чжунцин стал приманкой для затаившихся охотников на Мо Шидуна.
А Е Чаншэн остался Е Чаншэном. Только, вот, его пообещали самого скормить гулям, если он проговорится кому-то.
Лэн Фэнъюй и Цзэ Ху в этот же день направились в лес, получивший название среди жителей земель Шанцзюй — Багряный.
Лес находился южнее вечноцветущих Лотосовых болот, но среди высоких сухих стволов давно уже лежали нетающие снега. Когда-то здесь звучали птичьи трели, по редким тропинкам, заросшими целебными травами, сновали звери.
Ходили легенды, что лес охраняет дух — волшебная лисица, способная принимать обличье прелестной девушки. Она выводила заплутавших из чащи, могла отвадить хищников от детворы или помочь пересечь топкие болота. Жители деревень приносили угощения чудесной хранительнице, проводя ритуалы и заботясь о Лисьем лесе.
Но в эти края пришла война. Люди умирали с голоду, так что охотники зачастили в гости к лисице. Среди высоких крон больше не звучали птичьи песни, а маленькие тропы превратились в вытоптанные дороги. Звери ушли вглубь чащи, прячась в своих норах и гнездах. Именно тогда из леса перестали возвращаться люди, а их распоротые тела находили нанизанными на ветви сухих деревьев. Тогда десяток охотников собрался вместе, отправившись ловить девушку-лисицу. Три дня и три ночи они блуждали среди леса, разыскивая озлобленный дух. На четвертый день голоса охотников, что деревенские жители порой слышали из чащи, перестали доноситься. Лес погрузился в гнетущую тишину.
Тогда староста деревни и двое военных направились вглубь леса на поиски охотников. Выйдя на большую туманную поляну, словно провалившуюся в сумрак ночи посреди солнечного дня, они увидели картину, олицетворяющую собой ужас.
Посередине пустыря, окруженного деревьями, стояла лисица около одного чжана в высоту с белой головой и ушами. У нее на спине сидело мохнатое чудище, с вытянутой костяной мордой и с торчащими из нее клыками, а во вдавленных глазницах сверкали озлобленные глазища. Вокруг лисицы по поляне носились звери: каждое ненасытное животное было такое же большое как и лисица, а пасти их, что они раскрывали, дабы поглощать распотрошенные кровавые туши, казались бездонными. Повсюду лежали оторванные человеческие конечности. Звери, завидев нежданных гостей, завыли демоническую песнь, и тут мертвецы зашевелились и поползли к троице. У кого-то из них не было ног, у кого-то рук, а у некоторых даже головы, но все эти тела тянулись к гостям леса, хватаясь за сапоги и прося о помощи хриплым далеко уже похожим на человеческий голосом. Кое-как выбравшись из леса, несчастные в красках описывали случившееся. Однако у каждого рассказ отличался: старосте привиделся его сосед, накинувшийся на него и начавший душить, молодому солдату почудилась прекрасная дева, прыгнувшая ему в объятия, но спустя мгновение превратившаяся в разложившийся труп, а старому вояке — его почивший брат, что старался затащить костлявой рукой под землю.
Чжан = 3,3м
Так души охотников и остались неупокоенными, блуждая по окровавленной земле и моля о помощи, а лес из Лисьего в устах деревенских превратился в Багряный.
Спустя десятки лет сюда нахлынули метели, окутав прежде зеленые кроны снегами и вечными льдами. По сей день Багряный лес считается запретными землями для любого путника, даже сильнейшие даосы обходят его стороной.
Конечно, ведь лишний раз никто не захочет ступить во владения Яшмового демона.
Однако наши герои не страшились такого. Оказавшись среди высоких снегов, Лэн Фэнъюй и Цзэ Ху направились в лес, минуя десятки печатей от злых духов с маленькими колокольчиками, оставленных еще в военное время охотниками. Нарушая безмолвную тишину, еще изредка доносился звон оберегов в глубину чащи, а небо стремительно темнело, погружая все в сумрак. Среди стволов начали маячить тени, сверкая во тьме алыми глазами. Воздух будто стал тяжелым и густым, запахло кровью. Так путники вышли на поляну, посреди которой сидела огромная лисица с закрытыми глазами.
Вдруг Цзэ Ху отшатнулся.
К его ногам пополз на коленках маленький ребенок, с мертвенно бледным лицом и разбитой головой.
— Клинок, — демон обратился к человеку в соломенной шляпе.
Лэн Фэнъюй молча передал ножны, после протянул свою ладонь. Цзэ Ху вытащил меч, чье лезвие почернело мигом в его руках. Когда маленький ребенок коснулся сапога демона, тот вскинул клинок и порезал ладонь своего спутника. Алая кровь закапала на снег, попав и на призрачного ребенка, что начал извиваться на снегу и вскоре растворился в воздухе.
Цзэ Ху подошел к лисице, отодвинул левый рукав и вытащил оттуда маленький комочек, что тут же очнулся и, поднявшись на лапки, махнул головой. На ладони демона стояла маленькая птичка, начищая перышки. Хозяин Лотосовых болот поднял руку вверх и птичка вспорхнула, скрывшись в сухих ветвях.
Лисица открыла глаза.
— Сян Вэйлянь, — сказал демон.
Вокруг путников сгустился туман, и они очутились среди бурелома. Лисица пропала, как и кровавый пустырь, на которой они стояли мгновение назад.
Поклонившись в темноту, путники направились обратно в сторону Лотосовых болот.