Том 1. Глава 3. Надвигается ливень да в горах гуляет сильный ветер.
Название главы отсылает к китайской идиоме 山雨欲来风满楼 [shān yǔ yù lái fēng mǎn lóu] — надвигается ливень в горах, весь дом пронизан ветром; в значение: дурные знамения/напряженная обстановка/сгущаются тучи(обр.)
День, когда Су Чжунцин с другими учениками отправился на поимку злодея, на самом пике проходил довольно умиротворенно. Из-за отсутствия большинства наставников сместилось расписание: юноши, чьи преподаватели покинули школу, тосковали на лекциях старейшин, а везунчики, что остались при учителях, спокойно тренировались в своем темпе.
Мо Дайяо, пугающий порой своей педантичностью, к удивлению учеников, шатался неведомо где, так что горе-дуэт решил не уступать учителю даже в таком, беззаботно прогуливаясь по пику.
Был уже полдень, когда Е Чаншэн и Мо Ланьлин спустились к ручью, ведущему через овраг в небольшой окруженный нарциссами пруд с карпами, что время от времени поблескивали в воде. Поверх сторон оврага росли благоухающие азалии и камелии, над которыми суетились бабочки и прочая мошкара.
— Учителю нравится моя сестрица, — раздосадовано заявил юноша в синем одеянии, сидящий на мокром песке, и бросил гладкий округлый камешек в ручей, что тут же исчез в бурном пенном потоке.
— Глупости! — Возмутился Мо Ланьлин, на миг перестав начищать стрелу куском парчи, — как будто у дяди нет других забот!
— Я видел, — братец Шэн развернулся к приятелю, — как он вчера мило беседовал с сестрицей!
А-Лин выронил колчан из рук и покатился со смеху.
— Да-да, — начал он утирать выступившие слезы, — а сегодня утром дядя беседовал с тобой, получается, — юноша прищурил глаза и хитро улыбнулся, — что и ты ему нравишься?
— Я бы такое про своего дядю постеснялся говорить, — покраснел Е Чаншэн и отвел взгляд, — пойми, я не хочу, чтобы шицзе связалась с таким как он, — молодой человек поднялся и отряхнул от песка одежду, на которой уже выступило влажное пятно.
— С каким таким? — С воплем вскочил Мо Ланьлин, — хочешь сказать, мой дядя плохой человек?!
— С его отношением к ученикам, я как минимум поспорил бы, что хороший, — братец Шэн показательно отвернулся и скрестил руки на груди.
— Ой-ой, — закривлялся на месте А-Лин, — с некоторыми учениками по-другому нельзя. — Он шагнул в сторону Е Чаншэна и вытащил из-под его ленты небольшую облезлую кисточку: — иначе кроме птичек ничего делать не научатся!
Юный господин Мо в одеяниях из дорогого шелка и фагуанем, украшенным драгоценными камнями, засунул себе между зубов кисточку и начал ей «клевать» шокированного Е Чаншэна. После он замахал руками и забегал вдоль берега, издавая визги сквозь щель в зубах, пока не споткнулся о собственный колчан и не полетел кубарем в ручей.
— Молодое поколение дышит в затылок, — на пригорке стоял мужчина, смотрящий сверху вниз на учеников.
Молодое поколение дышит в затылок — 后生可畏,идиома в значение: умен не по годам, обладающий высоким интеллектом в юном возрасте.
— Этот ученик приветствует Вас, — поклонился помрачневший юноша в синих одеяниях и поднял с земли свою кисточку.
— Е Чаншэн, на пробежку вокруг школы, — Мо Дайяо указал рукой на тенистую аллею.
— Вот видишь? — Шепнул молодой человек в сторону соученика, заправив кисточку за повязку на лбу. Он поднялся с низины и убежал по мощеной камнем дорожке.
Мо Ланьлин в мокрой одежде вскарабкался к учителю прямо по крутой части оврага, не желая его обходить.
— Если этого совершенствующегося увидит глава школы, то в скором времени он станет сборщиком риса, — Мо Дайяо отрицательно покачал головой.
— Дядя не допустит, чтобы такое дошло до него, — заявил А-Лин, накинув на плечо кожаный ремень с колчаном и луком. — Что ты подготовил для меня?
— Серьезный разговор, — нахмурился мужчина, разглядывая чумазого племянника, — пойдем в нашу беседку.
По пути Мо Ланьлин все-таки не стерпел и задал волнующий его весь день вопрос:
— Что ты вчера сказал Су Чжунцину?
— М? — Мо Дайяо отвлекся от своих мыслей, — узнаешь.
Дойдя до беседки, А-Лин забежал в нее и, стащив колчан с луком, небрежно кинул на одну из лавочек, прикрепленных к резным невысоким решеткам. После он стянул с себя верхнее черное одеяние и повесил на перила, стараясь подобрать угол, чтобы солнечные лучи падали прямо на мокрое пятно.
— Твой отец будет рад, если ты пройдешь отборочный этап. — Мо Дайяо поднялся по ступенькам и уселся на лавочку около сохнущего одеяния в пол-оборота: — но я хочу, чтобы ты его завалил.
Отборочным этапом называли заключающее состязание между учащимися, где из ранее отобранных претендентов выдвигалась десятка лидеров, с последующей возможностью обучения лично у господина Мо Шидуна — главы школы Мяохуа. Соревнования представляли собой поединки во владении мечом, шестью искусствами и практики даосизма.
Шесть искусств — основа системы образования молодых аристократов периода Чжоу, образованным среди аристократов считался тот, кто в совершенстве умел следующее: выполнять ритуалы, исполнять и понимать музыку, стрелять из лука, управлять колесницей, читать и писать, владеть счётными навыками.
Мо Ланьлин удивленно посмотрел на дядю, продолжая машинально расправлять ткань:
— Это же такой шанс! Мне все равно на мнение отца, я думал, если пройду, то ты будешь мной гордиться, — молодой человек опустил взгляд.
На полу из красного дерева лежали лепестки хайтана и засохшие листья бамбука, А-Лин сапогом раздавил один из них с характерным хрустом.
— Я тобой и так горжусь, — улыбнулся Мо Дайяо и погладил племянника по спине. — Столько воды утекло, что события прошлого казались далеким сном... Однако недавний инцидент напомнил о моих опасениях, — мужчина вытащил из рукава монетку и потер ее между пальцами.
— Из-за убийства советника отменят отборочный этап? — Покосился на дядю Мо Ланьлин.
— Честно признаться, сам не знаю. Советник должен был сообщить предстоящую дату этапа, но убийца выкрал послание, — господин Мо посмотрел в чащу, — неизвестно чем обернется утечка таких сведений.
— Так что ты хотел рассказать? — Нетерпеливо выпалил юноша и уселся рядом.
— Помнишь Хун Сяосюня? — С едва уловимой тревогой в голосе спросил мужчина.
Мо Ланьлин поморщился и поднял взгляд вверх.
— Дядю Хуна? О нем же нельзя говорить, он считается предателем школы, — прошептал А-Лин в замешательстве.
— Когда Хун Сяосюнь пропал, я почувствовал что-то неладное. Понимаешь, — Мо Дайяо посмотрел в глаза племянника, — он мне как брат, я знаю, какой он был человек, чтобы предать школу...
— Думаешь, его подставили? — Перебил дядю Мо Ланьлин и огляделся вокруг.
— Может и так, — господин Мо подкинул монетку и поймал ее в полете. — Я думал, он погиб, но слуга на собрании упомянул, что у убийцы советника были зеленые глаза. Теперь меня гложат сомнения.
— И у дяди Хуна глаза были цвета нефрита! — Догадался Мо Ланьлин.
— Да. Я хочу, чтобы имя Хун Сяосюня не всплывало лишний раз, — прошептал Мо Дайяо. — А-Лин, — он взял того за руку, — я не смогу покинуть школу в ближайший месяц, но я уверен, что у гэгэ в архивах есть информация о Хун Сяосюне, которой нет в школьной библиотеке, поэтому прошу тебя, выкради для меня свитки.
Гэгэ — 哥哥 [gēge] — старший брат(родной), разг. парень или братец(обращение к мужчине чуть старше), здесь в зн. брата именно как родственника.
Мо Ланьлина словно ошпарило кипятком, он подскочил на месте.
— Дядя! — Молодой человек в протест замахал руками: — отчаявшаяся мышь кошку укусила!
Отчаявшаяся мышь кошку укусила — 穷鼠啮狸, идиома в зн. отчаяние толкает на риск, загнанный в угол опасен.
Мо Дайяо дернул к себе племянника за нижние одеяния, закрыв тому рот ладонью:
— Чего разорался-то? Если бы я сам мог, то тебя не впутывал, зная, какие у тебя отношения с отцом! — Процедил он. — Но мой отъезд с пика будет нежелателен, а ты можешь что-то придумать, например...
Учитель ослабил хватку и Мо Ланьлин выбрался из нежелательных объятий.
— Хорошо-хорошо, — он начал беспокойно искать свой колчан, — но если меня поймают?
Мо Дайяо поднял низ сохнущего одежд племянника, скрывающих часть лавочки.
— Сделай так, чтобы не поймали, — он кивнул головой в сторону выглянувшего колчана со стрелами.
Пока между родственниками шла тайная беседа, обиженный Е Чаншэн пробегал уже десятый круг среди бамбуковых зарослей. Бегать по одному и тому же маршруту жуть как надоело, поэтому у школьной пагоды он свернул с дороги.
Вскоре горе-путешественник пожалел о своем решении, пробираясь по колено в воде через горный ручей. Миновав его, Е Чаншэн вышел на широкую каменную тропу, идущую между двумя пиками, а после, пробежав около двух ли, он наткнулся на горный обвал, полностью заваливший дорогу. Когда ученик огляделся, то заметил, как среди огромных обломков скалы в паре чжан над землей что-то поблескивает. Юноша подбежал ближе к завалу и попытался залезть, но разбитые вдребезги острые камни лишь ранили руки, не позволяя даже ухватиться.
Ли = 500м
Чжан = 3,3м
Чи = 33см
Е Чаншэн отошел к одиноко лежащему камню поодаль от остальных, что был высотой всего пару чи и мог послужить импровизированным столиком. Он достал из кармана широких темных штанов, спрятанных за слоями синих одежд, металлическую сферу размером с ладонь. Начав аккуратно отгибать скрепленные между собой тонкими полупрозрачными нитями длинные металлические пластины, что опоясывали весь шар, Е Чаншэн раскрыл стальной цилиндрический корпус. Заботливо вытянул каждую пластину и, отогнув два толстых крючка, юноша перед собой поставил на камень небольшую механическую птицу, напоминающую ворона.
Запустив руку в волосы, он снял с ленты железное колечко, на котором болтался маленький ключик. Его Е Чаншэн вставил в отверстие в спине стального ворона, и внутри тут же зашумели шестеренки, что-то зазвякало и забарахлило, а сама птица начала переминаться с крючка на крючок, так называемых лапках.
Ученик коснулся ладонью крыльев, и тонкие нити на них заблестели.
— Принеси, — скомандовал он и резко поднял руку вверх.
Механическая птица расправила крылья и, с грохотом поднявшись вверх, полетела к завалу. Приземлившись меж огромных камней, в своих лапах ворон зажал продолговатый блестящий предмет, больше него самого в два раза. Когда чудо-птица вернулась к хозяину, то в ее лапах оказался меч в треснувших лазурных ножнах, с фиолетовой гардой и черенком, украшенном резным пером.
— Мицзю! — Воскликнул Е Чаншэн и снова бросился к завалу.
Мицзю — «легендарный», как его назвал А-Лин, меч, что продержался дольше всего у подающего надежды ученика господина Мо. Каким бы примерным совершенствующимся ни являлся Су Чжунцин, однако был у него один недостаток — он постоянно терял, ломал и портил свои мечи, конечно, не нарочно. Первый меч, подаренный учителем, юноша уронил в реку при путешествии на джонках, меч, взятый из школьной оружейной, застрял у подножия скалы, где он находится по сей день, ещё один сломанный клинок, пригодный в данный момент лишь для нарезки фруктов, висит в покоях на крючке для одежды, четвёртый... эту историю можно продолжать до ночи. В данный момент примерный ученик уже не задумывался об имени для оружия, так что последний клинок, купленный задешево у деревенского кузнеца, получил позорное имя Мицзю, созвучное с «рисовым вином», узнав о чем, Мо Дайяо отрицательно покачал головой.
Мицзю — 弥久 [míjiǔ] тянуться долгое время, что созвучно 米酒 [mǐjiǔ] рисовое вино (в китайском языке аналогом наших ударений являются тона, так что здесь слова не звучат идентично, а имеют разную тональность произношения).