Нечто бессмертное | 18+

По окончании занятий моё сердце всё ещё не на месте после странного разговора с преподавателем истории. Но я должна отложить эти мысли на второй план, сегодня мы с Дамианом договорились съездить на могилу Сабрины. Это очень важно для него, поэтому я не в праве забивать его голову своими проблемами. Может, мне вообще показалось! Я столько всего пережила за последние пару недель, что у меня голова кругом идёт. Кроме того, из-за постоянной слежки Габриэля у меня развивается паранойя.

Дамиан с улыбкой встречает меня на парковке университета, помогает сесть с машину, бросая мою сумку с тетрадями и ноутбук на заднее сидение. Когда машина снова с нами, в неё постепенно возвращается стойкий запах сандала. Чёрт, я обожаю парфюм Дэйма.

Он поворачивает ключ зажигания, и мы отправляемся к месту назначения. Дамиан полностью сконцентрирован на дороге, после той аварии он не позволяет себе спонтанно бросать руль и целовать меня. Но пока он молчит, я невольно вспоминаю разговор, который никак не выходит из головы.

— Штучка, что случилось?

Взволнованный бархатистый голос заставляет вздрогнуть и вернуться в реальность. Натягиваю на лицо слащавую улыбку, стараясь, чтобы она выглядела как можно естественнее. Мне не хочется скрывать от Дамиана правду, но сейчас не подходящий момент.

— Всё в порядке, просто задумалась.

— Мимика на десять из десяти, а вот ложь звучит неубедительно. — Поворачивается ко мне на мгновение, одаривая насмешливым взглядом. — Не ври мне, я же просил.

— Я не вру! — Ладно, вру. — Ты же знаешь, я вечно волнуюсь по пустякам!

— Кто знает, пустяк ли это... — проговаривает угрожающим тоном.

— У меня был немного необычный разговор с профессором Брауном...

— Историк? — спрашивает с неподдельным изумлением.

— Да... — начинаю заламывать пальцы рук от нервов. — Я читала книгу, а он подошёл и завёл разговор.

— Будь добра, напомни, что это за книга была? — от меня не укрываются нотки недовольства в его голосе.

Он выглядит всё более и более взволнованным, как только я отвечаю:

— О вампирах...

— Почему нельзя было спросить меня? — с силой сжимает руль до жалобного скрипа кожаной обивки. Явно недоволен.

— Ты бы не оценил моих расспросов про... — заикаюсь на полуслове, виновато закусывая губу. Молодец, Лиза. Он теперь не успокоится, пока не узнает! И точно в подтверждение на меня в упор смотрит пара янтарных глаз. — На дорогу смотри! — фыркаю, отворачивая его от себя лёгким движением руки.

— И что сказал наш дорогой преподаватель?

— Что я могу подвергнуть себя опасности, если и дальше буду искать информацию в этом направлении. Что-то в этом духе. Он говорил это как-то странно, слишком уверенно... Будто он всё знает обо мне. Это почти...

Дамиан фыркает. Ему определено не нравится то, в какое русло переходит разговор.

— Почти как?

— Сверхъестественно... — Мой ответ заставляет Дэйма нервничать. Он хмурит брови, а правая нога его то и дело напряжённо дёргается. Чувствую его волнение каждой клеточкой тела. — Ты знаешь что-нибудь о нём? То есть за пределами работы профессором в университете.

Дамиан качает головой в ответ.

— Нет. Он не вызывал особых подозрений. Я попробую выяснить, знает ли он что-либо, и подключу Уилла.

— Не загорайся ты так, я просто в числе его любимиц, потому что знаю свой родной язык, и всё!

Мои слова работают не в том направлении. Дамиан с силой давит на педаль газа, так что мы быстро разгоняемся под 80 км\ч. У него поддёргивается челюсть. Он что, ревнует?!

— Дамиан, твою мать! — визжу во всю глотку, закрывая лицо ладонями. — Сбавь обороты, придурок, пока ты нас в могилу не свёл!

Дэйм постепенно сбрасывает скорость до нормальной, потом с некоторым смущением смотрит на меня краем глаза.

— Прости...

У меня от страха перед глазами плывёт. Отцепляю руку от ручки на двери автомобиля, ладонь и пальцы даже побелели от мёртвой хватки. Я до ужаса боюсь ездить на высокой скорости, особенно на переднем сидении. В голове ещё свежи воспоминания о недавней аварии.

— Дамиан, между мной и ним ничего нет и быть не может! — восклицаю со стопроцентной уверенностью, ставя руки по бокам. — Я его студентка!

— Я уверен в тебе, но не в нём! Уж слишком он интересуется тобой! — произносит запальчиво, и его пальцы белеют от цепкой хватки за руль авто. — Теперь посмотри на свои прелести и подумай ещё раз, почему ты ему приглянулась!

Его скулы нервно дёргаются. Похоже Итан нажил себе нового врага в лице ревнивого вампира. Да простит он меня за это...

— Может, это из-за моих хороших оценок?

— Я знаю, что ты у меня та ещё зубрилка, но ещё я мужчина, который отлично понимает, какой эффект ты оказываешь на нас! — тянется правой рукой ко мне и обнимает за плечи. Он разводит панику на пустом месте, но мне приятно льстит его нежелание делиться мною. — Ты больше не будешь ходить на занятия Брауна без меня! — уверенно заверяет, приподнимая указательный палец левой руки в качестве предупреждения. — Я единственный, кому разрешена практическая работа с тобой вне класса!

Я надменно прыскаю. Обожаю его собственническую сторону. Я не вижу угрозы в лице профессора Брауна, но мне стоит быть настороже. Рядом с ним я ощущаю нечто странное, похожее на вампирское обаяние Дамиана. Я предпочитаю не делиться своими ощущениями. Дэйм сам ходил на занятия, и будь Итан вампиром или кем-то ещё, он бы уже давно заметил. Целую моего вампира в шею. Это его персональное успокоительное.

— Да ты на них и так не ходишь!

— Потому что от них нет пользы! — кичится своими знаниями языка, точно чтобы лишний раз подтвердить отсутствие пользы от занятий.

— Не спорю, — тянусь к нему, чтобы ласково поцеловать в шею. — Чёрт, меня бесит, как хорошо ты говоришь на русском.

Мне радостно проводить время в его компании и дурачиться, устраивать маленькие соревнования. Он никогда не поддаётся и играет в полную силу, заставляя и меня выкладываться по полной. От этого наши игры становятся более страстными. Напряжение между нами сходит на «нет», и мы спокойно доезжаем до кладбища.

Вместе выходим из машины и замираем перед подбитыми временем, покрытыми в некоторых местах ржавчиной воротами, с опавшими с деревьев листьями на них. Старое кладбище Рейвен Хилл. Дамиан глубоко вздыхает, перед тем как сделать первый шаг. Я молча следую за ним, обнимая мускулистую руку. Каждый раз, как только я перешагиваю границу кладбища, внутри меня образуется какая-то пустота и тоска, необъяснимая меланхолия. Мне даже страшно открыть рот, издать малейший звук. Странное чувство, будто покидаешь мир живых и попадаешь куда-то между двумя мирами.

Обычно счастливые люди не посещают подобных мест. Они гуляют в парках, скверах, держатся за руки, смеются, делятся своими тайнами и желаниями. Но счастье недолговечно и эфемерно. Оно проскальзывает сквозь пальцы подобно песку, и ты не в силах что-либо изменить.

Дамиан ведёт меня в самую глубь. По обе стороны от нас могилы и надгробия: новые и старые, ухоженные и брошенные. Каждый умирает по-разному, и каждому здесь находится место. Ничто в этом мире не вечно, рано или поздно всему придёт конец, и каждый найдёт место в тишине кладбища.

Поистине мертвецкая тишина заставляет напрячься. Единственный доносящийся до нас звук — свист ветра между стволами деревьев и шелест листвы. Чувствую себя не на своём месте, как и всегда.

— Волнуешься? — спрашиваю тихо, но Дамиан отчётливо слышит мои слова, его плечи слегка вздрагивают.

— Немного, — судорожно сглатывает и поворачивается ко мне лицом. — Я знаю, что её уже давно нет, но ощущение, что я её сейчас увижу. Лиззи, я даже словами объяснить не могу то, что чувствую. Но я точно знаю, — берёт мои руки в свои и легонько сжимает. Поднимает их и нежно целует. — Пока ты рядом со мной, я справлюсь. Чтобы ни случилось.

— Я буду рядом с тобой в эту минуту. Дэйм... — Поднимаю голову, пристально смотря в глаза, — я никогда тебя не оставлю.

Не могу объяснить, почему он так действует на меня. И, несмотря на произошедшее с Сабриной, я люблю его, безумно, опасно люблю. И эта часть прошлого действительно останется в прошлом. Ураган чувств внутри меня с каждым днём бушует всё сильнее, сметая любые препятствия на своём пути, но вместе с тем делая меня слабее.

Он подводит меня к могиле под величественно раскинувшимся красным клёном, что на фоне остальных выглядит ухоженной. Уверена, он часто приходит к ней.

— Привет, Брина.

Осторожным, ласковым движением руки проводит по надгробному камню и по-турецки садится на пожухлую осеннюю траву, спиной к клёну, пристально смотрит на надгробие. На его лице так и читается непринятие того, что она лежит здесь, среди бессчётного количества мертвецов, число которых растёт каждую секунду.

Делаю несколько шагов вперёд, чувствуя себя неловко.

«Привет, Сабрина»

Я никогда не разговариваю на кладбище вслух. Мне кажется это неправильным и неуважительным по отношению к остальным усопшим. Если я и посещаю чью-то могилу, то веду сугубо немую беседу в голове.

Мой взгляд пробегается по выгравированным на камне словам и символам: «Сабрина Роузвуд». Напрягаю глаза, чтобы разобрать даты: «02.02.1952 — 17.02.1971»

Потираю лицо руками, перед тем, как взглянуть на Дамиана. Он в задумчивости смотрит на могилу, явно ведя немой диалог со своей погибшей невестой. Пусть мне и неловко, но я решаю последовать его примеру.

«Мне очень жаль, что всё сложилось именно так. Действительно очень жаль. Но это не вина Дамиана, и, думаю, ты это знаешь. Он очень любил тебя, и ты так же сильно любила его. Уверена, ты всегда присматриваешь за ним, чтобы он не совершал глупости. А он в этом хорош! Но не волнуйся, я буду с ним до конца. Если ты оберегаешь его оттуда, я буду делать это здесь. Покойся с миром, Сабрина Роузвуд».

— Спасибо, что пришла с ним.

Вздрагиваю от голоса за спиной. Поворачиваю негнущуюся шею, чтобы увидеть молодую девушку в лёгком светлом платьице и с босыми ногами. Она самая. Как в моих снах. Маленькая хрупкая фигурка. Понурые плечи и печальные серо-голубые глаза. Открываю рот, но призрак прикладывает указательный палец к своим губам:

— Тихо, не мешай ему. Он был так одинок всё это время, и я единственная, с кем он мог поговорить по душам.

«Ты меня слышишь?»

— Пока ты обращаешься ко мне — да, — произносит без особого интереса, придирчиво рассматривая меня. У меня странное ощущение, что она оценивает меня, как мать избранницу своего сына. — Да, Дэйм себе не изменяет, ему всегда нравились блондинки.

Сабрина вздрагивает и переводит встревоженный взгляд на Дэйма.

«Что случилось?»

Полностью игнорирует меня. Парит к нему, едва ли касаясь ногами травы. Наблюдая сие картину, я не могу не нахмуриться. Она опускает руку ему на плечо, на что Дэйм вздрагивает, хоть и не видит её. Отголосок наклоняется к его уху и что-то сладко нашёптывает.

«Эй!»

Нет, не ревнуй. Не ревнуй, Лиза! Это всего лишь призрак. Злобно рычу под нос. Я не позволю какому-то духу клеиться к моему парню! Ты, милочка, в прошлом!

Замечаю, как Дамиан встаёт с земли и оттряхивает брюки от травы. Осторожно обнимаю его, и он прижимает меня крепче к себе с грустной улыбкой на тонких губах.

— Ты видела её, да?

Из моей груди вырывается глухой хрип.

—Ты почувствовал её присутствие?

— Да, — выдавливает из себя типичную ухмылку, — а ещё ты опять лупилась в одну точку, не подавая признаков жизни, — немного медлит и добавляет. — Спасибо, что пришла со мной, Лиззи.

Лишь молча киваю, слегка улыбнувшись. Мы вместе разворачиваемся и идём к выходу. Странно, но я чувствую чей-то взгляд в спину. Он не пугает, не напрягает, напротив, кажется заботливым и даже нежным.

***

Дамиан довозит меня до особняка, но сам уезжает, ссылаясь на какие-то личные дела. Дома меня уже ждёт голодная Лотти, которую Уилл не додумался покормить во время прогулки. Зато она «выпустила пар», если верить парню. Он на протяжении получаса во всех подробностях рассказывал, как Лотти пыталась уговорить его поймать голубя, используя свои способности, прямо в парке, где была куча людей. Бедняга еле отмазался, пообещав познакомить девчушку с одной совой. Вот только он не уточнял, что это сова Энн.

После ужина мы с моей подопечной устраиваем урок математики в гостиной. Этот предмет ей всё не даётся. По-турецки сажусь на мягкий пушистый светло-лавандовый ковёр. Лотти плюхается напротив. Полчаса я на пальцах пытаюсь научить её считать, вот только получается не ахти. За этой картиной наблюдает лежащий с ноутбуком на диване Габриэль. У него сегодня явно выходной, судя по тому, что привычный строгий костюм заменяют классические джинсы и чёрная футболка, даже бронзовые волосы, так игриво переливающиеся на свету, распущены и убраны за уши. С улыбкой он пялится в экран компьютера. Не удивлюсь, если пасьянс раскладывает.

— Лотти, ну сколько будет пять минус четыре? — вопрошаю в отчаянии.

Девочка глупо хлопает глазками и смотрит на маленькие пальчики рук. Этот ребёнок безнадёжен!

— Лотти, давай представим ситуацию, — подаёт голос Габриэль, скрещивая ноги на диване. — После работы я купил в магазине пять пирожных и отдал их тебе. Ты же отдала по одному своим братьям и одно Элизабет. Сколько у тебя осталось пирожных?

Лотти не колеблется ни секунды и уверенно отвечает:

— Пять!

Мы с мужчиной глядим на неё с изумлением, на что девочка спешит пояснить:

— Вы не едите пирожные, а Элизабет обойдётся, так что у меня остаётся пять!

— Справедливо... — выдаём мы в унисон.

Тут в гостиную заглядывает Уилл в спортивных штанах и толстовке.

— Идём?

Габриэль кивает в ответ и откладывает свой ноутбук.

— Вы куда?! — обиженно восклицает Лотти и дуется.

— На охоту, — бросает в ответ Уилл, осматривая гостиную, очевидно, на предмет третьего брата. — Где Дэйм?

— Не имею ни малейшего представления, — пожимает плачами старший. — Он с университета не возвращался.

Когда братья оставляют нас одних, я ещё немного мучаюсь с Лотти, а затем она обижается и уходит в свою комнату. С усталым вздохом убираюсь в гостиной и поднимаюсь наверх. Девчушка сидит в окружении своих игрушек и переставляет их с места на места в своём маленьком королевстве. У неё впечатляющая коллекция мягких игрушек: в детстве я бы умерла от зависти!

— Хочешь, вместе поиграем? — предлагаю как можно более дружелюбно.

— Разве ты не видишь, что я занята? Видишь ли, не только взрослые всегда заняты!

В испуге делаю шаг назад, забавляясь и удивляясь злобе, что исходит от маленькой девочки с самого вечера.

— Не стой у двери, как истукан! — продолжает отчитывать меня малышка.

Перешагиваю порог комнаты и закрываю дверь, чтобы не навлечь на себя гнев особы королевских кровей. Я привыкла к её перепадам настроения, но сегодня ей явно крышу снесло.

— Разве ты сегодня не замечательно провела время с Уильямом? — интересуюсь доброжелательно, чтобы смягчит её дурной нрав и найти корень проблемы.

— Я всегда хорошо провожу время с Уиллом! — Следующую фразу она выплёвывает с особой брезгливостью, словно маленькая гадюка плюётся ядом. — Спасибо за беспокойство!

Подхожу к ней и сажусь рядом, скрестив ноги. Что-то не так, и я должна понять, что именно. Лотти возится с белыми лапками плюшевого кролика с угрюмым выражением лица, и старательно избегает смотреть в глаза.

— Хочешь займёмся чем-нибудь весёлым, чтобы отвлечься от мыслей!

Лотти громко вдыхает через нос, до смешного раздувая ноздри, что мне кажется, если она начнёт кричать, меня снесёт ультразвуковой волной.

— Я не хочу отвлекаться! Ты ни черта не понимаешь!

Вытягиваюсь по струнке отнюдь не от её крика. Если Габриэль услышит, как она ругается — прилетит мне!

— Эй, Лотти, — ласково шепчу и беру девчушку за руки. — Я мысли читать не умею. Если ты мне ничего не скажешь, я не смогу помочь.

Девочка хмурится, но уже в следующую секунду язвительно ухмыляется и выгибает тонкую рыжую бровь.

— Ты? Помочь мне? — сарказм в писклявом голоске настолько явный, что мне противно.

— Попытка — не пытка.

Она возится со своим кроликом, вертит в руках, будто набирается храбрости.

— Я не знаю... — потягивает жалобным голоском и всхлипывает. — Просто мы с Уиллом разговаривали... Я очень скучаю по папе...

— Вы говорили о Вергилии?..

После рассказов Дэйма от одного упоминания этого вампира меня бросает в холодный пот. Я мало о нём думала эти три месяца. Он словно тень бродит по особняку, но никогда не выходит на свет. Лучшее вообще не думать о нём.

— Вполне естественно, что ты скучаешь по отцу, но это не повод злиться на меня, — пытаюсь вразумить её. Шарлотта скрещивает ручки на груди и что-то бубнит, то и дело вскидывая свои рыжие косы. — Твой гнев вполне нормальная ситуация, но бессмысленная. Разве он не должен был приехать ближе к Рождеству?

— В том-то и дело! Он передумал! — всхлипывает и поднимает на меня своё кукольное личико. В круглых зелёных глазёнках стоят слёзы. Не знаю, плачет ли она от разочарования или от душевной боли.

— Но почему он передумал?

— Откуда мне знать! — фыркает и трёт указательным пальцем маленький носик. — Он просто сказал, что у него проблемы в Румынии. Он попросил меня понять его, но я не понимаю! Знаешь, у меня тоже есть проблемы, но я всеми силами хочу его увидеть!

Это сочетание наивности и авторитета такое умилительное. А вот от того, как Вергилий управляет всем на огромном расстоянии — приводит в ужас. Кроме того, он явно не будет в восторге от моего присутствия здесь. Чем он может быть занят? Что для него может быть важнее родного ребёнка? Или ему плевать на неё?

— Не волнуйся, я уверена, что раз ты скучаешь по отцу, то и он скучает по тебе.

Мои нежные слова успокаивают её и помогают тени улыбки появиться на уголках её губ.

— Ты правда так думаешь? Но почему тогда я всегда одна? Мама меня бросила, как только я родилась! Папа не хочет приезжать! Я совсем одна!

Наша песня хороша, начинай сначала...

— Эй, Лотти, а как же Габриэль, Уилл и Дэйм? Разве твои братья когда-либо бросали тебя?

Девочка ненадолго задумывается, перед тем как уверенно выдать:

— Да! Дэйм и Уилл снова где-то пропадают целыми днями, Габриэль допоздна сидит на совещаниях и переговорах, а затем и вовсе запирается в своём кабинете! Раньше он хоть эту противную Монику приводил, сейчас вообще сам не свой! Вечно всем недоволен!

Она снова впадает в истерику, от безысходности ударяя сжатыми кулачками по ковру на полу.

— Лотти... — единственное, что могу выдавить из себя.

Она действительно обычный ребёнок не с самой завидной участью, хоть на первый взгляд всё выглядит диаметрально противоположным. Почти с рождения жить без отца и матери, быть взращенной тремя названными братьями, знать о существовании потустороннего мира. Я бы уже давно свихнулась на её месте.

— Лотти, я не брошу тебя.

Вскидываю руки по сторонам, тем самым открывая объятия. Девчушка не долго думает и прижимается ко мне, рыдая навзрыд.

— Ты врёшь! Ты получишь свой диплом и уедешь, а я останусь без няни!

С горем пополам мне удаётся уложить её спать. Каждый миг с Лотти выматывает до предела! Теперь могу скрыться в своей комнате и спокойно сосредоточиться на учёбе. Мне же сейчас жизненно необходимо вспомнить о том, что представляет собой девиантное поведение, потому что тест по обществоведению на следующей неделе, а это одна из тем промежуточного экзамена.

Слышу скрип двери и даже не поворачиваю голову. Только один человек в этом доме позволяет себе беспардонно заходить в мою комнату в любое время суток и закрывать дверь с внутренней стороны.

Дамиан падает рядом со мной на кровать и крутит перед моим лицом плиткой молочного шоколада с фундуком. Не сдерживаю смешка и довольной улыбки.

— Чего это ты? — усмехаюсь я, не отрываясь от учебника.

Чем быстрее я покончу с девиантами, тем быстрее смогу насладиться Дамианом. Он сам вот-вот потеряет самообладание и кинется на меня.

— Лотти всё утро слёзно молила купить ей миндальное печенье. И я вспомнил, что ты у меня сладкоежка.

Выхватываю из его рук шоколадку и кладу на прикроватную тумбу. Слишком много соблазнов на один квадратный метр.

— Дэйм, ты душка.

— Несомненно.

Его рука оказывается на моём животе, начинает гладить. Я стараюсь игнорировать чувства, которые пробуждают во мне его прикосновения.

— Дэйм, я хочу дочитать параграф...

— А я хочу тебя.

Дотрагивается прохладной рукой до моей шеи и ведёт по ней кончиками пальцев вниз, в ложбинку меж грудей и дальше, пуская по телу сладкую дрожь. В голове сразу начинают бегать похотливые картинки.

Он притягивает меня к себе, жадно целует в шею, пока его ладонь плавно проскальзывает под короткие домашние шорты. Едва касается меня через тонкую ткань трусиков, а я уже томно вздыхаю. Медленно скользит пальцами ниже, увеличивая напор. Мне остаётся только простонать от этого приятного чувства, растущего внутри живота. Всеми силами пытаюсь сконцентрироваться на обществоведении, но хриплый шёпот Дамиана окончательно отбивает всё желание учиться:

— Ты же хочешь этого, признай...

Опыт Дэйма чувствуется в каждом его движении — он знает, куда нужно посильнее надавить, дабы из моей груди вырвался отнюдь не фальшивый стон.

— Ты так реагируешь на меня, уже насквозь мокрая.

Ненавижу, когда он так говорит. Все эти непристойности смущают и возбуждают одновременно. Ближе притягиваю его к себе, жадно целую в губы, выгибаясь навстречу ласкам. Одного взгляда на него достаточно, чтобы позабыть обо всех проблемах. Запускаю руки под серую толстовку Дэйма, чтобы ощутить пальцами его мышцы, а затем стаскиваю её с моего парня.

Ноги подрагивают от удовольствия. Он отодвигает ткань трусиков и теперь касается моей горячей кожи своей холодной рукой, заставляя простонать. Закрываю рот ладонью, чтобы это было не так громко. Не хочу будить Лотти.

— Если будешь кричать, то привлечёшь внимание, и мы закончим раньше времени, — говорит Дамиан и стягивает с меня футболку.

Он припадает губами к моей груди, юркает языком под чашечку лифчика, в то время как его рука снова оказывается между моих ног. Без предупреждения, он скользит пальцем внутрь меня, заставляя прогнуться и прикусить руку, чтобы не закричать. Дэйм медленно вынимает палец и снова погружает его в меня, имитируя движение. В сочетании с его ласками моей груди — это безумно приятно. Продолжаю стонать, закусив ладонь почти до синяков. Вид его губ, ласкающих мою грудь, уносит на седьмое небо. Он добавляет второй палец и медленно поворачивает, заставляя меня почти что визжать.

— Дэйм! — то ли кричу, то ли шепчу его имя.

Дамиан умеет лишить меня самообладания. С ним я чувствую дикую свободу. С ним я готова идти по пути наслаждения. Потеря самоконтроля в его объятиях — обычное дело. Это чёртова аксиома.

Моё тело содрогается от наслаждения, и я украдкой смотрю на Дэйма: он выглядит так сексуально, когда страстно целует моё тело, что я не хочу останавливаться на одних лишь ласках. Его ненасытный рот не упускает ни одну частичку моего тела, уделяет внимание каждой детали.

— Мне продолжать? — усмехается он, отстраняясь от моего тела.

Я лишь жалобно постанываю в ответ и рукой заставляю опустить голову обратно к моему телу. Он надменно прыскает, но продолжает свою страстную атаку. Я трепещу от прикосновений Дэйма и вздыхаю от удовольствия, которое волнами поднимается внутри меня.

Большой палец касается чувствительной точки, нежно массирует. Ноги немеют, от удовольствия могу лишь бесконтрольно повторять его имя. Дамиан напористее прижимает меня к кровати и двигает пальцами быстрее. Сочетание вида его губ, ласкающих мою грудь, вкупе с хлюпающими звуками, сопровождающими движения его пальцев, заводят меня до предела. Кладу ладонь поверх его руки и направляю движения.

Кусаю тыльную сторону ладони, чтобы не закричать. Стоит мне закрыть глаза, так я попадаю в тёмный рай со своим главным дьяволом. Никто на свете не сравнится с ним. По мышцам пробегают электрические разряды и внутри взрывается ураган чувств. Глаза, как вспышка, застилает молочная пелена. Через пару секунд моя голова обессиленно падает на подушку, грудь тяжело вздымается и опускается. Всё тело покалывает от эйфории. Я ещё никогда не чувствовала своё тело настолько расслабленным после такого.

Дамиан с самодовольной улыбкой ложится на кровать рядом со мной.

— Ну, как тебе?

Поворачиваю к нему голову, но могу лишь жалобно простонать и удовлетворённо улыбнуться. Это было просто потрясающе, я уже хочу повторить. Прикрываю глаза, чтобы постараться восстановить дыхание. Смотря на Дамиана, я наоборот начинаю судорожно дышать.

— Ты только не отключайся, — смеётся он, дразня мою щёку рукой.

— Я хочу ещё, — сладко шепчу, впиваясь в его губы поцелуем. Облизываю их, нежно потягиваю, пока Дамиан прижимает меня ближе к себе. Тянусь к ремню его джинсов, расстёгиваю. Я хочу его здесь и сейчас.

— Я был бы не против, но не под носом у моих консервативных братьев, — он улыбается и заправляет мне волосы за ухо. — Они только что ступили на территорию особняка, ибо на улице начался ливень, — разочарованно цокает языком. — Думаю, они не оценят твои сладкие стоны.

— Почему ты не пошёл на охоту?

— Потому что тогда я не смог бы побыть с тобой.

Забираюсь под одеяло, и Дамиан следует моему примеру. Прижимаюсь к его крепкому телу. Он ласково играет с прядями моих растрёпанных русых волос, пока я, свернувшись калачиком, кладу голову на его грудь. Он холоднее, чем я предполагала. Теперь мне ещё больше хочется согреть его.

Накидываю одеяло на его грудь, оказавшись под ним с головой. Дамиан приподнимает одеяло, а я скрываю лицо ладонями, хихикая от своей маленькой шалости. Я так хочу просто лежать с ним часами в обнимку, слышать его слабое сердцебиение, разгонять его до бешеной скорости.

— Мне пора, а то мои братья точно решат, что мы тут трахаемся, — мы вместе смеёмся.

Ненавижу эти его шутки, особенно когда мне действительно хочется, чтобы он меня взял. А этот озноб по коже, который появляется от одной лишь мысли о нём. Невыносимо!

Дамиан пытается осторожно выбраться из моих объятий, но я крепче прижимаю его к себе. Если для него время почти безгранично, то для меня каждая секунда вдали от него — впустую.

— Габриэль знает, — вкрадчиво произношу я.

Дэйм охает, поражённый таким внезапным заявлением. Я в один миг чувствую себя неловко.

— Что именно он знает? Ты же не рассказала ему о коттедже?

— Конечно, нет! Он знает о моих чувствах к тебе. Я сказала в порыве гнева... — осекаюсь и истерично хихикаю, — он не оценил...

Дамиан прыскает и начинает ржать.

— По поводу этого он мне уже мозг вынес. Вампир, влюблённый в человека, и человек, влюблённый в вампира — версия номер три! Габриэль, наверное, с ума сойдёт.

— Это уже вы слишком любвеобильные! — не сдерживаю смеха, так что мы прижимаемся лбами к плечам друг друга, чтобы хоть как-то заглушить безудержный хохот.

Но только один из нас пытается успокоиться, второй начинает хохотать от неудачных попыток первого. Так я удерживаю Дамиана ещё минут пятнадцать.

Когда лёгкие начинают неумолимо ныть от нехватки кислорода, мы перестаём смеяться, но я продолжаю осыпать шею Дамиана поцелуями. Всеми силами стараюсь оттянуть момент нашей разлуки. Это невыносимо.

— Я всё думал по поводу нашего разговора о моей жажде крови... — пристальный взгляд янтарных глаз заставляет оторваться от поцелуев и внимательно посмотреть на него. — И сегодня я вновь думал об этом, сидя у могилы Сабрины. И мне было страшно от того, что ты можешь оказаться там же, где и она.

Отстраняюсь, тяжело вздыхая. Его волнение обоснованно, но и не я была инициатором этой идеи.

— Если ты хочешь выпить моей крови, я согласна потерпеть.

— Элизабет, подумай дважды, прошу! — шепчет он и прижимает меня к себе, как зеницу ока.

— Я не собираюсь тебя уговаривать! Просто знай, что я согласна.

Сразу же чувствую растущий в груди дискомфорт. Играя с огнём, я могу подвергнуть себя серьёзной опасности. Но Дамиан мой огонь. Я не могу отказать ему.

Дэйм тяжко вздыхает. Не до конца уверен в том, что собирается сказать. Нет, он не уверен в том, стоит ли это говорить.

— Мне кажется, что я смогу сдержаться.

— Ты уверен? — настороженно щурю глаза.

— Не будь я уверен на все двести процентов, и будь у меня хоть малейшие сомнения, я бы не поднимал этот вопрос! — недовольно фыркает, зарываясь носом в мои волосы.

— Дэйм, ты такой милый, когда заботишься обо мне, — смеюсь я и ласково глажу его обнаженную спину.

Понимающе смотрю на него. Моё сердце бешено бьётся в груди. Дамиан целует мои запястья, не сводя с меня пылающего взгляда, тем самым подливая бензин в пламя моего желания. Одного лишь прикосновения его губ достаточно, чтобы я опьянела. Безумие. Он словно ядовитый.

— Только действуем по моим правилам! — предупреждает, грозя пальцем перед моим носом. — Я пойду на это, если ты будешь послушной девочкой.

Послушно киваю. У меня и в мыслях не было желания ослушаться или действовать спонтанно. Я принимаю подобный риск и иду на него осознанно. Это глупо, но я рада, что он решил сделать это именно со мной.

— Конечно.

Моё сердце бешено колотится, когда он заключает меня в объятия, сжимая чуть ли не до ломоты костей. С жаром целует мою шею. Тянусь к нему губами за продолжением, но он плавно выскальзывает из моих объятий, в долю секунды оказываясь у двери с толстовкой в руках.

— Завтра ночью, хорошо? — спрашивает с улыбкой. Я уверенно киваю, расправив плечи. — Ты хорошо подумала?

— За тобой хоть в ад, ты же знаешь.

Он смеётся, быстро подбегает, чтобы на прощание украсть один поцелуй. Наклоняется, прикасаясь к моим губам. Чувственно. Нежно. Переворачивая всё внутри. Этим поцелуем он словно хочет выразить всю свою любовь ко мне. Отстраняется и игриво подмигивает, перед тем как скрыться в темноте коридора.

Я остаюсь одна переваривать только что произошедшие события. У Дамиана особый дар переворачивать мою жизнь с ног на голову. Моё сердце дико колотится в груди. Это безумие, если по-настоящему любят именно так. Ни одно сердце не выдержит. На моих губах застывает глупая улыбка.

Не знаю почему, но я счастлива. Боюсь, но счастлива. Никогда я не чувствовала себя настолько живой. Верно, раньше я лишь существовала. Сейчас я готова жить на полную катушку. Вместе с Дамианом. Он даёт мне стимул просыпаться по утрам.

Дэйм обещал не причинять мне боли, я верю его обещанию. Не скажу, что перспектива быть укушенной вампиром приводит меня в лютый восторг, напротив... Но если это то, чего так хочет Дамиан, я просто не могу отказать. Да и если это будет так, как это описывал он... Получается адская смесь из чего-то плотского и дикого. И мне предстоит испить этот «адский» коктейль.

Успокойся, Лиза, это самая наименьшая проблема из имеющихся. На повестке дня у тебя ещё ссора с Энн, странный разговор с Итаном, скандал с Габриэлем. Всё, как обычно. Но мне даже жутко возвращаться завтра на учёбу, благо, в моём расписании больше нет занятий по мировым религиям на этой неделе.

К счастью, Дамиан всегда рядом. И даже если что-то пойдёт не так, он меня защитит. А то, что он сегодня творил со мной под носом своих братьев — уму непостижимо! Это напоминает мой первый раз с ним. Дамиан уже заставил меня испытать экстремальные ощущения. Но что насчёт «вампирского поцелуя»? Насколько экстремальным будет этот раз?