Нечто бессмертное | 18+

— ... по сей день Авраам Линкольн считается одним из самых интеллектуальных президентов Соединённых Штатов...

Единственное, что я улавливаю за ход лекции по истории страны. Преподаватель заканчивает занятие, и я первым выбегаю из аудитории. Сил моих нет чувствовать взгляд Элизабет в спину. Она прожигает меня насквозь, то и дело вздыхает от тоски.

Выхожу в коридор, что постепенно заполняется выходящими из кабинетов студентами. Надеваю на голову капюшон белого худи, но не тут-то было. Опять этот. Молодой парень в очках и мешковатой толстовке, что косит под среднестатистического студента. На протяжении всего дня ходит за мной в толпе и вечно делает вид, что зависает в телефоне. Пробовал прятаться от него и во дворике, и в кафетерии — не помогло. Следует по пятам. Может, на человеке такое наблюдение и сработало бы, но я чувствую его взгляд на себе, что ломает всю конспирацию горе-детектива. И чем думал Габриэль, отправляя по наши с Элизабет души слежку? Она-то, конечно, не замечает, но я сходу приметил её личного охранника. Теперь мне к ней и на метр не подойти.

У меня был уговор встретиться с друзьями в нашем «тайном» месте. Под навесом за углом университета, куда никто не суётся в страхе нарваться на нас. Сторожевой пёс и туда потащится? К чёрту. Ещё этого не хватало.

Начинаю петлять по коридорам в попытке запутать охранника. Не отстаёт, гадёныш. Специально пробираюсь через толпы студентов, а он продолжает упорно тащиться за мной. Сколько же ему денег заплатили?!

В голове появляется отличная идея. Выхожу в главный холл университета — распутье между коридорами, где на стенах гордо висят фотографии старых бородатых профессоров, деканов, памятные таблички и прочая ересь. Под ногами большая наклейка с гербом университета и названием города. Здесь всегда людно. Люди словно перетекают с одного этажа на другой, из одного коридора в другой. И если сторожевой пёс не отстанет, пожалеет. Моё терпение висит на волоске. Сворачиваю в правый коридор и спокойно иду, немного ссутулившись. Разговоры однокурсников и прочих студентов не вызывают у меня никакого интереса. Всё, чего я хочу — избавиться от слежки. Ненавижу, когда меня контролируют.

Медленно приближаюсь к уборной в конце коридора. Здесь царит тишина и спокойствие. А очкарик заманивает себя в ловушку. Если он не зайдёт следом за мной, я просто зажму его у стены. Распахиваю дверь, подхожу к раковине и открываю холодную воду. Плещу себе на лицо, пытаюсь освежиться. Парень заходит за мной и впадает в ступор, не подозревая, что делать дальше. Не ожидал, что я пришёл сюда умыться. Ухмыляюсь, но головы не поднимаю. Он топчется на месте с пару секунд и заходит в одну из свободных кабинок. Попался. Внутри себя я уже ликую. Увеличиваю напор воды в кране на максимум, пару раз утомлённо вздыхаю для обозначения своей жизнедеятельности и спешно ретируюсь. При желании вампиры могут передвигаться фактически бесшумно, да и, в любом случае, вода обеспечит мне прикрытие.

На всех парах бегу на наше место. Рюкзак то и дело сваливается с плеча. Если он меня догонит, я свихнусь. Залетаю за угол и чуть ли не вскрикиваю, когда почти врезаюсь в Джеффа. Брюнет кладёт руку на сердце и шумно выругивается под нос. Его пульс подскакивает с нормального до более ста за пару секунд, что мне даже становится смешно.

— Что? — ухмыляется мой друг, доставая из кармана кожанки пачку сигарет. — За нашим гангстером следует око правосудия? — зажигает сигарету и затягивается. — Сюда ты его, надеюсь, не притащил?

— Нет, — фыркаю в ответ и лезу в карман за своей пачкой.

За полгода обучения в университете Рейвен Хилл, я в компании других парней облюбовал это укромное местечко в постоянной тени, где мы беспрепятственно можем выкурить заветную дозу никотина. Необъяснимое явление: вампиры не могут болеть человеческими болезнями, но им присущи людские зависимости. Увидь мой родной отец своего сына в таком амплуа, мигом бы вышиб всю дурь вместе с никотином. И был бы прав.

— Где Феликс? — спрашиваю, делая затяжку, и выпускаю в сторону сероватый дым, что лёгкими полупрозрачными клубами рассеивается в воздухе.

— У него пара, — безучастно отвечает Джефф, что-то печатая в смартфоне обеими руками, пока сигарета дымит у него между зубов. — Чем же ты насолил брату, что он по твою душу слежку отправил? Я понимаю, если бы ты курил траву и попался ему на глаза, а так...

— Я попал в аварию вместе с няней младшей сестры в воскресенье, вот меня вчера и не было, — отвечаю честно и по факту.

Не хочу лишь упоминать, что Габриэль взъелся на меня за наличие между мной и Бауэр любовных интрижек. Одно радует, он уверен, что я всё такая же бесчувственная мразь, которая пятьдесят лет скрывалась за маской подонка. Уверен, что мне чужды искренняя привязанность и чувства. Пусть и дальше так думает. А я сделал свой выбор в пользу Элизабет.

Всегда думал, что никогда уже моё сердце не будет биться в естественном ритме. Даже не надеялся. Принимал себя таким, каков я есть. Даже понимая, что превращаю себя в чёрствого, эгоистичного ублюдка. В чудовище, которое без зазрения совести убивает. В какой-то степени деспота. Но любящая душа девушки приходит на выручку. Отказывается верить в эти ужасы, отказывается замечать жестокость. Всегда ищет хрустальную ниточку надежды и пытается ухватиться за неё, как утопающий за соломинку. И мне даже не нужны оковы, чтобы удержать её рядом. Скорее это она приковала меня к себе, приручила внутренних демонов.

— Как?! — оторопело вопрошает парень, и даже недокуренная сигарета выпадает у него изо рта на пожухлую осеннюю траву. Спешно тушу её подошвой ботинка, со всей злобой растирая по траве.

Это был не самый лучший, но и не самый худший момент в моей жизни. Вот только у меня возникают сомнения, смогу ли я снова сесть за руль. Да и лёгкое до сих пор побаливает. Одного пакета крови было мало, но больше пить нельзя. Это чревато последствиями.

— Какой-то обкуренный ублюдок на встречку вылетел, — бросаю в ответ, поводя напряженным подбородком. Сжимаю кулаки после очередной затяжки. Я бешусь не из-за своих травм, а из-за Элизабет. Она же до сих пор прихрамывает на правую ногу.

Джефф с недоверием рассматривает моё лицо, но стоит ему глянуть в мои глаза, тут же вздрагивает и отворачивается.

— Ты легко отделался, я так скажу. Ни царапины.

— Повезло.

— Странный у тебя брат, — задумчиво протягивает он и задирает взгляд к затянутому обсидиановыми тучами небу. — И что, пока за тобой хвост, больше не собираемся?

— Можно позвать его в нашу компанию, напоить и увезти в лес, — желчно рычу сквозь зубы. — Могилу я лично выкопаю.

Я же на стены лезть начну, если он не отвалит от меня в ближайшие пару дней. А может использую внушение или просто укушу. Нет. Последнее точно не вариант.

— Не будь таким жестоким, — смеётся Джефф, встряхивая свои лохматые сальные волосы. — Ладно, я понял. Надеюсь, скоро всё уляжется.

— А я-то как надеюсь...

Сам поднимаю взгляд к небу. Грядёт гроза. И не только на улице. Грядёт гроза и в моей жизни. В нашей с Элизабет.

***

Увидеть иностранку мне удаётся только за ужином ближе к вечеру. Она лениво ковыряется в своей тарелке с каким-то странным блюдом, подперев голову ладонью. То и дело искоса смотрит на меня. Уголки утончённых губ опущены, что мне тошно смотреть.

Сижу на своём месте с чашкой кофе, нервозно постукивая ногой по полу. Это был бы кромешный ад, если бы не болтовня Шарлотты об учебном дне и отличных оценках за урок танцев. Участливо киваю время от времени, но в данный момент мне нет дела до дочурки Вергилия.

Пытаюсь взглянуть на Элизабет исподтишка, как меня тут же сверлит взглядом Габриэль. Не стесняется использовать на мне свои навороченные вампирские способности, от которых тут же ломит кости. Уильям не выдерживает моих нервозных постукиваний ногой и со всей дури наступает пяткой на мои пальцы. Стискиваю челюсти, когда он повторяет экзекуцию с раздражённым видом.

Встаю со своего места и молча ухожу на кухню. Швыряю кружку с кофе с раковину, не заботясь о том, что она может разбиться. В груди бушует ураган. Это пытка. Меня наизнанку выворачивает.

Из кухни выхожу в сад и позволяю прохладным порывам ветра лупить меня по лицу. Немного прихожу в чувства. Снова тянусь в карман за сигаретой. За сегодня выкурил больше, чем обычно выкуриваю за три дня.

Тучи так и висят в небе, грозясь в любой момент обрушиться на меня промозглым дождем. Ночью снова будет ливень. Чувствую, как Уилл выходит следом. Опирается спиной о дверь, чтобы никто не помешал. Вздыхает. Судя по шуршанию атласной ткани рубашки, скрещивает руки на груди. Слух улавливает тихую язвительную насмешку.

— Я придумал своё желание, Дэйм.

— Ты издеваешься?! — вспыхиваю от такого издевательства со стороны брата, подлетаю к нему, пропуская ступеньки, хватаю за шиворот. Трясёт, как помешанного. Злоба застилает взор. — Мне сейчас не до этого! — рявкаю на него и встряхиваю.

Уилл щурится и проезжается по моей челюсти кулаком. Боль мигом отрезвляет. Шарахаюсь от него.

— Выслушай же, идиот, — шипит на меня, потирая кулак. — Я вам помочь хочу, а ты, как всегда, включаешь агрессию. Смотри, так вообще в этой войне один останешься.

В иронии вскидываю бровь. Из напряженных лёгких вырывается вздох отчаяния. Он прав. Он мой брат. А я с трудом контролирую свои импульсы и неосознанно причиняю вред всем, кто находится рядом. Уильям отлипает от стены и медленным шагом идёт ко мне, спрятав руки в карманы.

— Но для начала, ответь на один вопрос, — выжидает лирическую паузу, давая мне потенциальную возможность приготовиться. Упрямо смотрит с глаза, не моргает. — Неужели она стоит возможных последствий?

Не могу сдержать улыбки от столь глупого вопроса, что быстро перерастает в хохот. Говорят, мужчинам сложно разобраться в своих чувствах. Принять их и поверить. Поддаться сентиментальности, сделать тот самый заветный шаг. Мужчины по своей натуре более расчётливы. Они чаще следуют не сердцу, а просчитанному маршруту. Любовь встаёт на первое место куда позже, чем у женщин. Есть отдельные индивиды, которые свято верят, что женщина, которая на данный момент рядом, ничем не отличается от предыдущей. Глупое самовнушение. Что греха таить, сам был таким.

— Одна только её манера смущаться стоит того, чтобы рисковать, — отвечаю с идиотской улыбкой. Перед глазами стоит Элизабет, и весь остальной мир не имеет значения. — Я не брошу её, даже если это выйдет мне боком.

— Влюбился, — констатирует с наглой ухмылкой.

Настоящий мужчина не станет прятать свои чувства и убегать от них. Будь то любовь или ненависть. Неважно. Нужно признать голую правду перед самим собой, какой бы она не была. Пусть даже стальной и непоколебимой. Нужно говорить правду. Смело и уверенно смотреть в лицо любимой и говорить, насколько сильно она нужна. Пусть сомневается и боится. Будь уверенным в своих чувствах, и она не побоится открыть своё сердце. Наверное, только ощущая это внутри себя, человек может заполучить всё, что желает.

— Да, влюбился, — негромко сообщаю и растираю ладони.

Ухмылка на лице брата становится лишь плотояднее. Этот его внутренний чертяга просыпается редко, но метко. В эти моменты он похож на меня. Бесит.

— «Я рад за вас, неразлучники, но я в любовные авантюры ввязываться не собираюсь. Ни сейчас, ни в будущем», — нагло передразнивает мои слова намеренно хриплым голосом, сказанные в день, когда я устроил им с Энн свидание в тайне от родителей пташки и Габриэля. Видел, как они бросились друг к другу при встрече, как не могли разъединиться и при мне пускали свои слюни, а я не мог понять подобных чувств, пока не испытал всё на собственной шкуре.

— Говорил, не отрицаю, — даже не знаю, что сейчас должен сказать. — Тогда я был абсолютно уверен, что в моей жизни не будет любви. Не будет девушки, способной вернуть меня к жизни. Сам знаешь, полвека — не маленький срок. Но тут появилась Лиззи... — замолкаю на пару секунд. Нужно разложить мысли в голове по полочкам. Принять ту самую голую правду. — И всё изменилось. Да что я тут распинаюсь, сам прекрасно понимаешь, о чём я. Ты победил, давай своё желание.

— Я думал о том, чтобы ты помыл все три наши машины, но тебе повезло, что твоя в ремонте. Можешь начать с моей. — Выуживает из кармана ключи от своего Мерседеса и кидает мне. — Если зальёшь салон, я тебя перееду.

— И как это должно помочь мне с Элизабет? — с недоумением верчу ключ зажигания и брелок от сигнализации между пальцами.

— У меня всё продумано, а ты пока открывай нашу домашнюю автомойку, — ободряюще подмигивает и возвращается на кухню, не дожидаясь какой-либо реакции с моей стороны.

Делать нечего. Выгоняю машину брата из гаража и иду за водой. Проклятые ливни. От них столько грязи, я же тут до позднего вечера застряну. Оставляю белый худи, который не очень-то хочется пачкать, на перилах парадной лестницы.

Начинаю без особо энтузиазма. Бросаю взгляд в панорамное окно гостиной. Элизабет сидит в одном из кресел, закинув ноги на подлокотник и хохочет. Хоть кто-то в этом доме, помимо Лотти, пользуется телевизором. Нам с Уиллом на него ровно, все новости можно узнать в сети, а Габриэль эту коробку передач не признаёт.

Не свожу зачарованного взгляда с белокурой. А дело, между тем, идёт быстрее. Отчего-то я слепо и яростно верю, что она не такая, как все предыдущие подделки. Может, потому что никого из них не любил. Она девушка, предназначенная мне судьбой. Не в награду за все страдания. В наказание. Для продолжения страданий. Как самая страшная из возможных смертных казней. Исключительно для меня. Для себя отчётливо осознаю, что наши чувства — погибель. Дикое, инстинктивное желание обладать друг другом растопчет. Одержимость превратит наши жизни в ад. Разобьет сердца на осколки и безумием осядет на них.

Я слишком много думаю. Достаю телефон из кармана, сходу открываю нашу с Элизабет переписку. Неудивительно, она стоит на первом месте.

Дэйм: «Хватит смотреть «Американского папашу», за окном шоу поинтереснее».

Она не отрывается от экрана телевизора, тянется за своим смартфоном. Взглядом пробегается по сообщению и тут же подскакивает на кресле. Ласково улыбается мне и машет рукой. Молча смотрим глаза в глаза. Между нами словно разверзлась пропасть. И столько на старайся, не достать друг друга. Элизабет рисует по воздуху сердечко указательным пальцем и причмокивает губами, отправляя своеобразный воздушный поцелуй. Причмокиваю губами в ответ и возвращаюсь к своему занятию, сопровождаемый тоскливым взглядом девушки.

Вскоре к просмотру шоу присоединяется и Уильям. Не могу понять, что задумал этот чертяга кучерявый. Сейчас он мило чирикается с Элизабет. Затем она начинает хохотать. Брат строит ту самую соблазнительную гримасу: прищуривает глаза и едва заметно прикусывает губу — с таким комплектом он обычно подкатывают к девушкам. И у него отлично выходит. Какого чёрта?! Внутри вспыхивает палящая ревность. Всё сжимается и переворачивается. Это уже слишком!

Первым порывом идёт желание залить салон его машины к чёртовой матери, но я сдерживаюсь. Выкручиваю кран на шланге с водой до предела и направляю мощный напор в окно. Они оба подпрыгивают от испуга. Уилл видит, что я в ярости, вероятно замечают, как на моих скулах ходят желваки, и ухмыляется, а затем крутит указательным пальцем у виска. Взмахом головы зову его сюда. Тут в гостиную забегает Лотти. Отлично, я будто в изоляции ото всех. Как преступник.

К счастью, они выходят втроём. Элизабет с Лотти усаживаются на ступеньки. Замечаю на иностранке до ужаса знакомую чёрную футболку, которая ей явно не по размеру, слишком большая, но зато идеально сидит на пышной груди. Не сразу понимаю, что это моя футболка. Поправочка: уже точно не моя. Зная Элизабет, чёрта с два она мне её вернёт.

Уильям вразвалочку подходит ко мне. Не перестаёт ухмыляться. Видимо понравилось выводить меня на ревность. Снова выкручиваю кран и окатываю брата ледяной водой с гадкой ухмылкой на губах.

— Сволочь... — рычит Уилл сквозь зубы и достаёт из кармана смартфон, с которого ручьями бежит вода, принимается судорожно обдувать и стряхивать запретную для электроники влагу. Упс... — Это за мою помощь?

— Какого хера ты там ворковал с ней? — шепчу, чтобы Элизабет не услышала.

— Дружеская беседа, — произносит намеренно громко. Вот же засранец. Снимает свою мокрую рубашку и оставляет рядом с моим худи. Пользуюсь моментом и передаю свой телефон Элизабет. Я знаю Уилла.

— Оставь уже мой мерс в покое, я тебе его не доверяю.

Киваю и тут же ловлю ключи от джипа. Оперативно. И вновь всё заново. В какой-то степени вхожу во вкус орудования тряпкой, как меня с ног до головы окатывают ведром ледяной воды. Месть не заставила себя ждать. Вытягиваюсь по струнке. Нервные окончания дают о себе знать неприятным покалыванием по всему телу. Прикусываю язык, чтобы не заорать на него матом. Мышцы становятся каменными от холода, а кожа покрывается мурашками.

— И я тебя люблю, братец! — чмокает губами Уилл, изображая поцелуй.

Наше внимание привлекает активная ругань дам. Лотти рвётся к нам, вот только Элизабет успевает схватить её за запястье и усадить на свои колени.

— Я тоже хочу обливаться! — хнычет девчушка.

— Лотти, ты только недавно болела, тебе нельзя! — авторитарным тоном произносит Элизабет и заставляет мелочь надеть кофту.

— Не лишай ребёнка радости, штучка! — подаю голос, приложив ладони к лицу в качестве громкоговорителя.

— Я няня! — показывает мне язык и дуется. — И если я сказала «нет», значит нет!

Лотти хнычет и просится к нам, но Элизабет остаётся непреклонна. Только когда Уилл зовёт к себе нашу сестрицу, та выплясывает победный танец, отбивая ритм миниатюрными ножками, и, поправив ситцевое платьице, бросается к брату. Тот присаживается на корточки и что-то активно нашептывает ей на ухо. Слишком тихо для того, чтобы я мог понять. Лотти дует губки и мотает головой в знак протеста. Но стоит Уильяму сделать умоляющую мину, так она заворожено смотрит на него и соглашается.

Мы с Элизабет остаёмся в полнейшем замешательстве, в то время как Лотти стремглав залетает в дом. Уилл подходит ко мне и хлопает по плечу.

— Я же обещал помочь.

— Спасибо, брат, — улыбаюсь и киваю в знак благодарности.

Он подмигивает мне и бежит вслед за Лотти. Останавливается у открытой двери и бросает провокационный взгляд напоследок:

— Я на шухере, наслаждайтесь, неразлучники!

Элизабет не понимающе вертит головой, а в следующую секунду я уже бросаюсь к ней, заключая объятия. Сердце трепещет в груди от ощущения её горячего тела. С силой закусываю нижнюю губу и крепче смыкаю руки на тонкой девичьей талии. Зарываюсь носом в мягкие пшенично-белокурые волосы. Её дурманящий запах никогда не перестанет сводить меня с ума. Моя странная одержимость. И куда занесёт моя слабость к ней?

Наверное, впервые с воскресенья я ощущаю безмерное чувство умиротворения и покоя. Где-то внутри под кожей. В крови, в каждом сосуде. Словно мне дали лошадиную дозу успокоительного, которое отключило все мои страхи и темноту.

— Вы что творите? — испуганно бормочет она, в панике озираясь по сторонам.

— Братская кооперация, — отвечаю, тут же целую в лоб. Её сердце бешено стучит в груди от волнения. Зрачки расширяются в аккомпанемент сбитому, рваному дыханию, выдавая её возбуждение. — Опасно, знаю. Но и оставлять тебя одну я тоже не хочу. Ты же не думала, что я позволю Габриэлю решать за меня?

— Как мы будем теперь?

— Не переживай на этот счёт. Не важно как, не важно где, главное: мы вместе, — ласково щекочу пальцем кончик её носа. — Верно?

Она ещё крепче обнимает меня. Её тело кажется родным как никогда раньше. Я по-настоящему люблю её. И эта любовь спасёт нас от любых напастей. Без неё мне не жить. Странно, как она проникла мне под кожу, словно тату, чернила которых невозможно вывести.

Если бы я сейчас поддался инстинктам, уложил бы её прямо на траву и сорвал свою же футболку с не лишенного роскошных женских изгибов тела. Вместо этого мы лишь обмениваемся улыбками. Переплетаю пальцы наших рук. Смотрю в искрящиеся нежностью и обожанием блеклые голубые глаза, напоминающие камни ларимара.

— Как насчёт добавить немного остроты в наше отчаянное свидание? — спрашиваю заговорщицким тоном. Шутливо переигрываю бровями и щерюсь. Элизабет неуверенно покусывает губы и опускает глаза, не в силах выдержать мой взгляд. — В жизни нужно уметь рисковать!

— Если нас застукает твой брат — нам несдобровать, — бормочет под нос.

Немного отстраняюсь. Держу её нежные, как лепестки орхидей, ладони в своих, одариваю невинным младенческим взглядом:

— Во-первых, его отвлекает моя дорогая младшая сестра; во-вторых, его затормозит Уилл и подаст нам знак. И вообще, что нам сказал мой дорогой старший брат?

Она строит максимально ужасную гримасу, скосив глаза к носу, вскидывает брови и отклячивает нижнюю губу. Замечательная карикатура! Безудержный хохот вырывается из моей груди. Элизабет пару раз причмокивает языком и протяжным стервозным тоном, ни разу не похожим на басоватый голос моего брата, цитирует его:

— «Я больше не желаю видеть вас вместе за пределами особняка!» — Гордо вскидывает голову и топает ногой для пущей убедительности.

— А мы на территории дома, так что я слепо следую его указу.

— Рискуешь, Дэйм... — продолжает протестовать.

Наклоняюсь и нежно целую её в шею. По молочно-бледной коже, через которую отчётливо проглядывают синие вены, пробегают мурашки от моих прикосновений. Это её слабое место. Щурюсь, с томным видом гляжу на неё. Элизабет быстро смекает, что я задумал очередную шалость. Слишком хорошо знает меня.

— Знаешь в чём твоя проблема, моя сладкая маленькая штучка? — Медленными размеренными шагами иду на неё, на что она пятится назад по газону.

— Нет, — облизывает пересохшие губы. — Но уверена, что ты обязательно расскажешь мне.

— Конечно, — киваю головой и протягиваю к ней руку. — Но сначала отдай мне свой телефон.

Элизабет недоуменно выгибает бровь, но тянется в карман спортивных лосин и доверчиво протягивает свой смартфон. Резким движением выхватываю гаджет, продолжая напирать, на секунду присаживаюсь и отправляю телефон в полёт по газону.

— Ты что творишь?! — возмущается, но продолжает отступать прямо к фасолевидному бассейну за углом дома.

— И вот ответ: ты совершенно не умеешь веселиться.

В следующий момент она оступается и с диким визгом падает в воду. Подхожу к краю бассейна, не переставая смеяться. Прячу руки в карманы джинсов, наблюдая её барахтанья. Плески воды летят во все стороны, а она никак не может удержаться на плаву. Но когда брызги внезапно прекращаются, и она начинает тонуть, у меня сердце в груди останавливается.

— Элизабет!

Ныряю следом. Погружаюсь в воду, разрезая податливую жидкость руками, плыву к девушке. Из её рта вырываются пузырьки, но она даже не пытается сопротивляться утоплению. Хватаю за талию, она тут же прижимается ко мне, её тело пульсирует. Всплываю, разрывая успокоившуюся гладь воды. Вдыхаю ртом.

Элизабет отплёвывается, тяжело дыша, а затем со всей силы бьет меня по плечу. Отталкивается, отплывает на полметра, идеально держась на воде. Обманула, чертовка! Отлично сыграла на моих нервах! Так и быть, 1:1.

— Дэйм! Я убью тебя!

— Да ладно, признай, тебе же нравится, — смеюсь и плыву к ней. — Я знаю, в глубине души ты мечтаешь заняться любовью в бассейне.

— Ага. Под окнами твоих братьев, — фыркает в ответ.

Прижимаю её к себе. Чувствую, как её тело пульсирует от растущего возбуждения и желания. Собственные мышцы становятся стальными от тесного контакта с её телом. Зачёсываю пальцами налипшие на лоб мокрые волосы.

— Ещё раз посмеешь так обмануть меня — отшлёпаю, — шепчу на ухо предостерегающим тоном.

— Закрой рот и не грози мне!

— Если я буду грозить, ты будешь бояться, — игривый смешок. Дёргаю её за ноги, пытаясь затянуть под воду.

— Не трогай меня, — шипит, упираясь руками в мою грудь. Это ад какой-то. Кровь в венах раскаляется до температуры огня. Вода плещется вокруг нас.

— А то что? — Кладу руку на её талию и прижимаю к себе. Трусь носом о её нос. — Ты такая сексуальная, когда злишься.

— Эти заранее заготовленные фразы всегда работают?

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Маленькие капельки воды на лице и шее Элизабет делают её ещё более желанной. Кажется, время для нас останавливается. Останавливается движение солнца, шум ветра. Остаётся только движение наших ног для поддержания себя на плаву.

Почему мои чувства к ней выжигают сердце пламенем? Почему я схожу с ума, когда её нет рядом? Судьба играет со мной, заманивает в старую ловушку, на которой до сих пор хранятся следы моей запекшейся крови. Знаю, что совершаю ошибку, позволяя себе влюбляться в неё, ибо наша история в любом случае обречена на грандиозный провал. Тем не менее живое сердце не даёт выбора, заставляя идти напролом.

Зарываюсь пальцами в её волосы и обрушиваюсь ртом на сладкие губы. Целую дико, проникаю в горячий рот языком. Сплетая, вытворяя безумные манёвры. Скольжу пальцами по её шее, груди, животу. Теперь уже её мокрая футболка остаётся единственной преградой между нами. Элизабет хватается за меня, боится потерять равновесие. У самого тело трепещет от удовольствия.

Тяну её вниз, погружая нас обоих в воду. Прижимаю к стенке бассейна. Ей не хватает воздуха, но она дышит с моего рта. Не оставляю её губы в покое даже под водой. Вокруг нас плавают десятки маленьких пузырьков. Она смыкает руки кольцом на моей шее, углубляя поцелуй. Её губы бархатные, словно лепестки весенних роз.

Кислород становится жизненно необходимым. Вынуждает всплыть. Лиззи обхватывает моё тело ногами и отстраняется. Смотрим глаза в глаза. Лёгкие горят. Она прикусывает кончик языка, провоцируя меня забыть о воздухе. Вновь впиваюсь в её губы. Отчаянно отвечает на этот сумасшедший поцелуй, кусает меня за губы. Оставляет отметины. Ноготками царапает мой пресс, отчего из моей груди вырывается тихий рык. Возбуждения пульсирующими волнами распространяется по телу, с кровью несясь прямо к бешено тарабанящему сердцу. Как хорошо. Неописуемо приятно чувствовать себя человеком. Чувствовать себя живым. Никогда не устану от этого. Никогда не устану целовать и обнимать девушку, которая пробралась в душу. Без спроса овладела сердцем. Зажгла во тьме спасительный свет, отправив самых тёмных демонов в ловушку.

Отстраняюсь всего на сантиметр. Прикасаюсь своим лбом к её лбу, продолжаю крепко удерживать. Два дыхания смешиваются в одно.

— Дэйм... — шепчет охрипшим от возбуждения голосом.

— Не могу держать себя в руках, когда ты рядом со мной, — рычу сквозь зубы, боясь сорваться. Бассейн действительно не лучшее место для занятий любовью. Нужно взять себя в руки.

— А я не могу без тебя...

Отплываю от неё с торжествующей улыбкой. С интересом рассматриваю её роскошное тело, так искусно очерченное тканью мокрой чёрной футболки. Видимо, у неё слишком тонкий лифчик, через который так соблазнительно проглядывают затвердевшие от возбуждения соски.

Элизабет пользуется тем, что я рассматриваю её грудь и прыгает на меня с заливистым хохотом, начиная топить. Ей удаётся застать меня врасплох. Погружаюсь под воду с головой, глотая прохладную жидкость. Хватаю девушку за ягодицы и стягиваю с себя. Моя штучка решила рискнуть и разозлить хищника. Вырываюсь из ловушки и мотаю головой, стряхивая с волос излишнюю влагу. Отплёвываюсь. Я похож на мокрого индюка. Лиззи смотрит на меня с широченной улыбкой, достойной рекламы зубной пасты, что я не могу злиться на неё за это.

— Рад, что ты находишь это забавным... — шепчу игривым тоном и медленно плыву к ней. Нервно хихикает и пятится от меня, испуганно смотря по сторонам в поисках спасения. Бесполезно. Я всегда буду быстрее её. — Значит, моя маленькая штучка хочет поиграть?

— Конечно, о опасный вампир! — провоцирует. Облизывает языком губы.

— Ловлю на слове! — окатываю её брызгами воды.

Элизабет визжит, размахивая руками и плещет в ответ. Это быстро превращается в шуточный морской бой. Заключаю девушку в объятия, пылко целую в шею. Сонная артерия аппетитно пульсирует под моими губами. Смакую нежную кожу, слегка прикусывая. Она выгибает спину, прижимается грудью ко мне в ожидании последующих ласк. Пальцами очерчиваю контур её груди, как до нас доносится смертный приговор, озвученный Уильямом:

— Лимит на десятиминутный перепихон окончен! — кричит из-за угла, но, к счастью, ему хватает мозгов не заглядывать сюда. — Одевайтесь и выходите по одному!

Элизабет испускает жалобный вопль и дует губки. Самому выть хочется. Это всё как маленький ад, и это ненормально. Но мы справимся.

Выбираюсь из бассейна и вытаскиваю девушку. Одежду хоть отжимай. А на улице достаточно холодно. Кожа мигом покрывается мурашками. Отстраняюсь от Элизабет на несколько шагов, как замечаю, каким диким пламенем горят её воистину ангельские глаза. Даже не пытается скрыть своё желание ко мне. Внутри всё сжимается от тоски по нашей близости.

— Элизабет... — сладко протягиваю её имя и щурюсь. Взгляд инстинктивно падает на мокрую футболку, так неприлично облегающие её формы. — Прекрати смотреть на меня так, если не хочешь, чтобы я сорвал с тебя эту проклятую футболку.

— Я как раз думала об этом... — шепчет бесконтрольным от возбуждения голосом. Пробегается пальцами по своей шее, ниже, в ложбинку меж грудей.

Прячу руки в карманы мокрых насквозь джинсов и отступаю на пару шагов. Удержаться от соблазна слишком сложно.

— Не стой так далеко от меня, мы ведь...

— На территории дома. Знаю, — одариваю её соблазнительной ухмылкой. — Но в таком случае нам действительно понадобится десятиминутный лимит, а я не любитель скоростной работы.

Элизабет хихикает и толкает меня в грудь. Прижимаю девушку к себе и увожу от бассейна. Увидев нас, мокрых, как дворовых котов после дождя, Уильям покатывается со смеху:

— Нашли друг друга, два извращенца!

Дёргаю подбородком, заставляя его отвернуться. Не позволю пялиться на мою девушку. Помогаю Элизабет надеть мой сухой худи, ибо она дрожит от холода, как осиновый лист. Склоняюсь к её шее и сладко шепчу на ушко:

— Скоро у нас будет всё время этого мира. Обещаю.

Её взгляд вспыхивает пламенем надежды.

— Что ты имеешь в виду? — ласково чмокает меня в щёку и плотнее заворачивается в худи.

Резко притягиваю к себе. Приподнимаю её голову за подбородок, чтобы не могла отвести глаза.

— То, что я обязательно найду место, где нас никто не достанет. А теперь, штучка, иди домой. Ты уже посинела.

— Я люблю тебя... — едва различимо шепчет на ухо и скрывается за дверью особняка.

Она подобрала все кусочки моего сердца и собрала воедино. Своими руками сшила, не побоялась уколоться и отравиться. Я понял, что она хорошая, как только увидел её. И вообще не ожидал, что выйдет так. Рядом с ней я теряю рассудок. С той минуты, как я впервые услышал её дрожащий голос, отчётливо понял, мы играем в опасную игру. Но я хочу, чтобы она и дальше любила меня так же безумно. Зажигала во мне пламя.