Нечто бессмертное | 18+

Прихожу в себя не сразу, темнота не хочет отпускать, не даёт проснуться. Голова раскалывается на части, и что-то внутри противно трещит. Сотня маленьких колокольчиков звенит в ушах.

— Дэйм... — словно из-за пуленепробиваемого вакуума до меня доносится слабый хрип.

Пытаюсь вдохнуть немного воздуха. Рвущая боль проходит по грудной клетке, заставляя жалобно простонать. Внутри что-то рвётся. Мне так больно, что я не могу понять, в чём проблема. Дышать невозможно. Всё полыхает адским огнём. Точно кипяток, кровь из лёгких обжигает гортань.

— Дэйм, ты слышишь меня?! — уже более уверенно зовёт меня такой знакомый девичий голос с забавным строгим акцентом. В следующую секунду девушка хватает меня за плечи и немилостиво трясёт. — Дамиан! Не умирай! Прошу!

С трудом приоткрываю правый глаз. Перед взором кровавая пелена и плавающие чёрные круги. Искоса смотрю в застекленевшие от ужаса глаза Элизабет, которая не понимает, что происходит, но от шока пытается что-то сделать. Пленительный запах крови столь соблазнительно щекочет ноздри. У неё разбиты нос и губы. Сладкая алая жидкость с металлическим привкусом стекает по её красивому лицу. Чувствую запах собственной крови. Скалюсь, обнажая клыки. Сегодня чертов парад. Я скорее себя укушу, нежели её.

Элизабет, жалобно всхлипывая, тянется на заднее сидение за моей сумкой, где я всегда ношу перекись водорода для подобных случаев. Болезненно вскрикивает, но продолжает упорно тянуться назад. Я же с трудом держу себя в узде. Боль отрезвляет меня.

Стискиваю челюсти и отрываю голову от руля и сдутой подушки безопасности, которую я должен благодарить за столь любезный удар по лицу. Смотрю в зеркало на лобовом стекле. У самого рассечен лоб, ранка неприятно зудит, и багровая кровь тонкой струйкой бежит по щеке к подбородку, оставляя на коже пресловутые липкие следы.

Нужно уберечь Элизабет от внутреннего хищника. Я работаю импульсивно. С силой хватаю её за запястье и дёргаю на себя. Она ледяная от ужаса. Какого черта она там возится?! Тяжело дышу. Через боль. Через муки. Глаз дёргается, а я не могу оторвать взгляд от крови на её лице. Бешеный стук её сердца болезненно отдаёт мне в голову. Она поворачивает негнущуюся шею к зеркалу на лобовом стекле и видит на своём лице кровь. Облизывает окровавленные губы и морщится от противного привкуса. Мой взгляд вспыхивает в долю секунды. Всё тело ломит от голода. Она даже не понимает, как провоцирует меня этим жестом.

— Беги, Элизабет... — голос дрожит на грани срыва, я готов кинуться на неё в любой момент.

— Тебе нужна помощь! — напористо восклицает она. Меня пронзает адская агония. Тело бьётся в конвульсиях. Режущий глотку кашель вырывается из груди. — Дамиан!

Плотно зажимаю рот ладонью, но рука лихорадочно трясётся, позволяя крови хлестать в салон авто и на белоснежную до этого момента рубашку. За минуту этого приступа я успеваю пожелать себе скорейшей кончины. Боль не утихает, напротив, становится сильнее, однако кашель медленно отступает. Элизабет дрожит, как осиновый лист, не зная, как помочь мне. Собравшись с силами, пытаюсь выдворить её из машины:

— Беги, дура! — мой крик больше похож на животный вой.

Она испуганно роняет сумку и выскакивает из машины. Делает пару шагов спиной назад, и я замечаю, что она хромает. Не успеваю даже немного прийти в себя, как меня оглушает её душераздирающий визг. Понимаю, что она смотрит на вторую машину. Чёрт. Там тоже люди. Там тоже кровь. Жизнь меня ненавидит!

Закрываю глаза. Не могу отвлечься от запаха её крови, невесомой рубиновой дымкой витающего по салону. Всё человеческое отступает на второй план, уступая место наглым, слишком падким на свои желания внутренним демонам. Животной сущности. С моей стороны крайне эгоистично подвергать её опасности, так что я буду держать её как можно дальше, учитывая сложившуюся ситуацию.

Слизываю кровь со своих губ. Человеческая. Такая сладкая. Смотрю на своё запястье сквозь багровую пелену на глазах, и дёсны начинают ныть. Нельзя. Бескомпромиссное правило нашего вида: нельзя пить свою кровь, иначе сойдёшь с ума. Деградируешь. Станешь буйным. Я отлично знаю, кто такие эти твари: они становятся безумцами, бросаются на всё, что видят, они теряют человеческий облик, возможность говорить. В них не остаётся ничего, кроме голода. А ведь я мог стать таким же.

Оглушительный гудок другого автомобиля, визг шин от резкого торможения и новый панический крик Элизабет заставляют подпрыгнуть на месте и распахнуть глаза. Когда я понимаю, что её чуть не сбила машина, моё сердце едва ли не останавливается. К счастью, узнаю серебристый джип Габриэля. Не думал, что скажу это, но я чертовски рад, что он здесь. У него есть удивительная способность появляться в нужные моменты.

Брат молниеносно выскакивает из машины и подхватывает Элизабет, которая едва держится на ногах.

— Что произошло? — спрашивает ледяным тоном, но голос выдаёт волнение и тревогу. — Я до вас дозвониться не мог!

— Дамиану нужна помощь! — вскрикивает Элизабет в истерике, из глаз ручьями текут слёзы, смешиваясь с кровью и косметикой.

Габриэль поворачивается в сторону моей машины. Я едва ли в состоянии приподнять руку, чтобы обозначить свою жизнеспособность. Отстёгиваю ремень безопасности в надежде, что брат поможет мне выбраться из этой адской ловушки и не повредить пробитое сломанными рёбрами лёгкое. Он действительно подходит ко мне с убийственным взглядом. Готов на куски прямо сейчас порвать.

— Ну, привет, братец, я так рад тебя видеть, не поверишь. Ты для меня сейчас реально святым отцом стал... — пытаюсь пошутить, ибо от его разгневанной рожи мне ни черта не смешно.

Без лишних комментариев он хватает меня за шиворот и беспардонно вышвыривает из салона автомобиля, как нашкодившего кота. Врезаюсь спиной в дерево и ударяюсь затылком. В глазах темнеет. Пробитое лёгкое даёт о себе знать, пронзая грудную клетку яркой вспышкой боли. Дышать не могу. Даже мелкие глотки воздуха отказываются поступать внутрь. Кашляю и сплёвываю в траву багровую кровь с тёмными сгустками. Делаю жадный глоток воздуха, сопровождаемый глухим хрипом. Вот чёрт, знал бы я, что обращение в вампира не ликвидирует возможность получения травм, сдох бы лучше. Рёбра крепко сжимают больное лёгкое, осколки костей впиваются глубже, не позволяя полноценно дышать. Мне срочно нужна человеческая кровь.

Элизабет медленно подходит к нам. Стой там, твою мать!

— Ты хоть понимаешь, что это нам с рук не сойдёт! — запальчиво кричит Габриэль, указывая на разбитые автомобили.

— Это не его вина! — задыхаясь от слёз, восклицает моя малышка.

Габриэль оборачивается и хватает её за запястье, вплоть до хруста костей. От его разгневанного вида внутри всё сжимается от ужаса. Даже ему трудно контролировать себя в этот момент, когда вокруг столько крови. Радужка его глаз хаотично меняет цвет с изумрудной на кроваво-красный, зрачки вытянутые, как у кота. Вот вам и вампир высшей иерархии, обращённый с помощью крови ведьмы.

— Габриэль, остановись! — яростно рычу я, предпринимая попытку встать, но тут же падаю обратно, сдерживая при себе болезненный вой. — Не видишь, ты её пугаешь!

Поняв, что доводит и без того испуганную девушку до сердечного приступа, брат немного успокаивается и отпускает её.

— Молитесь, чтобы всё обошлось! — рявкает он, глядя исключительно на меня. — Если факт существования этой аварии дойдёт до отца, он пулей прилетит сюда! Ему не нужны скандалы и сплетни в желтой прессе!

Неприязненно хмурюсь. Только этого бездушного ублюдка здесь не хватало. Мне его прошлый визит до сих пор в кошмарах снится. А с учётом того, что я сегодня так не кстати вспомнил свою жизнь и всё то дерьмо, через которое этот подонок заставил меня пройти, видеть я его не желаю в сто раз больше. Вергилий опорочил фамилию Блэквуд, сделав меня одним из Уилкинсонов.

Габриэль отходит в сторону, очевидно вызывая полицию и машину «скорой помощи». Всё должно быть оформлено официально. А мне бы в данный момент не помешало немного крови. Эй, брат, твоё запястье было бы сейчас очень кстати!

Элизабет лезет в машину с помятым задом и ободранной красной краской за аптечкой. От удара открылся капот, двигатель угрожающе дымит. Моя тачка... Если бы я не вывернул руль, удар бы пришёлся на меня. Вергилий точно убьёт меня, если узнает, машина-то на него оформлена.

Перевожу взгляд на недорогую белую машину, которая знатно так подпортила мне вечер с возлюбленной. Как только я замечаю, что стало с водителем, к горлу подступает тошнота. Жажда подпитывает свою силу этим воистину кровавым зрелищем. Мужчина, что был за рулём той машины, пробил головой лобовое стекло, и его обездвиженное тело лежит на залитом кровью белом капоте. Уже не совсем белом. Повсюду стекло, и на машине, и на асфальте, даже безжизненное тело истыкано осколками. Заслужил, подонок.

Замечаю, как Элизабет уверенно хромает в мою сторону. Надеюсь, у неё просто ушиб.

— Лучше не подходи, — одариваю её предостерегающим взглядом, но она напротив подходит ближе.

— У тебя кровотечение!

Стискиваю челюсти, чтобы не взвыть от боли. Своим криком только напугаю Лиззи. Когда наиболее сильный порыв, разрывающий и без того пробитое лёгкое, проходит, тихо шепчу:

— Я плохо контролирую инстинкты, когда у дорогой мне девушки бежит кровь из носа... — Смотрим глаза в глаза. Надеюсь проблески нескрываемого голода в моих зрачках хоть немного приведут её в чувства. — Перестань играть в героя. Укушу же...

— Переживу!

Садится на колени, прямо на юбку своего красивого, воздушного розового платья, которое сейчас перепачкано кровью. Трясущимися ручонками открывает аптечку, берёт вату и перекись и принимается обрабатывать мой рассеченный лоб. Недовольно шиплю от боли, когда она льёт перекись на рану.

— Я думала, вампиры не чувствуют боли, — обеспокоенно бормочет она, промакивая рану сухой ватой и осторожно дуя.

— Чувствуют. У нас просто болевой порог выше. Но сейчас он явно взял себе отгул.

Беру кусочек ваты, смачиваю в перекиси и начинаю осторожно обрабатывать её разбитый носик. Бережно стираю с лица кровь и прижигаю ранки. Она стискивает челюсти и едва слышно хныкает. Она у меня сильная.

— Как ты? — Нежно провожу рукой по золотисто-русым волосам.

Она вздрагивает и поднимает взгляд на меня. Жажда немного успокоилась, и я больше не вижу мир через красный фильтр. На её очаровательном личике расцветает ласковая, но вымученная улыбка.

— Я в порядке, — её тон спокойный и ровный, она никогда не выдаёт свою боль и тревоги. Держит в себе. Самолично ведёт войну со всеми тяготами и невзгодами.

Смотрю в её тоскливые голубые глаза, пытаясь выудить во взгляде признание. Зная её упёртость, она будет скрывать любую проблему, пока дело не дойдёт до критического состояния.

— Лгунья. Тебе хорошенько досталось.

— Всё нормально.

Не могу терпеть. К чёрту всё. От одной мысли о том, что сегодня я мог потерять её, становится тошно. Бережно обхватываю руками её округлое личико и с нежностью целую в лоб. Боюсь, что она может рассыпаться от моих прикосновений. Пересекаемся взглядами, это настолько мучительно, что она не выдерживает. Жадно впивается в мои губы, отбрасывая аптечку в сторону.

Над нами нависает грозная тень, и Элизабет тут же отстраняется. По виду Габриэля становится ясно, он готов нас обоих на части разорвать, но появление двух машин «скорой помощи» с включённой сиреной в прямом смысле спасает нам жизни.

— Мы обсудим это дома. Но я больше не желаю видеть вас вместе за пределами особняка! И никаких торжественных вечеров! — грозно бросает он и уходит навстречу медикам.

Какого чёрта?! Я что, пёс на привязи?! Еле сдерживаю бушующую внутри ярость, чтобы не кинуться на него. Пусть скажет спасибо моим сломанным рёбрам, иначе бы я быстро ему морду начистил. Если мой дорогой братец решил, что я сдамся без боя, он меня плохо знает!

Моё раненное сердце, постоянно омывающееся кровью, все ещё продолжает биться только потому, что Элизабет рядом. И любит меня с такой же неимоверной силой. Казалось бы, всё остальное должно обратиться в ничтожную пыль, не способную даже заставить чихнуть, но я отчётливо понимаю, что этим вечером судьба запустила новый адский механизм, в котором все причастные к моей судьбе люди будут основными двигателями. И я не смогу сломать систему. Я следовал спонтанному плану, который должен был привести к фееричному финалу. И финал определился: в нём мисс Елизавета Бауэр должна стать моей навечно. И только моей. Сейчас же спонтанность дала слабину системе. Я должен следовать предопределённому маршруту и включить логику, чтобы обмануть механизм. Но внутри безустанно бушуют чувства. Разрывают очернённую душу на куски.

Пока я предаюсь праведному гневу, Элизабет предпринимает пару нелепых попыток поднять меня с земли.

— Куда ты меня тянешь, штучка? — Вырываю руку и массирую пальцами пульсирующие виски. — Спину надорвёшь.

— Я в порядке! — продолжает упираться, но сладкий голосок дрожит. Адреналин утратил свою силу и уступил место усталости.

— А я вот селезёнку не чувствую.

— Значит, обычно ты её чувствуешь? — слабо смеётся, и я рад, что она держит свой боевой настрой.

— Сейчас я не чувствую её вдвойне, — с усталым вздохом усмехаюсь и встаю как ни в чём не бывало.

Отряхиваю с порванного грязного костюма траву и землю. Его ждёт одно место — помойка. Усаживаю Элизабет в машину к медикам, которые тут же принимаются мельтешить вокруг неё. Как иначе, мы за страховку бешеные деньги платим. Сам отмахиваюсь от медсестёр и подхожу к брату, который стоит неподалёку и тревожно, бесконтрольно отряхивает свой синий пиджак от невидимых пылинок. Чёртов педант.

— И что ты предлагаешь мне делать? — фыркаю и срываю с шеи развязанный галстук, с силой отшвыриваю в сторону. — Если я опять увижу кровь, лечение мне обеспечит сонная артерия одной из медсестёр.

— Я позвонил Картеру, — холодно отвечает Габриэль, даже не глядя на меня. — Он даст тебе пакет с кровью.

Наше внимание привлекают сотрудники полиции, которые, очевидно, хотят взять показания свидетелей и разобраться с эвакуацией машин. Хлопаю брата по плечу и быстро ретируюсь, прижав ладонь к грудной клетке. Слава богу, яд действует, и я не чувствую боль в той же мере, что и люди.

В машине Элизабет панически вертит головой и с силой сжимает мою ладонь. Её кожа едва ли тепла. По одному взгляду на её перепуганное лицо ясно: в её голове вертится как минимум тысяча вопросов, на которые она не может дать ответа. Осторожно поглаживаю её напряженную ладонь в немой просьбе успокоиться. Она вымученно улыбается мне. Даже в таком подбитом виде она красива, как ангел.

По прибытию в центральную больницу города, нас сходу ведут к кабинету главврача. Время позднее, пациентов нет. Лавочки, днём жалобно трещащие под тяжестью человеческих тел, пустуют; на бледно-рыжеватых стенах игриво танцуют наши тени. С диким грохотом медбрат везёт по погружённому в полумрак коридору каталку. Пластиковые колёса противно дребезжат при столкновении с однотонной серой плиткой, разнося свой режущий уши скрежет по всему коридору. Когда парень приближается к нам, я понимаю, он везёт чей-то труп, накрытый белой простыней. Посиневшая рука человека выглядывает и свисает, безжизненно болтаясь от движения каталки. Элизабет глухо ёкает, прикрыв рот ладонью, и едва ли не падает в обморок. Хватаю её за талию в последний момент. Рёбра давят по лёгкому, заставляя стиснуть челюсти до зубного скрежета.

Элизабет с трудом держится на ногах и бормочет, что в порядке. Но я вижу, что ничего не в порядке. Тут она буквально стекленеет и без движения пялится в одну точку. Не моргает. Не шелохнётся. Пытаюсь понять, куда она так пристально смотрит, но впереди только голая побеленная стена. Она что-то упорно бурчит под нос, хмурит лоб и едва слышно рычит:

— Уходи. Ты больше не принадлежишь этому миру.

В шоке таращусь на девушку. Да что с ней не так? Она фокусируется на этой проклятой стене и через пару секунд облегченно выдыхает. Но лучше не становится. У неё начинается кровотечение из носа. Задерживаю дыхание и закатываю глаза к потолку. Меня вновь колотит.

— У тебя кровь носом идёт!

— Что? — Элизабет недоверчиво подносит палец к носу и с шипением проводит над губами, пытаясь убедиться в правдивости моих слов. На бледной коже её остаётся кровавый след. Мой левый глаз нервно дёргается. — Это из-за давления...

— Тебе плохо? Может, тебя донести?

От моего вопроса она буквально подпрыгивает и натягивает на разбитые губы обнадеживающую улыбку.

— Не нужно. Всё хорошо, — шепчет и продолжает идти за мной по коридору. Время от времени оглядывается через плечо. Повторяю за ней, но там как никого не было, так никого и нет. — А куда мы идём?

— К главврачу больницы, — тихо, на грани слышимости шепчу ей в ухо, когда мы приближаемся к нужному кабинету. — Он поставляет нам человеческую кровь.

Стоит едва переступить порог, как главный врач начинает суетиться и бормотать проклятия под нос, то и дело почесывая лысину на затылке. Он не молод, ему около шестидесяти лет, судя по морщинам на лбу, темнокожий, с пышными седыми бакенбардами. Из нас троих, меня он на дух не переносит, так как я завёл дружбу с его единственным сыном.

— Не ворчи, Картер, всё, как всегда, — усмехаюсь я. — Как дела у Феликса?

Доктор устремляет на меня гневный взгляд, но только лишь установив зрительный контакт, испуганно опускает голову. Я выжидающе жду, когда мне уже предоставят персональное лекарство от всех травм, тогда мужчина устремляет взгляд полный недоверия на Элизабет. Она, бедняжка, сжимается под его суровым взглядом и едва ли переминается с ноги на ногу.

— Она знает, не переживай.

Картер фыркает и достаёт пакет с рубиновой жидкостью, пальцем указывая на дверь, ведущую в соседний кабинет, где меня никто не увидит.

— А трубочку можно? — резким движением выхватываю пакет. Взгляд вновь теряет фокус из-за кровавого тумана.

— А зонтик не хотите? — гневно язвит док, озлобленно прищёлкивает языком. — Мне и так придётся объяснять, куда пропал пакет с кровью.

— Тебе не привыкать, да и... — делаю жест рукой, будто отсчитываю невидимые купюры, — это лишним не бывает. Намотай на ус, Картер, — усмехаюсь, смотря на дурно выбритое лицо врача. — Ах, да, у тебя нет усов. В любом случае, к моменту, как я опустошу этот жалкий пакет, она, — указываю рукой на Элизабет, которая от усталости присела на чёрный кожаный диван, так противно скрипящий от каждого прикосновения, — должна быть полностью обследована, и я должен видеть бумагу о необходимом лечении. Мы услышали друг друга, верно?

Мужчина гулко сглатывает и кивает. Добродушно улыбаюсь и скрываюсь за дверью. С предвкушением смотрю на кровь и облизываюсь. Стоп. Это издевательство! Как я должен открыть этот пакет?!

Осматриваю маленькую душную каморку, но здесь нет и намёка на ножницы или нож. К чёрту. Осторожно рву пакет зубами. Со стороны, вероятно, похож на дикаря. Первый глоток. Кровь, пусть и холодная, так приятно бежит по глотке и тут же запускает регенерацию. Морщусь. Сращивать кости и ткани так же больно, как и повреждать. Но постепенно болезненные ощущения отпускают. Чувствую прилив сил и энергии. Рана на лбу затягивается, не оставляя и следа. Я будто и не был ни в какой аварии. Жаль, что регенерация не распространяется на шрамы, полученные при нормальной жизни.

Выхожу из комнатушки, кабинет встречает меня гнетущей тишиной. Плюхаюсь на противный скрипящий диван и жду. Примерно через полчаса Элизабет возвращается ко мне с обработанными порезами и эластичным бинтом на правой ноге. Садится рядом и устало опускает голову на мою грудь. Бережно глажу её по плечу и шепчу слова успокоения.

— Я так устала, Дэйм... — глухо говорит и всхлипывает. — Хочу домой...

— Потерпи, милая, скоро поедем.

— Лёгкое сотрясение головного мозга, немногочисленные порезы на лице и средний ушиб правого голени, — беспристрастно объявляет врач, влетая в свой кабинет с кучей бумажек и снимков в руках. — Ничего опасного для жизни. В стационарном лечении нет необходимости. Все рекомендации мои коллеги уже выписали.

— А тебе будто и не досталось, — усмехается Элизабет, глядя на моё лицо усталым взглядом. Она готова заснуть прямо на этом диване.

— У вампиров свои методы лечения.

После этих слов доктор смеряет меня злобным взглядом, но молчит. У этого мужчины определённо скверный характер.
Нам приходится заполнить и подписать несколько бумаг, перед тем как получить медицинские справки.

После следует не менее «приятная» беседа с полицейскими и дача показаний. За все события этого сумбурного дня изнеможение накрывает с головой, что под конец мини-допроса Элизабет начинает путать слова местами, а затем и вовсе включает в свою речь русские слова. Полицейские в недоумении смотрят на неё, и мне приходится завершать дачу показаний в одиночку, предварительно объяснив, что она иностранка.

Все эти процедуры заканчиваются в половине третьего ночи. К этому времени Элизабет засыпает и покидает больницу на моих руках. Стоит переступить порог этого заведения, как нас окутывает приятный запах свежести предстоящей грозы. После амбре из хлорки и медикаментов, этот запах кажется неописуемо приятным. На улице ночь поёт свою сказочную колыбельную, убаюкивая измотанных людей и вообще всех живых тварей.

Слабый гудок автомобиля, от которого меня за сегодня уже тошнит, и я замечаю чёрный Мерседес Уильяма. Он выходит из машины и с обеспокоенной миной подходит ко мне.

— Как она? — лёгким движением подбородка указывает на спящую в моих руках девушку. Элизабет утыкается носом в мою грудь, то и дело всхлипывая.

— Цела, — выдыхаю с облегчением, целую её в макушку. Так приятно пахнущие сандалом и розами волосы сейчас насквозь пропитаны запахом медикаментов и крови. — Переломов нет.

Раздаётся грозный раскат грома, на секунду оглушающий и заставляющий испуганно визжать сигнализации малочисленных автомобилей. Не зря такой густой туман был, он ознаменовал собою скорый дождь. В этот же момент Элизабет начинает активно рыпаться в моих объятиях. Вертится, как волчок, бьёт меня руками, с силой хмурит глаза. Душераздирающий крик разносится по улице, и громкость его сопоставима с раскатом грома. Она кричит, словно пожарная сирена.

— Элизабет?! — испуганно восклицает Уилл и принимается хлопать её по щекам в попытке разбудить. — Проснись!

Я же перехватываю её руки, которыми она успела пару раз зарядить мне по лицу. Неосознанно кусаю губы, не зная, что с ней делать. Но этот приступ бесконтрольной паники и истерики проходит так же быстро, как и начался. Она откидывает голову, тяжело дыша через рот, руки безжизненно болтаются. Удивительно, обычный человек нагоняет жути больше, чем вампир.

Укладываю Элизабет на заднее сидение, как раздаётся очередной раскат грома. Уилл уже собирается сесть за руль, но я останавливаю его в последний момент:

— Подожди, дай сигарету, я покурю.

— Оштрафуют, — с ухмылкой протягивает мне картонную пачку.

— Плевать уже, — чиркаю по колесику зажигалки и подношу маленькое пламя к концу сигареты в зубах.

Уилл прикуривает от меня и первым затягивается с протяжным вздохом. Едкий дым постепенно окутывает маленький клочок пространства вокруг нас, клубится у ног и липнет к обуви. Начинается ливень.

— Где Габриэль? — спрашиваю с полным ртом табачного дыма, отчего голос звучит более хрипло и глухо, чем обычно.

— Дома, — неохотно подаёт голос Уилл, не отнимая сигареты ото рта. — Нас ждёт. Твою машину уже эвакуировали. В суд мы, ясное дело, подавать не будем, так что они просто проведут экспертизу для страховой компании и отправят её в автомастерскую.

— Мне хана, да? — с издёвкой смотрю в ледяные глаза брата, и, судя по блеску их, ничего хорошего мне ждать не стоит.

— Он в ярости из-за Лизы. Думаю, он понял, что у вас роман. Но, радуйся, Вергилию он ничего сообщать не будет.

Действительно выдыхаю с облегчением. Дождь не унимается, становится сильнее, даже лужи пенятся. Ливень будет всю ночь. Недокуренная сигарета тухнет из-за капель воды, испустив свой последний виток дыма.

— Поехали, — с раздосадованным фырканьем швыряю маленькую смерть в лужу.

В моей жизни одна цель, и я иду к ней напролом: выжить. Если нужно, пойду по головам. Не задумываясь, раздавлю любое препятствие. Убей или будешь убит, так говорят. Несколько шагов и плюхаюсь на переднее место в салоне авто. Поворачиваю голову, наблюдаю за спящей Элизабет, пока Уилл заводит машину. Она похожа на маленького котенка. Которого хочется защищать любой ценой, а временами хочется утопить. Делаю несколько глубоких вдохов. Блондинка иностранка проникла в мой разум и добралась до самых сокровенных глубин. Опуская взгляд, смотрю на оголенное бедро, замечаю большой выступивший после аварии багровый синяк. Полностью повернувшись, немного приподнимаю подол платья, чтобы рассмотреть масштаб трагедии. Провожу по синяку пальцами, ощущая нежную бархатистую кожу. Как жаль, она не понимает, что отдав своё сердце мне, она разом уничтожит всю свою жизнь. Я испорчу её своей тьмой, как этот багровый синяк портит её фарфоровую кожу.

— Срочные новости! В Рейвен Хилл пропала ещё одна девушка. На этот раз двадцатитрехлетняя Кэтрин Спилберг. Полиция ведёт расследование. Последнее исчезновение произошло в июне этого года, тогда пропавшей оказалась студентка Моника Лодж. Нам всё ещё не известно, связаны ли эти исчезновения между собой. Пока родственники...

Неприязненно морщу нос и, к чёртовой матери, вырубаю радио, так любезно включенное Уиллом. Мы с братом переглядываемся и киваем друг другу без лишних слов.

***

Уилл открывает входную дверь, и я с Элизабет на руках захожу в тёмный холл. Свет тут же включается и режет глаза после приятной темноты. У выключателя стоит Габриэль, нервно притопывая ногой.

— Ты доволен?! — буквально орёт на меня, в пару размашистых шагов оказываясь на расстоянии полуметра.

— Только не ори, — шепчу, указывая подбородком на Элизабет, спящую в моих объятиях. — Я уложу её в постель, потом поговорим. Она и так устала.

Брат неохотно кивает и уступает мне дорогу. Нарочито медленно поднимаюсь по лестнице и шагаю по затянутому чернотой коридору, только бы отсрочить момент взбучки. Чувствую себя глупым подростком, который ожидает наказания от родителей. Самое интересное: я ни в чем не виноват.

Ногой приоткрываю дверь в комнату Элизабет. Эта спальня крепко-накрепко пропиталась запахом её тела, её нежного парфюма и шампуня с малиной. Опускаю бессознательное тело на кровать. Не могу же я оставить её спать в заляпанном всякой дрянью платье. Она меня убьёт за это...

— Извини, конечно, но чего я там не видел, — бормочу под нос и аккуратно расстёгиваю молнию платья.

Осторожно сняв с неё тряпку, которой место на свалке, пытаюсь найти ночную сорочку или пижаму. Не позволю братьям увидеть её в нижнем белье. Открываю шкаф и тут же закрываю, пока на меня не высыпался ворох вещей. Там чёрт ногу сломит! Цокаю языком и быстро направляюсь в свою комнату на поиски какой-нибудь футболки. Первой в комоде попадается обычная однотонная чёрная футболка, в которой я хожу исключительно дома. Пойдёт.

В коридоре сталкиваюсь с Уиллом. Он непонимающе смотрит на мою футболку, на что я отмахиваюсь и возвращаюсь к Элизабет. Включаю прикроватный светильник. Слабый спасительный свет подсвечивает комнату. Беру тоненькую руку девушки, чтобы просунуть в рукав футболки. Стараясь не мучить себя напрасными тревогами, надеваю на неё футболку и сверху укрываю одеялом. Выключаю светильник лёгким нажатием пальца на кнопку и ухожу. Тихое бормотание достигает у порога:

— Дэйм... Нет... ты... Хватит...

Она обнимает одну из подушек и что-то неразборчиво мямлит на своём родном языке.

— Спокойной ночи, Элизабет. Больше спокойного сна не будет. Теперь нас ждут проблемы.

Габриэль подкарауливает меня прямо за дверью. Стоит, скрестив руки на груди, и потрошит меня взглядом. Беззвучным кивком головы требует следовать за ним. В гнетущей тишине мы спускаемся вниз и сворачиваем в гостиную. В одном из кресел полулёжа сидит Уилл, как всегда закинув ноги на подлокотник. Габриэль садится на диван, я же плюхаюсь в другое кресло. Тишина становится невыносимой.

— Ты решил со мной в молчанку играть? — первым вспыхиваю я, закидываю ногу на ногу и нервозно трясу ею. — В чём моя вина, хотелось бы знать?

— А если бы она умерла?! — озлобленно рявкает брат, едва ли не вскакивая с дивана.

Замечаю, как бешено ходят желваки на его выделяющихся скулах, под глазами мешки от недосыпа. Он давно не пил человеческой крови, что заметно по его подавленному состоянию и внешнему виду.

— Ты говоришь, будто это я выскочил на встречку!

— А до этого руль не ты бросал?! — с издёвкой спрашивает он у меня и в иронии ухмыляется. — Ты вообще безбашенный или что?

В этот момент ловлю на себе обескураженный взгляд Уильяма. Он всегда держится в стороне от наших конфликтов, выступает в роли молчаливого зрителя, чтобы в конечном счёте вынести свой вердикт или спасти мебель от сокрушения во время драки.

— Откуда... — пытаюсь спросить без прежнего пыла, но брат прерывает агрессивным тоном.

— Я посмотрел запись с твоего видеорегистратора! — Не выдерживает. Встаёт с дивана и хватает меня за грудки пиджака, встряхивая, как пятилетнего мальчишку. — Ты серьёзно хочешь повторения событий июня?! — рычит чуть ли не с пеной у рта.

— Так! — вмешивается Уилл, которому явно не льстит упоминание его любовной драмы с маленькой ведьмой. — Тайм-аут!

— Это не твоё дело, Габриэль! — рявкаю сквозь стиснутые зубы и скидываю с себя его руки.

— Я запрещаю тебе приближаться к ней! И точка! — выносит свой вердикт и начинает наворачивать круги по гостиной. Складывает руки на пояснице и безостановочно сетует на то, что ему на голову незаслуженно свалилось такое несчастье в виде меня.

— Что, — хищно скалюсь. Внутри бурлит злоба. Пусть лучше не будит дьявола внутри меня, — приставишь ко мне охрану?

— В корень зришь!

В этот момент я готов взорваться от злости. Должен держать чувства в себе, сохраняя достоинство. Я не хочу будить зверя, иначе проблем не избежать. Взгляд неумолимо затягивает багряная пелена.

— Ты издеваешься?! — рявкаю так громко, что мертвеца разбудить можно. Мне нужно срочно очнуться, вернуться к жизни. — Ты серьезно решил нанять за мной слежку?!

— Вполне, — совершенно спокойно отвечает Габриэль и оборачивается ко мне с непроницаемым выражением на лице. Никто не в состоянии понять, что у него на уме. Невозможно. Но я достаточно хорошо знаю своего брата: он добьётся своего и за ценой не постоит. — Если попробуешь подойти к ней, то я узнаю об этом в эту же секунду!