Нечто бессмертное | 18+

Стрелки часов неумолимо приближаются к цифре четыре. Весь мой день только и занят подготовкой к официальному вечеру. Вношу последние штрихи в свой вечерний макияж, как замечаю на пороге комнаты Дамиана. Мой рот приоткрывается в немом шоке. На нём строгий чёрный официальный костюм с блестящими серебристыми запонками, идеально выглаженная белоснежная рубаха, заправленная в брюки, и чёрные лакированные туфли с длинным носком. Он грациозно подходит к моему зеркалу, как будто пантера, и поправляет чёрно-синий галстук. Замечаю, что белокурые волосы уложены гелем, хотя обычно он ходит растрёпанный. У меня даже слюнки текут от такого эстетичного Дамиана. И не нужен мне ваш вечер, я просто хочу поехать с ним в ресторан в таком виде. Ну, да, подумаешь, что он себе только напитки закажет.

— Ты знаешь, как подчеркнуть свои достоинства, красотка, — поворачивается ко мне и плотоядно ухмыляется. — Только сотри эту ужасную помаду, оставь её для наших свиданий.

Обиженно цокаю, складывая руки на груди. Из зеркала на меня смотрит привлекательная девушка в нежно-розовом вечернем платье с лёгкой воздушной юбкой чуть ниже колен, с завитыми русыми локонами, светлые ресницы подкручены, веки обрамляют пастельно-розовые тени, на губах довольно яркая помада цвета фуксии. Слишком яркая для официального вечера. Может Дамиан и прав.

Смена одной помады на другую не занимает много времени, и, когда Дэйм становится доволен моим внешним видом, мы спускаемся вниз. Возле выхода он, как джентльмен, помогает мне надеть бежевую ветровку, сам застёгивают свой пиджак.

— Ты такой сексуальный в этом костюме, — облизываю губы, и он, не выдерживая, прижимает меня к себе.

Яростно целует. Сплетает наши языки в лихорадочном танце. Руки беспардонно трогают моё тело. Одна обнимает за талию, ладонь второй опускается и сжимает ягодицы. Тихо ахаю ему в губы и крепко сжимаю его руки, пытаясь оттолкнуть.

— Мы опоздаем, — голос дрожит от растущего желания. Этот парень никогда не перестанет сводить меня с ума. — Прекрати.

И тут он резко отстраняется от меня, принимая самое серьёзное выражение лица, и для вида поправляет галстук. Неужели одно моё слово так быстро подействовало на него? Через пару мгновений понимаю, что нет. Замечаю статно спускающегося по главной лестнице Габриэля, недавно вернувшегося из офиса и до сих пор расхаживающего в своём деловом лазурном костюме.

Он одновременно шокирован нашим внешним видом и недоволен тем, что мы так близко друг к другу. Застывает на месте и моргает пару раз, словно не может удостовериться в реальности представленной перед ним картины. Неуверенно проводит рукой по своим собранным в пучок на затылке волосам, отливающим медью, и щурит проницательные изумрудные глаза.

— Куда вы собрались, молодые люди? — строгий басистый голос эхом разносится по коридору, заставляя невольно съёжиться.

Дамиана слова брата не напрягают от слова «совсем». Он натягивает на лицо надменную улыбку и отвечает совершенно спокойно:

— На общественный вечер, посвящённый культурному развитию города и благотворительности. Кстати, от лица университета. Всё официально и цивильно, — демонстративно приподнимает правую руку и делает вид, что поправляет рукав рубашки, — а не то, о чём ты подумал, мой дорогой братец. Я всего лишь буду поднимать престиж нашей семьи, как и требовал отец, — в слове «отец» слышен нескрываемый оттенок желчи.

Габриэль с минуту выжидающе смотрит на нас, потирая ладони, перед тем как неодобрительно фыркнуть и свернуть в гостиную. Стоит грозному старшему брату исчезнуть из нашего поля зрения, как Дамиан целует меня, из-за чего на его губах остаётся немного моей помады.

— Вот и всё, теперь я официально твой на весь вечер.

Не сдерживаю улыбки, и мы в обнимку покидаем особняк. Дорога занимает приличное количество времени: мы проезжаем мимо университета; мимо дома Рейчел, которая, должно быть, сейчас рвёт волосы на голове от обиды; мимо одного из крупных торговых центров. Ощущение, что мы едем в другой конец города. Проходит не меньше получаса перед тем, как мы оказываемся напротив довольно большого здания, выложенного красным кирпичом и по стилю немного напоминающего университет. Подле строения раскинулась обширная площадь, вымощенная мелкой серой плиткой, на которой расположено множество высоких включённых фонарей, на свет которых слетаются и копошатся мотыльки.

То, что это городская ратуша, до меня доходит не сразу. Я понимаю это только когда прочитываю памятную табличку над главным входом. Надпись гласит, что здание ратуши было восстановлено после пожара в 1961 году благодаря неоценимому вкладу семьи Уилкинсон. Это было шестьдесят лет назад, тогда Дамиан уже был вампиром?

Но Дэйм не замечает моего открытия, он слишком поглощён радостью проведения почти что целого вечера в моей компании. Нежно беру его под руку, гордо расправляю плечи, и мы синхронно пересекаем порог здания. Было бы смешно, если бы вампиры не могли заходить без приглашения.

Нас встречает роскошный холл с очень высоким потолком и зеркальным мраморным полом, как во дворце из прошлого столетия, в котором обычно дают балы и проводят званые вечера. В помещении уже довольно большое скопление людей. А поиск свободного места на парковке сравним со спартанским испытанием.

На рессепшене мы отмечаемся как специально приглашённые гости от лица университета, после чего Дамиан уверенно сворачивает в один из коридоров, и вскоре мы оказываемся в огромной зале всё ещё с высоким мраморным потолком и величественной элипсообразной люстрой на нём, на которой, по крайней мере, горят лампочек так двадцать. А то и все тридцать пять.

В просторном светлом зале играет лёгкая классическая музыка, заглушаемая активной светской болтовнёй; на каждом столике для гостей расположены пёстрые букеты цветов, источающие сладковатые, душистые ароматы. Осматриваюсь по сторонам: так много мужчин и женщин, все при параде, все ведут беседу. Я и не ожидала, что здесь будет так людно. Словно почувствовав моё волнение, Дамиан наклоняется к моему уху и шепчет:

— Это мероприятие городского масштаба, так что здесь будут все сливки общества Рейвен Хилл. Смотри, — лёгким движением головы указывает на высокого худощавого мужчину преклонного возраста и достаточно молодую, немного полную женщину рядом с ним. — Вот это мэр города. А рядом любовница мэра, по совместительству жена шерифа.

Он произносит это так беззаботно, что я начинаю тихо смеяться, прикрывая рот рукой. На лице Дамиана сияет счастливая улыбка от того, что ему удалось заставить меня расслабиться.

— Откуда ты всё это знаешь? — тихо шепчу я.

— Габриэль далеко не последний человек в городе, так что я многое знаю.

Мы проходим к банкетному столу, и, как подобает, берём по фужеру шампанского. Чокаемся и втихаря пьём на брудершафт.

Вскоре начинается официальная часть банкета, выступают мэр и организаторы. Ведутся дискуссии, обсуждаются вопросы образования и привлечения молодежи к культурному наследию страны. Мы с Дамианом предпочитаем держаться в стороне от этой возвеличенной полемики. Могу сказать одно, я совсем не разбираю акцент мэра. Дэйм пытается шёпотом переводить, потом просто повторять, но, когда нас просят заткнуться в третий раз, мы отбрасываем эту затею.

Все гости слушают речь с упованием и понимающе кивают. Я на фоне этих персон чувствую себя необразованной дурочкой. Время от времени к нам подходят гости с приветствиями и поздравлениями. Дамиан лично знаком с многими из них, и каждый раз вежливо представляет меня общественным деятелям, вознося на неприлично важный уровень. Вскоре разносится слух, что в этом году от лица университета прибыл не только сын самого влиятельного чиновника в городе, но и иностранная студентка. Из России. Некоторые персоны меня ещё полчаса взглядами сверлят, кто-то даже бросает исковерканное слово «коммунизтка», однако это скорее исключение, нежели правило. И так как мы всё-таки на официальном и торжественном банкете, о нас в скором времени забывают.

Весь вечер мы с Дэймом не отходим друг от друга ни на шаг, точно боимся раствориться в толпе незнакомых лиц и никогда больше не встретиться. Целуемся украдкой, когда никто не смотрит в нашу сторону. Вот и сейчас, пока все увлечены вопросом образования, Дамиан, как самый настоящий гид, водит меня по коридорам ратуши, рассказывая историю города. Мои каблуки энергично цокают при ходьбе по сияющему мраморному полу. Тут всё хорошенько вычистили перед мероприятием.

— Ты будто досконально изучал историю города, — прижимаюсь к Дамиану, нежно поглаживая ладонью его грудь через пиджак и рубаху.

Дэйм пожимает плечами и отвечает с тяжёлым вздохом и ноткой грусти в бархатистом голосе:

— Я родился и вырос в Рейвен Хилл. Мечтал покинуть этот городишко раз и навсегда, как только вырасту, и уехать в Нью-Йорк. Я, конечно, успел и там пожить, но вот, жизнь снова закинула меня сюда.

Мы оказываемся в помещении, где нет гостей. Ясно, что он задумал. Только эта мысль проносится в голове, как Дамиан хватает меня за руку и поворачивает к себе. Наши взгляды пересекаются, в двух парах глаз играют искры страсти и обожания. Дэйм сдаётся первым и впивается в мои губы поцелуем, при этом хрипло шепча:

— Мне надоело целовать тебя украдкой, хочу распробовать твою помаду на вкус.

И он пробует. Жадно, настойчиво, заставляя меня дрожать. Хватаюсь руками за массивную шею и притягиваю к себе. Руки Дэйма плавно опускаются на мою талию. Стук каблуков по мрамору заставляет нас тут же отстраниться друг от друга, но в глазах до сих пор горит тот самый огонь.

Медленно провожу пальцем по его губам и ласково улыбаюсь:

— Ты весь в помаде, Дэйм, — тихо шепчу и прикусываю губами мочку его уха. Знаю, что это его слабое место. По мраморной коже тут же пробегают мурашки.

— Что же ты творишь, бесстыдница... — украдкой целует меня в губы и отходит в сторону, потому что в комнату заходят несколько мужчин в костюмах, что-то активно обсуждая и перекрикивая друг друга.

Мы принимаем вид культурных молодых людей, и я подхожу к одной из стен в этой небольшой комнате. Она выделяется на фоне остальных, ибо сделана из чёрного мрамора, на котором белыми буквами выведена краткая история города по датам. Оказывается, Рейвен Хилл был основан в 1806 году. Вау... У этого места действительно многовековая история, не удивительно, что здесь полно призраков. В верхней части мраморной панели расположены подписи основателей. Т. Милтон, Р. Хантер, В. Уилкинсон и ещё одна фамилия, которая немного стёрта — Д. Блэквуд. Блэквуд... Что-то знакомое... Напрягаю голову, неосознанно щурясь, как перед глазами всплывает образ эстетичного денди, призрак которого я встретила в библиотеке университета. Но есть что-то ещё.

Отворачиваюсь от мраморной стены к соседней. На ней развешено множество фотографий, так или иначе связанных с историей города. Мой взгляд цепляется за старое чёрно-белое фото, на котором трое мужчин с улыбками на лицах пожимают друг другу руки. Те, что стоят по бокам не особо привлекают моё внимание, зато тот, что в центре выглядит слишком знакомым. Это, наверное, тот самый мужчина, чей призрак я видела. Здесь он, однако, моложе. А может это его ближайший родственник?

Краем глаза отмечаю, как Дэйм подходит ко мне сзади. Его лицо выглядит слишком грустно, как у Уильяма, когда мы начинаем говорить о человеческой жизни. Перевожу взгляд с парня на фото. Светлые волосы, правильный нос, выступающий подбородок, пушистые брови... да этот человек почти что копия Дамиана! Кроме того, денди говорил, что один из братьев оскорбил свой прославленный род обращением в вампира.

— Кто эти люди? — лёгким движением подбородка указываю на фото.

Дамиан кисло усмехается, явно недовольный моим открытием.

— А, это. Основатели города. Это предок Милтонов, а этот — Хантеров, если не изменяет память. — Пальцем указывает на мужчин по бокам. Думает, что если притворится, будто не знает, кто в центре, я успокоюсь. Ты меня плохо знаешь, Дэйм. Любопытство моя худшая черта.

— А посредине?

Он болезненно морщится от моего вопроса, пристально смотрит в глаза, в них так и читается: «Я же намекал, что не нужно спрашивать».

— Блэквуд.

Внимательно рассматриваю лицо моего дорогого вампира. Почти что точная копия человека с фото. Д. Блэквуд. Дамиан Блэквуд. А ведь вполне возможно, я даже предположить не могу, сколько ему лет. Лёгким движением подбородка указываю на стену с подписями основателей.

— Это... — неловко начинаю я, заламывая пальцы рук, — ты? Д. Блэквуд?

Дэйм изумлённо таращится на меня, а затем громко смеётся, чем обращает на нас внимание мужчин, которые тут же отрываются от своего яростного спора. Наклоняется ко мне и шепчет на ухо, чтобы посторонние не услышали:

— Я не настолько стар, штучка. Это мой прапрадед — Дэймон Блэквуд. Он один из основателей города. Откуда, по-твоему, взялся сокращённый вариант Дэйм?

Мы замираем в неловком молчании. Бросаю косые взгляды на мужчин, которые, к счастью, приходят к соглашению и оставляют нас одних.

— Твои предки были основателями?

Дамиан становится мрачнее тучи, как только вопрос срывается с моих губ. Хмурится, всем своим видом показывая нежелание говорить на данную тему.

— Да, — отвечает излишне сухо. — Только потом их вычеркнули из истории, когда в городе объявился Уилкинсон.

Неловкий вздох вырывается из моей груди. Я не понимаю, о чём он говорит. Как связаны семья Блэквудов и Уилкинсон? В напряжённом молчании смотрю на Дамиана. Он потирает ладони, как будто хочет согреться, очевидно решая, посвящать ли меня во все эти события, произошедшие больше двух столетий назад. В конце концов он вводит меня в курс дела:

— Милтоны и Блэквуды держали совместный бизнес по лесозаготовкам, но прогорели после одного не совсем несчастного случая. Обе семьи были на грани разорения, между друзьями произошёл конфликт, разорвавший все отношения, которые строились нашими прапрадедами. Тогда и объявился Уилкинсон, ни живой, ни мёртвый. Смею предположить, за ним следовали охотники на вампиров, но потеряли след, — выжидает короткую паузу, перед тем как презрительно добавить: — А жаль. Он обосновался у Милтонов, скрывая свою сущность, а потом выкупил их долю в бизнесе за приличную сумму в благодарность за спасение. Блэквуды остались ни с чем, кредиторы забрали всё. Так что к моменту моего рождения наша семья была на грани нищеты, но Хантеры, которые не участвовали в данном конфликте, всё же помогали нам в память о старой дружбе.

Дамиан тяжело вздыхает, поднимая голову чуть выше. Его пристальный взгляд, в котором сейчас пылает огонь лютой ненависти, устремлён на другую фотографию, всё ещё чёрно-белую, но более новую что ли. На фото три других мужчины на фоне ратуши, но Дамиан смотрит только на того, что в центре. Этот мужчина довольно приятен на лицо, абсолютно беловолосый, возможно, седой. Но, несмотря на обманчивую внешность, что-то в его взгляде ужасает, пробирает до костей, заставляя мелкие волоски на всём теле встать дыбом. Пусть это всего лишь фото, глаза этого человека смотрят прямиком в душу, что невозможно поддерживать зрительный контакт. А может это и не человек вовсе. Стоит, деловито сложил ладони на трость с мастерски вырезанной головой ворона на рукояти. На лице широкая улыбка, но по одному взгляду ясно, за этой улыбкой скрывается дьявол. Не решаюсь спросить у Дамиана, но, кажется, он бы с радостью разорвал на куски этого мужчину, окажись он сейчас перед ним.

Когда бархатный голос Дэйма с несвойственной ему горечью внезапно эхом разносится по пустой комнате, я вздрагиваю:

— Возвращаясь воспоминаниями ко дню своего обращения, я понимаю, что Уилкинсон узнал во мне моего предка: Блэквуды всегда славились упёртостью и силой духа...

Только сейчас меня озаряет одна простая истина, объясняющая всё это нежелание Дамиана поднимать тему прошлого. О господи, он стал членом семьи того, кого ненавидит! Того, кто разрушил жизнь его семьи, его жизнь.

— Твои потомки всё ещё живут в этом городе? — неуверенный вопрос с хрипом вырывается из моей груди, пока я отчаянно пытаюсь занять такие мешающие сейчас руки одёргиванием подола платья.

Дэйм болезненно морщится, с силой сжимая челюсти, точно отгоняет воспоминания из прошлого. Вижу, как он напрягается. Зря я начала этот разговор.

— Я был последним из рода Блэквудов.

Горечь и тоска, такая далёкая от вечно весёлого и надменного Дамиана разрывает мне сердце. Обнимаю его, чтобы показать: «я рядом, не нужно вспоминать». Он вздрагивает от такого жеста с моей стороны, но тут же его крепкие руки прижимают меня ближе. Его даже трясёт. Опускаю голову ему на грудь. Странно, сейчас я почти не слышу его сердцебиения. Это так непривычно.

— Прости, я не хотела заставлять вспоминать...

Он молчит, о чём-то размышляя. Внезапно его голос с привычной насмешкой разрывает возникшую между нами тишину:

— А ты в курсе, что Хантеры, под стать фамилии, были охотниками на вампиров? Не знаю, передают ли они семейные традиции по сей день, но они знали, что Уилкинсон вампир.

Не очень меня радует перспектива его слов. С другой стороны, это вполне объясняет враждебность братьев Хантеров по отношению к братьям Уилкинсонам.

— Значит, Райан и Арне могут знать? — с опаской спрашиваю у него, не в состоянии скрыть волнение в голосе.

Дамиан прыскает с нахальной ухмылкой на губах.

— Не думаю, они оба слишком узколобые.

— Ага, у вас неприязнь к Хантерам по наследству от Уилкинсона передаётся?

Он смеётся от моей ремарки. Я рада, что хоть немного смогла вернуть его в прежнее расположение духа.

— Так получилось, мы все друг друга хорошо знаем. Ты не поверишь, но я даже спасал Энн от алкогольного отравления во время одной из вечеринок в прошлом году.

— Ты? Спасал Энн? — спрашиваю с насмешкой, будучи уверенной, что это шутка. — Я не ослышалась?

— Мы были хорошими друзьями. — Голос звучит вполне серьёзно для шутки.

— Не слишком хорошими? — язвительно бросаю я, почувствовав некий укол ревности по отношению к Дэйму.

— Не ревнуй, штучка. — Его губы расплываются в мягкой улыбке, и он целует меня. — Пташка совершенно не в моём вкусе.

Мысль о том, что Дамиан и Энн были друзьями, напрягает. Особенно с учётом того, какие отношения у них сейчас. Что могло произойти между двумя людьми, что они почти что ненавидят друг друга?

— А кто в твоём вкусе? — продолжаю допытываться игривым тоном.

— Ты. — Обнимает меня за талию и выводит из комнаты.

Уходя, я чувствую сверлящий спину взгляд того человека с фотографии. Я, должно быть, сумасшедшая...

На остаток этого странного вечера откладываю все разговоры о прошлом, стараясь занять Дамиана чем-то поинтереснее. Мы ввязываемся в дискуссию с директором одного из крупных издательств, в ходе чего я поражаю Дэйма своей искусной манерой ведения деловой беседы на иностранном языке. Я достаточно приспособилась за два с половиной месяца, чтобы не испытывать проблем в общении.

Время от времени Дэйм зажимает меня в каком-нибудь тёмном углу, где мы горячо целуемся. Риск и опасность делают наши поцелуи только слаще. Я чувствую себя безумно счастливой рядом с ним в его объятиях. Мы даже выходим на улицу, где на площади перед ратушей десятки пар кружат в медленном танце. Под стать цветным, развешанным по площади фонарям выступают разноцветные женские платья. Завораживающее зрелище. Пусть я в жизни не танцевала вальс, даже на школьном выпускном, Дамиана это не смущает.

— Позвольте пригласить Вас на танец, прекрасная мисс. — Склоняется в деликатном поклоне, положив левую руку на поясницу, а правую протягивает мне.

Придерживая юбку платья пальцами, присаживаюсь в маленьком поклоне и подаю руку.

— Ты и вальс танцевать умеешь?

Дэйм нежно сжимает мою ладонь в своей, левую с комфортом располагает на талии. Игриво провожу пальцами по бицепсу его руки. Он лукаво хмыкает. Его тело — надёжное, мускулистое, сильное, грациозно вводит меня в круг танцующих пар. Шаги его свободные, летучие. Чуть склонив лицо, он внимательно смотрит в мои глаза.

— Мои родители были довольно строги в плане культурного воспитания, так что в детстве мне пришлось какое-то время заниматься бальными танцами. Это было совсем не моё, и танцы я ненавидел... К счастью, меня быстро сочли безнадёжным и оставили в покое. А вот навыки остались.

Мир вокруг проносится на бешеной скорости, передо мной только счастливое лицо моего возлюбленного с самой очаровательной и искренней улыбкой на губах. Мои каблуки энергично цокают, подол платья подлетает во время резких поворотов или когда Дамиан кружит меня на месте. Танцует он прекрасно и, время от времени наклоняясь, что-то сладко нашёптывает на ухо.

— У тебя слишком серьёзное лицо, штучка. Расслабься и получай удовольствие — это главная суть любого танца. — Его пальцы пробегаются по боковой стороне моей ладони. — Энергия должна идти изнутри.

Прикусываю губу и увереннее расправляю плечи. Мы встаем лицом к лицу, и моя ладошка уверенно ложится на его плечо. Скрипки нежно вводят пару аккордов в мелодию. Приобняв покрепче, Дэйм с лёгкостью подбрасывает меня в воздух, как невесомое пёрышко. Опираюсь ладонями о его сильные плечи, чуть прогибаюсь. Чувствую его губы на своём животе и тут же поджимаю губы.

— Дамиан, это неприлично!

Дэйм лишь хищно улыбается, опуская меня обратно на землю и разворачивая вокруг моей оси. Затем ловко уворачивается от другой пары, кружившей слишком близко к нам. Сделав ещё три шага, мягко наклоняет меня назад и вниз. Наклоняется надо мной, и бледные губы его замирают в сантиметре от моей шеи. И снова: руки на талии, полёт вверх, и поцелуй в живот. В этот раз не смущаюсь, а смеюсь, чуть откинув голову назад.

— Тебе давали неправильное культурное воспитание! Где твои манеры?

Приземляюсь обратно и, в разрез со всеми правилами этикета, объявляя им негласную войну, украдкой целую Дэйма в шею.

— Ты слишком близко, штучка... — мурлычет мне в губы. — Правила такое запрещают.

— А мы с тобой разве следуем правилам?

Очередной круг и взлёт. Голова кружится, пока оркестр поёт свою нежную скрипичную трель. И на последнем аккорде я останавливаюсь, тяжело дыша, лицом к лицу с моим любимым мужчиной. Отовсюду слышны сдержанные аплодисменты, которые будто адресованы нам. По крайней мере, мне кажется так.

Дамиан склоняется в учтивом поклоне.

— Благодарю Вас за танец, моя прекрасная мисс.

— И я Вас благодарю, сэр.

Краем глаза цепляю силуэт босой девушки в ситцевом летнем платье цвета яичного желтка, неспешно идущей по тротуару через дорогу. Меня пробивает холодный пот. Очередной отголосок.

Замираю на месте, ноги резко становятся чугунными, не могу сделать и шагу. Незнакомка обращает на меня внимание и ласково улыбается. Фактически парит над землёй, медленно и неумолимо приближается ко мне. Она может причинить мне вред? По виду не скажешь. Молодая и симпатичная. С тонкой и утончённой фигуркой, красивыми вьющимися светлыми волосами. Даже в некоторой степени похожа на меня.

Дамиан с нескрываемой тревогой прослеживает мой взгляд, но, ясное дело, никого не видит. Я же не могу оторваться от молодой девушки, которая с болезненной улыбкой на губах смотрит в нашем направлении.

— Лиззи, что с тобой?..

Тут из воздуха возникает уже знакомый мне Блэквуд, который со своей галантной манерой здоровается с призраком босой девушки и заводит с ней беседу. Она смущённо хохочет, прикрывая рот миниатюрной ладошкой. Вот же... Даже призраки собрались на этом мероприятии.

— Элизабет?

Встряхиваю головой и с натянутой улыбкой поворачиваюсь к Дамиану. Он хмурится, очевидно понимая, что сейчас я буду лгать. Мне уже давно стоит признаться в том, что я так называемый медиум, но почему-то оттягиваю этот момент. Боюсь. Но не знаю, чего. Возможно того, что он будет по-другому смотреть на меня. Медиум, живущая в доме вампиров — какая неформальная компашка!

— Извини, задумалась. Пойдём в здание, я замёрзла.

***

Но вот, часы пробивают девять вечера. Гости разъезжаются. Мне и не верится, что наш очередной совместный день подходит к концу. Сейчас мы вернёмся в особняк и целомудренно разойдёмся по своим комнатам, как старые знакомые, но отнюдь не как пара. Я безумно устала от того, что мы должны скрывать свои отношения от Габриэля, только потому, что он против. Не понимаю, что в наших отношениях плохого? Мы любим друг друга — не это ли самое важное?

— Элизабет, не вздыхай так, а то я сейчас сверну с дороги, и мы поедем отнюдь не домой.

Смех Дамиана возвращает меня из мыслей, когда мы уже на половине пути к дому. Набираю в грудь больше воздуха и намеренно громко вздыхаю. На улице темно, небо затягивают мрачные тучи. Дорогу, освещаемую фарами автомобиля, едва видно из-за молочно-белого тумана.

Мы покидаем «обжитый» район города, сейчас нам предстоит небольшой путь по трассе, простирающейся чуть ли не по лесу, а потом мы снова попадём в город. На самом деле, эта дорога несколько удивительна. Ты едешь, и раз, заканчивается город со своими домами и кучей магазинчиков, начинается лесной массив с обеих сторон. Будто этот самый лес разделяет город на две части.

Чем дальше мы удаляемся от ратуши, тем гуще становится туман. Его клочья липнут к машине, старательно скрывая дорогу впереди. Темнеющие в молочной пелене ветки деревьев хищно протягивают над дорогой свои длинные лапы. Теперь эта дорога не кажется такой тихой и умиротворённой, как это было по пути на банкет.

Невольно вздыхаю в очередной раз. Дамиан сбрасывает скорость и, поворачиваясь ко мне, невесомо прикасается своими губами к моим. Это хлеще удара током. Он полностью отпускает руль на мгновение, чтобы схватить меня за лицо и поцеловать более страстно. Отстраняется быстро, возвращаясь к рулю. От такого шоу у меня сердце в пятки уходит, я удивлена, что мы не слетели в кювет.

— Ты идиот, Уилкинсон! — кричу, не в силах обуздать дрожь в голосе.

— С твоих губ даже оскорбления звучат сексуально, Бауэр. И не называй меня этой фамилией, раз уж знаешь настоящую.

Нарываешься, Дэйм. Но если он хочет поиграть, я не в силах отказать.

— Белобрысая проблема, — злобно шепчу, на что он изумлённо смеётся.

— Как ещё ты называешь меня в своей голове?

— Мерзавец, — улыбаюсь и тянусь к нему, чтобы поцеловать в шею. — Сукин сын, придурок. — Слегка покусываю, на что он крепче сжимает руль. — Мне продолжать? — провожу кончиком языка по сонной артерии. Его сердцебиение вновь учащается.

— Нет... — Жадно хватает губами воздух.

Он на пределе, и, если я не остановлюсь, он точно сорвётся.

— Я люблю тебя, Дэйм. — Кладу голову на надёжное плечо, позволяя спокойно вести машину.

Мы мирно продолжаем наш путь к особняку под песни и наши неловкие подвывания. Деревья за окном проносятся друг за другом, и мне кажется, что мы никогда не выедем из этой петли. Но почему-то я даже рада. Пока я с Дамианом, я рада.

По встречной полосе время от времени проносятся автомобили, но они тут же исчезают в тумане. Невольно сглатываю, чувствуя иррациональный страх при виде изогнутых пальцев лысых веток. Внутри что-то неумолимо ноет. В густом облаке молочного цвета различаю фары машины, движущейся по встречной полосе. Автомобиль приковывает к себе неоднозначное внимание своим странным петлянием. Сердце жалобно ноет, чувствуя неладное. Тихо молюсь под нос, чтобы эта проклятая машина проехала мимо, но оказавшись в полуметре от нас, она резко выскакивает на нашу полосу. Дамиан инстинктивно давит пальцами на оглушающий гудок и выворачивает руль, чтобы спасти нас от лобового столкновения.

— ДАМИА... — вырывается из моей груди испуганный вскрик, которому не суждено закончиться.

Визг шин, дикий гудок и грохот. Нечто огромное ударяет меня по лицу, провоцируя белую вспышку вспыхнуть перед глазами, что плавно темнеет, погружая меня во мрак. Темнота плотно укутывает в чёрный саван, не давая ничего увидеть. Такое странное чувство, до боли напоминающее смерть. Я уже испытывала это чувство... тот момент навсегда врезался в мою память...