Нечто бессмертное | 18+

— Давно я так не бегал, — довольно протягивает Габриэль, сцепляя пальцы рук в замок над головой, и тянется, на что по пустому холлу разносится неприятный хруст костей. Насмешливо косится на меня и ухмыляется: — Зато я обошёл тебя, а ты ведь больше кичился, молокосос.

— Но, когда ты, Дэйм, влетел носом в дерево в погоне за той лисой, я чуть со смеху не умер! — тут же подтрунивает надо мной Уилл, жалостливо хлопая по спине.

Рычу сквозь сжатые зубы, сильнее сжимая фляги с кровью в руках. Похоже, сегодня мы поменялись ролями, и дразнят меня. Но чёрта с два, эта охота была для меня, как минимум, неудачной. Мысли были заняты отнюдь не добычей пропитания. А лишь иностранкой и тем, что происходит между нами.

— Жаль, что я этого не увидел! — издевательски сверкая глазами, продолжает насмехаться надо мной Габриэль.

— Заткнитесь оба! — озлобленно вспыхиваю я. — Сегодня не мой день, так я ещё и грязный теперь, как чёрт!

Кажется, в крови не только руки и футболка, а вообще я весь. Включая волосы, которые не пойми от чего слиплись. Лучше в зеркало не смотреть. Проклятая лиса. Но я всё равно догнал её даже после того неудачного столкновения со стволом дерева и разбитым носом.

— Я так вымотался, — заявляю усталым тоном и не без намёка кошусь на Уилла, — девчонки-то уже давно спят.

Брат понимает мой намёк и недовольно закатывает глаза, молча забирая из моих рук фляги, наполненные багровой жидкостью с едким запахом железа. Терпеть не могу кровь животных, но других вариантов у нас нет.

— Опять всё за тебя делать, тунеядец, — бурчит Уилл и, подмигнув мне, направляется в сторону нашего хранилища.

— И я люблю тебя, братишка! — машу ему рукой и мигом взлетаю по лестнице на второй этаж.

Сначала душ. Смыть с себя всю эту грязь и усталость. Надо проведать Элизабет. В последнее время она спит куда спокойнее, нежели обычно. Впрочем, за два месяца я порядком привык к паническому крику среди ночи из её комнаты. Не знаю, как она ещё не свихнулась от своих кошмаров. Ведь упрямая же, никому ничего не говорит.

Сбрасываю с себя грязную одежду и забираюсь под горячие струи воды, так приятно согревающие холодное тело. Дающие хоть на время почувствовать себя нормальным. Упираюсь локтями в стенку душевой кабины и постепенно яростный плеск воды меркнет где-то вдалеке. Смотрю на свои ноги, на воду, окрашенную в розоватый цвет от крови. Вся моя жизнь подобна этому багровому цвету. Ненавижу его.

Спешно натягиваю чистые вещи, одна из которых — серая потёртая временем футболка. Меня дико утомляет необходимость держать статус сына важного общественного деятеля, так хоть дома я могу не заморачиваться. Промокнув потемневшие от воды белокурые волосы влажным полотенцем, выхожу в затянутый мраком коридор, оставляя за собой мокрые следы. С силой ударяю кулаком по кирпичной стене, отчего все картины и фото начинают ходить ходуном.

Оставив полотенце висеть на голове, я захожу в комнату и замираю на пороге. Какого?.. Моргаю пару раз, чтобы убедиться в реальности происходящего. Элизабет крепко спит в моей постели, завернувшись в одеяло почти с головой. Только делаю шаг навстречу к ней, как она дёргается и начинает жалобно стонать. Всхлипывает сквозь стон, что-то неразборчиво бубнит и мечется по кровати, переворачиваясь с боку на бок. Ей снова снится кошмар. У самого в груди повисает отравляющее чувство беспомощности при виде её страданий. Беглые капли ещё не успевшей высохнуть воды предательски скатываются по шее за шиворот футболки.

Бесшумно подхожу к девушке и невесомым движением губ целую в лоб. Она фыркает сквозь сон, дёргается ещё пару раз и уже спокойно откидывает голову на подушку, слегка приоткрыв свой маленький ротик. Её грудная клетка бешено вздымается от давящей тревоги. От бесконечного кошмара, что безустанно мучает её сознание по ночам. Мне и свет не нужен, чтобы увидеть холодные капельки пота на её лице.

Осторожно глажу её золотисто-русые волосы, так приятно пахнущие розами и сандалом, поджимаю губы. Покоя не даёт одна вещь. И с каждой секундой она терзает моё сознание всё больше. От того и охотиться не мог. В голове, как наваждение, всплыли давние слова Энн, которые она сказала мне где-то в апреле или начале мая. Предсказание ведьмы. Тогда мы оба были в шоке, и я даже не забивал себе этим голову. Но сейчас, глядя на по уши влюблённую в меня девушку, я могу лишь раз за разом прокручивать в голове слова пташки, которые она шептала охрипшим от страха нежным голоском:

«Ты стоял на коленях в слезах... А твои руки были в крови... Подле тебя лежало бездыханное тело светловолосой девушки...»

Встряхиваю головой, отбрасывая полотенце на комод, с силой закусываю нижнюю губу до крови. Не могу ни на секунду оторвать взгляд от иностранки. Тогда я был уверен, что пташка увидела фрагмент моего прошлого, но теперь... моя уверенность в этом затухает с каждым днём, в то время как чувства разгораются сильнее и зажигают сердце. Мне сложно держать себя в руках рядом с ней. Когда она рядом, я не могу себя контролировать. Когда она далеко, я хочу, чтобы она была рядом. Сложно объяснить природу подобных чувств у такого, как я. Естественное ли это человеческое влечение или обычный хищнический инстинкт и жажда крови.

А ведь раньше я был другим. Совершенно другим. Был человеком. После обращения моя душа погрязла во тьме, но небеса ниспослали мне ангела. И я чувствую, как становлюсь человеком. Становлюсь собой. Мне становится лучше с каждым днём, будто я нашёл лекарство от своей неизлечимой болезни. Её любовь — это терапия, курс реабилитации. Однако это немного несправедливо по отношению к Элизабет. Никогда бы не подумал, что дойдёт до такого. Она заставляет меня волноваться, а её любовь временами пугает. Никто и никогда не относился ко мне с такой нежностью, как она. Эта девушка нужна мне.

Душно. Пересекаю комнату, осторожно раскрываю настежь окно, которое выходит на задний двор. Бросаю взгляд на Элизабет, боясь ненароком разбудить. Свежий прохладный воздух моментально заполняет собой пространство комнаты.

Сажусь за стол, быстро открывая запертый верхний ящик. Кладу ключ от него на деревянную столешницу, а потом возвращаю взгляд к шкафчику, где находятся некоторые мои вещи из прошлой жизни, избавиться от которых у меня не хватает духа. Перебираю старые чёрно-белые фотографии с потёртыми временем уголками. Снимков с семьёй почти нет. Да их толком и не было. Зато есть с ней. Те редкие кадры, которые мне удалось сохранить. Тогда все фото были чёрно-белыми или имели эффект сепии. Слабо улыбаюсь, глядя на фото, на такие знакомые нежные очертания девичьего лица.

— Прости меня... Я нашёл своё счастье и, надеюсь, ты сможешь принять мой выбор.

Перебираю фотографии, всматриваясь в некогда любимые глаза. Кладу снимки на место, а затем беру письма на потускневшей и пожелтевшей бумаге с выцветшими чернилами. Совершенно случайно замечаю вязаные детские пинетки, от одного взгляда на которые хочется выть волком.

Изучаю наши письма, написанные моим нечитабельным размашистым почерком, который только она понимала. И её письма. В каждую аккуратно выведенную маленькую букву она вкладывала свою любовь ко мне. Бумага хранит в себе все воспоминания. Эти письма — след того, что я пережил и что чувствовал. Да уж, сейчас не пишут таких писем, сегодня все признания в любви — сообщения. Мне же эти старые письма напоминают лишь осколки несбыточного счастья. Убираю все вещи на место, закрываю шкафчик на ключ, судорожно сжимая его дрожащей рукой. Поднимаюсь, направляюсь к окну. Задираю взгляд к звёздному небу. Говорят, оно способно навсегда унести боль, пусть и мою сейчас заберёт.

***

Открываю глаза и не сразу понимаю, почему спал в своём кресле. Сколько времени? Ещё до сих пор ночь или утро? Так крепко я не спал уже давно. Просто отключился, переполненный кипящими чувствами. Бросаю взгляд на экран смартфона. Время 5:30.

Элизабет до сих пор спит в моей кровати. От одного взгляда на неё непроизвольно улыбаюсь. Не могу поверить, что она моя. Пусть мы не признались друг другу в чувствах, но это и не нужно. Может быть, это ещё не огромная всепоглощающая любовь до конца дней. Но то, что я влюблён в эту голубоглазую блондинку — неопровержимый факт. Моё сердце теперь принадлежит ей. Я никогда не испытывал ничего подобного со времён обращения.

Ни к чему капаться в себе и убеждать, что это просто наваждение. Нет. Определённо. Это влюблённость. Сумасшествие. Страсть. Безумный коктейль из разных эмоций, которые перемешиваясь, превращаются во взрывоопасную всепоглощающую смесь. Я хочу сказать ей об этом, глядя прямо в тоскливые большие глаза. И она ведь чувствует тоже самое ко мне. Абсолютно такой же хаос.

Собираюсь и ухожу из дома. Прогуляться, проветриться перед занятиями. Ещё раз уложить всё по полочкам в голове. К университету подхожу вместе с местным охранником, который сменяет своего ночного коллегу. Оба в недоумении смотрят на меня, но молчат.

Выжидаю, пока на дверь кабинета литературы вывешают результаты конкурса. Мне не нужно долго читать, чтобы увидеть свою ненавистную фамилию на первой позиции и расплыться в довольной улыбке. У меня есть хорошие новости для штучки.

После первого занятия выхожу из главного здания университета подышать свежим воздухом, как моё чувствительное вампирское зрение цепляет Элизабет, которая машет мне рукой. А ведь я уже соскучился. Направляюсь к ней развязной походкой с широкой улыбкой на губах. В своей лёгкой белой блузке с цветочным принтом и джинсовой мини-юбке она просто очаровательна.

Меня насквозь прошибает смесь неоднозначных чувств, но одно выделяется на фоне остальных — желание. Только пытаюсь поцеловать её, как она, вместо ласкового приветствия ударяет меня по плечу и грозно спрашивает:

— Ты надо мной издеваешься?

— Извини, мне стоило поздороваться. Ты права, Лиза, — тянусь к её мягким губам, но она вновь отталкивает меня. В воздухе повисает электричество, что неприятными покалываниями проходит по коже.

— Где ты был, чёрт возьми? Мог бы предупредить! — возмущённо восклицает она и грозно топает ногой, сжимая кулаки. Хмурит светлые брови и злобно смотрит на меня снизу-вверх. — Я ждала тебя весь вечер... — тут она прикусывает язык и смущённо отводит взгляд.

Боится показаться девчонкой, которая только и думает о том, чтобы наброситься на меня. Хочет сохранить при себе немного гордости. Не могу сдержать самодовольной улыбки. Взгляд загорается жадным огнём. Безумно хочется схватить её и зацеловать до потери сознания от нехватки кислорода.

— Ты ждала меня? — игриво интересуюсь у неё, обнимаю за талию, пробегаясь пальцами по изгибам тела. Чувствую, как она дрожит от моих прикосновений. — Я крайне заинтригован, пожалуйста, продолжай...

— Разве что в твоих мечтах!

Она так очаровательно смущается, что я не могу не умиляться.

— А вот я скучал, — отвечаю опечаленным тоном с тяжёлым вздохом наигранного разочарования.

От моих насмешек она бесится только больше и стискивает челюсти. Но это выглядит столь умилительно, что я не могу отказать себе в таком удовольствии.

— Что-то незаметно!

— Одного взгляда на тебя мне было достаточно, — ласково проговариваю я и намереваюсь взять её симпатичное округлое личико в ладони.

— Ты наблюдал за мной с биноклем издалека? — ударяет меня по рукам, не унимаясь. — Потому что я тебя не видела весь вечер! Что с тобой не так, в конце концов?!

Отворачивается от меня, не дожидаясь ответа, скрещивает руки на груди и дуется. Аккуратно хватаю её под локоть и прижимаю к себе. От соприкосновения наших тел она начинает дрожать, и приятная волна мурашек передаётся мне.

— Не ворчи, штучка, — шепчу ей на ухо, наклонившись вперёд. Вдыхаю её сладкий нежный аромат. — Я гулял.

— С кем?! — в палящей ярости взрывается она, резко оборачиваясь ко мне.

В голубых глазах сейчас пылает испепеляющее пламя. Кажется, будь её воля, она бы меня на куски разодрала.

— Ути, какая злая мордашка, как у голодного хомячка, — тискаю её за щёку, но, когда понимаю, что это не работает, отпускаю. — С белками и лисами гулял. Для них этот ночной променад закончился не лучшим образом, — игривым тоном заверяю её, на что она смущённо опускает глаза, выглядит несколько потерянной. — Ревнуешь, штучка? — сладостно шепчу возле самого уха. — Извини, но мне нужно было поесть.

— Я думала об этом, но боялась, что... — прикусывает язык и не смотрит на меня.

Ей и не нужно договаривать, я отлично понимаю, о чём она думала. Тихо рычу и отвечаю раздражённым тоном, злясь на себя, но не на неё:

— Думала, что я сплю с какой-нибудь девушкой на одну ночь? — спрашиваю пренебрежительным тоном, не сводя с неё глаз. — Перестань слушать свою подружку Милтон!

— Энн тут ни при чём! — отмахивается.

— Будто она не пытается предостеречь тебя от придурка-вампира, чтобы ты не повторила её несчастную судьбу, — говорю драматичным тоном, точно читаю средневековую трагедию Шекспира.

Она прыскает со смеху и прикрывает рот ладонью. Выдыхаю с облегчением.

— Я просто думала, что мы побудем вместе.

Обнимает меня, как какого-то плюшевого медведя. Зарывается носом в мой свитер и что-то мурлычет.

— Я тоже. Но, когда я вернулся, ты спала, — хищно улыбаюсь и переигрываю бровями. — В моей постели.

От моих слов она смущается, и её чуть не в пот бросает. Похоже, она волнуется из-за того, что я видел её спящей. А эта ночь у неё явно была не самой спокойной за последнее время.

— Мог бы разбудить, — цокает в явном недовольстве, а сама смущается, взгляд бегает по сторонам, но не останавливается на мне.

Вспоминаю её состояние ночью и мне становится не по себе. Это далеко не первый раз, когда она спит так беспокойно.

— Я хотел, но ты выглядела такой... взволнованной... — Вздрагивает от моих слов. — Завернулась в одеяло почти с головой и мило сопела. Что тебе снилось?

Пытаюсь поймать её взгляд, задорно переигрывая бровями, она же готова провалиться от смущения.

— Сон.

(Отличная логика, штучка!)

— Эротический?

— Кошмар, — вызывающе улыбается мне.

Приподнимаю рукой её подбородок, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. Провожу большим пальцем по её нижней губе, закусываю свою. Во взгляде пляшут игривые искорки. Приближаюсь лицом ближе к ней, обжигаю своим прохладным дыханием и шепчу:

— Оу, тебе снился кошмарно прекрасный секс со мной?

— Дамиан! — взвизгивает и отпрыгивает от меня, как ошпаренная. Я попал в цель? Но, судя по её виду ночью, я конкретно косячил в том сне...

Элизабет вновь отворачивается, насупившись, как Лотти, когда я отказываюсь покупать ей печенье. Цокнув языком, обхожу её, и вот мы вновь друг напротив друга. Не убежит. Ей придётся объясниться.

— Лиза, меня действительно тревожат твои сны, — обеспокоенным тоном протестую против всех её попыток скрыть правду. — У тебя есть право хранить свои секреты, но не лги мне. Никогда.

Смущается. Опускает взгляд на наши ноги. Прикусывает губу, будто не решается что-то сказать. Выжидающе смотрю на неё, но она лишь встряхивает головой и вымученно улыбается, отчего у меня на сердце виснет тяжёлый груз. Отчётливо вижу, что её что-то терзает, но ей не хватает силы духа признаться в этом.

Она скрывает это что-то ещё давно. Её кошмары, которые не дают ей спать по ночам. Её странности, когда она временами молча пялится в одну точку своими огромными перепуганными глазами лани, словно видит того, чего не видят другие. Может она до сих пор не доверяет мне в той степени, в которой бы хотелось. Ещё больше вопросов. Элизабет — сплошная загадка. Одна большая тайна. Когда-нибудь я доберусь до каждого ответа на свой вопрос. Не имею никакого права давить сейчас. Нет ничего хуже несказанных слов и многолетних терзаний от упущенного.

— Говорю же, кошмары снились, — наконец выдавливает из себя вялым тоном. — Давай не будем об этом, хорошо?

— Хорошо, — нежно, едва касаясь, целую в лоб. — Результаты не огласили? — спрашиваю заговорщицким тоном, хотя для себя уже давно развеял всю интригу.

Энтузиазм сразу возвращается к ней. Глаза так и сияют от сладостного ожидания. Не сдерживаю самодовольной усмешки.

— А должны? — недоверчиво спрашивает, сощурив глаза.

— Должны. — Пытаюсь поцеловать, но она уворачивается, хватая меня за руку. Да что за день такой?!

— Пойдём!

Чем ближе мы приближаемся к аудитории, тем чаще бьётся её сердце в грудной клетке. Она не может скрыть своего волнения и опасений. Переплетаю пальцы руки с пальцами Элизабет для моральной поддержки. Не хочу портить ей первое впечатление от победы.

Из кабинета вылетает Мёрфи в слезах, черная тушь течёт по щекам. Увидев Элизабет, в её глазах начинает пылать лютая ненависть, будто она в следующий момент кинется на неё и расцарапает лицо своими длинными ногтями. Тихо кашляю в качестве предупреждения, на что она переводит свой бешеный взгляд на меня. Всю её уверенность ветром сносит. Гордо разворачивается и бежит прочь. Извини, Рей, в этот раз ты не в числе победителей.

На двери аудитории всё так же висит список с результатами, возле которого толпятся студенты нашего курса, что-то живо обсуждая. Точнее кого-то. Пропускаю Элизабет вперёд, и, пока она ловко юркает между людьми, я пробираюсь следом. Первым делом она замечает мою фамилию и ухмыляется. Заламывает пальцы рук и опускает взгляд на вторую позицию. В следующий момент её довольный визг почти что оглушает меня:

— Дамиан, мы выиграли!

— Вижу, не ори мне в ухо, — произношу, наклоняясь к ней. Она кидается мне на шею, как на спасательный круг, яро целует в обе щеки и хохочет. — Полегче, штучка, тут люди.

— Я так рада! — выдыхает, глядя на меня с восторженным обожанием.

Кружит вокруг в победном танце, радостно подпрыгивая время от времени, что на весь коридор слышно цоканье её каблуков. Наблюдаю этот момент детской радости со счастливой улыбкой, прячу руки в карманы джинсов.

Из кабинета выглядывает преподаватель литературы. Строгий мужчина средних лет, с сединой на висках, который терпеть не может, когда нарушают дисциплину. Элизабет тут же успокаивается, ловким движением руки поправляет распущенные светлые волосы, одёргивает джинсовую юбку.

Именно преподаватель литературы застал нас с ней в коридоре два месяца назад. С тех пор он откровенно недолюбливал меня и Рейчел, потому что он так и не узнал, что это была не она. Зато первое время он не упускал возможности отвешивать нелестные шутки касательно Мёрфи в мой адрес. Рейчел непонимающе, но довольно хлопала глазами, а я ненавидел штучку в эти моменты. Да и, несмотря на всю внешнюю строгость, этот мужчина приятен в общении.

— Поздравляю, мистер Уилкинсон. Вы не сдаёте позиций, как и в прошлый раз, — преподаватель пожимает мне руку и довольно поворачивается к Элизабет. — Что касается Вас, мисс Бауэр, я приятно удивлён вашим результатом. Признаюсь, предоставленные вами главы рукописи произвели впечатление на жюри. Можете готовиться к разговору с представителями издательств на вечере.

Она склоняет голову в небольшом поклоне в качестве благодарности. Странная у неё привычка, что часто вызывает удивление со стороны окружающих.

— Благодарю, профессор.

— Мероприятие пройдёт в это воскресенье, в пять часов вечера. Вы помните где, мистер Уилкинсон? — обращается исключительно ко мне, возлагая на меня всю ответственность за нашу доставку на официальный вечер.

— Конечно, профессор.

— Поздравляю вас ещё раз, молодые люди, — с этими словами преподаватель одаривает нас мягкой улыбкой и возвращается в аудиторию.

Элизабет продолжает пританцовывать на месте с широкой улыбкой, на которую я не могу налюбоваться. Размахивает руками, не в силах держать в себе всю радость и восторг.

— Мы едем вместе! — продолжает восторженно кричать на весь коридор, отчего привлекает к нам лишнее внимание в лице недоумевающих студентов. — Я и мечтать о таком не могла!

Ловлю её и прижимаю к себе. Контрастно своему холоду ощущаю пламя её тела. Это самое приятное чувство.

— В честь такого события, у меня для тебя сюрприз, — игриво подмигиваю и ухмыляюсь.

При слове «сюрприз» её глаза загораются, как у маленького ребёнка. Не может сдержать поистине глупый вопрос:

— Какой?

— Он на то и сюрприз, — мило смеюсь в ответ, поражаясь её детской наивности. — Я заберу тебя после занятий. А теперь мне пора на лекцию.

Быстро целую её в нос и покидаю, растворяясь в толпе студентов, пока не передумал и не набросился на неё. Путь в кабинет экономики лежит мимо музыкального класса. Ещё издалека слышу пронзительную мелодию скрипки. И я знаю только одну скрипачку, которая играет так мастерски.

Подхожу к двери и осторожно приоткрываю. Как и ожидалось, пташка стоит ко мне спиной и играет, слегка покачиваясь на месте. Некоторое время наслаждаюсь её музыкой, но от этой тоскливой мелодии становится паршиво и тяжко. Ведь то предсказание она выдала именно в музыкальном классе.

Мелодия обрывается, и Энн с тяжёлым вздохом опускает скрипку с плеча. Ритмично аплодирую, привлекая к себе внимание. Она оборачивается ко мне, и лицо её мигом искажается в неприязненной гримасе. Ничего удивительного. Я смотрю на неё с такими же эмоциями.

— У меня странное дежавю, пташка, — ухмыляюсь, уверенно переступая порог класса, на что она делает пару шагов от меня, будто я сейчас вгрызусь ей в глотку. — Ну-ну, не убегай, я же вегетарианец.

— Чего тебе? — фыркает она и бережно убирает скрипку в лежащий на подоконнике футляр.

— Я по важному делу, не истери. Помнишь то видение, о котором ты говорила весной?

Пташка вздрагивает, но не подаёт вида. Да это и не нужно, я слышу, как её пульс подпрыгивает до бешеных высот в считанные секунды. Она даже бледнеет.

— Та девушка была... — неуверенно продолжаю я, присаживаясь на лавочку подле фортепиано. Сцепляю пальцы рук в замок и выдыхаю имя: — Элизабет?

— Я не помню, — сходу отрезает ледяным тоном. Она же не настолько дура, чтобы пытаться обдурить вампира?

— Не ври мне, Милтон! — яростно восклицаю и ударяю кулаком по крышке фортепиано. — Скажи правду!

— Я действительно не помню, Дамиан, — рычит и оборачивается ко мне с максимально серьёзным видом. — Всё было в тумане, и я не разглядела её лица. Ты прекрасно знаешь, что тогда моё наследие только пробудилось, и я не могла его контролировать.

Тяжело выдыхаю, запуская пальцы в волосы. Непроизвольно закусываю губу. Это пытка. Какое-то дьявольское испытание.

— Дамиан, не смей причинять ей боль, — мрачно проговаривает пташка размеренным тоном и подходит ко мне. Упирает руки в бока и стреляет в меня убийственными взглядами. — Откажись от неё, пока не поздно. Не делай того же, что и брат. Вы же оба будете страдать, как и мы с ним.

— Перестань обвинять Уильяма наконец! — вспыхиваю я и подпрыгиваю с места, что мы оказываемся слишком близко. Наклоняюсь и злобно рявкаю прямо ей в лицо: — Ты поступаешь намного хуже него! И я никогда не посмею навредить Элизабет!

— Я не виню Уилла уже давно! — истерично взвизгивает она, встряхивая руками, а затем обнимает себя и поджимает губы. Замечаю, как в уголках её шоколадных глаз собирается влага. Какой же я мудак. — Весь этот кошмар между мной и ним происходит только из-за тебя, Дамиан!

Отворачивается и всхлипывает, всеми силами пытаясь сдержать слёзы. Вижу, как дрожат её плечи. Осторожно касаюсь её рукой, но она тут же отталкивает меня.

— Извини, пташка... Ты до сих пор злишься на меня?

Она как-то истерично усмехается и поворачивается ко мне с язвительной ухмылкой:

— Я злюсь не на тебя, а на себя. От тебя не стоило ожидать другого, — нервно сглатывает и не сдерживает предательскую слезинку, что немилостиво скатывается по её смуглой коже. — Уходи, Дамиан, не мешай мне.

Киваю головой и молча выхожу из класса, закрывая за собой дверь. Слышу, как она жалобно всхлипывает и больше не пытается сдержать слёзы. Какой же ты ублюдок, Дэйм. Прижимаюсь спиной к стене и закрываю лицо руками, потирая глаза. В голове крутятся мириады мыслей, чувств и проблем. Схожу с ума от всего этого пиздеца. Элизабет, предсказание, страдание брата. И везде замешан я. От меня всегда одни проблемы. Такая уж моя судьба: приносить людям страдания и разочарование. Одно точно, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы не дать моей малышке пройти через этот ад.